Книга апокрифов. Неканонические Евангелия

КРЕСТ-МОНОГРАММА «ПОСОХ ПАСТЫРЯ»

Прообразом Креста Христова христиане считают жезл Моисея. Господь сообщил посоху Моисея чудодейственную силу (Исх. 4: 2-5) в знак пастырской власти. Господь устами пророка Михея Своему Единородному Сыну говорит: «Паси народ Твой жезлом Твоим овец наследия Твоего».

Символ пастыря изображен у первохристиан в виде загнутого посоха, который пересекает букву «X», имеющую два значения — вертикального креста и первую букву имени Христа. А. С. Уваров, описывая находки катакомбного периода с таким изображением, называет их «монограммой Спасителя».

Вначале форма епископского жезла была подобна именно пастушескому посоху, верхняя часть которого загнута вниз. Все архиереи Византии награждались «посохом пастыря» только из рук императоров.

ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ПЕТРА (фрагмент)

...Пилат умыл руки[280], из иудеев же никто не умыл рук, ни Ирод и никто из судей Его (Иисуса). И так как они не пожелали умыть рук, Пилат встал со своего места.

И тогда приказывает Ирод царь схватить Господа и говорит им (иудеям): «Как я приказал поступить с Ним, так и поступите»[281].

Стоял там Иосиф[282] друг Пилата и Господа, и, зная, что они намереваются распять Его, пришел к Пилату и просил дать тело Господа для погребения. И Пилат, послав к Ироду, просил дать тело Его. Ирод сказал:

«Брат Пилат[283], если бы и никто не просил об этом, мы похоронили бы Его, ибо уже суббота светает. А в законе написано: Солнце да не зайдет над убиенными»[284].

И он (Ирод) передал Его народу за день до опресноков, праздника их иудеев.

Они же, прияв Господа, подталкивали Его, когда бежали вместе с Ним, и говорили при этом: «Повлечем Сына Божия, получив власть над Ним». И они облекли Его в порфиру[285] и посадили Его на судейское кресло, говоря: «Праведно суди, царь Израилев[286]». И один из них, принеся терновый венец, возложил его на голову Господа, а другие, стоящие там, плевали на лицо Его, некоторые били Его по щекам, иные ударили Его тростью; были и такие, которые бичевали Его, приговаривая: «Вот какою почестью почтем мы Сына Божия»[287].

И привели двух злодеев и посредине между ними распяли Господа. Он же молчал, как бы не испытывая никакого страдания.

И когда они воздвигли крест, написали на нем: «Се Царь Израилев!» И, положив одежды Его пред Ним, разделили их между собою и метали жребий из-за них.

Один из упомянутых выше злодеев поносил их, говоря: «Мы так страдаем за совершенные нами злодеяния, а Он, став Спасителем людей, в чем провинился пред вами?» И разгневавшись на него (элодея), приказали не перебивать голеней его, чтобы в муках умер Он[288].

Был полдень, и тьма объяла всю Иудею. И стали они приходить в смущение и страх, как бы не зашло солнце, пока Он еще жив. Ибо написано у них[289]: «Солнце да не зайдет над убиенным».

И один из них сказал: «Дайте Ему пить желчи с уксусом ». И, сделав эту смесь, напоили Его ею[290].

И исполнили они все и довершили над главою своею прегрешения свои. Многие ходили кругом со светильниками и, думая, что наступила ночь, дали отдых себе.

Господь воскликнул и сказал: «Сила Моя, сила Моя, оставила ты Меня»[291]. И, сказав это, почил.

И в этот час разорвалась завеса храма Иерусалимского надвое. И тогда извлекли они гвозди из рук Господа[292] и положили Его на земле. И земля вся сотряслась, и страх был великий. Тогда засияло солнце и, оказалось, час был девятый.

Возрадовались иудеи и дали Иосифу тело Его, чтобы он похоронил Его, так как он видел, сколько добра сотворил Он. Прияв Господа, он омыл Его и облек Его в плащаницу и положил Его в своем склепе, который назывался садом Иосифовым[293].

Тогда иудеи, старцы и священники, поняв, какое зло они себе сотворили, били себя (в грудь) и творили: «Горе прегрешениям нашим. Приблизился суд и конец Иерусалима»[294].

Я же (автор Евангелия) со своими друзьями был в горе и, имея рану в душе, мы скрывались[295]. Ибо они искали нас как каких-то злодеев, и еще потому, что мы хотели, будто бы, поджечь храм[296]. При всем том, однако, мы соблюдали пост и пребывали в печали и слезах день и ночь до субботы[297].

