Книга надежды. Как освободиться от страха смерти

Искусство умирать

Последние впечатления жизни очень важны. Чувственные ощущения начинают исчезать, и мы больше не влияем на происходящее. События просто текут, переживаемые нами в зависимости от кармы. Наше восприятие в это время становится непосредственным, что многих сбивает с толку.

Доминирующее переживание во время последнего выдоха какое-то время продолжает окрашивать ум. Но если оно контрастирует с общим потоком впечатлений умершего, то вскоре блекнет и большей частью заменяется результатами глубоких пожеланий и значимых действий прошлой жизни.

Южные буддийские школы придают исключительную важность моменту смерти, в то время как северные больше обращают внимание на общий итог жизни. Но само сознание, которое познают йогины, — то есть те, кто ощущает зеркало за картинками, — это и есть окончательная цель.

Как она достигается? Чтобы это произошло, должны растаять обе завесы — мешающих чувств и жестких идей. Если — благодаря распознанию «не-я» (то есть чистой иллюзорности «я») — растворяется первая завеса, это состояние называется Освобождением. Если вместе с постижением отсутствия какого-либо постоянного и реального внешнего мира исчезает вторая — это Просветление.

Внутренние переживания умирающего лучше показывают его сущность, чем внешние обстоятельства. Тибетцы рассматривают тяжелый процесс умирания как громоотвод, последнее очищение, которое полезно, поскольку не дает плохим впечатлениям созреть в промежуточном состоянии (это работает, например, если у человека была бурная молодость, счастливая старость, но болезненная смерть). Считается, что Бодхисаттвы и учителя, обладающие большим сочувствием, делают то же самое, но не для себя, а для учеников или других существ: умирая от многочисленных болезней или при очень трудных обстоятельствах, мастер очищает будущие страдания своих последователей — благодаря силе сочувствия и способности не отделять себя от других.

Что именно имеется в виду под искусством умирать? Я вижу в этом три стороны: прежде всего в процессе умирания человеку удается владеть своим умом так, что тот остается стабильным, дружелюбным и ясным. В то же время умирающий служит примером для других, что побуждает их использовать буддийские методы. Это увеличивает доверие окружающих к своим способностям и учению Будды. И в довершение всего, в процессе умирания можно воспользоваться особенными состояниями сознания, позволяющими легче достичь Освобождения или Просветления.

Высокие буддийские мастера-практики уже узнали природу ума в этой или прошлых жизнях, а потому смерть для них не является чем-то из ряда вон выходящим. Их кончину часто сравнивают с пробуждением ото сна или разбившимся кувшином. Поскольку воздух внутри и снаружи тот же самый, нет разницы между осознаванием здесь и там. А их осмысленное существование с хорошим итогом доказывает ученикам и людям со стороны, что так стоит жить. В сочетании с поучениями о всепронизывающей истине и присущей каждому природе Будды, такой взгляд на путь и цель задает направление в жизни.

В 1968 году мы с моей благородной женой Ханной прибыли в Гималаи, которые тогда еще были свободны от туристов, и (учитывая последующие ежегодные поездки) провели там почти четыре года. Нам посчастливилось: стареющие мастера медитации, бежавшие из Тибета в 1959 году, узнали в нас защитников учения. Мы получили теплый прием и основательное образование. Позже мы сами были свидетелями ухода этих лам или слышали рассказы очевидцев. В этой книге я привожу примеры некоторых учителей, умерших осознанно и необычно. Для тех, кому эти истории покажутся сказкой, скажу, что их не обязательно принимать на веру; даже сочтя их небылицами, вы не станете плохим буддистом.

Чтобы в полной мере войти в учение Будды, достаточно убежденности в трех ценностях: в абсолютной цели, состоянии Будды; в методах, ведущих к ее достижению; и в достигших результата друзьях на пути. Те, кто хочет развиваться быстрее, открываются также опытному учителю и укрепляют доверие к нему^{42}.

Кроме этих ориентиров, буддисту ничего не требуется на его дороге к Просветлению; все прочее, как, например, приведенные ниже истории, — это просто дополнительные средства. Можно сомневаться в их реальности, понимать метафорически или использовать как источник энергии в медитации.

На протяжении тысячелетий многие великие мастера осознанно показывали своей смертью возможности буддийских методов и выражали глубокое постижение пустоты всего сущего — нередко в форме необычных явлений. Когда умирают ламы такого уровня, освещается небо или возникает радуга, а иногда они сами растворяются в радужном свете, оставляя после себя лишь ногти и волосы.

