Комплексное плавание, или Дни, когда я научилась летать

Зорайде и кошки

Сцена на площади показалась неплохим укрытием. По сути, это было единственное убежище, которое удалось найти. Я сижу на ступеньках и думаю, как странно влияет на меня этот парень. Кажется, мне стыдно. Стыдно за то, что он увидел меня, промокшую до нитки. Стыдно за то, что я убежала в первый раз, а потом убежала из супермаркета во второй раз. Пока я сижу, занятая этими мыслями и неспособная прийти ни к какому выводу, он снова появляется. Нагруженный пакетами с едой, он едет по главной улице на мопеде ― это как велосипед, только с мотором. Я прячусь за сценой, хотя она просматривается со всех сторон. Когда мопед поворачивает за угол, я встаю и поспешно ухожу. Сегодня я больше не готова общаться с этим парнем. Мой запас безумных реакций иссяк.

Я выхожу на грунтовую дорогу, которая, должно быть, ведет на ферму. Ускоряю шаг, потому что хочу поскорее попасть домой и съесть пакетик арахиса. Хочу есть арахис и думать, какие умные слова я могла бы сказать этому парню вместо того, чтобы убегать. Вдруг грунтовая дорога начинает казаться мне незнакомой, не такой, как та, по которой я раньше шла. Я настораживаюсь, но продолжаю идти. Чтобы успокоиться, прибегаю к своему обычному решению в ситуациях, когда чувствую себя неуверенно. Достаю из рюкзака плеер и слушаю голос отца.

«Засыпай, потушен свет».

«Еще раз, пап!»

«Ты уже много раз просила “еще раз”».

«Еще раз!»

«Нет. Теперь Желуденок выучит новое слово. Самое красивое слово на свете… ПОПА!»

«Опа».

«ПОПА. Попробуй еще раз, Желуденок. Оно должно получиться круглым, ПОПА – это круглое слово. ПО-ПА».

«Попа. Опа. ПО-О-ОПА-А-А!»

Этот странный разговор тоже есть на кассете. Папа учит меня важным словам. Он называет меня Лоленок-Желуденок. Мне нравится слушать, как мой детский голос пытается выговорить самое круглое слово на свете. Так я забавляюсь и иду все быстрее и быстрее, и вдруг кто-то кладет руку мне на плечо. Я вздрагиваю. И от неожиданности роняю рюкзак на землю.

– Извини, Лола, я не хотела тебя напугать. Просто ферма твоего дяди находится в другой стороне. А это дорога на карьер.

К этому моменту я уже свыклась с мыслью, что все жители города знают мое имя и всю родословную моей семьи. Рядом со мной стоит та девушка, за которой бежали кошки. Волосы у нее заплетены в косички, она смотрит на меня большими, очень выразительными глазами. Ее взгляд буквально светится заботой. Я поднимаю рюкзак и отвечаю:

– Все в порядке. Это моя первая ночь здесь, я пока плохо знаю дорогу.

Девушка разворачивается и идет в противоположную сторону.

– Ферма Маркуса Крокодила в той стороне. У тебя классный дядя. Пойдем, я тебя провожу.

Меня не очень вдохновляет ее предложение: я что, сама не способна найти дорогу? Но я улыбаюсь как можно естественнее и стараюсь не показаться невежливой.

– Не стоит. Я сама дойду.

– Стоит. Я люблю гулять. А ты что любишь?

– Я люблю плавать.

Она задумывается. Теперь мы идем в тишине, как старые друзья. Кошки бредут за нами. Я делаю вид, что это абсолютно естественно, когда за тобой следует стая животных. В большом городе так приходится поступать каждый день. Вдруг лицо моей новой подруги ― обладательницы копны косичек, кошачьей царицы и повелительницы грунтовых дорог – озаряется выражением полного счастья, и она сообщает мне еще более радостную новость:

– В муниципальном бассейне есть команда по плаванию. Они никогда ничего не выигрывали, но все в городе очень гордятся ими. Здесь, в Салту-Бониту, к плаванию относятся очень серьезно. Сходи туда ― может, Эрику разрешит тебе тренироваться вместе с девочками?

