Конфигурация

Но сейчас для раздумий не время. Сейчас она единственная, кто может ему помочь. Нет, не единственная, конечно - но остальные далеко, слишком далеко. На врачей в таких случаях надежды никакой. И друзья Черного Будды ничего сделать не смогут, потому что ни у Томми, ни у Риты, ни у других дара нет.

Хелла уселась рядом с Черным Буддой, положила ладонь на его лоб и направила все свои намерения на одну цель - забрать его усталость, перенапряжение, боль, растворить, рассеять вовне, чтобы от них не осталось ни следа. Дать взамен силы, вернуть, вернуть...

...Ей показалось, что минули часы, хотя на самом деле - минуты. Дыхание Черного Будды сделалось глубже и ровнее. Потом он вздрогнул, закашлялся, и в этот момент сознание возвратилось к нему.

- Спасибо, что вытащила, - отдышавшись, сказал он немного охрипшим голосом.

- Не благодари. Это ведь из-за меня все... Прости. Мы заглянули в какую-то чертову пропасть. Этого нельзя было делать. Тебе нужно как следует отдохнуть, а нам с Брэдли - убраться.

- Нет, - возразил Черный Будда. Поднялся на локтях, сел и вытер кровь с лица. - Никуда вам убираться не надо. Со мной все нормально. Ты же знаешь: уж если очухался, значит, порядок. Свои болячки залечить смогу.

- Все равно, тебе отдых нужен.

- Никакого отдыха. Ты что же, думаешь, я вот так просто отступлюсь? - Черный Будда презрительно скривил губы. - Да ни за что! Я был уверен, что все испытал в этой жизни - а оказывается, нет. Чего бы мне это ни стоило, дно этой "чертовой пропасти" я увижу. Мне жуть как интересно.

- Но последствия могут быть...

- Да мне ведь не хватило совсем чуть-чуть! Всего-то капли энергии.

- Но нам с тобой ее взять неоткуда. Если бы Джульетта, Торнадо, Альфа или еще кто-нибудь из наших были сейчас в Уиллоугарде...

- Да я же говорю: необходима капелька энергии. Самая маленькая. Малюсенькая. - На лице Черного Будды появилась сладкая улыбка. - Зови сюда своего приятеля, который торчит там, под дверью.

- Энди, у него нет дара!

- Не спорь, зови. Столько силы, сколько нужно нам, есть у любого человека. Ну, кроме разве что политика или торгового агента. Но ведь он - ни то и ни другое.

Стоя в коридоре, Брэдли злился на себя за то, что до сих пор не ушел. За дверью было тихо. "Жду еще пять минут, - решил он. - Если Лотос не появится, пусть возвращается без меня". Но как раз в этот момент Хелла выглянула в коридор и позвала:

- Брэд, иди сюда.

- То выталкивают, то иди, - недовольно проворчал Фолио. Но все-таки принял приглашение.

Черный Будда смотрел на него как ни в чем не бывало, словно немногим раньше не выпроваживал с надменным видом.

- Нам нужна твоя помощь, - сообщила Лотос.

- Какая еще помощь? - подозрительно уставился на нее Фолио.

- Делать тебе ничего не придется. Просто расслабься и... постарайся думать как можно меньше.

- Что за дурацкие шутки?

- Никаких шуток. Пожалуйста, Брэд. Это важно, правда.

Черные глаза Хеллы смотрели совершенно серьезно. Похоже, шутить она действительно не намерена.

- Ну ладно, - пожал плечами Брэдли. - Но не обещаю, что смогу помочь...

Лотос усадила его рядом с Черным Буддой, и села сама. Взяв ее за руку, вторую экстрасенс протянул Фолио. Тот, помедлив, неохотно подал свою - и тут же отдернул. Хотел, кажется, что-то сказать, но передумал, и только глянул на Черного Будду исподлобья. Тот в ответ ухмыльнулся.

Вряд ли Брэдли смог бы точно описать, что именно почувствовал в момент этого прикосновения. Но приятного было мало. Как будто внутрь него - в его душу, в его разум, в мысли - проникло что-то постороннее. Или кто-то посторонний...

- Не обращай внимания, - сказала Лотос. - Это с непривычки и быстро пройдет.

Во второй раз ощущения были такие же, но Фолио был к этому готов и перетерпел первые несколько секунд, а дальше, как Хелла и пообещала, стало полегче.

Кивнув на Лотос, Брэдли спросил:

- Нам с ней тоже браться за руки?

Черный Будда поморщился.

- Это тебе что, спиритический сеанс? Конечно нет!

Про себя Фолио подумал, что ему все едино - сеанс, или что другое, - но вслух этого говорить не стал.

Он постарался следовать совету Лотос: сидеть спокойно и отвлечься от всех мыслей. Она же сама сказала, что от него большего не требуется... Постепенно тело начало неметь, потом Брэдли почему-то представилось, как он что-то теряет, что-то уходит от него, жизненно важное, только вот что именно - не ясно. Но это продолжалось совсем недолго, он понял, что ушла всего какая-то часть, малая часть.

Рядом послышались чьи-то голоса. Странно, что он смог разобрать их, ведь его слух, точно так же как и зрение, находился в каком-то неопределенном, словно бы неспособном к восприятию состоянии.

Разговаривали голоса не с ним, а между собой.

- Я понял, мой Белый Цветок... - говорил один из них. - Эта сила, которую мы оба с тобой чувствуем, эта угроза исходит не от гио. Она имеет к ним отношение, но... Нет, нет, это не они... это... это человек!

- Как такое может быть? Как такое... - вопрос повторялся и повторялся раз за разом, будто голосу вторило многократное эхо.

- Нет, не совсем... не совсем человек. Я не могу понять... Здесь слишком темно... Или это свет? Слишком яркий, он мешает видеть! Он...

Голоса стихли. Брэдли очутился в полной темноте и невероятно медленно, точно ничего не весил, опустился на что-то мягкое... на облако... Нет, не на облако. Это всего лишь ковер. И он сидел на нем все время, никуда не двигаясь. Все эти ощущения - обман, в них нет ни капли реального.

Но в следующее мгновение кто-то уже вполне реально навалился на Брэдли сбоку. Фолио помотал головой, светящаяся пелена перед глазами рассеялась, и он разглядел, что это Черный Будда. Кажется, без чувств.

Фолио хотел отползти в сторону, но тут же рядом появилась Лотос:

- Сиди и держи его.

- Чего это я должен его держать? Вон, подушки есть.

- Держи, говорю. Осторожно.

- Осторожно... - проворчал Брэдли. - Подумаешь, драгоценность какая... - Но Хеллу он все-таки послушался, устроился поудобнее, поддерживая плечи и голову экстрасенса.

- Что с ним такое-то?

- Обычный обморок... на этот раз. Просто от усталости. Сейчас все будет нормально. Я пойду принесу ему стакан воды.

Она выскользнула за дверь, а Брэдли и Черный Будда остались в комнате. Экстрасенс медленно возвращался в этот мир, а Фолио созерцал картины на шелке и вдыхал клубы ароматного дыма.

Когда Хелла вернулась, веки Черного Будды дрогнули, и он пошевелился.

- Быстрее, Лотос, он приходит в себя, - нервно сказал Фолио.

Но Черный Будда в себя уже пришел, и прекрасно расслышал эти слова. Открыв глаза, он мило улыбнулся:

- Не бойся, дорогой. Я не кусаюсь.

Фолио поспешил отодвинуться.

- Наверное, ты уже и сам сможешь сидеть, да?

- Фу, какой ты невежливый.

Лотос протянула Черному Будде стакан.

- Благодарю, мой Белый Цветок. Но ты могла бы принести и чего-нибудь покрепче...

Несмотря на это замечание, воду он все же выпил. Поставил стакан на пол и пристально посмотрел на Хеллу.

- У меня так и не получилось, Лотос, - покачал он головой. - Поклясться могу - я видел ответ на наш вопрос, но его суть осталась для меня загадкой. Что-то не позволило мне ее понять. Что-то внутри меня самого... Какое-то дурацкое противоречие. Мельтешение света и темноты. Я как будто ослеп...

- Ты сделал все, что мог.

Брэдли почувствовал себя в их компании лишним - в который раз за этот вечер.

- Одно точно могу сказать, - продолжал экстрасенс. - Силе этой поперек дороги лучше не становиться. Так что просто забудь...

- Спасибо за предупреждение, Энди. Но, думаю, мне отступать уже поздно.

- Но ты все-таки подумай.

Черный Будда невидящим взглядом смотрел куда-то в пространство, и как будто бессознательно пальцем рисовал на ковре какие-то фигуры, узоры и линии. Вот его рука начертила круг - и замерла. В мыслях Брэдли мелькнуло какое-то воспоминание... Мелькнуло - и исчезло. Нет, он ничего не может об этом помнить. Он понятия не имеет, о чем эти двое говорят.

- Ладно, нам пора, - нарушила воцарившуюся было в комнате тишину Лотос.

- Нет, подождите, - встрепенулся экстрасенс, сбрасывая с себя задумчивое оцепенение. - Сделай одолжение, мой Белый Цветок, убери его отсюда снова. - Это "его" относилось, понятное дело, к Брэдли. - А сама пока останься. На минутку. Мне надо сказать несколько слов. О нем.

- Обо мне? Никуда я не пойду, - попытался проявить упрямство Фолио.

- Не будь таким несговорчивым, дорогой мой.

- Брэд, не кажись глупее, чем ты есть на самом деле, выйди. Или тебе опять помочь?..

- Да ну вас!.. - Брэдли едва удержался от того, чтобы не выругаться. - Вот только попросите еще раз вам помогать...

На пороге Фолио оглянулся, намереваясь послать на прощание уничтожающий взгляд, но даже это не получилось. Черный Будда улыбнулся ему до непристойности обворожительно.

Когда дверь за Фолио с громким стуком захлопнулась, экстрасенс вмиг стал серьезным.

- Так что ты хотел мне сказать? - по голосу Хеллы было ясно, что она не представляет, о чем пойдет речь.

- Знаешь, кто он такой? - Черный Будда дернул в сторону двери плечом.

- Конечно. Племянник Майкла Мэйнлоу.

- А, Мэйнлоу, старый пройдоха... Но я не это имел в виду. У него есть дар.

- Шутишь? Это исключено! Я бы почувствовала...

- Да - если бы это был наш дар. Но это что-то другое.

- Что - другое? Разве такое возможно?

- Получается, возможно, - развел руками экстрасенс. - Сильный дар непонятной природы... И еще: на сей раз твое предчувствие тебя точно не обмануло. Он действительно связан с этим твоим гиотским делом.

- Естественно, связан. Мы все трое связаны - он, Мэйнлоу и я.

- Нет, не то, - Черный Будда помахал рукой, давая понять, что несущественные детали нужно отмести в сторону. - Связь глубже. Она касается этого самого его дара... В общем, мне жаль, что не могу сказать ничего более ясного. Хотел бы - но не получается.

- Энди, если бы про Брэдли мне рассказал кто-то другой, я бы не поверила. Но не верить тебе просто не могу. Одного не пойму - когда ты успел все это о нем узнать? Пока вы держались за руки, ты должен был быть сосредоточен на другом...

- А кто тебе сказал, что тогда? - лукаво улыбнулся Черный Будда.

- Все с тобой ясно, - рассмеялась Хелла. - Значит, во второй раз ты сознания не терял.

- Нет, почему же, терял... И совершенно честно упал на бок. Но, скажем так, мог бы прийти в себя немного пораньше.

- Как думаешь, я должна ему сказать?..

- Тебе виднее. Ты лучше его знаешь.

- Ладно. Спасибо тебе за все.

- Тебе спасибо. Иногда нужно решать задачки посложнее прогноза ситуации на рынке ценных бумаг... Понадобится моя помощь - обращайся. И передай своему приятелю, что он ужасно милый, когда сердится. Но улыбка, наверное, пойдет ему еще больше, а?..

- Ты неисправим!..

- Что он там обо мне наплел? - поинтересовался Брэдли, когда они с Лотос вышли из клуба "Сиэмиз Твин" на улицу.

- Так... ничего особенного.

- Понятно. Ну и ладно. Знать ничего не хочу. И вся эта его туманная болтовня насчет того, что нам угрожает не гио, а какой-то человек - полный бред. Он бы сказал лучше, помогут ли нам мыслезнаки понять цели пришельцев, или нет.

- Не всегда точные ответы возможны... И не всегда важны.

- Отговорки, - буркнул Фолио. - Выдумывает он невесть что, потому что больше сказать нечего.

- Ты просто на него злишься, - улыбнулась Лотос. - Из-за того что он не такой, как ты ожидал. К словам какого-нибудь благообразного старца ты бы отнесся иначе, верно?

- Не знаю.

- Черный Будда странно выглядит, странно себя ведет, странно живет - но такие люди как он могут позволить себе быть свободными. Он смелый человек. По самому краю ходит... Не отзывайся о нем презрительно.

- Я что, восхищаться им должен?

- Проявляй, по крайней мере, уважение.

- Если он такой великий, мог бы хотя бы не выглядеть, как новогодняя елка. Ему только шаманского бубна не хватает и амулета из кроличьей лапы.

- На твоем месте я бы не смеялась, а думала головой.

- О чем?

- О том, например, зачем вообще нужны амулеты. Если я дам тебе какой-нибудь камень, кусочек металла или клочок птичьих перьев, и скажу, что он сделает тебя ясновидящим - ты станешь ясновидящим?

- Конечно нет! Что за глупости...

А если ты поверишь моим словам? Если каждый день, видя этот камень, станешь вспоминать, что ты мне поверил, и в конце концов начнешь что-то делать, как-нибудь тренировать свои мозги...

- Хочешь сказать, можно развить у себя способности ясновидца?

- Не до такой степени, как если у тебя дар от природы. Но по большому счету возможности человека не ограничены ничем. И если ты, глядя на мой камень, будешь верить в это...

- Ладно, понял. Но ты ведь не носишь побрякушек, как этот твой Черный Будда. Значит, не всем они нужны.

- У меня вместо них - белый цвет. Я не просто так всегда одеваюсь в белое.

- Я думал, белый тебе просто нравится.