На современном языке феномен радужного тела можно объяснить преобразованием массы в энергию, и квантовые физики, такие как Антон Цайлингер, несомненно с радостью увидели бы подтверждение своих теорий еще и на этом уровне.

После того как в 1959 году 85 000 тибетцев, спасавшихся от китайского вторжения, бежали из страны через Гималаи, поступало много сообщений о необычных случаях ухода из жизни буддийских лам. Причиной смерти среди тибетских беженцев был преимущественно туберкулез, который поражал их чувствительные, привыкшие к высокогорью легкие, унося тысячи жизней во влажном климате лагерей, расположенных к югу от горного массива. Сабчу Ринпоче, директор знаменитого храма Шамара Ринпоче, построенного рядом со ступой Сваямбху в долине Катманду, наш с Ханной учитель, был одним из тех, кто умер в то время. В 1972 году по просьбе Кармапы он обучил нас методам «мирного и гневного дыхания». Как многие практики давних лет, после своей смерти в 1978 году он просто остался сидеть — без дыхания и признаков распада, безо всякой внешней поддержки. При этом он материализовал собравшиеся вокруг его тела энергии в виде разноцветных кристаллов. Ему повезло, что никого из коллег не послали в его комнату выкрикнуть громкое «Пэй!», как бывало в первые годы после 1959-го. От такого восклицания даже глубоко погруженный в медитацию ум отрывается от тела, которое опрокидывается, после чего его можно хоронить, а комнату опять использовать для других нужд. Поскольку беженцы были людьми толковыми, к тому времени они стали жить лучше, у них появилось больше места, и он смог без помех оставаться в медитации до конца.

Сабчу Ринпоче

Шестнадцатый Кармапа указал на будущую семью Сабчу Ринпоче незадолго до своей смерти осенью 1981 года и подчеркнул, что родители должны отдать мальчика в монастырь и содержать в полной чистоте. В суматохе вокруг смерти Кармапы об этих инструкциях, к сожалению, забыли. В 1985 году, когда мы с Ханной ездили в Мустанг и Бутан с одной из наших групп, этот умный ребенок умер от менингита, вызванного туберкулезом. Как обычно в таких случаях, в следующем перерождении он снова выбрал тех же родителей, и на сей раз вокруг него скрупулезно поддерживали чистоту.

Даже менее известные йогины, умирая, показывают чудеса. У нашего кхамского друга, серебряника из Румтека, всегда дарившего нам с Ханной необычайно красивые подвески для наших четок, спина была так повреждена китайскими пытками, что он не мог разогнуться. Ноги всегда находились под прямым углом к телу, шел он или сидел. Осознав, что его время настало, он удалился в хижину и изменением вибрации превратил в энергию все части своего тела, содержащие нервы, с помощью так называемой джалю — медитации радужного тела. Когда спустя неделю люди вошли в запертую хижину, они обнаружили там только волосы и ногти.

В 2002 году я услышал историю о мумифицированном ламе, находящемся в Сибири, в Улан-Удэ. Через шесть лет я, вместе со многими учениками, смог увидеть его воочию. Это стало возможным благодаря моим связям с действующим Хамбо-ламой Аюшеевым.

Тело Двенадцатого Хамбо-ламы^{43}

Двенадцатый Пандито Хамбо-лама Доржо Итигэлов, родившийся в царской России в 1852 году, умер в буддийском монастыре посреди сибирской степи в 1927 году. Незадолго до смерти он собрал своих учеников и попросил уехать из страны, предрекая тяжелые времена в Советском Союзе. Затем, наказав им проверить его тело через 30 лет, он велел обернуть его шелком и сел в позу лотоса, чтобы умереть, медитируя в таком положении.

Хотя Сталин уничтожил сотни буддийских монахов и разрушил 46 монастырей, впоследствии под Иволгинском, всего в 35 километрах от столицы Бурятии Улан-Удэ, был возведен дацан (монастырь), и спустя 30 лет после смерти Хамбо-ламы его тело удалось выкопать. Ученики обнаружили его сидящим в позе лотоса, все еще не поврежденным; не появилось никаких признаков разложения. В те годы, однако, было невозможно вернуть его в монастырь, и никому не разрешалось рассказывать о произошедшем. Поэтому тело Итигэлова снова опустили в могилу в деревянном ящике, заполненном солью.