Собрались вместе книжники, фарисеи и старцы. Услышав, что весь народ бурлит и бьет себя в грудь, со словами: «Если при смерти Его произошли такие величайшие знаменья, посмотрите, как Он праведен». Убоялись, пришли к Пилату и просили его говоря: «Дай нам воинов, чтобы охранять гробницу Его в течение трех дней, дабы ученики Его, пришедши, не украли Его и чтобы народ не подумал, что Он воскрес из мертвых, и тогда народ плохо поступит с нами».

Пилат дал им сотника Петрония[298] с воинами, чтобы охранять гробницу Его. И вместе с ними пришли старцы и книжники к гробнице. И, прикатив большой камень вместе с сотником и воинами, все находившиеся там положили его (камень) у дверей гробницы и приложили, семь печатей и, разбив там шатер, сторожили (гробницу)[299].

Рано утром, так как наступила суббота, пришла толпа народа из Иерусалима и его окрестностей, чтобы посмотреть на запечатанную гробницу.

В ночь на воскресенье, в то время как воины по двое стояли на страже, был глас великий на небе, и они увидели, что разверзлись небеса, и два мужа, озаренные ярким светом, сошли оттуда и приблизились к гробнице.

Камень же, приваленный к двери, упал и откатился в сторону, гробница раскрылась и двое юношей пошли в нее. Воины, стоявшие на страже, увидев это, разбудили сотника и старцев ибо и последние также охраняли гробницу и, пока они рассказывали о виденном, снова они видят, как из гробницы вышло трое мужей, что двое из них поддерживают третьего, что крест следует за ними, что у двоих из мужей головы достигают неба, а у ведомого же ими голова проходит сквозь небеса.

И голос слышали с неба, гласящий: «Возвестил ли ты усопшим?» И послышался ответ с креста: «Да».

Итак, те стоявшие на страже, после размышлении, решили пойти и сообщить обо всем Пилату. И, пока они размышляли, снова разверзлись небеса, и один человек сошел с них и пошел в гробницу. Увидев это, сотник и бывшие с ним поспешили еще ночью к Пилату, оставив гробницу, которую они охраняли, и рассказали ему обо всем, что видели, с большим страхом и говорили: «Воистину, Он был Сын Божий».

Пилат же, в ответ им сказал: «Я чист от крови Сына Божия[300]. Это вы так решили».

Затем все приступили к нему (Пилату) и побуждали его дать приказ сотнику и воинам никому не говорить о виденном[301]. Лучше, говорили они, быть повинными в великом прегрешении пред Богом, чем попасть в руки народа иудейского и быть побитыми камнями. Пилат повелел сотнику и воинам ничего не говорить (о виденном).

Рано утром в воскресенье Мария Магдалина, ученица Господа, страха ради пред иудеями[302], пылавшими гневом, не совершила на гробнице Господа того, что обыкновенно совершают женщины по дорогим им усопшим; поэтому, захватив с собою подруг, они пришли к гробнице, где Он был погребен[303]. Они боялись, как бы не увидели их иудеи и говорили: «Если мы в тот день, когда Он был распят, не могли плакать и бить себя в грудь, то сделаем это теперь, по крайней мере, у Его гробницы. Но кто отвалит нам камень от двери гробницы, чтобы, войдя туда, мы сели около Него и совершили, что полагается? Ведь камень-то большой, да и боимся мы, как бы нас кто не увидел.

И если мы не будем в состоянии войти в гробницу, то хоть у двери ее положим то, что несем в память Его, и поплачем, и будем бить себя в грудь, пока не вернемся к себе домой».

И, подойдя, они нашли гробницу открытою. Приблизившись, они нагнулись и видят там юношу, сидящего посредине гробницы, прекрасного, одетого в яркую одежду, и он сказал им: «Чего вы пришли? Кого ищете? Не того ли распятого? Он воскрес и ушел. Если не верите, нагнитесь и посмотрите на то место, где Он лежал, что Его там нет. Ибо Он воскрес и ушел туда, откуда был послан». Тогда женщины в прахе убежали[304].

Был последний день опресноков, и многие возвращались по домам, так как праздник окончился.

Мы же, двенадцать учеников[305] Господа, плакали и горевали. И каждый из нас, горюя о происшедшем, вернулся к себе домой.

Я же, Симон Петр, и Андрей, брат мой, взяв наши сети, пошли к морю. И был с нами Леви, сын Алфея, которого Господь...