– Эрику ― это тренер? Да, неплохая идея. Может быть.

Мы идем все быстрее и быстрее, и, насколько я понимаю, по правильной дороге. На несколько секунд снова воцаряется тишина. Для меня это вполне естественно: честно говоря, мне всегда было сложно заводить друзей. Я не против помолчать. Но с этой девушкой все по-другому. С ней легко находиться рядом. С ней легко разговаривать. И я говорю:

– Сегодня суббота, почти десять часов вечера. Чем здесь обычно занимаются в это время?

– Идут на лужайку в Космопорту, чтобы, если повезет, увидеть инопланетян.

Я задумываюсь. Инопланетян? Серьезно? Честно говоря, не ожидала услышать о них в этом месте. Я сдерживаю смех.

– А ты почему не там?

– Предпочитаю проводить время с друзьями.

– С теми ребятами, которые тусуются вокруг сцены?

– Нет. С настоящими друзьями. С ними.

Она показывает на кошек. Все они смотрят на нее и как будто улыбаются, подтверждая ее слова. И это странно, потому что, как известно, кошки не умеют выражать эмоции. Они просто милые. Мы продолжаем путь в тишине. И вдруг оказываемся прямо у ворот дядиной фермы. Я, она и кошки.

– Ну вот мы и пришли. Передавай привет дяде. Знаешь, в детстве только он один покупал мне мороженое.

Это так похоже на Маркуса Крокодила. Я думаю, не поцеловать ли новую подругу в щеку, ведь именно так поступают друзья, но она уже уходит. Вместе с кошками. Я стараюсь как можно учтивее попрощаться и поблагодарить ее.

– Спасибо за компанию. Кстати, как тебя зовут?

Уже отойдя довольно далеко от покрашенных голубой краской ворот фермы, она кричит:

– Патрисия! Но можешь называть меня Зорайде!

Невозможно поверить, сколько любопытных вещей может происходить в городе, где, казалось бы, ничего не происходит. Я стою у ворот и смотрю, как Зорайде уходит в сопровождении своих друзей-кошек, и чувствую легкость. Легкость. Может быть, в этом и состоит основная разница между огромным городом с тяжелой атмосферой ― как раз в таком я и живу ― и крошечным населенным пунктом, как Салту-Бониту?

Я вхожу в дом и сразу направляюсь в спальню. Оставляю окно открытым, потому что хочу съесть на ужин арахис, рассматривая ковер звездного неба. Полпачки арахиса. Это один из лучших ужинов в моей жизни. Я ложусь в кровать, но не могу заснуть.

Думаю о поездке сюда, об оправдании, которое найду для мамы завтра, о муниципальном бассейне и о девушке с кошками. Но это еще не все. Да кого я обманываю? Я не могу перестать думать о парне из бассейна. О парне, который оказался на моем пути. Я волнуюсь, потому что никогда ни о ком так не думала. В таком ключе. Звук скрипящего бамбука на заднем дворе дома добавляет ситуации тревожности. Нет, я не из тех, кого впечатляют подобные вещи. Но на мои мысли об этом парне, которого я сегодня встретила, волей-неволей накладывается скрип бамбука, и эта смесь становится прямо-таки взрывоопасной. Кажется, что моя голова сейчас разлетится на части. Я встаю с кровати, открываю рюкзак и ищу плеер, чтобы послушать голос отца. Он всегда меня успокаивает. Но плеера нет. Не может быть! В отчаянии я вываливаю содержимое рюкзака на пол. Монеты, бесполезные бумажки, ежедневник, который я собиралась вести, но так и не начала. Все это выпадает из рюкзака, но плеера с кассетой с папиным голосом нет. Этого не может быть!

Папа, где же ты?