В начале 2002 года покойный был снова извлечен из могилы. Его руки сохранили гибкость, глаза были закрыты, кожа как будто дубленая, но мягкая. Но его высота в позе медитации была около полуметра. Научные исследования привели к ошеломляющему выводу: состояние белковых компонентов в его тканях оказалось таким же, как и у живых людей. Кровь превратилась в желеобразную субстанцию, следов бальзамирования не было найдено, и мумифицирование также исключалось^{44}.

Без сомнений, можно утверждать, что благодаря медитации он обрел превосходную способность управлять своим телом и его энергетической системой, что указывает на высокие достижения.

В 2009 году мы представили Хамбо-ламу Итигэлова Семнадцатому Гьялве Кармапе и его ассистентам. Все были под заметным впечатлением этого убедительного примера владения умом и без слов оказали глубочайшее уважение.

Калу Ринпоче

Калу Ринпоче был держателем не только передачи Карма Кагью, но также и школы Шангпа, основанной Нигумой, сестрой или женой Наропы (ученые не вполне едины в этом вопросе)^{45}. В 1973 и 1976 годах от имени Кармапы он приезжал в Европу, и мы с Ханной возили его повсюду. Он основал с дюжину городских центров к западу от Рейна и благословил наши — по восточную сторону реки. За несколько недель до своей смерти, в месте Просветления Будды — Бодхгайе в Индии — он по-прежнему демонстрировал величие и свежесть, критически пересматривая практику трехлетних ретритов лам, на которой десятилетиями базировалась его работа. Из-за череды неприятных инцидентов, связанных с его учениками, он объявил, что впредь, прежде чем уходить в ретрит, они должны достичь большей зрелости и получить лучшее образование. Последние годы жизни он провел неподалеку от индийского города Силигури — в предгорьях Гималаев, в Сонаде, где позже в его честь построили 108-футовую ступу рядом с главной дорогой на Ассам. Когда мы прощались с ним во время одной из последних его лекций, он был почти прозрачный и, похоже, продолжал жить только усилием воли. В последние часы индийские врачи никак не хотели оставить его в покое. Однако доверенные ученики нашли какой-то, пусть и шаткий, предлог выдворить докторов из комнаты, заперли дверь и подняли Калу Ринпоче в сидячее положение. В отличие от других наших учителей, удерживавших ум в сердце, он сделал один глубокий выдох и так соединился с пространством. При этом его тело осталось такого же размера, что и при жизни; впоследствии его высушили и покрыли золотом^{46}. Последний раз, когда мы его видели, он сидел в монастырской ступе. Это был прирожденный учитель. Все его слова были простыми, понятными и незабываемыми, как и пример его смерти.

Об уходе Лопёна Цечу Ринпоче, нашего с Ханной первого ламы, мы знаем со слов его близкой подруги и помощницы Мэгги. Она заботилась о нем в течение многих лет, пока он не оставил нас 10 июня 2003 года.

Бутанец по происхождению, он жил в Непале и как буддийский представитель даже был приглашен в Китай в суровые времена правления Мао Цзэдуна. С момента своего первого приезда на Запад в 1987 году и до 2003-го Ринпоче поддерживал развитие центров Алмазного пути во всем мире.

Лопён Цечу Ринпоче — родившийся и ушедший в день Гуру Ринпоче

Лопён Цечу Ринпоче всегда оставался благожелательным отцом нашей работы. Своей человеческой глубиной и ясным видением, не зашоренным культурными различиями, он открывал сердца бесчисленного количества людей. Среди прочих дел Ринпоче установил на Западе 19 ступ, многие из которых выше 10 метров. Они обращены на юг и настроены на защиту гуманистических ценностей. Хотя в последние годы жизни работа его сердца сократилась до 40 процентов, он несколько раз объезжал с нами вокруг света. Когда в 2002 году в Лондоне он садился в самолет, его врач сказал: «Если вы сейчас полетите, вы умрете».

Когда его сердце билось всего на 17 процентов и он был вынужден жить под присмотром наших близких друзей Цезаря и Йошико в Бангкоке, он как ни в чем не бывало составлял подробные планы и приглашения на открытие 108-футовой (33-метровой) ступы в Бенальмадене, на юге Испании. Церемония планировалась на осень того года. Он просто продолжал работать, как будто должен был остаться с нами. Ринпоче никогда не упоминал о надвигающейся смерти и умер тихо и просто, владея ситуацией так же превосходно, как и на протяжении всей своей жизни. Он посмотрел Мэгги в глаза и перестал дышать. В комнате царил покой, но его активность непрерывно продолжалась, и это поле силы с нами по сей день.