- Совсем нет. Наоборот, режет глаз. Так что это хорошее напоминание о том, во что я должна верить...

- Ну... Все это для меня слишком сложно, знаешь. Давай лучше зайдем в какое-нибудь кафе и поедим. Что-то я проголодался.

- До моей уиллоугардской квартиры десять минут пешком. Можем зайти и поужинать у меня - если ты не против, конечно.

- А почему я должен быть против?..

После жилища Черного Будды от квартиры еще одного экстрасенса Фолио ожидал всего чего угодно. Но в доме Лотос обстановка была вполне обычная.

- Видишь, - сказала она, - квартира как квартира. Только вот купила белые занавески, покрывало на кровать и так, еще разные мелочи. И - никаких хрустальных шаров.

- То есть все хрустальные шары ты решила оставить в своем доме в Исландии?

- Ну вот, а я думала, ты не догадаешься...

В кухне Лотос принялась исследовать содержимое холодильника.

- У меня есть рис и тушеные овощи, - объявила она. - Сейчас разогреем по-быстрому... А еще я сделаю салат из авокадо и огурцов. Ты любишь авокадо?

Ничего против авокадо Фолио не имел.

Когда рис с овощами и салат были съедены, Хелла поставила на стол вазу с фруктами.

- Ты вегетарианка, - сделал вывод Брэдли, принимаясь чистить мандарин.

- Да.

- Когда я жил в монастыре, тоже совсем не ел мяса. Но теперь как-то перестал придерживаться правил... Зря, наверное.

- Ты можешь перестать, потом снова начать придерживаться - а вот мне выбирать не приходится.

- Почему? Это... связано с твоими способностями?

- Да.

Лотос произнесла это так, что Брэдли понял - о подробностях расспрашивать не стоит.

После еды Фолио ужасно не хотелось никуда идти. Так уютно было сидеть за столом в этой кухне...

- Лотос, когда ты меня приглашала, имела в виду... только ужин?

- А ты рассчитывал на что-то еще?

Они оба рассмеялись, потому что знали: это всего лишь шутка. К Хелле Фолио не испытывал ничего похожего на те чувства, которые вызывала у него Анастейша Нови.

- Значит, выпроваживаешь?

- Надеюсь, не заблудишься. Такси до самого дома довезет.

Уже на пороге, когда они прощались, Лотос сказала вдруг:

- Брэдли, ты бы сходил насчет своей головной боли к врачу.

- А откуда ты... а... да, - он неопределенно кашлянул. - Не думаю, что из-за этого следует беспокоиться. Не люблю больницы. Хотя, может, и схожу...

Хелла и сама не знала, почему заговорила об этом. Но после того как Фолио ушел, у нее еще долго было неспокойно на душе.

7. Представитель Фаар

Несколько раз Брэдли пересказал Майклу подробности посещения Черного Будды. Не забыл упомянуть о "сеансе ясновидения" и о словах, которые экстрасенс говорил о гио и угрозе, которая, якобы, исходит не от них. Но некоторые детали встречи Фолио раз за разом упорно опускал. Майкл сокрушался, что не имеет возможности сам поговорить с Черным Буддой - нарушить данное Лотос слово он не мог, как бы ему ни хотелось. Брэдли полагал, что это к лучшему. После личного знакомства с таким экстрасенсом кого угодно может постигнуть разочарование...

Несмотря на то, что про мыслезнаки Черный Будда не сказал вообще ничего, работу по поиску ключа к языку пришельцев Мэйнлоу оставлять не собирался. Кристофер Грин начал писать новую программу для расшифровки - вдруг на этот раз у него что-нибудь получится?

В довершении всего, у Брэдли наконец-то появился шанс исполнить свой замысел. Гио вновь продемонстрировали заинтересованность работой "Поиска". От представителя Фаара пришло приглашение посетить резиденцию.

- Представитель не сделал никаких оговорок насчет того, что хочет видеть именно меня, - сообщил племяннику Майкл. - Он готов побеседовать с любым из сотрудников, кто может компетентно ответить на вопросы о наших исследованиях. Думаю, я могу поручить это тебе.

- Но я точно не самая подходящая кандидатура. В смысле компетентности...

- Зато я обещал, что если можно будет устроить тебе встречу с гио - я это сделаю. Фаара интересует наше мнение о связи экстрасенсорных способностей и биоэнергетики людей. В свое время такие опыты мы в центре проводили. Я дам тебе почитать результаты и еще кое-какую литературу... Так что все будет нормально. Главное, подумай, будешь ли ты сам задавать представителю какие-нибудь вопросы.

- Я знаю, ты хотел бы отправить не меня, а Лотос, - не задумываясь о том, откуда появилась эта догадка, сказал Фолио. - Возможно, встретившись с гио, она сумела бы что-нибудь понять про мыслезнаки.

- Может, и хотел бы, - честно признался Майкл, - но мы с тобой - родные люди, Брэд. Ты не так-то много о чем меня просил. Я не ставлю научный интерес выше человеческих отношений.

Брэдли был благодарен Майклу за добрые слова, за желание помочь. Но только теперь он осознал, что предстоящий визит в гиотскую резиденцию - это кроме всего прочего и ответственность, и шаг в неизвестность... Он уже и сам толком не знал, хочет ли этого. Но отступить сейчас было бы глупо. Разве не за этим он ехал? Если не использует представившийся шанс, будет жалеть. Значит, нужно его использовать.

Аудиенция должна была состояться через два дня. Все оставшееся до намеченного срока время Брэдли чувствовал себя как на иголках. Пытался отвлечься, заучивая информацию о биоэнергетике, но не получалось ни отвлечься, ни толком заучить. То немногое, что он все-таки запомнил, в нужный момент наверняка забудется... И что, интересно, он тогда станет отвечать на вопросы инопланетного представителя?

В назначенный день и час Майкл привез Брэдли на авеню Дьюмоунт, где находилась уиллоугардская штаб-квартира гио. Сидя в остановившейся машине, Брэдли немного помедлил, кажется, собираясь что-то сказать, но только кивнул на прощание и молча вышел.

Резиденция с виду представляла собой самое обычное многоэтажное здание, ничем не нарушающее общую архитектурную картину города. Но строилась она по совместному проекту людей и гио. Ее стены казались сделанными из очень гладкого бетона, выкрашенного неяркой сине-фиолетовой краской с легким серебряным оттенком. Но это был не бетон, а лаалит, родственный гиотскому универсальному строительному материалу лаанэа. Внутри здания, судя по многочисленным трансляциям оттуда, тоже полно всяких инопланетных нововведений и технологий.

Перед входом в резиденцию была установлена арка, похожая на безобидную декоративною пластиковую конструкцию. Фолио знал, что это сканер, распознающий все известные виды оружия. Благополучно миновав арку, он вошел в небольшой холл, ограниченный стеной, состоящей как будто из тонких светящихся трубок. Здесь его встретил вежливый человек в сером пиджаке, к лацкану которого был приколот бэйдж с фамилией и логотипом в виде зеленого и фиолетового кружков внутри одного общего синего круга. Эта эмблема символизировала сотрудничество гио и людей. А серые костюмы - униформа так называемой "службы содействия гио". Вежливый встречающий - на самом деле вооруженный охранник.

Брэдли назвал себя и цель своего визита. По прямопоток-фону охранник сообщил о нем кому-то еще - наверное, какому-нибудь старшему чину из службы, а потом протянул светящийся диск размером с монету:

- Это жетон одноразового допуска, мистер Фолио. Вставьте его в считывающее устройство и проходите. Наши сотрудники встретят вас и проводят к господину представителю.

Когда жетон коснулся считывающего устройства, стена, которая в действительности была защитным полем, исчезла, и Брэдли увидел холл целиком. Всего один шаг - и поле восстановилось за его спиной.

Холл резиденции представлял собой помещение, лишенное отчетливой геометрии, формой напоминающее гигантскую амебу. В интерьере преобладали неяркие перламутровые тона. Возле стен стояли странные конструкции из тонких прутиков и колец - может, они служили для украшения, а может, имели какое-то практическое назначение. По стеклам окон, которые с улицы выглядели самыми обыкновенными, через регулярные промежутки времени пробегали серебристые искры. Наверняка окна тоже защищены силовым полем.

Людей в холле оказалось не много. Несколько человек сидели в креслах. В стороне чего-то дожидались две съемочные группы с телекамерами. Остальные, судя по униформе, были из охраны и других служб резиденции.

Брэдли насчет "серых пиджаков" придерживался не лучшего мнения. Они пошли к инопланетянам в услужение - можно сказать, добровольно признали свою расу более низкоразвитой. Зачем? Ради каких-то выгод, которые им посулили пришельцы? Не исключено, что эти продажные люди не только охраняют гио, выполняют обязанности секретарей, помощников и посредников, но и делают какую-нибудь грязную работу. Мало ли как пришельцы проворачивают свои дела - наверняка бывают нужны и подкупы, и угрозы... а то и что похуже. Конечно, на такие "специальные задания" службисты отправляются, отцепив от лацканов свои бэйджи.

Очередной возникший словно из ниоткуда "серый пиджак" целенаправленно зашагал через холл, и Брэдли понял, что это его провожатый.

- Мистер Фолио, если не ошибаюсь? - холодно, без намека на вежливость охранника при входе осведомился "серый".

- Да, - в тон ему официально откликнулся Брэдли.

Вдвоем они поднялись на лифте, похожем на стеклянную капсулу яйцевидной формы, и вышли в коридоре с полукруглыми сводами. Мягкий свет струился из невидимых источников, озарял стены, которые состояли как бы из отдельных сегментов. Одни из них были гладкими, другие покрывал причудливый рельефный узор.

Фолио думал, что провожатый будет молчать всю дорогу, пока они не дойдут до приемной представителя. Но тот неожиданно спросил:

- Потрудитесь объяснить, мистер Фолио, зачем вы явились к господину Фаару?

Что еще за допросы? Брэдли не помнил, чтобы Майкл упоминал о чем-то подобном.

- Я из исследовательского центра "Поиск", представитель сам прислал нам приглашение. Разве вам это не известно, мистер... э... - Брэдли глянул на бэйдж провожатого. Там значилось: "Стил Грэй", - мистер Грэй.

- Майор Грэй, - по-прежнему ледяным голосом поправил службист. И уточнил: - Майор службы безопасности европейского подразделения.

Брэдли готов был всех "серых пиджаков" воспринимать как безликих роботов. Но этот своим враждебным поведением заставил обратить на него особенное внимание. Лет ему было, наверное, тридцать с небольшим. А внешность вполне подходила к имени: четко обрисованные, резкие черты, коротко остриженные пепельные волосы и металлически-серые глаза. Но было кроме всего этого что-то еще... Майор Грэй напоминал кого-то очень знакомого, но кого именно - Брэдли сразу не сообразил.

- В последнее время внимание представителя отвлекают множество случайных людей, - заметил, между тем, служащий.

Это уже походило на оскорбление.

- Почему вы мне это говорите? Вы ведь не знаете меня...

- Ошибаетесь, - отозвался Грэй. - Это вы меня не знаете. Жаль, что у меня нет повода не пропустить вас к представителю. С этими словами Грэй ускорил шаг, явно давая понять, что посетитель должен идти не рядом с ним, а позади.

Из основного коридора они свернули направо. У Брэдли возникло ощущение, что пол здесь идет немного под углом вверх. Несколько раз навстречу попадались "серые пиджаки". Но ни одного гио, хотя Фаар, конечно, не единственный пришелец во всем этом здании. Но гио, чтобы вести свою работу, по коридорам бегать ни к чему: это за них сделают службисты. Пришельцам только и нужно, что вовремя отдавать распоряжения.

Возле светящегося овала, который, как уже догадался Фолио, был очередной силовой перегородкой, Грэй остановился так резко, что Брэдли чуть не врезался ему в спину. Потом отступил в сторону.

- Проходите. Господина представителя о вас уже предупредили.

Силовое поле исчезло, пропуская Фолио. Приемная, так же как и холл внизу, была неправильной формы, поэтому представителя Брэдли увидел не сразу. Около входа стена делала сильный изгиб, так что нужно было миновать что-то вроде короткого извилистого коридора.

Недоброжелательный "серый пиджак", едва исчезнув из поля зрения Брэдли, для него все равно что перестал существовать. И не только он. В горле пересохло от волнения. Фолио презирал себя за эту нервозность, но ничего не мог с собой поделать. "Я не должен дергаться. Пришелец ни чем не лучше меня..." - с этими мыслями он прошагал вдоль волнообразного изгиба стены, и очутился сразу посередине приемной, в окружении тонких колонн, похожих на сталактиты и сталагмиты, и странных, непонятных для человека рисунков, которые покрывали пол и потолок комнаты.

Совсем рядом, на высоком кресле с узорной спинкой и подлокотниками сидел гио.

- Здравствуйте, господин представитель. - К удивлению Брэдли, голос его прозвучал достаточно спокойно. Но надолго ли хватит этого спокойствия?..

- Приветствую вас, мистер Фолио, - ответил инопланетянин. - Лицо его при этом, кроме шевелящихся губ, осталось абсолютно неподвижным. - Присаживайтесь, пожалуйста.

Сидение, на которое указал представитель, появилось прямо из пола. Фолио оно не понравилось, потому что выглядело низеньким и жалким по сравнению с креслом самого Фаара. Почему он, Брэдли, должен смотреть на пришельца снизу вверх? Но не начинать же возмущаться по этому поводу...

Впрочем, недовольство Брэдли оказалось напрасным. Стоило ему усесться, как ножка под сидением вытянулась в высоту, появились подлокотники, спинка удобно подстроилась под форму тела. Теперь он сидел прямо напротив представителя. Что ж, так-то лучше. Это добавило уверенности в себе, волнение поутихло. Только вот, как назло, разболелась голова.

- Вы хотели бы подробнее узнать о работе нашего центра, господин Фаар?

- Да, мистер Фолио. Очевидно, мистер Мэйнлоу сообщил вам, что особенно меня интересует явление, называемое "биоэнергетикой человека". В литературе по этой Я изучал теме мне встретились предположения, что биоэнергия влияет на психику человека. Но может ли она усиливать ментальные возможности людей?

