Комплексное плавание, или Дни, когда я научилась летать

Мила

Той ночью я не очень хорошо спала и не думаю, что нужно называть причину. Слишком много нового произошло за один день. Парень ушел сразу после того, как назвал свое имя, свое настоящее имя. Я беспокойно ворочалась в постели. Проснулась я от телефонного звонка ― звонила мама, она спрашивала, все ли со мной в порядке, и хотела поговорить с дядей. Соврать ей оказалось легче, чем я себе представляла. Я сказала, что дядя пошел за хлебом. Понятия не имею, что скажу ей в следующий раз. При том что Маркус Крокодил, по-моему, даже не завтракает. Чтобы не думать об этом и о парне, который ну никак не шел у меня из головы, я направилась в муниципальный бассейн. Может быть, Зорайде права и тренер разрешит мне тренироваться с местной командой. Я никогда не тренировалась в других бассейнах, только в своем спортивном клубе.

В бассейне почти никого нет. Только какая-то светловолосая девочка плавает баттерфляем. Плавает она великолепно. Я смотрю на нее и умираю от зависти. Не буду объяснять почему, но меня очень беспокоит безопасность моего личного пространства. Когда я прислоняюсь к ограждению, чтобы посмотреть на девочку, она это замечает. Выходит из воды. Она немного ниже меня, но у нее сильные руки. Очень сильные. Вырез на ее купальнике намного глубже, чем на моем. Это кажется мне необычным, потому что я всегда думала, что все девочки из глубинки скромницы. Или что матери девочек, живущих в маленьких городах, более консервативны и не позволяют дочерям носить короткие юбки и купальники с глубоким вырезом. Я снова ошиблась. Этот город не перестает меня удивлять. Девочка стоит передо мной. У нее короткая стильная стрижка, как у Паулы Толлер, вокалистки группы Kid Abelha. Я чувствую себя неловко, но все же решаюсь заговорить.

– Не знаешь, где тренер?

– Эрику?

Я киваю.

– Не знаю. Можешь передать ему что-нибудь через меня.

– Я собираюсь провести в вашем городе некоторое время. Я тоже занимаюсь плаванием. Так что…

Девочка смотрит на меня с нетерпением. Я спешу закончить фразу:

– Я тоже занимаюсь плаванием. И поэтому подумала, что могла бы тренироваться с вашей командой.

Она не отвечает. Я продолжаю:

– Я Лола. Племянница Маркуса Крокодила. Я только что приехала и…

Она прерывает меня:

– Я знаю. Ты та девочка, которая плавает в одежде и во всем остальном. Очень быстро. Это правда, что у тебя есть несколько медалей?

Я с гордостью киваю при мысли о своих достижениях в плавании. Начинаю вспоминать соревнования, особенно первые. Мне, наверное, было лет девять или десять. Но вот ведь проблема ― оказывается, у меня не очень хорошо с памятью. Девочка продолжает:

– Приятно познакомиться. Меня зовут Мила.

Серьезно? Я думала, ее зовут Вредина. Или Язва. Я ничего не выдумываю, честное слово. Мне трудно придумать, что сказать после того, как девочка, которая выглядит как модель с обложки журнала «Каприз», очень хорошо плавает баттерфляем и носит стильную стрижку, говорит мне, что ее зовут Мила. Вот вы что бы ответили? Она смотрит на меня и делает такое лицо, будто не хочет больше тратить ни минутки.

– Знаешь что, Лола? Бассейн и так постоянно переполнен, на тренировках не протолкнуться. Мест нет.

Мой взгляд падает на пустой бассейн. Абсолютно пустой.

– Серьезно? Ну ладно. Пока!

Я иду к воротам спортивного клуба, во мне кипит злость. Кто такая эта девчонка, чтобы решать, могу я с ними тренироваться или нет? Разворачиваюсь и иду обратно. Я хочу отыграться.

– А откуда ты знаешь, что нет мест? Сейчас никто не плавает.

Она смеется. У нее самые белые зубы в мире. Наверное, в Салту-Бониту лучшие на земле стоматологи.

– Я знаю об этом бассейне все. Я дочь Эрику.

На это мне, конечно, ответить нечего.

– Ладно. Плевать. Пока.

Я снова прохожу мимо ограждения, а девочка ныряет в воду. Теперь она плывет кролем. Кстати, кролем она плавает тоже очень хорошо. Но не лучше меня. Как раз когда я собираюсь уходить, Мила ускоряется, и в этот момент появляется ее отец. Не совсем понимая зачем, я прячусь за ограждением. Эрику меня не видит. У тренера сердитое лицо, и он совершенно не похож на свою дочь. Ее мать, должно быть, из тех, кто ни на что не обращает внимания. Эрику смотрит, как девочка плавает, и дает какие-то указания.

– Ты плохо работаешь ногами. Завтра будешь заниматься с доской.

Мила молчит. Когда она подплывает к бортику, отец снова обращается к ней:

– Кто был здесь с тобой?

Она тут же отвечает:

– Кто был со мной? Никто. Ты что, пап. Я была одна.

Мне хочется выйти из своего укрытия и указать этой девочке на очевидные вещи. Что значит «никто»? Я знаю, как работать ногами в кроле. У меня больше медалей, чем у нее, если у нее они вообще есть. Зорайде сказала, что их команда никогда ничего не выигрывала. Но я продолжаю прятаться, пока Эрику с Милой не заходят в раздевалку. Это случается не сразу. «Никто»? Что значит «никто»? Вернее, как такая девочка, похожая на звезду сериала «Топ-модель»[10], может испытывать неуверенность или чувствовать угрозу от такой, как я? Неужели это из-за моих медалей? Конечно, все люди в этом городе и так вели себя подозрительно мило по отношению ко мне. Совсем как в хэппи-эндах фильмов, которые мне не нравятся. Но на самом деле Салту-Бониту вовсе не какое-то выдуманное место. И даже если бы так и было, по законам жанра это имело бы смысл. Ведь в каждой настоящей истории должна быть злодейка. Красивая злодейка, которая осознает, насколько мило она выглядит в глазах окружающих, потому что ее зовут Мила.