Моя жена Ханна, лелеемая с 1968 года как «мать», защитница и доверенный друг десятков тибетских лам и на Западе, и на Востоке, была настолько впечатляющей в смерти, что мои описания в книгах дают лишь смутный образ этого. Вместо того чтобы ограничивать себя мыслями о безвременно обрывающейся успешной жизни, она наслаждалась оставшимися месяцами и продолжала использовать их для блага всех.

Она публично попрощалась со всеми на праздновании Нового, 2007-го года в Штутгарте, поблагодарила всех учеников и передала им огромный запас уверенности для дальнейшего пути. С присущей ей непритязательностью Ханна высказала только две просьбы: провести остаток времени вместе со мной и сделать это в Копенгагене — у нас дома. Так и произошло, как всегда в ее жизни: все условия сошлись будто сами по себе.

Ханна Нидал (Hannah Nydahl)

Ученицы трогательно взяли на себя заботу обо всех ее потребностях и не отходили ни на шаг. Трое врачей-буддистов без колебания предоставили ей необходимую медицинскую помощь, чтобы она могла постоянно находиться в копенгагенском центре, все жильцы которого полностью подстроились под нее и обеспечили все условия для той работы, которой она была в силах заниматься.

Семнадцатый Кармапа Тхае Дордже попрощался с Ханной еще перед Рождеством. Специально для этого он на машине приехал с самого юга Испании в Кемптен, и мы провели с ним целый день. Шамар Ринпоче, второй по значимости лама в линии Карма Кагью, навестил ее в Копенгагене десятого марта. В тот день все осознали, что Ханна умрет. Только настоятельные советы наших врачей, живших в соседней комнате и оказывавших ей наилучшую помощь денно и нощно, удержали наших друзей от осады лестницы, которая вела в ее комнату.

Чрезвычайно скромная, как обычно, за все эти месяцы она заговаривала о приближающейся смерти лишь дважды. И за день до того, как потерять речь, вместе со мной Ханна передала свою работу по KIBI (Международному буддийскому институту Кармапы в Дели) Керстин, а многие другие вещи — Кати. Ханна, радуясь, подписала договор о покупке нашего Европа-центра и затем удалилась от друзей этой жизни.

Включая время надежд на выздоровление перед Новым годом, болезнь дала нам с Ханной пять месяцев глубокого взаимообмена, и мы знали, что в предстоящих жизнях снова будем работать для Алмазного пути как пара.

Ханна умерла сидя в моих объятиях в ночь на 1 апреля 2007 года. Она погружалась в состояние клинической смерти пятнадцать раз (проводя больше минуты без сердцебиения и дыхания), как подтвердили двое врачей-буддистов, остававшихся в комнате. Но усилием воли она возвращалась и возвращалась. На шестнадцатый раз, когда стало ясно, что ей пора уйти, я сделал пхову и попросил Ханну двигаться дальше. Улыбка на ее лице следующим утром была красноречивой — как будто она только что попробовала что-то невероятно вкусное.

Ханна была мудростью, стоящей за нашей совместной работой, и своей мягкой любовью оказывала влияние на бессчетное множество людей. Для меня она присутствует всегда и везде как сияющее состояние вдохновения.

Пусть многие станут такими, как она.

«Ничего не происходит». Таков был ответ Шестнадцатого Кармапы Рангджунга Ригпе Дордже, когда его спросили, что происходит во время умирания.

В день летнего солнцестояния в 1980 году в Колорадо (США), прощаясь со мной и Ханной, Кармапа сказал: «Приезжайте в Румтек снова в первый день одиннадцатого месяца следующего года». И подтвердил, что имел в виду западный, а не тибетский календарь. Мы были ошеломлены, но позже поняли, почему во время болезни он держал нас вдали от себя. Для новых буддистов на Западе мы являлись, конечно, его главными учениками, и, будучи основным учителем в своих центрах, я умел представлять его только таким, каким мы его знали до тех пор — мощным и сияющим героем.

Шестнадцатый Гьялва Кармапа

«Можете взять с собой друзей», — добавил он. Вот как вышло, что мы с Ханной и более чем сотней буддистов поехали в Гималаи, в то время как в американской больнице под Чикаго происходили события, описываемые в этом разделе^{47}. Не удивительно, что Кармапа, царь йогинов Тибета, своей смертью поразил воображение и учеников, и представителей западной науки. Еще при жизни Шестнадцатый Кармапа Рангджунг Ригпе Дордже, так же как и его прежние реинкарнации, воплощал энергию всех Будд.