- Прежде всего, господин Фаар, мы с вами должны четко понимать, о чем идет речь, - не переставая сам себе удивляться, уверенно начал Брэдли. - Биоэнергия и биоэнергетика официальной человеческой наукой почти не изучаются. Многие ученые склонны считать, что таких явлений не существует вовсе. В книгах и статьях, которые вы прочли, могло содержаться немало ошибочных сведений.

- Да, я допускаю такую вероятность. Именно поэтому я и обратился к мистеру Мэйнлоу, как к исследователю, который в первую очередь занимается не написанием статей, а практической научной работой. Мистер Мэйнлоу порекомендовал мне встретиться с вами - как я понял, в его центре как раз вы курируете интересующее меня направление...

"Похоже, сегодня я узнаю о себе много нового", - подумал Брэдли. Но вслух, как ни в чем не бывало, начал излагать суть прочитанных накануне отчетов. Когда Фаар попросил сделать пояснения, Брэдли ответил довольно вразумительно. Если бы он шел сюда, чтобы сыграть роль куратора биоэнергетических исследований, он справился бы с ней неплохо. Но ведь он шел не за этим...

- Значит, вы считаете, биоэнергия может нести в себе определенную информационную нагрузку? Быть негативной, или же положительной? - обратился с очередным вопросом гио.

- В общем, можно сказать и так, господин представительно, но... - внезапно Фолио запнулся. Он вполне мог бы и дальше продолжать диалог, но какой в этом смысл? Разве это ему нужно? Разве к этому он стремился?

- Мистер Фолио? - в голосе представителя прозвучала легкая вопросительная интонация. Разговаривая на человеческих языках, все гио расставляли логические ударения неявно, едва уловимо. - Вы, кажется, отвлеклись?

- Да... То есть, нет, я... Дело в том, что я тоже хотел бы спросить вас... сказать вам...

- Хотели сказать что?

"Я никогда не смогу произнести этого вслух. Никогда..."

Брэдли уже почти смирился с тем, что либо продолжит выдавать сведения о биоэнергетике, либо под каким-нибудь невразумительным предлогом попрощается с гио и уйдет.

- Хотел сказать, что думаю, вы не говорите нам всей правды. Не только лично вы, господин представитель. Все гио.

После этих слов можно было ожидать чего угодно. Но Фаар остался абсолютно спокоен. Ни намека на гнев. И охрану он вызывать не бросился. Склонив голову чуть набок, представитель спросил:

- Почему вы так думаете, мистер Фолио?

Брэдли понял, что обратной дороги нет.

- Да это же ясно как божий день! Вам от нас нужно что-то посерьезнее, чем несколько пробирок с образцами клеток и тканей!

- Вы зря так считаете, - Фаар сделал отрицательный жест рукой. - Признаться, я удивлен, мистер Фолио. О мистере Мэйнлоу у меня сложилось впечатление как об очень доброжелательным человеке, и я не ожидал осуждения от сотрудника его центра...

- А как бы вы, господин представитель, отнеслись к незваным гостям, которые явились на вашу планету?

Фаар помедлил с ответом, точно слова Фолио вызвали у него какие-то ассоциации или воспоминания - возможно, не самые приятные. На мгновение Брэдли даже показалось, что на лице представителя отразилась грусть - но это впечатление тут же бесследно исчезло.

- Люди сотрудничают с нами добровольно, мистер Фолио. Принуждение мы считаем недопустимым.

- Кто решится вам отказать, если в вашей власти смести человечество с лица земли?

- Мы никогда бы этого не сделали. Ваша неприязнь необоснована.

Еще ни разу у Фолио не было такого сильного приступа головной боли. Голова просто раскалывалась, от этого даже мысли начали путаться... Перед ним пришелец, один из чертовых гио, которые... пришелец, раздражающий своим надменным спокойствием, бледное безволосое создание в черном комбинезоне, одно из тех, которые... которые...

Брэдли казалось, что если он дотронется ладонью до своего виска, то обожжет руку. Внутри головы пылал огонь. Нельзя больше оставаться здесь, продолжать сидеть, когда...

Фолио попытался встать, но пошатнулся и схватился за подлокотник кресла. Весь мир вокруг него вдруг начал вращаться с бешеной скоростью, и он понял, что говорит... нет, не говорит, а орет:

- Вы разрушили мою жизнь! Убийцы! Ненавижу вас! Ненавижу!

Воздух в приемной почему-то превратился в туман. Брэдли почувствовал, что сейчас потеряет сознание, но продолжал бороться, цепляясь за последние его проблески. Сквозь белое свечение он увидел, как гиотский представитель сошел - или, скорее, спрыгнул с кресла. В обычных ситуациях такая поспешность в движениях гио была совсем не свойственна.

- Не приближайся ко мне! - выдохнул Фолио. Он был уверен, что продолжает кричать, но на самом деле эти слова прозвучали как еле слышный шепот. Выпустив ручку кресла, Брэдли сделал несколько шагов - но на большее сил у него не хватило. Наверняка попытка идти самостоятельно закончилась бы плохо, если бы гио не поддержал его, не позволив упасть.

Большинство пришельцев, Фаар в том числе, ростом были немного ниже среднестатистического человека и производили впечатление хрупкой комплекции. Но это была всего лишь внешность, скрывавшая немалые физические возможности. Гио без труда довел Брэдли до кресла и осторожно усадил. Спинка сидения трансформировалась таким образом, что Фолио очутился в полулежачем положении.

Ни с чем подобным прежде Фаару сталкиваться не приходилось, но он знал о людях достаточно, чтобы понять - его посетитель болен. Не исключено, это следствие психологического переутомления, и все его слова, эмоциональная вспышка - тоже.

Опустившись рядом с креслом на колени, Фаар вгляделся в лицо Фолио. Наверное, стоит вызвать помощь - что если человеку станет хуже?

Брэдли все это время оставался в сознании. Он отдавал себе отчет в происходящем, но как-то смутно. Ему представлялось, что он все еще кричит на пришельца.

И он действительно снова закричал - но что-то изменилось... Боли не было. Появилось что-то другое, еще ужаснее.

- Зачем вы пришли на Землю? Зачем уничтожили нашу свободу? Наше будущее? Зачем... зачем...

Он кричал, но его губы были крепко сжаты, а сам он этого поначалу даже не понял.

Что-то происходило с его сознанием. Восприятие реальности чудовищно искажалось, привычное трехмерное пространство рушилось в бездонную черную пропасть, вместо одной картины окружающей действительности перед глазами возникали одновременно десятки, сотни... И сотни неведомых голосов звучали в голове, и что-то двигалось, проникало, просачивалось сквозь его разум, как будто он стал губкой, которую окунули в безбрежный океан.

- Что ты со мной сделал? Что? Что? - повторял, Брэдли, не произнося ни слова.

Глаза склонившегося над ним Фаара расширилась, став почти круглыми - это было равносильно человеческому возгласу изумления. И, глядя в эти глаза, сине-фиолетовые, чересчур яркие по людским меркам - Брэдли понял, что впервые по-настоящему видит гио.

В глазах Фаара отражалось смятение. Оказывается, внешнее спокойствие пришельцев - спокойствие существ, владеющих своими эмоциями - вовсе не делает их бесчувственными и бездушными.

По телу представителя пробежала дрожь. Он был испуган. Мыслезнаковое общение с человеком повергало в растерянность. И все, что он мог - сформировать в своем сознании четкий вопрос:

- Что вы имели в виду, назвав нас убийцами?

- Испытание первого предэнергетического двигателя... Там были мои родители.

- Но это...

- Стечение обстоятельств, хотите сказать?

Фаар "промолчал". Только после долгой паузы он сказал - уже словами:

- Прошу вас, давайте общаться на вашем языке.

- Да, так будет лучше, - произнес Брэдли.

Приподнявшись на локте, он сел. Долго человек и гио смотрели друг на друга. Потом представитель отвел взгляд в сторону.

- Как же такое возможно? Ведь мы... Значит, все-таки... - не договорив, Фаар осекся. - Я в замешательстве, мистер Фолио. Но, вижу, и вы тоже.

- Именно так, господин Фаар... Думаю, мне нужно перед вами извиниться. Да. Извините меня. Но... можно узнать, что вы теперь предпримете?

- Не совсем понимаю...

- Я оскорблял вас, говорил то, что должно не понравиться всем вашим сородичам. И, к тому же, я первый человек, которому стали доступны мыслезнаки. Вы что же, позволите мне просто так уйти?

- А вы думаете, велю вас арестовать? Посадить в тюрьму, в клетку?

- Я не знаю, чего ждать.

- Насилие чуждо нашей культуре, мистер Фолио. Все сказанное останется между нами. Но о ваших внезапно открывшихся способностях я, конечно, должен буду сообщить...

На это Брэдли ничего не ответил. Возражать было бы бессмысленно.

- Думаю, сегодняшнюю нашу встречу лучше прекратить, - продолжал Фаар. - Но... мне кажется, у нас еще найдется, что сказать друг другу.

- Пожалуй.

- Вы не возражаете, если я попрошу вас прийти послезавтра, в это же время?

- Не возражаю. Я приду.

- Я распоряжусь, внизу вам выдадут жетон многоразового допуска.

Брэдли смутно помнил, как покинул резиденцию. Даже недружелюбие Грэя, который сопровождал его и на обратном пути, теперь значило для него совсем мало. Он забыл, что сразу после визита обещал позвонить Майклу, чтобы тот приехал за ним, и пешком пошел прочь от штаб-квартиры гио.

Он был благодарен Фаару за предложение "прекратить встречу". И не из-за того, что действительно опасался за свою безопасность. Сейчас инстинкт самосохранения, и тот вряд ли сработал бы как надо. Просто мыслезнаковый разговор стал слишком тяжелым испытанием - и не для него одного. Да, в какой-то мере это дало им с Фааром шанс понять друг друга так, как не позволили бы никакие слова. Но было и другое: чрезмерная открытость, незащищенность. Для Брэдли такое общение вообще было чем-то из ряда вон выходящим, Фаар "разговаривал" мыслезнаками только с гио. Сближение двух настолько разных разумных существ оказалось для обоих болезненным.

Но хуже всего было то, что ни осознанное прекращение диалога, ни разделившее их с представителем расстояние полностью не избавили Фолио от этого нового состояния... состояния "мыслезнаковости". Где-то как бы в отдалении продолжал существовать тот многоголосый "хор", который почти оглушил его в приемной Фаара.

Брэдли чувствовал, что не знает и миллионной доли возможностей, которые таит в себе язык мыслезнаков. И не был уверен, хочет ли свои познания расширять. Наверное, Майкл пришел бы в ужас от такого кощунства... Но, может быть, если бы он очутился на месте Брэдли, его мнение изменилось бы.

Саму по себе сложность и непривычность мыслезнакового общения еще можно было бы пережить. Даже привыкнуть со временем... Но Брэдли оказался единственным - или одним из немногих, кто к нему способен - ведь Фаар абсолютно искренне удивился. Фолио ощущал себя не первооткрывателем, а уродом. Человек не просто не может, но и не должен понимать мыслезнаки. С ним, Брэдли, явно что-то не в порядке. И серьезно не в порядке. Не случайно же с его головой творилось бог знает что...

Фолио бродил по городу долго, но в конце концов очевидное пришлось признать: рано или поздно домой возвращаться придется. Звонить Мэйнлоу он так и не стал, а денег на такси с собой не было. Поэтому пришлось спрашивать у прохожих, как доехать до Милл-стрит, где находился "Поиск", и добираться на автобусе.

Майкл, конечно, сразу заметил, что племянник в подавленном настроении, и понял - произошла какая-то неприятность. Но Брэдли отделался неопределенными ответами. Пусть по отношению к Майклу это несправедливо, но рассказывать о случившемся он был просто не в состоянии. Само собой, долго скрывать не получится... Он объяснит все как-нибудь позже, только не сейчас.

Чтобы отвлечь Мэйнлоу от нежелательной темы, Брэдли решил заговорить совершенно о другом - тем более что подходящий вопрос как раз подвернулся.

Он понял, почему лицо Стила Грэя показалось ему знакомым. Среди фотографий в компьютере Майкла он видел изображение мальчишки лет пятнадцати, и, если проигнорировать двадцатилетнюю разницу, этот мальчишка был похож на Грэя как две капли воды. А еще он был похож на самого Мэйнлоу, хотя и не совсем явно. В лице Майкла не было настолько выраженной жесткости.

О том фото Брэдли не стал спрашивать ни в прошлый раз, ни теперь. Сказал только, что к представителю его провожал не слишком вежливый сотрудник, который почему-то позволил себе нелестные высказывания.

Мэйнлоу помрачнел. Поправив свои очки, он внимательно посмотрел на Брэдли.

- Ты, случайно, не запомнил, как его зовут?

Ну еще бы - не запомнить! Фолио назвал имя.

- Хм-м... Мне давно стоило тебе сказать, Брэд... Ты поймешь, почему он так вел себя.

- Да? - глупо переспросил Брэдли.

- На самом деле его зовут Стивен. Стивен Мэйнлоу. Он твой двоюродный брат.

- У тебя есть сын?

Это было не так уж неожиданно - если принять во внимание фотографию. Но все равно Брэдли удивился. В тему родственных связей они никогда прежде не углублялись. Однажды Майкл упоминал, что был женат и давно развелся. Но о детях речи не заходило, и Брэдли решил, что у Мэйнлоу их не было. А теперь вдруг появляется какой-то двоюродный брат, да еще заочно обозлившийся...

- Мы с ним никогда не ладили. Наверное, с тех самых пор как он научился разговаривать. Когда мы с Мариной развелись, Стиву было шестнадцать. Он поначалу жил с ней, но через пару лет она вышла замуж во второй раз и перебралась во Францию. Стивен вместе с ней ехать не захотел, остался в Уиллоугарде. Но мы с ним почти не общались, у него была своя жизнь. Мою работу он считал бредом умалишенного. Правда, когда появились гио, все изменилось... слишком быстро. Стивен стал настоящим фанатиком, одним из первых пошел в службу содействия. Но наших с ним отношений это не улучшило. Стив, что называется, сотворил себе кумира. И ждал, что я тоже начну превозносить гио. Но я смотрю на вещи иначе... Одним словом, мы разругались окончательно и уже года полтора как не виделись. Он сделал все, чтобы забыть о нашем родстве, даже имя сменил. Выходит, он дослужился до значительного поста, раз обеспечивает безопасность представителя... Я этого не знал. Когда был в резиденции, к Фаару меня провожал кто-то другой. Но тебе рассказать я все-таки должен был заранее...