АПОКАЛИПСИС ПЕТРА

Многие из них будут лжепророками и будут проповедовать пути и коварные учения гибели, но они будут сыновьями гибели. И тогда Бог придет к моим верным, к алчущим, жаждущим и стесненным, к тем, кто в этой жизни дает испытать свою душу, и будет судить сынов беззакония. И Господь прибавил и сказал: «Пойдем на гору, помолимся».

Отправившись с Ним, мы, двенадцать учеников, попросили, чтобы Он показал одного из наших праведных братьев, отошедших от мира, чтобы мы ведали, каковы они видом и, утешившись, утешали бы людей, которые нас будут слушать.

И вот, когда мы молимся, внезапно появляются двое мужей, стоящих перед лицом Господа, на которых мы не могли прямо смотреть: ибо от их лица исходил луч, как от солнца, а одежда их была светлая, какой никогда не видел глаз человеческий.

Уста не могут рассказать, а сердце помыслить блеск, в который они были облечены, и красоту их лица, глядя на них, мы изумлялись. Тела их были белее всякого снега и краснее всякой розы, и красное у них смешано с белым. Я просто не могу описать их красоту. Волоса у них были волнистые и блестящие, обрамлявшие их лица и плечи, как венок, сплетенный из нардового цвета и пестрых цветов, или как радуга в воздухе. Таково было их благолепие. Увидав их красоту, мы испугались их, так как они появились внезапно.

Тогда я подошел к Господу и сказал: «Кто они?» Он мне говорит: «Это — наши праведные братья, вид которых вы захотели увидеть». Я сказал Ему: «А где все праведные братья, и каков тот зон, в котором находятся обладатели этой славы?»...

И Господь показал мне огромное пространство вне этого мира, сияющее сверхярким светом; воздух там сверкал лучами солнца, сама земля цвела неувядаемыми цветами, была полна ароматов и прекрасно цветущих вечных растений, приносящих благословенные плоды. И до того сильно цвело все, что запах оттуда доносился и до нас.

А жители того места были одеты в одежду светлых ангелов, и одежда их была подобна их стране. Ангелы носились там среди них. Такова же была красота тех, кто там жил, и они единым голосом славили Господа Бога, радуясь в том месте...

Говорит нам Господь: «Это — место ваших первосвященников, праведных людей»[306]...

Я увидел и другое место, напротив этого, очень мрачное. То было место наказания. Наказываемые там и наказывающие Ангелы имели темное платье в соответствии с воздухом того места.

Были там некоторые, привешенные за язык. То были хулившие путь справедливости, под ними горел и мучил их пылающий огонь.

И озеро было там какое-то, полное пылающей грязи; там находились люди, извращавшие справедливость. К ним были приставлены Ангелы-мучители.

Над этой бурлящей грязью были еще и женщины, повешенные за волосы. То были женщины, которые наряжались для прелюбодеяния; а те, которые сочетались с ними в скверне прелюбодеяния, висели за ноги, а головы у них были погружены в грязь, и они говорили: «Мы не думали, что попадем в это место»...

И я увидел убийц и их сообщников, брошенных в некое узилище, полное злых гадов; те звери кусали их, извивающихся там в этой муке, и черви их облепили, как тучи мрака. А души убитых, стоя и наблюдая наказание убийц, говорили: «Боже, справедлив твой суд».

Возле того места я увидел другое тесное место, куда стекала кровь и нечистоты наказываемых и образовалось как бы озеро. Там сидели женщины по шею в крови, а против них сидело и плакало множество детей, которые родились раньше времени; от них исходили лучи огня и поражали женщин в глаза. То были зачавшие вне брака и изгнавшие плод.

Там были еще мужчины и женщины до середины тел в огне; они были брошены в темные места, их бичевали злые духи, черви неустанно пожирали их внутренности. То были люди, преследовавшие справедливых и предавшие их.

Рядом опять были женщины и мужчины, кусавшие губы: они мучились и получали раскаленным железом по глазам. То были те, кто хулил и поносил путь праведный.

А напротив них были опять другие мужчины и женщины, они откусывали себе язык, и рот у них был наполнен огнем. То были лжесвидетели.

А в другом месте были кремни, острее, чем мечи или всякие наконечники копья, они были накалены, и женщины и мужчины, одетые в грязное тряпье, катались по ним в муках. То были богачи, те, кто полагался на свое богатство, не пожалевшие сирот и вдов, но презревшие заповедь Бога.