Рожденный в 1924 году в Восточном Тибете, он спас наиболее ценные реликвии и передачу своей линии преемственности от китайских захватчиков, в 1959 году организовав впечатляющую эвакуацию из страны. Нуждаясь в базе для сохранения поучений тибетских Старых школ, между 1961 и 1965 годами он построил Румтек — большой центр в Сиккиме. Затем несколько раз, начиная с 1973 года и до своей смерти в 1981-м, вместе с учениками он приезжал в Северную Америку и Европу, где его открытость мирскому буддизму окончательно окрепла. Однако большую часть времени он находился в Сиккиме. Часто проводя лекции, церемонии Короны и посвящения, Его Святейшество смог спасти передачу традиции Кагью. Наверняка с целью еще раз благословить Запад, где он предвидел серьезное развитие своего учения, и чтобы показать миру результаты практики Алмазного пути, в середине октября 1981 года, уже очень больной, он принял приглашение посетить Гонконг и Соединенные Штаты. Там, около Чикаго, пятого ноября он умер от полудюжины смертельных болезней. Кармапа попросил нас с Ханной быть в Румтеке ровно первого ноября, а всего несколько дней спустя его тело доставили туда вертолетом. Оно было сожжено 20 декабря 1981 года — о сопровождавших кремацию чудесах можно прочитать в книге «Верхом на тигре».

Последние 18 дней своей жизни Кармапа пожертвовал науке, позволяя врачам лечить его сильнейшими медикаментами. Поначалу доктор Леви — не буддист — поражался, что его пациент никогда не жаловался на боль и, невзирая на тяжелое состояние здоровья, всегда думал о счастье других.

Чем дольше они за ним ухаживали, тем более сильное впечатление он на них производил, и чем ближе подступала смерть, тем критичнее они относились к своему медицинскому мировоззрению. Для всех участников это было непрерывное поучение о возможностях сконцентрированного и мощного ума. У доктора Леви, например, было ощущение, что Кармапа нарочно оттягивает смерть, чтобы врач мог с ней познакомиться, наблюдать ее и чему-то научиться. Кармапа явно воспринимал свое тело как инструмент и хотел оставить своим ученикам и миру какое-то важное послание. Поэтому до последнего момента он думал об окружающих. Этому особенно удивлялись врачи и сиделки, потому что вместо бедного, слабого, замкнутого на своих потребностях пациента они видели Кармапу, чье внимание было всегда с любовью направлено на других. Его сияние и тепло оставались неизменными и ошеломляли всех посетителей и персонал больницы, даже когда его тело уже ослабело и он начал наконец умирать. Обычно сотрудники отделов интенсивной терапии избегают близких личных отношений с пациентами, чтобы работать более профессионально. Но в случае Кармапы получилось по-другому: все прониклись особыми чувствами к нему. Его состояние ума оставалось невероятно сильным и непоколебимым, излучалось ко всем, и никто не мог этого объяснить. Не нашлось ни одного человека, которого бы не тронуло присутствие Кармапы. И они совершенно не понимали, почему, невзирая на боль, Кармапа вел себя совсем иначе, нежели обычные умирающие.

Через несколько дней состояние Кармапы резко ухудшилось. Ему стало трудно дышать, он кашлял кровью, артериальное давление стремительно падало. С медицинской точки зрения налицо были все симптомы скорой смерти. По этой причине доктор Леви попросил присутствующих держателей линии посетить Кармапу в последний раз. Однако через 45 минут они вернулись из его комнаты совершенно расслабленные и сообщили, что Кармапа посмеялся над их «прощальным визитом» и весело объяснил, что не намеревался умирать. Когда доктор Леви вошел в палату, Кармапа сидел, выпрямившись на кровати, с широко открытыми глазами и спросил врача, как у него дела. Оказывается, за последние полчаса у него прекратилось кровотечение и все жизненные показатели снова вернулись на нормальный уровень.

Спустя еще десять дней у него вновь резко понизилось кровяное давление, и медикаментами выровнять его не удалось. И хотя вновь все говорило о смерти в ближайшие минуты, Кармапа дружелюбно улыбнулся и через два часа с нормальным давлением сидел в постели и беседовал с врачами.