- Да ладно, - пожал плечами Брэдли, - рассказывать или нет - это было твое право.

Про себя Фолио подумал, что мало какому отцу захочется хвастаться сыном, который от него отрекся.

На следующее утро Брэдли не пошел в центр под предлогом того, что плохо себя чувствует. И это было не притворство. Вчера вечером ему стало полегче, но теперь вернулось прежнее ощущение потерянности и разлада со всем миром. Голова не болела, но было ужасно не по себе.

Конечно, сидя в четырех стенах, ничего не исправишь. Скорее, страх только усилится... Но все же Брэдли остался дома.

Для чего он напросился на визит к гио? Возможно, если бы никогда ни к кому из них не приблизился, его неестественные способности не обнаружились бы. Для чего вообще приехал в Уиллоугард?.. Сейчас Фолио жалел об этом как никогда. Даже благодаря недолгому мыслезнаковому общению с Фааром он понял, что ошибался. Может, пришельцам и в самом деле есть что скрывать, и чего-то они недоговаривают. Но в его несчастье они действительно не виноваты... И в том, что в его жизни творится какой-то беспорядок, тоже. Глупо пытаться свалить на них все свои неприятности.

Во второй половине дня зашла Лотос. Ей хотелось узнать про вчерашний визит. "Ну вот, опять придется скрытничать и изворачиваться", - вяло подумал Брэдли. Впрочем, имеет ли это какой-то смысл в ее случае? Как раз можно проверить...

Но по выражению лица Хеллы нельзя было с уверенностью сказать, поняла она, что Брэдли о многом умолчал, или нет.

- Почему ты сегодня не на работе? С тобой все в порядке?

- Да... Да, все в порядке, - пробормотал Фолио.

- Точно?

Брэдли начал злиться. Зачем она явилась? Зачем лезет не в свое дело? Она ведь уже догадалась обо всем. Пользуется своими возможностями, чтобы узнавать то, что ее совсем не касается...

От этих мыслей ему сделалось хуже. Не такая сильная как вчера, но все же весьма ощутимая боль кольнула в висок. Слишком внезапно, чтобы с этим справиться... чтобы закрыть ту дверь, которая начала открываться...

- Все в порядке, все в порядке... - как заведенный, твердил Брэдли.

Но не надо было быть экстрасенсом, чтобы понять, что ничего не в порядке.

Светлый туман застлал все вокруг, и Фолио понял, что сейчас окончательно потеряется в нем, и никогда не найдет выхода. Откуда-то очень издалека Лотос, кажется, звала его по имени...

Дверь распахнулась. Сквозь восприятие Брэдли хлынул неудержимый поток сведений, информации, данных, понять из которого он мог крохотную, микроскопически малую часть. Невозможно было терпеть это, и невозможно было с этим справиться. Может, немного легче станет, если попытаться облечь в слова, в привычные человеческие слова хотя бы что-то, хотя бы один-единственный фрагмент из осознаваемого...

- Тогда придет новый мир, где ни один не встанет ни ниже, ни выше другого, а будут как братья....

Нет, нельзя, чтобы это продолжалось, нужно этим управлять, нужно прекратить... Но как?!

- Как братья, которые обменяются добрыми дарами... - голос Брэдли сорвался на крик. - Дарами исцеления...

- Что это, Брэд? Что это? - спрашивала Лотос.

Управлять получится... если достаточно сильна... воля.

- Польза цельному - в знании двойственности, польза двойственному - в знании цельности! - крик оборвался, и наступила тишина.

Хелла больше не задавала вопросов. Но Брэдли все-таки сказал:

- Это их знания, Лотос. Знания, которых я не знаю.

Только теперь Фолио обнаружил, что лежит на диване. Когда все это началось он, вроде бы, сидел... Стараясь подняться, он судорожно уцепился за плечо Хеллы.

- Помоги мне Лотос. Помоги, пожалуйста.

- Тебе не надо сейчас вставать.

Даже не пытаясь протестовать, Брэдли снова лег. Лотос поправила под его головой диванную подушку.

- Вот так. Отдохни чуть-чуть.

Она ничему не удивлялась - и за это Брэдли был ей особенно благодарен. Никаких "Невероятно!" и "С ума сойти!" он просто не вынес бы

Он не знал точно, сколько пролежал так, без движения, глядя в потолок. Когда силы начали возвращаться, он сел уже без посторонней помощи. Лотос была рядом и по-прежнему ни о чем не расспрашивала. Может быть, именно поэтому он и рассказал ей все.

- Знаешь, - добавил он в самом конце, - ты была права - тут многомерность... Но это не просто мышление. Это больше. Я как будто вижу все их огромное наследие. Наука, искусство, история, философия - все там, в одном общем пространстве информации. Но я не могу по своему желанию получить доступ к ней. Нужно знать способ... вроде как метод расшифровки. Я им не владею, скольжу по поверхности, схватываю какие-то беспорядочные фрагменты. Я теряюсь в реальности мыслезнаков. И мне становится страшно.

- Да... понимаю. По крайней мере, настолько, насколько могу понять. Я же видела эту мыслезнаковую книгу... Но, возможно, со временем ты научишься владеть этим даром.

- Не знаю, Лотос. Это так странно...

После долгой паузы Хелла произнесла:

- Профессору ты, конечно, ничего не говорил.

- Нет. Не смог. Он захотел бы узнать все и сразу... А у меня просто нет слов, чтобы объяснять.

- Давай я с ним поговорю.

- Давай, - у Фолио как будто гора с плеч свалилась.

- Хорошо, - кивнула она и, уже глядя куда-то в сторону, добавила вполголоса, словно подумала вслух: - Значит, он все-таки не ошибся...

- О чем ты? Кто не ошибся?

- Черный Будда. Он сказал, что у тебя есть способности, непохожие на наши. Я удивилась, потому что сама ничего такого не чувствовала. Но он сильнее меня, и смог их разглядеть.

Как и следовало ожидать, Майкл, узнав о случившемся, едва не лишился дара речи. Лотос даже испугалась, как бы ему не сделалось плохо. Еще бы - человек, поиски которого отняли у него столько времени, оказывается, был совсем рядом. Хелла передала историю Фолио настолько подробно, насколько знала сама, и уговорила Мэйнлоу повременить с расспросами Брэдли.

В тот же день Фолио съездил в больницу. Никто не уговаривал его сделать это, более того - он никому об этом не сказал. Откладывать визит дальше не имело никакого смысла. У него взяли анализы, сделали томографию и велели прийти за результатами завтра после обеда.

***

Представитель Фаар и советник Иао неспешно прогуливались по галерее, которая находилась под потолком круглого зала, расположенного на последнем этаже уиллоугардской резиденции. Пол галереи был прозрачным. Внутри него вился, живя своей собственной, ни от кого не зависящей жизнью, бледно-оранжевый гирляндный хооссо - гиотское растение, которое могло существовать в любых условиях, и в любых условиях выглядело одинаково хилым и чахлым. Его листья всегда казались маленькими и слабыми, завивающиеся стебли - болезненно-тонкими. Но при этом хооссо был очень жизнеспособен и обходился минимумом питательных веществ. В гиотской культуре он символизировал непреклонность в достижении цели. Гио часто использовали хооссо для украшения помещений и привезли с собой на Землю.

Внизу, в центре зала, тускло поблескивала гладь большого фонтана. Время от времени по ней разбегались круги, и вверх взлетали тонкие водяные струи.

Советник как всегда был одет в церемониальный гиотский плащ. Из всего земного представительства собрания Винаи только он и возглавляющий Боо носили их, остальные предпочитали более демократичную одежду в виде комбинезонов.

- Я считаю, господин советник, доступность нашего языка сознанию людей имеет огромное значение, - "произнес" Фаар. - Прежде, до них, этого не мог никто... Для нас это было свидетельством того, что степень развития расы позволяет нам действовать в своих интересах. Но, возможно, человеческие способности означают необходимость пересмотра плана наших действий.

- Мне известно, господин Фаар, что вы склонны разделять идеи шиохао Иноо... Я бы даже сказал, вы до некоторой степени одержимы поисками настоящей разумной расы, равной нам в своем развитии. И эта... одержимость вынуждает вас принимать желаемое за действительное. Вы делаете недопустимые предположения, которые ставят под сомнение будущее гио. Собрание никогда с ними не согласится. Я убежден, что доступность нашего языка сознанию людей означает только одно: опасность. Люди могут проникнуть в инфополе и узнать то, чего они знать не должны. То, например, что мы вовсе не нуждаемся в изучении их генетического материала. И много чего еще... Вы представляете, какие это повлечет последствия?

Фаар сосредоточил внимание на бегущих по воде кругах. Усилием воли он заставил свое сознание придать мыслезнаковому потоку оттенок легкости и небрежности. И постарался, чтобы это усилие осталось для "собеседника" незамеченным.

- Вряд ли по этому поводу стоит беспокоиться, господин Иао. Мистер Фолио с трудом способен привести свой разум в состояние собранности, чтобы поддерживать обычный диалог. Но состояние открытого восприятия ему недоступно. За сохранность архивов информационного поля можно не опасаться.

- Но мистер Фолио может оказаться не единственным... "талантом" среди людей.

- Если он и не единственный, в любом случае, таких как он очень мало. И еще меньше вероятности, что их способности проявятся. Я склонен сделать вывод, что это возможно только при личном общении с кем-то из нас.

- Так вы полагаете, мистер Фолио находится в неком... аномальном состоянии?

- Скорее всего.

- Для нас такой вариант был бы благоприятен. Но, получается, вы противоречите себе, господин Фаар. Если доступность мыслезнаков людям - аномалия, она тем более не может влиять на наши планы.

- С уверенностью я могу утверждать лишь то, что ситуацию нужно обсудить на ближайшем заседании собрания Винаи, которое пройдет через неделю.

- Да, она будет обсуждаться. Кстати, пожалуйста, когда в следующий раз увидите мистера Фолио, пригласите его на заседание.

***

Вторая встреча Брэдли и Фаара состоялась в той же приемной, но в более спокойной обстановке. Что бы ни случилось теперь - неожиданностью это уже не будет... Мыслезнакового "приступа" Брэдли, конечно, опасался, но его не произошло. Может, Лотос права, и он уже начинает контролировать свои способности?

Намеренно общаться с помощью мыслезнаков они с Фааром не пытались.

Говорили недолго, но беседа получилась довольно личной. Во всяком случае, ее можно было бы назвать так, если бы она происходил между двумя людьми. Сначала Брэдли ответил на несколько вопросов о себе и своей жизни - задавая их, Фаар делал оговорки вроде "Если мое любопытство не покажется вам чрезмерным..." Он явно опасался ненароком переступить грань дозволенного в чужой культуре интереса.

Когда же представитель спросил, не хочет ли гость узнать что-то о нем, Брэдли честно признался:

- Даже не знаю. Точнее, вопросов у меня много, но... я понял, что мое представление о жизни гио слишком слабо. До сих пор меня интересовало одно - зачем вы пришли на Землю. Я никогда по-настоящему не задумывался о том, что представляет собой ваш мир.

- Что ж, думаю, у нас обоих появился повод лучше узнать друг друга. - Фаар едва заметно улыбнулся.

О том, с чего началась их прошлая встреча, представитель не вспоминал. О биоэнергии не было сказано ни слова. Брэдли был этому только рад: не возникло необходимости признаваться, что он в этой сфере никакой не специалист и не пришлось подставлять Майкла. Он уже решил, что деятельности "Поиска" они сегодня не коснутся вообще. Но Фаар все-таки спросил:

- Скажите, мистер Фолио, в вашей работе вам не приходилось сталкиваться с явными свидетельствами существования инопланетных цивилизаций? Я имею в виду - других, кроме нашей.

- Нет, - покачал головой Фолио. - В архивах "Поиска" собрано много разных материалов... Но "явными свидетельствами" я бы их не назвал.

- Так же ответил мне и мистер Мэйнлоу... Не поймите превратно - у меня нет оснований не доверять его словам. Но я надеялся, что у вас, возможно, имеется какой-то личный опыт.

Они поговорили еще немного, потом Фаар передал Брэдли просьбу собрания Винаи.

- Ваше присутствие на заседании, мистер Фолио, было бы для нас очень желательно.

- То есть... отказаться я не могу? - мгновенно насторожился Брэдли.

- Конечно, можете. Но, если позволите - я бы посоветовал вам прийти.

Фолио молчал. Почувствовав его настроение, представитель заверил:

- Не беспокойтесь, вашей безопасности ничего не будет угрожать. Я обещаю.

- Хорошо. Я приду.

Брэдли понял, что начинает путаться в своих собственных ощущениях. Если бы три дня назад ему кто-нибудь сказал, что он будет испытывать симпатию к гио, он рассмеялся бы этому человеку в лицо. Но сейчас он действительно чувствовал симпатию - если не ко всем гио, то к одному из них. Кажется, за это стоило бы на себя разозлиться? Кажется, да...

Когда Брэдли собрался уходить, Фаар сделал традиционный гиотский жест приветствия и прощания - соединил ладони так, что одна обхватывала другую, и слегка склонил голову. Фолио помедлил всего лишь секунду - и ответил тем же. После этого он уже направился было к выходу из приемной, но внезапно вернулся и, подойдя к Фаару, протянул руку:

- А у людей принято так.

Фаар выглядел слегка изумленным. Прикосновение в гиотской культуре означало, что общение перестает быть официальным. Но, быстро справившись с удивлением, он пожал протянутую ладонь.

Со Стилом Грэем Брэдли сегодня не встретился. И мог этому только порадоваться. Перспектива увидеть брата Фолио не особенно вдохновляла.