В другом большом озере, полном гноя, крови и кипящей грязи, стояли мужчины и женщины до колен. То были ростовщики и взыскивающие проценты за проценты.

Другие мужчины и женщины, сбрасываемые с огромной скалы, падали вниз, а приставленные к ним вновь гнали их и заставляли подняться наверх на скалу, и они вновь низвергались вниз; и они не получали передышки в этом мучении. То были те, которые осквернили свои тела, обращаясь, как женщины, а женщины среди них были те, которые лежали одна с другой, как муж с женой.

А возле той скалы было место, полное сильного огня, и там стояли люди, которые собственными руками сделали идолов себе вместо Бога. Рядом с ними другие мужчины и женщины, держа огненные жезлы, били друг друга, не прекращая этого наказания.

Близко от них опять были другие женщины и мужчины, которых жгли, мучили и жарили; то были оставившие путь Бога[307].

КОММЕНТАРИИ К ЕВАНГЕЛИЮ ОТ ПЕТРА И АПОКАЛИПСИСУ ПЕТРА

Содержащиеся в «Евангелии от Матфея» слова Иисуса: «И Я говорю тебе: ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее. И дам тебе ключи Царства Небесного...» (Мф. 16:18-19), сделали Петра в представлении ранних христиан первым из апостолов и наследником Иисуса. Поэтому христианская литература, освященная авторитетом Петра, изначально была очень популярной в христианских общинах.

Но если значение двух соборных посланий, вошедших в канон Нового Завета, по определению никем не могло быть оспорено, то подлинность апокрифических текстов, связанных с его именем, — «Евангелии от Петра», «Апокалипсиса Петра» и «Деяний Петра» уже у некоторых ранних писателей вызывала сомнения. Так, если Ориген (II-III в.) считал «Евангелие от Петра» заслуживающим доверия, то Евсевий Кесарийский (IV в.) говорил о его подложности и о том, что этим апокрифом пользуются докеты — христианские еретики, считавшие Иисуса бестелесным, Его жизнь — непрерывным Богоявлением, а Его смерть на кресте — оптическим обманом. (Отметим, что мнение докетов о призрачности казни Иисуса отразилось и в Коране: «...а не убили Его и не распяли, но это только представилось им...» — Сура 4 «Женщины », 156). С еретическими направлениями в христианстве связывал «Евангелие от Петра» и Феодорит Киррский (IV-V в.).

Видимо, такие критические взгляды на этот апокриф способствовали тому, что он, в конце концов, исчез из христианского обихода, а текст его был утерян, и долгое время судить о нем можно было только по его упоминаниям в трудах ранних христианских писателей. Однако в 1887 г. на раскопках в Ахмиме (Верхний Египет) была вскрыта могила некоего христианского монаха, в которой оказались фрагменты греческих пергаментных рукописей, одна из которых была записана, как в ней указано, со слов апостола Петра. Она и была идентифицирована исследователями как отрывок «Евангелия от Петра». Авторство Петра было ими распространено на другой отрывок, представлявший собой «Божественное Откровение», или «Апокалипсис».

Отрывок «Евангелия от Петра» начинается с описания страстей Христовых и обрывается на рассказе о явлениях Христа после воскресения. По своей структуре и форме текст близок к каноническим Евангелиям, но, по сути, имеет существенные расхождения с новозаветной версией этих событий. Кроме того, этот отрывок в определенной мере подтверждает мнение Евсевия, так как докетизм проявляется в нем, в первую очередь, в том, что и живой и умерший Иисус здесь не называется по имени — автор апокрифа применяет к Нему слово «Господь», а человеческая природа Его полностью подавляется Его божественностью.

Существенные отличия от канонического «Откровения Иоанна Богослова» имеет и «Апокалипсис Петра». Здесь необходимо, прежде всего, отметить то, что Иоанн предрекает наказание нехристианским странам и народам, а в «Апокалипсисе Петра» адские муки ожидают отдельных людей, чьи грехи не подлежат прощению. Другая особенность «Апокалипсиса Петра» состоит в том, что описанный в нем рай, в отличие от духовного Царства Небесного из канонических Евангелий, является приземленным и очень материальным.

Текст «Евангелия от Петра» дан в переводе С. А. Жебелева по его книге «Евангелия канонические и апокрифические». Петроград, Издательство «Огни», 1919, с. 72-77, а «Апокалипсис Петра» приведен в переводе А. Б. Рановича по его книге «Первоисточники по истории раннего христианства. Античные критики христианства». Москва, Издательство политической литературы, 1990, с. 215-217.