Никто в больнице не сталкивался раньше с чем-либо подобным: пациенты в последней стадии рака и с обширным воспалением легких не поправляются, не говоря уже о том, чтобы, выздоровев, садиться и выглядеть счастливо и приветливо.

На следующий день Кармапа на прощание опять удивил врачей — теперь уже своей смертью. Когда рано утром его сердце перестало биться, они немедленно начали реанимацию и смогли стабилизировать его состояние на полчаса. Однако затем кровяное давление опять упало, и сердце остановилось. Врачи снова воскресили Кармапу на 45 минут, но на мониторе было видно, что сердце отказывает все чаще и перестает реагировать на прямые инъекции. Наконец врачи сдались, засвидетельствовали смерть и вышли из палаты. Затем, уже клинически мертвый, Кармапа просто включил подсоединенные к нему приборы.

Когда спустя четверть часа медсестры хотели вытащить питающую трубку из его пищевода, они заметили на мониторе, что давление у Кармапы снова было 140 на 80, а пульс ровный. Вернувшийся доктор Леви был близок к обмороку — ситуация выходила далеко за область его обычного опыта. Один из старших Ринпоче ободряюще похлопал его по спине, заметив: «Это невозможно, но так бывает».

Складывалось впечатление, что через полчаса после окончательной остановки сердца и 15 минут после того, как врачи отказались от попыток реанимации, Кармапа вернулся снова — проверить, не может ли его тело по-прежнему быть сосудом для его ума. Но и этого было мало: после смерти Кармапа продолжал удивлять западных врачей. Спустя 48 часов область его сердца оставалась теплой, а кожа гладкой. Поскольку руководство больницы в виде исключения разрешило оставить тело Кармапы неприкосновенным в палате, он провел в этом состоянии глубокого погружения два дня, пока его не отправили самолетом в Сикким. На пересадке в Лондоне ученики украсили цинковый гроб цветами.

Царь йогинов, Шестнадцатый Кармапа, Рангджунг Ригпе Дордже, или Алмаз Самовозникшей Окончательной Истины, и в предыдущих перерождениях, умирая, сыпал чудесами из рукава. Продолжая эту традицию, Кармапа, безмерно потрясший врачей в США своими играми с законами природы, на четвертый день клинической смерти, обогнув полмира в гробу, играл сверхъественными явлениями. В течение 40 дней, до 20 декабря 1981 года, совершенно не разлагаясь при теплой погоде и в окружении множества масляных лампад, он уменьшил свое тело до двух футов. Голова его была величиной в одну треть тела, и когда я взглянул на него перед кремацией, он был темно-серого цвета, но совершенно не поврежденный и легко узнаваемый.

Использованная Кармапой медитация свидетельствует о том, насколько его ум владел окончательной реальностью. Мастера такого уровня могут выбирать одну из трех практик для слияния с Состоянием истины. Когда применяется тудам (ту означает сердце, дам связь, и это значит, что ум остается в сердце), как это сделал Кармапа, даже сторонний наблюдатель может заметить, что с телом происходят необычные явления, а это, конечно, очень убеждает в силе ума^{48}. В этой медитации процесс умирания позволяет уму йогина бросить якорь в Состоянии истины и покоиться в голом осознавании. Оно пребывает в сердце и одновременно становится совершенно ясным и безграничным. С этого момента пространство внутри и снаружи едино, и возможно переживание колоссальной мощи и бесконечного, вневременного простора. Настоящее, прошлое и будущее легко сливаются во вневременное прозрение. С этого уровня мы можем перерождаться для блага всех существ в любом месте, в бесчисленных телах и помогать всем, у кого есть с нами связь.

Семнадцатый Гьялва Кармапа Тринле Тхае Дордже

Когда тело Кармапы кремировали на крыше главного здания Румтека, с панорамным видом на долину Гангтока и восьмитысячники Восточных Гималаев, вокруг солнца появились две кольцевые радуги. Сердце Кармапы выкатилось из печи к Лопёну Цечу Ринпоче, стоявшему напротив нас за горящей ступой.

Его пример до сих пор служит двигателем для моих учеников на Западе и для меня самого, а пожелания, которые мы делали при его кремации, непрерывно исполняются. В период его отсутствия Алмазный путь вырос и созрел во всем мире. Сегодня Семнадцатый Гьялва Кармапа Тринле Тхае Дордже (его религиозная реинкарнация) в прекрасном стиле несет эту передачу дальше.