Прямо из резиденции Брэдли направился в больницу. Дорого бы он дал, чтобы не делать этого, чтобы совсем не нуждаться ни в каких обследованиях... Но в жизни каждого человека бывают моменты, когда поддаваться своему страху не просто стыдно или непростительно, но и бессмысленно.

- Это точные результаты, да? - спросил Брэдли, глядя мимо сидящего напротив него врача.

- Да, мистер Фолио. К сожалению.

- Ну... вообще-то, меня это не удивляет. - Губы Брэдли искривились в усмешке. Хотя, кажется, сейчас ничего не могло быть глупее, чем усмехаться. - Сделать что-нибудь можно?

Врач неопределенно кашлянул.

- Лечение возможно... только симптоматическое.

- То есть когда я начну загибаться, мне разрешат стать легальным наркоманом?

- Мистер Фолио, при опухоли головного мозга...

- А как насчет операции? Есть же лазеры, и... что-то еще...

- В вашем случае хирургическое вмешательство исключено.

- Ясно.

- Пожалуйста, подождите несколько минут в коридоре. Направление на госпитализацию вам выпишет...

- Постойте, какая госпитализация? Вы же сами сказали, что мне рассчитывать не на что.

- Этого я не говорил. Госпитализация необходима.

- Я на это согласия не давал. До свидания.

Точно в полусне Брэдли вышел из поликлиники на улицу. Как странно... как будто совсем ничего не изменилось. Так же как прежде светит солнце, люди или торопятся куда-то, или неспеша прогуливаются, автомобили проносятся мимо или стоят в пробках. Так же как прежде. Как всегда.

Достав телефон, Брэдли отыскал в списке нужный номер и позвонил. Гудки шли долго, но потом все-таки послышалось:

- Алло?

- Привет, Стэйси.

- Привет. - Голос Анастейши был каким- то сонным. - Что, Брэд, в центре какой-то непорядок?

­- Нет. Ничего, все в нормально. Я... просто так позвонил. Пока.

Брэдли сунул телефон обратно в карман. С Анастейшей после этого они больше ни разу не виделись.

Улицу, на которой жила Лотос, ему удалось разыскать без труда. Даже удивительно - от своей зрительной памяти такого подвига Фолио не ожидал. Но номер дома и квартиры все-таки пришлось уточнить, сделав звонок.

Наверное, Хелла сразу же, едва открыв дверь, поняла, что дела Брэдли плохи. По его виду, или по мыслям, или как-то еще. Но это никакого значения не имело.

- Мне просто нужно с кем-нибудь поговорить, - нервно и виновато улыбаясь, сказал он. - Пожаловаться, помотать нервы и все такое. Это, конечно, ничего не изменит, но...

- Проходи.

Лотос не ужасалась, не охала, и от этого Фолио стало немного легче. Она слушала, пока он говорил. А когда замолчал - потому что, если бы продолжил говорить, то разревелся бы как идиот - она обняла за плечи, как могла бы обнять сестра или мать, и молчала вместе с ним.

Когда Брэдли открыл глаза, в комнате было темно, но не так, как ночью. За окнами сгущались сине-серые сумерки. Резко сев на диване, Фолио попытался вспомнить, что произошло, и где он. В этот момент в дверях показалась Лотос.

- Проснулся?

- Я что, действительно заснул? Ничего себе... Сейчас вечер или уже утро?

- Вечер. Пойдем, выпьем чаю. И поедем в "Поиск".

Перекладывать на плечи Лотос еще одно объяснение с Майклом Брэдли не стал. Это было бы нечестно по отношению к ним обоим. Хелла присутствовала при разговоре, но о результатах обследования Фолио сообщил Майклу сам.

Для Мэйнлоу новость стала тяжелым ударом. Он только начал привыкать к тому, что в его жизни вновь появились родственные отношения - как вдруг опять все рушится... Но Майкл нашел в себе силы не проявлять собственное горе открыто. Когда нужно сделать все для того, чтобы поддержать близкого человека, не время давать волю эгоизму.

Уже после того как Лотос уехала домой, Фолио сказал:

- Да, совсем забыл: Фаар сегодня пригласил меня на заседание гиотского собрания. Кажется, им всем любопытно лично убедиться в моем существовании. Не очень-то мне охота туда идти...

- Но ты ведь можешь отклонить это приглашение?

- Да. Если бы все было... как раньше, я бы над этим подумал. Но теперь... Теперь в любом случае не буду отклонять.

На следующий день, придя в центр, Брэдли попросил у Майкла дать ему взглянуть на гиотскую книгу. Мэйнлоу посмотрел на него нерешительно.

- Ты уверен, что стоит это делать?

- Уверен. Книга ничем мне не повредит.

- Ты не можешь быть уверен.

- Майкл, причина того, что со мной случилось - не в книге и не в знакомстве с Фааром. Это наследственность. Отец однажды упоминал, что мой прадед умер от такой же болезни. Правда, ему было за семьдесят... В общем, не вздумай винить в чем-то себя.

Мэйнлоу принес книгу. Не снимая верхней панели, Брэдли положил ее на стол перед собой. Майкл хотел что-то сказать, но в этот момент книга открылась. Появившиеся из нее лучи были очень отчетливыми и яркими.

- Ее можно активировать с помощью мыслезнаковой команды, - пояснил Брэдли. - Наверное, так работают многие инопланетные технологии.

Майкл ничего не ответил. Об этом мгновении он мечтал почти два года... Но теперь готов был отказаться от своей мечты, и поступил бы так, не задумываясь - если бы только это могло что-то изменить.

Протянув руку, Брэдли коснулся одного из светящихся голографических знаков, и из него возник еще один световой поток. Другие символы стали так же "раскрываться" уже без всяких прикосновений. Через минуту вместо нескольких лучей, которые обычно наблюдали исследователи, книгу окружала настоящая световая картина, одни изображения сменялись другими, многомерные фигуры возникали и тут же исчезали, уступая место новым. Но Брэдли не смотрел на все это. Он сидел с закрытыми глазами. Мелодия, сопровождавшая работу книги, приобрела совершенно новый темп и ритмический рисунок, в ней появились одновременно и простые, и причудливые звуки. Потом она стала значительно тише, и Брэдли произнес:

- Реальность, попавшая в плен слепой силы - обман. Не поддавайтесь обману... Перешагнуть границы можно только если разные... объединятся, как равные. Имя этих границ...

- Невероятно, - покачал головой Майкл. - Ты читаешь ее.

- Вот еще, слушай: "Тогда придет новый мир, где ни один не встанет ни ниже, ни выше другого, а будут как братья, которые обменяются добрыми дарами исцеления. Польза цельному - в знании двойственности, польза двойственному - в знании цельности". Похоже на какое-то пророчество, правда? Может, Луиза нашла что-то вроде гиотской Библии?

Линии света вокруг книги постепенно начали исчезать.

- Мне еще сложно добиться ясного понимания... Я только пытаюсь подобрать ключ. Свободно читать не могу. Последние слова я уже знал.

- Откуда?

- Они записаны не только здесь, в этой книге, но и где-то еще... Я осознал их, когда бесконтрольно падал в это информационное пространство, где хранятся все сведения, закодированные в мылезнаках. Просто случайно выхватил из всей этой огромной сферы знаний. Да, Майкл, теперь я понимаю, что значит - энергетическая форма информации... Понимаю, но не могу объяснить. Кстати, обязательно скажи Луизе про меня и про книгу... Она имеет право знать. И остальным скажи. Не надо ни от кого ничего скрывать.

Заседания собрания Винаи проходили на Гиоа. Но, само собой, Брэдли совершить межзвездное путешествие никто не предлагал. Связь с Гиоа осуществлялась через прямой поток, а земное отделение гиотского совещательного органа, в которое входили девять представителей и девять советников, собиралось на планете людей. Обычно - в форталезской резиденции, потому что южноамериканский представитель Боо выполнял обязанности возглавляющего земного представительства. Но сегодня решено было сделать исключение и провести заседание в Уиллоугарде. Это не значило, что на повестке будет один-единственный "уиллоугардский" вопрос - его рассматривать собирались в самом конце. И прежде чем очередь дошла до него, гио обсуждали свои дела больше полутора часов - Брэдли специально заметил время.

Сидя в небольшой комнате, всю обстановку которой составляли диван и журнальный столик, он дожидался, когда его пригласят в зал заседаний. Комната находилась в резиденции, но, как ни странно, ничего гиотского в ней не было, она вполне могла бы сойти за помещение в каком-нибудь человеческом офисе. По крайней мере, с виду. На стол даже предусмотрительно поставили бутылку воды и стакан.

Перед началом заседания в комнату заглянул Фаар, поздоровался и еще раз заверил Фолио, что опасаться ему нечего. Напрасно, пожалуй... Брэдли не чувствовал какого-то особо сильного волнения, тем более - страха. Сейчас его главным ощущением была скука. Как назло, у него разрядился телефон, он не мог ни выйти в Интернет, ни послушать музыку, ни почитать книгу. Уж положили бы на стол заодно и какой-нибудь журнал...

Налив в стакан немного воды, скорее от нечего делать, чем от жажды, Брэдли взял его в руки и подошел к окну.

Напротив резиденции совсем рядом друг с другом находились управление автомобильного завода "Лоулэйк" и собор святого Себастьяна. Каменное кружево готических башен отражалось в зеркальных окнах высотки. Почему-то эта картина подействовала на Фолио завораживающе. Но отвлечься от нее пришлось волей-неволей. В углу комнаты замерцало поле прямопоточной связи, и в нем появилось лицо какого-то гио, который сказал:

- Мистер Фолио, пожалуйста, пройдите в зал заседаний.

В тот же момент одна из стен комнаты бесследно растаяла, чтобы не затруднять Брэдли выходом за дверь и путем до зала заседаний через коридор. "Человеческий" антураж действительно был только видимостью.

Сделав несколько шагов, Фолио очутился в просторном помещении с высокими потолками. Стены здесь, по гиотскому обыкновению, имели волнообразную форму, но присутствовала симметрия. Брэдли, конечно, не пересчитывал, сколько они делают одинаковых изгибов, но нетрудно было догадаться, что восемнадцать - по одному на советника или представителя. Каждый изгиб образовывал что-то вроде ниши, неглубокой, не мешающей видеть весь зал. В нишах, на высоких креслах, похожих на то, которое было в приемной Фаара, сидели гио. Стены ниш и пол около них были окрашены разными цветами. По телерепортажам из форталезского зала заседаний Брэдли припомнил, что в фиолетовом секторе обычно сидит возглавляющий Боо. Скорее всего, он же по прямопоточной связи пригласил его, Фолио, войти в зал. Но наверняка Брэдли не поручился бы. Гио слишком похожи друг на друга... Он пытался отыскать взглядом одного, знакомого - и никак не мог этого сделать. Возможно, ниша Фаара находится за его спиной...

- Здравствуйте, господа участники Собрания, - стараясь, чтобы голос звучал как можно более уверенно, произнес Брэдли.

- Здравствуйте, мистер Фолио, - ответил за всех возглавляющий. - Прошу, присаживайтесь.

В середине зала появилось кресло. Расположено оно было так, что, не крутя головой, Брэдли мог видеть восьмерых гио. Сейчас пришельцы вновь напомнили ему бесстрастные каменные изваяния. Изваяния, которые смотрят на него из-под полуприкрытых век... И не только эти восемь, другие, которые сидят позади него - тоже. Поневоле он почувствовал, как возвращается прежняя неприязнь.

Но в этот момент что-то едва уловимо коснулось его сознания. Он понял, что Фаар пытается "позвать" его так, чтобы это осталось скрыто от внимания других. Теперь Брэдли точно знал, что Фаар сидит не позади, а справа от Боо, в зеленом секторе. Бросив взгляд в том направлении, Фолио удивился, как мог сразу этого не понять.

Узнал он и пришельца в синей нише, соседней с нишей представителя. Это советник Иао, еще один "первооткрыватель" Земли, который два с лишним года назад прибыл на планету вместе с Фааром.

А еще только сейчас Брэдли заметил, что под потолком медленно вращаются два поля прямого потока. В одном из них можно было увидеть похожее помещение, кресла в котором располагались в несколько рядов, в другом - крупный план лица одного-единственного пришельца. Это связь с залом заседаний на Гиоа и с координатором земной миссии Диовии, находящемся на главном корабле.

Надо же, скольким важным инопланетным персонам любопытно посмотреть на диковину в человеческом обличии... Что ж, он не обманет их ожиданий. В зале ощущался сильный мыслезнаковый "фон". Брэдли чувствовал его, еще сидя в комнате, но старался особенно не "прислушиваться". Он все еще не был в себе полностью уверен. Неизвестно, получится у него удачный "разговор" с гио на их языке или нет. Но если бы его способности вышли из-под контроля раньше времени, он потерял бы единственный шанс показать пришельцам, что может быть под силу человеческому разуму.

- Господин Ноон, - обратился Боо к главе Собрания на Гиоа. - Сегодня нас посетил мистер Фолио.

- Мистер Фолио, - заговорил Ноон, - не скрою, известие о ваших возможностях вызвало у нас удивление. Пожалуйста, не воспринимайте это как проявление неуважения с нашей стороны. Но ваш случай уникален...

На взгляд Фолио, Ноон ничем не отличался от других гио. Но Брэдли знал, что по меркам пришельцев глава собрания Винаи находится уже в весьма почтенном возрасте. Человеку сложно даже представить себе бездну прожитого им времени. В сравнении с людьми гио почти бессмертны. Ноону сейчас больше восьмидесяти тысяч лет.

- Не поймите нас неправильно, - продолжал глава Собрания, - но мы хотели бы убедиться, не возникла ли тут ошибка.

- Я согласен, - сказал Брэдли. И повторил - но уже не используя для этого голоса: - Я согласен.

Повторил так, что это "услышал" не только Ноон, но и все, кто присутствовал в зале физически или посредством прямопоточной связи. Одновременно в его разуме сформировалось скрытое от остальных представление о том, что информация о "разговоре" с удаленными "собеседниками", наверное, заинтересовала бы Майкла. Мыслезнаковый "диалог" между Землей и Гиоа был невозможен из-за огромного расстояния. Но ощущая присутствие участников Собрания в прямопоточном поле, Брэдли без труда мог с ними общаться.

- Что вы хотите узнать? Я готов ответить на вопросы, - "говорил" Брэдли.

Несколько мыслезнаковых потоков одновременно устремились в его сознание. Разделив их и выбрав один, он "ответил":

- Вы правы, господин Раа, мои способности, скорее всего, вызваны болезнью. Но мне не хотелось бы обсуждать это.

Брэдли отчетливо улавливал удивление "слышавших" его гио. Многим трудно было поверить в происходящее - но действительность не оставляла им другого выхода.

Боль покалывала виски, точно иголками. Но Фолио знал, что теперь этой боли его не одолеть.

Страха в душе не было. Брэдли с почти иррациональным восхищением принял дар, который принесла ему смертельная болезнь. Мыслезнаковая форма бытия была реальностью. В этой реальности жили и действовали сознания множества существ.

Мыслезнаковая форма бытия была энергией. Воплощенной энергией.

Это было прекрасно. Это было чудовищно. И слишком тяжело для человека...

В хоре "голосов" Брэдли отыскал сознание Фаара. Ему нужно было с кем-то поделился тем, что он сейчас чувствовал, иначе все могло бы закончиться плохо. Фаар понял его состояние и незаметно для других постарался передать ему свою уверенность, поделиться силами и энергией. Только благодаря этому Брэдли смог спокойно завершить многоуровневый мыслезнаковый диалог. Не бессознательно "выпасть" из энерго-информационной сферы, а "замолчать" по собственной воле.

Вскоре после этого Фолио покинул зал заседаний. Все, что он мог сказать и сделать, было сделано и сказано. Пришельцы совещались еще около пятнадцати минут, а Брэдли выполнял просьбу Фаара - дожидался его в той же комнате с диваном и столом. Сидел, глядя в окно - точнее, не глядя, а тупо уставившись. И чувствовал, что у него нет сил даже на обычные мысли. Правда, когда пришел представитель, Брэдли уже начал немного приходить в себя.

- Спасибо, мистер Фолио, что подождали. Вас не затруднит прогуляться со мной?

- Нет, что вы.

Брэдли понятия не имел, где Фаар собирается прогуливаться. Не по городским же улицам... Но расспрашивать ни о чем не стал, просто пошел вслед за представителем.

Проделав короткий путь на лифте, они оказались на крыше здания резиденции. К своему удивлению Брэдли увидел, что здесь обустроен парк. Первое, что бросилось в глаза - обилие самых разных водоемов. В неподвижной глади прудов отражалось небо. Шепот ручьев вторил журчанию небольших водопадов.

Росшие в парке деревья, по большей части, были низкорослыми, похожими на кустарники. Кое-какие из них родом явно с планеты Фаара. Но в других Брэдли узнал вполне земные ивы, вишни и магнолию.

- Я бы назвал это место "садом воды", - заметил Брэдли.

- Мы любим воду, мистер Фолио.

- Почему вы сажаете и земные растения тоже?

- Среди них есть очень красивые.

Было нетрудно догадаться, что Фаар не просто хочет показать парк, а ведет гостя в какое-то определенное место. Вскоре представитель остановился около озерца, которое, если смотреть с одной стороны, имело форму полумесяца. С другой, когда становился виден извилистый ручей, сбегающий из озера по пригорку, водоем напоминал скорее незамкнутое кольцо.

На берегу озерца было много камней - и большие валуны, и мелкая галька. На ветвях склонившегося над водой дерева висели светильники. Интересно было бы посмотреть, как они горят по вечерам...

- Это моя любимая часть сада, - сказал представитель.

- Господин Фаар... Я ни о чем не прошу - но все-таки хочу узнать: гиотская медицина способна вылечить то, чем я болен?

Почему-то Фолио был уверен, что насчет его точного диагноза представитель уже осведомлен.

Фаар молчал. Пауза затягивалась.

- Ясно. Я не должен был задавать вопрос, да? Вы не станете этого делать. Вдруг после лечения я не потеряю своих способностей?

- Мистер Фолио, мне жаль...

- Но другие вашей жалости не разделяют, правда? Я - угроза для гио. Для ваших тайн. У вас ведь много тайн, господин Фаар, не так ли? - в голосе Брэдли послышались нотки раздражения. - Пока я не могу в них проникнуть. Только чувствую... Пока.

- Не буду отрицать их существования, мистер Фолио. Но вы же не ждете, что я стану все их разглашать?

- Не забывайте, меня не так легко ввести в заблуждение, как других людей, - усмехнулся Брэдли. - Вы позвали меня сюда не за тем, чтобы постоять на берегу озера. Что-то вы разгласить явно собираетесь.

- Да, вы правы... - проигнорировав насмешку собеседника, медленно произнес представитель. - Я хочу помочь вам сделать то, чего опасались мои собратья... Этот поступок противоречит не только нашему закону, но и морали. Но я должен совершить его. Ради будущего людей и гио...

- А разве у нас общее будущее?

- Мы должны постараться, чтобы оно... оставалось общим.

Раздражение Брэдли улеглось само собой. Почему-то слова Фаара напомнили ему то, что он однажды слышал от Лотос. Она говорила, люди и гио связаны друг с другом.

Повернувшись к Брэдли, представитель внимательно посмотрел на него своими странными ярко-синими глазами.

- Я понимаю ваши чувства, мистер Фолио...

Еще минуту назад в ответ на это Брэдли в сердцах бросил бы что-нибудь вроде "Да что вы можете понимать!" Но теперь он был достаточно открыт, чтобы воспринять сопереживание Фаара.

- Мои намерения, чем бы они ни были продиктованы, это всего лишь мои намерения. Если вы не хотите меня выслушать - одно ваше слово, и мы попрощаемся... как добрые знакомые.

- Вы в самом деле думаете, что я упущу такую возможность? Вы ведь хотите научить меня проникать на высший уровень мыслезнаков!

- Не совсем, - Фаар поднял ладонь, развернув ее большим пальцем к себе - гиотский предупреждающий жест. - Научить этому вас я не могу. Я не уверен, сможете ли вы когда-нибудь привести свой разум в состояние открытого восприятия, необходимое для проникновения в наше информационное поле, но если сможете - ничья помощь вам нужна не будет. Я хочу лишь показать вам один фрагмент нашей истории.

- Вы могли бы просто пересказать его - не словами, так мыслезнаками, - пожал плечами Брэдли.

- Я хотел бы, что бы вы увидели сами...

- Ладно. Мне уже интересно. Но если это самое состояние "открытого восприятия" мне недоступно, как я смогу что-то увидеть и понять?

- Вот здесь моя помощь вам пригодится. Настройтесь на состояние собранности.

- Собранности?..

- Как для обычного диалога. И постарайтесь следовать за мной.

- Хорошо. Я постараюсь. Я готов...

Не успев произнести это, Брэдли понял, что больше не видит вокруг себя сада.

Вместо него появились два гио, один из которых "говорил" второму:

- Хорошие новости, господин Уэи. Поисковая группа обнаружила планету с подходящими обитателями.

- Отлично. Нужно как можно скорее организовать экспедицию.

- Да, господин глава Собрания.

После этого в сознании Фолио возник образ гиотского корабля, летящего низко над запорошенной снегом горной долиной. Внутри корабля несколько гио, обступив машину, назначение которой Брэдли было неизвестно, вели какие-то приготовления. По общей картине происходящего он предположил, что это ученые.

- Внимание, Лаан, - "произнес" один из гио. - Сейчас мы подойдем на нужное расстояние.

Долина под кораблем была не пуста. Брэдли разглядел множество обезьяноподобных существ, некоторые из которых как ни в чем не бывало продолжали заниматься своими привычными делами - обтесыванием камней, очищением шкур животных, едой, а другие, увидев странный предмет в небе, удивленно смотрели на него. Через минуту корабль заметили почти все. Послышались глухие, отрывистые звуки, заменявшие первобытным существам речь. На этот зов из пещер выбежали несколько их сородичей. По-настоящему испугаться никто не успел: корабль слишком быстро пролетел над долиной и скрылся за линией горизонта. А исходившее от него излучение было невидимым и неощутимым.

- Отлично, Лаан. Теперь надо повторить еще в нескольких местах.

Брэдли понял, что еще немного - и он не выдержит, не вынесет дальнейшего погружения в прошлое, запечатленное в мыслезнаках. Но он знал, что все это должно вот-вот закончиться. Думал, что прямопоточное поле с изображением отдаляющейся планеты станет последней представившейся его мыслезнаковому взору картиной. Но это оказалось не так. На самой грани восприятия он увидел что-то еще... Мелькнула пирамидальная гора, покрытая снегом, и корабль над ней - тоже гиотский, но уже другой, не тот, что пролетел над горной долиной. Корабль, похожий на...

"Я больше не могу!" - этот крик готов был сорваться с губ Фолио. А может, и сорвался... а может, это был не крик. Брэдли обхватил голову руками, и в этот момент мыслезнаковый контакт прервался.

На лице стоявшего рядом Фаара отражались изумление и страдание.

- Простите, мистер Фолио. Для меня общение настолько естественно, что я не мог представить, какую сильную боль оно причиняет вам. До сих пор не мог. Пока... не испытал.

Брэдли молчал, стараясь успокоить дыхание.

- Но мне показалось, - продолжал Фаар, - что вы самостоятельно сделали шаг к состоянию открытого восприятия. В самом конце появился какой-то новый мыслезнаковый поток... Нет, я мог ошибиться. Извините... я отвлекся. Может быть, вам лучше присесть? Вы утомлены...

- Ничего, - голосом, лишенным всяких эмоций, отозвался Фолио. - Перенесу как-нибудь... без ваших забот. Скажите лучше, эта планета в прямопоточном поле... это ведь была Земля? Вы были здесь и вызвали ту чертову мутацию, которая превратила наших предков в хомо сапиенс, вы дали нам разум... Я должен смирился с тем, что гиотское чувство превосходства вполне оправдано?

- Я не хотел унизить вас или оскорбить.

- Но сделали это.

- Лишь показал вам правду...

- Знаю. Но чего вы ждете? Благодарности? Вам не приходило в голову, что жителям другой планеты следует позволить развиваться самостоятельно? Хотя - зачем вам это... Вы посеяли семена, а теперь, видно, явились собирать урожай.

- За чем бы мы ни явились, мистер Фолио, сейчас я говорю с вами как с представителем расы, которую считаю равной нам. Позвольте мне продолжить.

- Как хотите, - безучастно откликнулся Брэдли. Он ощущал внутреннюю опустошенность.

Фаар заговорил, не отрывая взгляда от серебристо-зеленой глади озерца, на берегу которого они стояли.

- Развитие жителей моей планеты от животного состояния до цивилизованного произошло всего за пятьсот тысяч лет, мистер Фолио. По эволюционным меркам это очень быстро. Прямоходящие люди, например, появились на Земле не менее двух миллионов лет назад. Учитывая продолжительность нашей жизни, можно сказать, что гио возникли как изначально разумная раса. Разумная, но... не жизнестойкая. В течение двухсот тысяч лет цивилизованного существования - это не больше четырех-шести наших поколений - нежизнестойкость возрастала. Стали заметны признаки деградации, вызванной так называемым общим рассеиванием энергии. Должно быть, вам известно, что все процессы в организме гио основаны на предэнергетическом обмене... Но в эту тему углубляться не стоит. Достаточно сказать, что нам грозило вымирание. В этот трудный для нас момент свое слово сказал шиохао Циливии.

- Шиохао - "наставник"...

- Наставник, учитель или мудрец. Так обращаются к ученым, которые пользуются большим уважением. Шиохао Циливии считал, что выжить мы можем лишь одним способом - за счет других. Тогда мы отыскали гуманоидов с высоким потенциалом развития и повлияли на их эволюцию...

- Теперь для людей пришло время вернуть вам долг?

- Я таких взглядов не придерживаюсь, мистер Фолио. У моего народа был еще один духовный наставник, шиохао Иноо, убежденный, что Циливии ошибся. Стал игрушкой, инструментом в руках слепой и жестокой силы... Отобрав энергию у другой расы, гио ненадолго продлят свое существование, но в итоге упадок снова возьмет верх - так говорил шиохао Иноо. И еще он говорил, что угасание будет продолжаться до тех пор, пока мы не найдет расу подобных нам разумных существ и не попросим у них помощи. Только это даст нам надежду на будущее.

Многие обвинили Иноо в том, что он желает зла собственным сородичам, сеет хаос... Но появились и последователи его идей. К сожалению, за всю историю космических исследований мой народ ни на одной планете не обнаружил цивилизации, возникшей... независимо от нас. Но некоторые гио - и я в том числе - размышляли над словами шиохао и пришли к выводу, что, говоря о нам подобных, он вовсе не обязательно подразумевал самостоятельно развившуюся расу. Скорее, шиохао затронул вопрос отношения... Не имеет значения, что стало причиной зарождения цивилизации землян. Мы должны принять людей как равных нам во всем, как братьев, к которым можем обратиться с просьбой.

- И что же, господин Фаар, вы ждете от меня какой-то помощи?..

Часть II. Творение

Кому дозволена цель, тому дозволены и средства.

Герман Бузенбаум. "Основы морального богословия"

I. То, что было давно

Нет смысла называть даты - летоисчислением, которое существовало тогда, больше никто не пользуется. Невозможно сослаться на исторические труды - тех, кто мог бы написать их, не осталось. А это всего лишь обрывочные заметки ни для кого и ни для чего. Я делаю их просто от скуки.

Имена тоже забыты. И мое имя не имеет значения. Ни одно из моих имен. Может быть, все они ненастоящие, а может, каждое верно, и я могу называться любым.

У меня было счастливое детство. Джайта погиб на Т'хонтире. Точнее, над ней, и обгоревшие обломки его корабля упали в т'хонтирские болота. Нардионский Вихрь пожрал девять планетных систем - и это только на моих глазах. А вообще-то он пожрал куда больше. Во сколько сот или тысяч раз больше - сказать трудно. У меня было счастливое...

Наверное, это и называется беспорядочными воспоминаниями.

Но можно вспоминать и по порядку.

По выходным мать любила сама готовить обеды, несмотря на то что в доме были слуги. Для нее это превратилось во что-то вроде традиции, которую она соблюдала почти всегда. Мы с сестрой обожали ее фруктовые пироги. Мама, конечно, умела делать много чего еще, не сосчитаешь, сколько разных вкусностей. Но пироги - это было что-то совершенно особенное. Позже, когда я учился в Военном корпусе и приезжал в Хавенкор только на каникулы, по-настоящему чувствовать себя дома начинал лишь после воскресного семейного обеда, во время которого на десерт подавали мамин фруктовый пирог. В эти минуты я возвращался в детство. Хотя все уже изменилось: сам я ростом стал выше отца, а сестра была в том возрасте, когда девочки предпочитают, чтобы их называли "девушками". Старалась элегантно одеваться, ходить элегантной походкой и элегантно подцеплять палочками с тарелки крошечные кусочки еды. Наверняка она ужасно обиделась бы, если бы я напомнил, что еще совсем недавно сжевать кусок пирога и при этом не перемазаться по уши фруктовым соком для не означало потерять половину удовольствия от десерта.

Хавенкор - мой родной город. А учился я в Оррэ-Гилви, столице Свефа и всей системы Линаэна, которая за свою красоту и великолепие заслужила прозвание Блистательной.

Приятелей в Корпусе у меня было немало. Но настоящий друг всего один. Тайр Джайта, уроженец Телафа, пятой планеты. На Свеф он приехал, чтобы получить хорошее образование. По телафийским меркам его род считался довольно знатным, но на главной планете системы это мало что значило. В Корпусе на него поглядывали свысока. Ссориться в открытую мало кто решался - телафийцев отличал вспыльчивый нрав и крепкое телосложение. Но за глаза Джайту часто называли "темнокожим дикарем" или телфом, что уж и вовсе оскорбительно.

Я отчасти из чувства противоречия, отчасти из любопытства решил познакомиться с Тайром поближе. Наше знакомство началось в аудитории корпуса, а продолжилось в "Королевской шкатулке", одном из лучших столичных увеселительных заведений, куда мы заявились после занятий. Развлекаться здесь можно было как угодно, но мы предпочли налечь на "Янтарный нектар" и опустошили не одну бутылку. Достойным финалом вечера стала драка, причины которой я впоследствии вспомнить не смог. Зато отлично помню, что какой-то истеричный гилвийский аристократ начал размахивать передо мной фамильным кинжалом. И, наверное, порезал бы не только мою рубашку - если бы Джайта очень вовремя не оказался позади любителя поножовщины и не свалил его с ног могучим ударом в ухо.

Так мы с Тайром стали друзьями. Он был отличным парнем, на которого можно положиться во всем. Правда, мое самолюбие немного страдало оттого, что во время занятий борьбой он одерживал надо мной верх больше чем в половине случаев. Но если рассудить здраво - такому противнику проигрывать не стыдно.

А еще, вопреки сложившемуся мнению, Джайта был умен и обладал немалыми познаниями - просто никогда особо не выставлял их напоказ. Но при этом имелись у него и свои слабости. О долге и чести он рассуждал, на мой взгляд, чересчур восторженно. Хотя теперь я понимаю, что мне и самому в те годы наивности было не занимать. Я любил распространяться про справедливость, свободу и любовь к Родине.

Одним словом, мы были молоды и глупы. А судьбы миров вершили те, кто руководствовались совсем другими представлениями.

Когда однажды утром Джайта разбудил меня, встряхнув за плечо, и сказал, что началась война, я сонно протянул в ответ:

- Да иди ты...

- Вот дурак! - взорвался Тайр и выдернул у меня из-под головы подушку. - Думаешь, я шучу?

Я сел на кровати.

- А что - нет?..

- Пять минут назад официально объявили, что система Линаэна вступила в войну против хивинийцев на стороне коалиции Джай Ди Вонд!

Слухи о том, что война неизбежна, ходили давно. Но оставались всего лишь слухами. Реальные события все равно свалились как снег на голову. Впрочем, мы тогда совсем не испугались. Обучение в Корпусе, каким бы престижным оно ни считалось, было всего только теорией. Мы думали, что хорошо представляем себе, о чем идет речь. Но на самом деле это было не так.

Общежитие Корпуса гудело, как растревоженный улей. А мы с Джайтой гадали, получим ли назначение в войска. До окончания учебы нам обоим оставался еще почти полный стандарт-год.

Позже стало известно, что последней каплей, нарушившей равновесие интересов, стало донесение вражеской разведки своему командованию. Донесение о том, что Вихревое оружие, которым, якобы, располагают нардионцы, одни из главных участников коалиции - чистой воды фикция, мыльный пузырь. И Джай Ди Вонд без всяких на то оснований пытается запугать им хивини и их многочисленных союзников. А раз супер-оружия нет - значит, перевес сил на стороне хивинийцев, и добиться межгалактического господства будет не так трудно.

В талантах докапываться до истины хивинийским шпионам отказать было нельзя. На тот момент Вихрь действительно существовал только как широко развернутая пропаганда и первые попытки научных разработок. Никто не предполагал, что нардионским ученым в кратчайший срок удастся эту ситуацию изменить.

Назначения мы с Джайтой получили. Понятно дело, курсантов Корпуса готовили не к солдатской службе. Мы оба стали капитанами крейсеров класса ЭВА-ФАД. Корабль Тайра назывался "Молния", мой - "Предводитель". Моему другу предстояло выполнять боевые задачи в нулевом секторе, рядом с центром нашей галактики. А "Предводитель" в составе отряда из двадцати пяти кораблей направили на территории хивини.

Там нам сразу пришлось несладко. Только поначалу боевые действия в космосе представлялись мне чем-то существующим совершенно отдельно от меня самого. Выстрелы - всего лишь нажатие на кнопки, беззвучные взрывы, которые наблюдаешь на мониторах... Когда "Предводитель" подбили, я понял, что опасность гораздо ближе, чем казалось. Чтобы предотвратить разгерметизацию, пришлось закрыть переборки в хвостовом отсеке. И несколько человек из команды осталось там, за ними.

Но в первое настоящее побоище я попал не в космосе, а на планете. На дружественном нам Гофосе - точнее, мы считали его дружественным, но, как выяснилось, его жители заключили с хивинийцами тайный союз. Не подозревая об этом, мы посадили корабли на гофосской базе, чтобы пополнить запасы продуктов и топлива. Гофоссы, обрадовавшись такой возможности доказать верность своему новому сюзерену, принялись методично растеривать наши корабли и людей, многие из которых в этот момент были безоружны. Спаслось с Гофоса меньше трети отряда. Как взлетел наш корабль, я не помню, потому что незадолго до этого один из многочисленных осколков взорвавшегося линкора "Непобедимый" угодил мне в грудь, пробив двойную многоосновную броню. Отчетливо отпечаталось в памяти только как кто-то орал над самым моим ухом: "Капитан! Капитан!" Потом - видимо, из-за того, что я не желал подавать признаков жизни - звать стали по имени: "Ирлн, очнись, мать твою!"

Наверное, это был Вард Тиэр, мой первый помощник. Ему простительно. Он был почти в два раза старше меня, и ниже по званию из-за того, что его род не такой знатный, как мой. Я многому у него научился.

"Несите его в корабль, он жив! Не вздумайте..." - прозвучало уже откуда-то из далекого далека, и после этого все вокруг заволокла плотная красная дымка.

Вард Тиэр принял командование "Предводителем". Мы вышли на орбиту. Запаса энергии едва хватило на то, чтобы совершить надпространственное перемещение до Лелиады, ближайшей союзной планеты. Нам оставалось только надеяться, что она все еще остается союзной.

Когда я находился в лелиадском госпитале, пришли плохие новости из нулевого сектора. Коалиционные войска терпели поражение за поражением. Я попытался разузнать что-нибудь о Тайре, и мне сказали, что "Молния" была сбита т'хонтирскими лучевыми пушками. Проклятый мир, одно сплошное болото... Джайта заслуживал гибели в более достойном месте.

После того как осколок "Непобедимого" из меня вытащили, я не так-то долго кашлял кровью, лежа в грязной больничной палате. Хирург-лелиадец говорил, что на мне все заживет как на собаке - и оказался прав.

За ранеными присматривала медсестра из линаэнского народа. Про себя я удивлялся, как она сюда попала, но ни о чем ее не расспрашивал. Со временем медсестра начала поглядывать на меня с особенным интересом. Возможно потому, что другие наши соотечественники, попавшие в этот госпиталь, такой завидной живучестью, как я, не обладали. А мои соседи по палате - лелиадец, который метался в бреду, и лишившийся одной ноги рифсвон, представитель расы разумных рептилий - были неподходящими объектами для какого бы то ни было интереса. Я отвечал на многозначительные взгляды и улыбки тем же, но дальше этого дело не зашло. Медсестра была хат. У линаэнцев четыре пола - элд, орн, исп и хат. Я орн, парой мне могут быть как исп, так и хат. Но меня всегда больше тянуло к испам. Помнится, Джайта подсмеивался надо мной из-за этого и говорил, что у меня "материнский комплекс", потому что моя мать - исп.

Покинув госпиталь, я вернулся на крейсер. Теперь на "Предводителе" была больше чем наполовину новая команда. Появилось несколько жителей союзных планетных систем.

Война продолжалась еще почти полтора стандарт-года. Не так-то долго. Но в те редкие минуты, когда у меня была возможность задумываться на отвлеченные темы, мне казалось, что за это время я стал старше на несколько жизней.

А потом начался полный бардак. Другим словом события, которые стали твориться после того как нардионцы все-таки построили свой чертов Вихрь, не назовешь.

Разбираться в принципе работы этого оружия у меня не было времени, ни желания. Знаю только, что Вихрь искажает и разрушает структуру пространства и времени. Первое же его испытание унесло в небытие четыре хивинийских протектората - одиннадцать населенных планет.

В самом конце войны, находясь в составе коалиционной армады, я девять раз был свидетелем применения Вихря. Видел, как расползающаяся чернота поглощает звезды и планеты, и они исчезают бесследно, как будто их никогда не было в этой вселенной.

Но хивинийские шпионы снова постарались, и вскоре в распоряжении наших врагов тоже появилась Вихревая технология. А вот наша разведка, напротив, дала маху.

Лишь по счастливой случайности моего корабля не оказалось в рядах армады Джай Ди Вонд, когда в галактике Серебряное дерево она встретилась с объединенными войсками хивинийцев и их союзников. Выборочно отдельные корабли, "Предводитель" в том числе, отозвали в нашу галактику, потому что кто-то должен был прикрывать "тылы".

После Вихревой атаки, которая последовала с двух сторон, галактика Серебряное дерево перестала существовать почти полностью. Для коалиционного командования ответный удар хивинийцев оказался, если так можно выразиться, сюрпризом. Иначе оно не стало бы посылать свои основные силы на верную гибель. На что рассчитывали хивинийцы - понятия не имею. Может быть, думали, что их Вихрь окажется быстрее и мощнее нашего? Если так, то - зря. А может быть, к тому времени они просто окончательно рехнулись.

И для коалиции, и для хивини случившееся было больше чем просто серьезным поражением. От обеих армий остались жалкие крохи. Кроме того, сфера влияния противников сократилась в несколько раз - ведь те и другие контролировали значительные территории в Серебряном дереве.

После гибели галактики глава коалиции, нардионец Аро Ошими, и хивинийский император Грайден Восемнадцатый сели за стол переговоров. Но надеяться на лучшее было рано. Не знаю, что произошло на самом деле, трансляция переговоров не велась. Но как потом рассказывали, после десяти минут диалога эти двое перешли на оскорбления и чуть не начали драку. И все из-за того, что нардионцы, раса, внешне во многом похожая на нас, органически не могут терпеть хивини. В нардионских головах крепко сидит представление о том, что разумное существо должно иметь фиксированную форму тела. Желеобразные хивинийцы, постоянно истекающие потоками слизи, вызывают у них отвращение, и здравый смысл не в силах его победить. То, что это адаптация, без которой хивини не выжили бы под палящими лучами своего солнца, во внимание не принимается.

Насколько была сильна неприязнь хивини к нардионцам и им подобным, я не в курсе. Но если судить по итогам "переговоров", чувства были взаимными и одинаково глубокими.

Поэтому я и называю то время бардаком. Казалось, весь мир превратился в один огромный сумасшедший дом. Остатки двух армий начали истреблять друг друга и вражеские миры. Вихрь пускали в ход еще несколько раз, пока установки не вышли из-под контроля и не уничтожили сами себя вместе со своими создателями. Но и без Вихря оставались лучевые пушки чудовищной мощности и градовые орудия, которые за считанные секунды могли выжечь или раздробить на осколки целую планету, и десятки других приспособлений для искоренения жизни во всех ее проявлениях. И я был одним из тех, кто их использовал, пока была возможность, пока у меня еще оставалось командование, отдающее приказы, и некоторое время после того как никакого командования не осталось. Я был таким же психом, как все.

Последние новости, которые мы смогли узнать перед тем как чей-то выстрел разнес систему связи "Предводителя" - а заодно и сам "Предводитель" - нам сообщил капитан гибнущего рифсвонского транспортного корабля. "Лучше бы меня не слышал никто, - сказал он, - но если кто-то меня все-таки слышит, взорвите свою посудину к чертовой матери. Кроме вас в этой гребаной вселенной никого не осталось".

Но рифсвон оказался не совсем прав - ведь кто-то же нас подстрелил. Подозреваю, это были наши бывшие союзники, которые уже не соображали, что делают. Ответный залп "Предводителя" разворотил неизвестный корабль на части. Но нам это уже ничем помочь не могло. Наш крейсер и сам разваливался. Среди команды, к этому времени уже сильно сократившейся, началась паника. Я понял, что для этих людей не в состоянии сделать ничего - даже если бы хотел. Пусть все закончится побыстрее... Я стоял посреди командного отсека и ждал.

Вард Тиэр схватил меня и потащил куда-то. Это удалось ему на удивление легко, хотя ростом я был выше него, да и сложением крепче.

В транспортном отсеке он запихнул меня в спасательный катер и стал закрывать люк. Но тут уж я уцепился за него, пытаясь усадить рядом с собой. И только теперь заметил, что Вард ранен. И рана из тех, которые без быстрой медицинской помощи оказываются смертельными. Он терял кровь и едва держался на ногах. На то, чтобы спасти меня, он истратил последние силы. Пока я глупо на него таращился, Вард сделал то, что и собирался с самого начала - закрыл люк. Я хотел немедленно выйти из катера, но он не дал мне выбора. Отступив на несколько шагов, закрыл переборку и разгерметизировал отсек. Мне не осталось ничего кроме как покинуть разрушающийся "Предводитель". Иначе жертва Тиэра оказалась бы бессмысленной.

На катере я довольно долго летел почти "вслепую". Его система навигации сошла с ума. Все, на что она была способна - показать координаты близлежащей планеты, состоящей не из газа, а из плотного вещества, и имеющей атмосферу. Ответа на вопрос, что это за планета, я не дождался.

Вскоре выяснилось, что навигация - это еще полбеды. Наверное, когда стреляли по "Предводителю", катеру тоже здорово досталось. Придется здорово постараться, чтобы посадить посудину на неизвестной планете.

И я это сделал. Все-таки, инстинкт самосохранения - штука очень сильная. Даже когда хочется плюнуть на все и сдаться, он заставляет тебя продолжать действовать.

Но условия на планете могут быть неподходящими для моего вида и убить меня, едва я выйду из корабля... Что ж, если это произойдет - пускай. Без предварительной проверки, не надев защитного скафандра, я открыл люк катера. И остался жив. Воздух оказался вполне пригодным для дыхания, сила тяжести - абсолютно нормальной.

Но вокруг меня была пустыня. Не та, в которой знойный ветер заставляет медленно двигаться песчаные волны дюн, а та, которая остается после лучевой и градовой атаки средней мощности. Планета, на которой я очутился, прежде явно была обитаемой и цивилизованной. Но теперь от цивилизации ее жителей остались одни руины.

Я шел по улицам разрушенного города. Огромные груды камней вместо домов, искореженный транспорт, провалы посреди улиц, обнажившие то, что должно быть скрыто - канализационные трубы, водные и топливные коммуникации... Этот город могла построить раса, похожая на нас, линаэнцев. Возможность проверить предположение появилась, когда я увидел среди развалин что-то, что могло быть останками здешних жителей. Но я не стал делать этого ни теперь, ни позже, когда заметил еще тела. Их было не так-то много - скорее всего, большая часть погребена глубоко под обломками. Мимо тех, которые все же попадались мне на глаза, я проходил, не присматриваясь. И без того был уверен, что нахожусь на одной из нардионских планет, или...

На этом "или" все закончилось. Я споткнулся обо что-то - это оказался большой прямоугольник из полированного металла. Обойти его и двинуться дальше своей бесцельной дорогой я не смог. Слишком знакомой была эта тускло поблескивающая красновато-коричневая поверхность. Наклонившись стряхнуть с нее мелкий мусор, я уже знал, что увижу под ним.

Пятнадцатиконечная звезда - линаэнский герб. Внизу - надписи на свефийском, общелинаэнском и универсальном языках. Эта медная доска висела над входом в здание Генерального парламента. В годы учебы я проходил мимо него по нескольку раз в день, потому что Корпус располагался на той же улице.

Выходит, я очутился не на "одной из" каких-то там планет, а на своем родном Свефе, в "блистательном Оррэ-Гилви", столице системы Линаэна.

Сев на землю возле своей находки, я решил, что больше не пойду никуда. С меня хватит.

До сумерек я просидел, не сходя с места. А потом меня нашел шианид.

То есть, сначала я не знал, что это шианид. Кто-то осторожно тронул меня за плечо - но я даже не вздрогнул. Просто оглянулся. Наверное, если бы я увидел у себя за спиной Идафала, Алагона, или еще какое-нибудь чудовище из тех, которых так красочно живописал в своем "Пророчестве" Сабон Свидетель, не испытал бы ни страха, ни удивления.

Но у меня за спиной стоял не Идафал и не Алагон, а всего лишь маленький шианид, напоминающий цветок на толстой ножке. Вообще-то, шианиды - не растения. "Стебель" - это их тело, то, что похоже на розовые лепестки - щупальца, которые заменяют конечности. "Сердцевина цветка" - на самом деле глаз. Вот этим-то глазом он и смотрел на меня, а дотронулся одним из щупальцев.

Откуда шианид взялся на моей погибшей планете, я не имел ни малейшего представления. А объясняться с ним мог только жестами. Шианиды не способны разговаривать ни на универсальном, ни на каком другом языке. Друг с другом они ведут диалоги мысленно. Для коммуникации с представителями других рас прежде использовали специальные устройства. Этот шианид никакой техникой не располагал.

Но из нашего "немого" диалога я понял достаточно. Шианид звал меня пойти за ним туда, где есть кто-то, похожий на меня и на него - надо полагать, другие разумные существа. Он растолковал, что тоже был там, с ними, но, почувствовав присутствие неподалеку еще кого-то живого, отправился на поиски - и обнаружил меня.

Выбор у меня был невелик - следовать за шианидом или оставаться посреди развалин Оррэ-Гилви. Я выбрал первое. Куда он меня поведет, я уже догадался. И вскоре догадка подтвердилась: мы пришли к Бункерам.

Эти подземные укрепления были построены за городом как раз в качестве убежища на случай войны. Конечно, укрыться в них могла лишь малая часть населения столицы, всего несколько тысяч человек. Но не произошло и этого. Бункеры не спасли никого из моих соотечественников. Почему - оставалось только гадать. Среди нескольких десятков обитателей убежища были все, кто угодно, но не свефийцы.

От нардионца по имени Вьекен я узнал, что собравшиеся в Бункерах - такие же случайные "гости", как я. Последние солдаты последней войны, которым после окончательного крушения обоих воюющих лагерей нужно было остановиться хотя бы где-то. Сам Вьекен и несколько его сослуживцев больше стандарт-месяца провели в поисках какой-нибудь планеты. Спрашивать, почему они не попытались вернуться домой, я не стал. И без того знал, что Нардионская республика, некогда претендовавшая на место одного из самых могущественных государств в исследованном космосе, превратилась в пыль. Но судьбой других планет системы Линаэна я все же поинтересовался.

- Ты имеешь в виду обитаемые планеты? - уточнил Вьекен.

- Газовые гиганты меня мало волнуют.

- Обитаемых больше нет, - покачал головой нардионец.

- Ни одной из четырех?

Вьекен кивнул, и принялся жевать сморщенное красное яблоко.

Запасов пищи в Бункерах было предостаточно. По крайней мере, для тех из нас, кому подходила свефийская пища.

- А как насчет этой планеты? - здравый смысл подсказывал, что мой вопрос - бессмысленное сотрясание воздуха. Но я все-таки закончил: - Тебе удалось исследовать ее из космоса? Может, где-то остались...

- Нет, - перебил он. - Я понимаю, почему ты спрашиваешь, но - нет.

- Нигде не осталось никого... - раздалось шипение за нашими спинами. Это был голос хивини. Да, среди нас нашлось место и бывшему противнику. Но лично у меня он теперь не вызывал никаких враждебных чувств. И вообще никаких чувств. Как и все остальные.

Хивиниец разводил в Бункерах слякоть, но мне до этого было мало дела. К тому же, надолго он среди нас не задержится. Насколько мне известно, хивинийцы как раз из тех, для кого свефийская пища пищей не является.

- Нигде не осталось никого, - повторил хивини. - Я не ощущаю ни одного из моих соплеменников... Я - последний. Вселенная мертва и пуста...

Услышав это, еще один персонаж из нашей компании, старый одноглазый рифсвон, вздрогнул и сделал рукой знак, по верованию его народа защищающий от злых сил. Рифсвоны подвержены предрассудкам. Хивинийцев, которые обладают обостренной интуицией и действительно на каком-то уровне способны чувствовать присутствие сородичей, как бы далеко те ни находились, они считают чуть ли не сверхъестественными существами, чьи слова имеют силу недобрых пророчеств.

- Вселенная пуста...

- Ерунда, - отрезал Вьекен. В отличие от рифсвонов, нардионцы ни перед кем не склонны впадать в священный трепет. - Даже если ни один обитаемый мир не уцелел - что, вообще-то, трудно допустить - на разных планетах должно остаться много таких же случайных групп, как наша.

- Про группы не знаю, - подал голос до тех пор не участвовавший в разговоре житель планеты Сингао, которая воевала на нашей стороне. - А насчет обитаемых миров могу сказать вот что. В моем корабле есть универсальное устройство полисвязи. Пока я летел сюда, и несколько дней тут, на планете, пытался связаться с каким-нибудь миром, поймать хоть какие-то сигналы - и ничего. Все виды связи молчат. Информационные сети не работают. Похоже, они больше не существуют. Физически.

- Почему ты оставил свои попытки? - возмутился нардионец. - Я уверен, рано или поздно тебе удалось бы наладить контакт...

- Если хочешь этим заниматься, я отдам устройство тебе, - устало откликнулся сингао.

Вьекен и еще двое нардионцев стали первыми, кто оставил Свеф. Они забрали полисвязь и улетели на своем корабле. Другие нардионцы задержались на планете до тех пор, пока ее не покинула почти вся наша группа.

Улетали мы в основном поодиночке, только некоторые по двое или по трое. Возможность сделать это была даже у тех, кто не имел собственного подходящего транспорта, как я, например. В Бункерах находилось множество СКАБов, небольших удобных кораблей, которые подходят для длительных путешествий. СКАБы - лучшие из известных мне индивидуальных космолетов, работающих на концентрируемой энергии звезд. Системы жизнеобеспечения в них полностью автономные.

Один за другим обитатели Бункеров брали себе СКАБы, загружали их водой, пищей и другими необходимыми вещами, и улетали. Сингао, перед тем как двинуться в путь, сказал нам на прощание:

- Пусть нардионцы ищут своих соотечественников и свои планеты. А мне это не нужно. У меня ни соотечественников, ни родной планеты больше нет. Я чертов гражданин космоса, чертов вселенский космополит.

По-моему, это название как нельзя лучше подходило всем нам. Вскоре после сингао и я отправился, куда глаза глядят. Никакой цели у меня не было. Все, что осталось - холодное безразличие к прошлому, настоящему и будущему.

Запасы я пополнял на уцелевших населенных планетах, где развитие цивилизации не достигло уровня, который позволил бы их жителям ввязаться в войну. Подобных миров было известно немало, информация о них содержалась в базе данных моего СКАБа. Потенциально опасные планеты с неподходящими условиями или агрессивнымить не хотели. Быливели себя дык к одиночеству, звездам и космической пустоте.в вселенский космополит. аборигенами я игнорировал, на более-менее безобидные время от времени высаживался.

Конечно, меня не интересовали дикие миры наподобие НР-4, населенного существами, отдаленно похожими на линаэнцев, но покрытыми шерстью и не умеющими разводить огня. Или АС-3 с его полуразумными рептилиями, которые общаются между собой лаем. А вот другие, вроде Нарла, где народ кочевал по единственному материку на повозках, запряженных шестиногими ездовыми животными, и Огфа, на котором существовали десятки тысяч крохотных селений, обнесенных высокими стенами - были как раз тем, что надо.

На подобные планеты я рассчитывал, занимая грузовой отсек СКАБа массой ненужных мне самому найденных в Бункерах предметов - боевых ножей, металлических столовых приборов, детских игрушек и даже украшений. Эти остатки цивилизации, когда-то бывшей моей, оказались не так уж бесполезны и сослужили мне хорошую службу. Жители отсталых миров охотно обменивали их на пищу и другие вещицы, которые я мог сбыть на следующей планете.

Там, где люди прежде понятия не имели не только о космических полетах, но и о космосе вообще, меня побаивались или оказывали почтительный прием. Иногда давали то, в чем я нуждался, без всякого обмена, даром. В каком-нибудь из этих миров я, пожалуй, мог бы выгодно устроиться в роли местного бога и прожить до конца своих дней, ни о чем не заботясь. Но мне не хотелось задерживаться там. Было тяжело, я словно задыхался. Не в прямом смысле, конечно, не физически. Наверное, просто привык к одиночеству, звездам и космической пустоте.

Кое-кто из аборигенов вел себя доброжелательно, но и выгоды своей упускать не желал. Бывали и конфликтные случаи. Но оружие местных жителей против моего ровным счетом ничего не значило.

О войне, уничтожившей цивилизацию нескольких галактик, на отсталых планетах не знали. Большинство из них она вовсе не затронула. Но не все. На одной мне показали огромный котлован, который сделало "солнце, упавшее с неба". Скорее всего, этим "солнцем" был какой-нибудь горящий хивинийский дредноут.

На других планетах последствия были серьезнее. Даже задев их только вскользь, удары лучевых пушек разрушили хрупкое экологическое равновесие, вызвали необратимые изменения в организмах растений, животных и разумных существ и обрекли их на медленное вымирание.

Но, в общем-то, меня все это мало касалось. Ни вины, ни угрызений совести, ни жалости я давно не испытывал.

В длительные перерывы между высадками я или занимался физическими упражнениями, или от нечего делать осваивал установленные на бортовом компьютере образовательные программы, или создавал одио-картины. Искусство одиоли в свое время было очень популярно на Свефе. Но теперь его знатоков не осталось, так что мои произведения не оценит никто и никогда. А самому мне они не были не особо дороги. Какое-то время они существовали, потом я уничтожал их без сожаления.

В некоторых мирах, даже совсем малоразвитых, мое появление не вызывало удивления у аборигенов, потому что до меня там уже побывали гости, которые спускались с неба на "летающих шарах". Пару раз, кажется, на Лаолау и на Дьев, а может быть, на Шиог, я столкнулся с другими вселенскими космополитами. С первым из них мы просто поздоровались и разошлись каждый в свою сторону. Второй - тот самый сингао - сказал мне, что кроме нас, кто в свое время собрался на Свефе, и в самом деле уцелело еще несколько таких же разношерстных компаний. Со временем все выжившие - от силы несколько сотен - занялись тем же, чем и мы. В ответ на это я только пожал плечами: