Конфигурация

- Да хватит вам, как будто я на край света собираюсь... Еще произнесите дурацкую слезливую прощальную речь.

- Брэд, давай пойдем вместе. Мы подождем тебя возле отеля.

- Это ни к чему, Майкл. Максимум через час я вернусь.

Мэйнлоу, нахмурившись, принялся протирать носовым платком очки. Лотос молча теребила свою косичку. Сегодня она почему-то заплела волосы в две косы, хотя обычно носила их нароспуск. Не дожидаясь, пока Хелла и Майкл не выдержат и начнут возражать, Брэдли кивнул им и направился к двери.

Выйдя из метро на станции "Площадь Семи Ворот", Брэдли "позвал" Фаара. Представитель ответил почти сразу.

- Вы уже добрались до резиденции? - спросил Фолио.

- Да.

- Все в порядке? Ни у кого не возникло никаких подозрений насчет вашей поездки?

- Кажется, нет. Но что-то здесь все-таки происходит...

- В каком смысле?

- Трудно объяснить. Я чувствую какую-то опасность... Или, может, это просто излишняя подозрительность. Не обращайте внимания, Брэдли. Вам сейчас нужно думать не об этом.

- Я уже почти пришел. Вон она, "Роза Тюдоров", на другой стороне улицы...

Через мгновение к их "разговору" присоединилась Хелла. Перешел дорогу и направился к зданию отеля Брэдли в одиночестве, но на самом деле вместе с ним следовали еще двое - два сознания, два восприятия, два разума.

В фойе отеля стояли массивные кресла и диваны в старинном стиле, паркетный пол сиял чистотой. Два окна с полукруглыми арками были задрапированы темно-синими атласными портьерами. А на стене между ними висели большие часы с маятником. Их тиканье показалось Брэдли очень громким.

На диване сидела женщина и перелистывала газету. В противоположном углу кто-то громко разговаривал по телефону. Несколько постояльцев прошли мимо Фолио и скрылись за дверью, в которую он только что вошел. Никто не обратил на него внимания.

В нерешительности Брэдли направился к стойке. Сидящий за ней портье, казалось, дремал. Но приблизившись, Фолио понял, что это не совсем так. Портье не дремал, а, свесив голову на грудь, спал самым откровенным образом. Брэдли даже расслышал его глубокое ровное дыхание.

Никем не остановленный, Брэдли прошел мимо стойки. Каждую секунду он ожидал оклика охранника - должна же в таком солидном заведении быть хоть какая-то охрана. Но его не последовало.

Шагая по коридору мимо дверей, Брэдли смотрел на таблички с цифрами. Нумерация в "Розе Тюдоров" начиналась не с единицы, а со ста, для удобства обозначения этажа. Значит, ему нужен номер сто одиннадцать.

"Хорошо, если бы его тут не было" - мелькнуло в голове. Глупая, совершенно нелогичная мысль. Почему его может не быть?.. В Японии в некоторых домах нет четвертых этажей, в Соединенных Штатах, во Франции и многих других странах пропускают тринадцатые номера домов, улиц и автобусов. Но числа "одиннадцать" никто не боится. И "сто одиннадцать" - тоже. Вот оно - три единицы на круглой бронзовой табличке.

Брэдли остановился, глядя на дверь сто одиннадцатого номера. "Присутствия" Лотос в этот момент он почти не ощущал. Она словно затаилась, ничем не выдавая, что видит то же самое, что и он. Поэтому Фолио не знал, в каком она сейчас замешательстве. Хелла не могла поверить, что все это происходит на самом деле. Что они с Майклом действительно отпустили Брэдли одного - как будто какая-то сила заставила их сделать это...

Фаар, чувствуя необыкновенно сильное волнение, решил подняться на крышу резиденции. Возможно, в саду справиться со своими эмоциями будет легче. Но едва он переступил порог приемной, как путь ему преградил незнакомый "серый пиджак".

- Господин представитель, вы не должны покидать это помещение.

- В чем дело? Какое вы имеете право запрещать? Это нападение?..

- Нет, распоряжение главы собрания Винаи.

- Распоряжение? Я вам не верю. Его довели бы до моего сведения подобающим образом.

- В ближайшее время это будет сделано. Пока вам лучше оставаться здесь.

Фаар подчинился. Оказывать сопротивление было бы неразумно.

Выходит, предчувствие не обмануло... Что ж, остается одно - надеяться на Брэдли Фолио. Он, Фаар, сделал все, что от него зависит. И больше не может контролировать ситуацию.

Самообладания Фаара хватило на то, чтобы скрыть происшедшее от Брэдли. В такой момент ему не нужно отвлекаться, размышляя о судьбе гиотского представителя. Сделав над собой усилие, Фаар рассеял инфопоток, который отражал только что происшедшие события. На общем фоне мыслезнакового диалога это не отразилось, никаких изменений в состоянии собеседника Фолио не заметил.

Стоя перед дверью, Брэдли больше всего желал, чтобы она оказалась заперта. Но она была открыта. Фолио понял это, слегка коснувшись ручки. Не оставалось ничего, кроме как войти.

Он перешагнул порог номера сто одиннадцать - и ничего не произошло. Ну конечно... А чего он ожидал? Что рухнет в пропасть, или окажется в каком-нибудь Зазеркалье?

Тут было явно не Зазеркалье, а всего лишь небольшой неосвещенный коридорчик. Миновав его, Брэдли очутился в просторной гостиной. По контрасту с коридором свет здесь казался очень ярким. Хотя это был дневной свет из окна, никакие искусственные источники его не усиливали.

Посреди комнаты стояло кресло, в котором, закинув ногу на ногу, сидел человек, одетый в черные брюки и длинный плащ, расстегнутый на груди. Под плащом поблескивало что-то серебристое, похожее на защитный металлический панцирь.

- Вот ты и пришел, - сказал человек. - Я ждал тебя.

У него был сильный, звучный голос с легкой, едва уловимой хрипотцой. Этот голос проникал в самые глубины души, задевая какие-то тайные струны, обычно скрытые от посторонних, но совсем незащищенные. Брэдли понял, что теперь даже если и захочет уйти отсюда - не сделает этого. Но не из-за страха, из-за какого-то другого чувства. А ведь бояться, наверное, стоило бы... Он понял - может, сам, а может - с помощью Лотос или Фаара, что существо в кресле - не человек.

Он смотрел в его лицо - красивое, но по человеческим мерками как бы не совсем правильное, в глаза, цвет которых не определить словами. В глаза с тремя зрачками вместо одного. Ни злобы, ни ненависти в этих глазах Фолио не видел. Поэтому и страха не чувствовал.

- Кажется, я знаю, кто ты, - неожиданно для самого себя произнес Брэдли.

На изогнутых плавной линией губах незнакомца появилась улыбка, обнажившая ровные белые зубы. Улыбался он немного самодовольно, или даже презрительно.

- Конечно, знаешь. Потому что я позволил тебе знать.

Брэдли, пытаясь уложить в своей голове неведомо откуда появившиеся сведения, невольно улыбнулся ему в ответ.

Перед ним сидел тот, кого можно было назвать воплощенной Конфигурацией - ее творец. И он действительно гораздо больше походил на человека, чем на гио.

Вместе с Фолио это осознала и Лотос. Но отреагировала совершенно иначе. Хелла ощутила настоящий ужас, потому что глубже смогла понять сущность творца Конфигурации и безграничность силы, которой он обладал. Воздействие этой огромной, подавляющей мощи она чувствовала уже давно. Но теперь ей стало очевидно то, о чем она не подозревала прежде. Сила, способная подчинить бытие вселенной, попала в руки существу, слишком похожему на обиженного ребенка. И как можно повлиять на такого противника, что предпринять?..

Усилием воли Хелла заставила себя не впадать в окончательное и бесповоротное отчаяние. Майкл... надо подумать о нем. Надо как-то ему сказать...

Глядя точно перед собой, не поворачивая лица к Мэйнлоу, Лотос бесцветным голосом произнесла:

- Профессор, Брэдли встретился с Конфигурацией... То есть, с тем, кто ее сотворил.

Не обратив внимания на то, что от удивления Майкл не смог вымолвить ни звука, только беззвучно открыл и закрыл рот, она мысленно обратилась к Фолио:

- Брэд! Тебе нужна помощь? Пожалуйста, скажи мне!

Лотос надеялась, что призыв разрушит странное оцепенение, охватившее ее и Мэйнлоу, разобьет невидимые оковы, и можно будет поспешить в "Розу Тюдоров". Но Фолио ответил:

- Нет, не беспокойся.

И Лотос с Мэйнлоу остались в центре.

Представитель Фаар, стараясь игнорировать факт своего ареста, направил своему собеседнику вопросительный инфопоток. И получил подтверждение: "Да, он действительно создатель Конфигурации".

По-прежнему стоя на пороге гостиной, Брэдли продолжал слушать завораживающий голос Творца.

- Я позволил тебе знать больше, чем кому бы то ни было. Кто я, и как меня найти.

- Не понимаю... - внезапно охрипшим голосом произнес Фолио.

- А по-моему, очень даже понимаешь.

- Так это ловушка?

- А ты думал, ваши жалкие усилия в самом деле помогли бы меня обнаружить? Вам удалось это сделать только потому, что это было нужно мне.

Теперь Брэдли позвал бы на выручку Лотос, Майкла, Фаара, кого угодно - но незнакомец покачал головой:

- Лучше не пытайся.

С окружающим пространством начало твориться что-то странное. Оно как будто растворялось, или меняло свою структуру, или перестраивалось, или... Брэдли не мог подобрать происходящему правильного описания. Не двигаясь с места, он явственно почувствовал, что перемещается. Падает... взлетает... нет, все это не то, не подходит ни одно слово, ни одно определение. Точно он понял одно: ощущение - не из приятных. Голова закружилось, внутри все похолодело... Но длилось это совсем недолго. Когда комната гостиничного номера превратилась в туманный мираж на фоне какого-то пустого просторного зала, головокружение уже прекратилось. А когда гостиная исчезла вовсе, прошел и холод.

Посреди зала, уронив руки вдоль тела и низко опустив голову, стоял Творец. Фолио разглядел, что под его расстегнутым плащом - не металлический панцирь, а одежда из какого-то серебристого материала. Пробегающие по ней световые блики создавали неправдоподобное впечатление текучести.

Зал был круглой формы, с одним-единственным, но большим окном. За стеклом виднелась песчаные дюны, похожие на волны застывшего океана, и темная полоса дороги, казавшаяся на удивление прямой и ровной - как будто какой-то исполин прочертил ее, приложив к песку гигантскую линейку.

В серовато-желтом небе над пустыней сияло черное солнце. Никогда прежде Брэдли не задумывался о том, может ли свет быть черным. Но сейчас видел его.

- Где мы? - этот вопрос Фолио задал ровно, без интонаций. Ни страха, ни удивления.

- У горизонта событий. Если хочешь, называй это место так. Хотя я могу сказать и иначе - у меня дома.

- Брэдли! Скажи, что мы должны идти к тебе! Прошу тебя, скажи! - не унимался в голове Фолио голос Хеллы. Выходит, мысленной связи между людьми действительно не могут помешать никакие расстояния... В другой ситуации у Майкла был бы повод порадоваться подтверждению этой теории.

Но, может быть, из-за сильного беспокойства Лотос или по какой-то другой причине связь не настолько крепка, чтобы Хелла смогла полностью осознать смысл случившегося.

- Поздно, Лоти.

- Что? Я не понимаю тебя...

- Вы не найдете нас. Мы больше не в "Розе Тюдоров". И, кажется, вообще не на Земле.

То же самое Брэдли сообщил и Фаару. Если бы не "посредничество" Лотос, контакт с представителем, наверное, не был бы возможен, ведь общаться с помощью мыслезнаков на слишком большом расстоянии нельзя. Но благодаря телепатической поддержке Хеллы Фолио по-прежнему мог "слышать" Фаара, а тот - его.

- Брэд, что нам делать? Как тебя спасти?.. - спрашивала Лотос.

Явственно ощущая ее испуг и растерянность, Брэдли, как мог, постарался ее утешить:

- Ну же, будь сильной. Ты всегда была сильнее меня, так что же теперь?.. Нет, не возражай, это правда. Ты знаешь. И ради нашей дружбы - не говори ничего Майклу. Хотя бы пока.

- Но Брэдли...

- Пожалуйста.

- Ладно. Хорошо.

Взять себя в руки стоило огромных усилий. И все-таки, когда Мэйнлоу задал очередной нетерпеливый вопрос, Лотос ответила:

- Они... разговаривают, профессор.

И это даже не было ложью.

- Знаешь, мне не важно, как это произошло на самом деле, - пожав плечами, сказал Брэдли. - Какая разница - ты это подстроил, или мы смогли тебя отыскать... Главное - мы с тобой встретились, мы здесь. Этого не должно было быть, правда? Что-то пошло не так... Думаю, Конфигурация разрушается.

- Ты глуп. Конфигурацию нельзя разрушить. По крайней мере, тебе и тебе подобным это не под силу, - насмешливо бросил Творец. - Она неуничтожима. Для тебя и для всех, кого ты знаешь, это единственная существующая реальность. Твоя жизнь, жизнь всех людей и гио - всего лишь воплощение Конфигурации. Вы - сон, который снится мне. А сновидения не могут уничтожить сновидящего. Да, то, что мы здесь - следствие одной досадной ошибки... Очень маленькой ошибки. Она сделала возможным существование безумца Иноо и его не менее безумных последователей, людей-"экстрасенсов", вора Апту, а теперь вот еще и твое. Но самое время все исправить и расставить по своим местам.

- Шел бы ты к черту со своими расстановками. - Произнося это, Фолио чувствовал скорее усталость, чем злость.

- Осторожнее, - нахмурился Творец. - Не забывай, что говоришь с богом.

- Ты не бог. Ты такой же смертный, как я. Я ведь знаю, как ты поддерживаешь свою бесконечную жизнь. С помощью клонированных тел.

- Ладно. Если в твоем понимании божественность невозможна без настоящего бессмертия - я согласен на роль полубога. Так уж и быть. - В интонации Творца снова появилась ирония. Наверное, так он пытался вернуть себе душевное равновесие, нарушенное не слишком вежливым словесным выпадом человека.

- Мне все равно, кем ты себя считаешь.

- Похоже, ты не склонен верить словам. Что ж, твое право. Но своим глазам ты не сможешь не поверить. И своим мыслям...

В пространстве опять стали происходить изменения. Не такие значительные, как в тот момент, когда Брэдли и Творец покинули Землю, но все же заметные. Зал сделался просторнее, потолок - в несколько раз выше, чем был до этого. Окно исчезло, и все вокруг погрузилось в полумрак.

- Ты должен быть мне благодарен, человек. - Голос Творца прозвучал как бы с нескольких сторон одновременно. - Ты единственный, кто увидит сердце существующего мира... Или мозг - как тебе больше нравится.

Брэдли покачал головой, даже не давая себе труда произнести, что все эти уловки на него не действуют. Но теперь Творец мог позволить себе проигнорировать скептицизм своего гостя. Потому что, в отличие от Фолио, знал, что это только начало.

Послышались громкие, ритмичные звуки. Назвать их музыкой было нельзя. Для этого им не хватало ни мелодичности, ни ясности, ни гармонии. По стенам зала слева направо побежали яркие цветные пятна. Сначала их мельтешение было беспорядочным, потом пятна стали собираться группами по несколько и складываться в геометрически правильные орнаменты. Затем словно бы приобрели объем. Все это напоминало какой-то стереоскопический калейдоскоп.

Но вот вместо узоров появилось что-то другое. Брэдли даже не сразу понял, что это огромные человекоподобные фигуры, каждая с тысячью рук, тысячью лиц и тысячью глаз. Странные создания все как одно в унисон двигались в круговом танце, за первым их рядом виднелся второй и третий. Кожа некоторых была золотой, других - ярко-зеленой, третьих - оранжевой. Их одежды пестрели всеми возможными цветами и оттенками, украшения на руках и ногах переливались режущими глаз огнями. На прекрасных и в то же время хищных лицах сверкали раскосые алые глаза. Взгляды этих глаз, ядовитые цвета и монотонный звук оказывали гипнотизирующее влияние. Брэдли потребовалось сделать над собой немалое усилие, чтобы от него освободиться.

Зато когда это удалось, следующие зрелища - диковинные звери, похожие одновременно на грифонов, драконов, сфинксов и всех прочих чудовищ, придуманных людьми, непонятного назначения машины, фантастические пейзажи - представились ему не более впечатляющими, чем картинки, нарисованные на страницах какой-нибудь книги, или пробегающие по экрану.

- Я не вижу во всем этом никакого смысла, - сказал Брэдли, не поворачиваясь к Творцу, который стоял за его спиной.

- Вот и правильно, - неожиданно согласился тот. - То, что воспринимают твои глаза - всего лишь внешняя сторона, оболочка, обертка - называй как хочешь. Ничего этого могло бы и не быть, просто мне так захотелось... Но суть ведь не в оболочке. Ты же понимаешь, Конфигурация - не набор разноцветных узоров. Это закон. Закон жизни. Или, лучше сказать, порядок жизни. Отсюда я могу этим порядком управлять.

Брэдли проследил за направлением, в котором указал Творец, и только сейчас увидел посреди зала стол на высокой ножке. Подойдя ближе, он разглядел в центре столешницы маленькое кольцевидное углубление. Так вот что за кольцо Творец носит на безымянном пальце правой руки... Фолио заметил его еще прежде, но не придал особого значения. Выходит, зря.

- Теперь ты наконец-то поймешь все до конца, Брэдли Фолио. И, может быть, перестанешь считать меня безжалостным диктатором, который из глупого тщеславия пользуется своей неограниченной властью.

До этого мгновения Брэдли уже знал о Конфигурации многое - но не все. И то, что стало известно ему теперь, его по-настоящему поразило.

- Неужели во вселенной сейчас действительно нет ни единой обитаемой планеты, кроме Земли и Гиоа? Неужели по твоему замыслу так должно быть всегда - только Гиоа и очередной донорский мир, который гио создают, чтобы выжить? Я считал, ты не допускаешь нашей встречи с другими народами. Но всего две разумные расы в целой вселенной, одна из которых вечно страдает от неизлечимой болезни, и ни одной новой, развившейся самостоятельно - это же нищенство жизни! Убогие рамки, в которые ты загнал весь мир...

- Ты так ничего и не уяснил. Значит, тебе придется просто поверить мне. Если дать разумной жизни свободу, позволить существовать без всякого контроля, все закончится вот этим.

Брэдли не мог определить, использует ли Творец для беззвучного "диалога" телепатию, мыслезнаки или какой-то иной способ ментального общения. Так или иначе, сознание Фолио наполнилось видениями, появившиеся не в нем самом, а вовне. В другом сознании.

Десятки, сотни огромных космических кораблей. Выстрелы из орудий невероятной мощности, способных уничтожать целые планеты. Гибнущие города и страны. Разрушение и смерть повсюду. Подстреленный корабль взрывается, и его обломки падают в болото. Знакомые городские улицы превращаются в руины, в пыль...

- Да, - кивнул Брэдли, как будто отвечая на никем не заданный вопрос. - Я уже это видел.

- Ты не мог видеть этого.

- Видел. Но не знал, что это ты был там...

Лотос и Фаар вместе с Брэдли потрясенно наблюдали за событиями давнего прошлого вселенной. Их "голоса" почти не были слышны, Фолио лишь едва уловимо ощущал присутствие своих друзей.

- И еще видел другое, - продолжал он. - Планету... Планету Нигде! - еще секунду назад он не знал этого названия, теперь оно появилось в мыслях само собой. Послушай, отдавая тебе свои знания, нигдеанцы ожидали, что ты распорядишься ими иначе. Ты ведь и сам это понимаешь, правда, Свеф?

- Не называй меня так! - воскликнул Творец.

- Разве это не твое имя?

- Нет, - уже спокойнее отозвался он. - Это... имя одной планеты. Которой давно не существует. Все это просто смешно... Меньше всего я нуждаюсь в твоем сочувствии, человек. Поэтому заканчивай умничать. Ты ничего не знаешь, ничего. Они доверили мне жизнь, и я защищаю жизнь. И гио, и вы, люди - неблагодарные создания. Ради вас я пошел на жертву... Да, не смотри на меня таким осуждающим взглядом - это действительно жертва! Думаешь, мне нужно это ненастоящее бессмертие? И - любое бессмертие? Эта власть? Хочешь верь, хочешь нет, но если бы у меня был выбор - я легко бы от всего этого отказался. Променял бы на спасение того, что когда-то было мне дорого... Но это невозможно. Единственное, что я мог сделать - создать новую реальность взамен той, которая сама себя уничтожила. И ты - часть этой реальности. Но тебе и в голову не приходит поблагодарить меня!

- Я должен благодарить тебя за то, что ты решил вместо нас, как мы должны жить? Отнял возможность выбирать, и дал взамен одно - свою волю?

- Думай, что хочешь. Если твой жалкий разум не способен отличить благо от тирании - пусть я буду тираном. Говоришь, я навязал вам свою волю? Да, такова моя воля! И границ моему могуществу нет!

На мгновение зал погрузился в темноту, потом вернулся полумрак, как вначале, когда они только пришли сюда. Химерический хоровод исчез.

Быстрыми шагами Творец направился прочь от Брэдли и, когда оказался возле стены - не остановился, а пошел дальше по вертикальной поверхности с такой же легкостью, с какой передвигался по полу. Даже его одежда закону тяготения не подчинилась. Полы плаща свисали не вниз, а к стене, словно там находился центр притяжения. От этого зрелища у Брэдли слегка закружилась голова. Но это было еще не самое худшее. В следующую секунду воздух в зале стал пламенем. Оранжевые и алые огненные языки рвались к потолку, огонь закручивался в ревущие вихри... Оказавшись посреди этого внезапного пожара Фолио испытал инстинктивный ужас, хотя рассудок говорил, что бояться нечего. Огонь не обжигал. Не без труда Брэдли восстановил замершее в груди дыхание - и ничего не произошло. Он вдыхал пламя, точно это был самый обыкновенный кислород.

Но вот вместо огня явилась тьма, и Фолио понял, что расстояние в один шаг ему будет преодолеть так же трудно, как путь длиной в тысячу километров. По прихоти Творца пространство разыгрывало злые шутки. Потом пол зала превратился в воду - и на ее поверхности можно было стоять, несмотря на то что это как будто была самая настоящая вода, в чем Брэдли убедился, погрузив в нее руку. Достать до дна "водоема" он не смог. Когда исчезла вода, вместе с ней исчезло и все остальное. Образовался вакуум, ничем не заполненная пустота - и природе пришлось стерпеть ее существование. Пятиугольные квадраты, окружности, у которых есть начало, пересекающиеся параллельные прямые - все это стало возможно и зримо.

- ...границ моему могуществу нет... нет... - многократное эхо повторяло слова Творца, усиливало - заставить себя не слушать их не получалось.

"Да! - хотелось крикнуть Брэдли. - Я верю тебе, я верю в тебя - только прекрати все это!" Но вместо того он произнес:

- Это просто фокусы.

- И пора бы тебе перестать растрачивать на них свои силы, - беззвучно "сказал" чей-то голос. Брэдли оглянулся, чтобы понять, кому этот голос принадлежит. Поэтому и не увидел, как Творец, вздрогнув, потерял равновесие - если так можно сказать о человеке, стоящем на стене. Снова попав под действие привычной, притягивающей строго вниз гравитации, он упал. Но, не долетев до пола не больше метра, замер в воздухе. Впечатление было такое, что он лежит навзничь на чем-то невидимом.

Фолио не сразу смог как следует разглядеть говорившего. Это существо казалась почти прозрачным - дух, облаченный в мерцающий туман.

Таинственный гость приблизился к лежащему Творцу.

- Ты!.. - бессильно выдохнул тот, узнав пришедшего. - Не надейся, я все равно от своего не отступлюсь! - шевелились только губы Творца, и даже эти незначительные движение явно дались ему с большим трудом. В остальном же его тело было неподвижно, застыло в падении. - Сейчас же прекрати меня держать!

Творец мягко опустился на пол и тут же вскочил на ноги.

- Что бы ты мне ни говорил, слушать тебя я не собираюсь! Пора со всем этим заканчивать.

Внезапно Брэдли ощутил сильную головную боль. Еще секунду назад она не беспокоила его вовсе, а теперь в виски словно вонзились острые осколки. В глазах потемнело, стало трудно дышать.

- Отпусти его, - мягко, но властно сказал нигдеанец.

- Он ведь сам не хотел умирать на больничной койке, так пусть хотя бы за это будет благодарен! - издевательски рассмеялся Творец.

Сжимая ладонями виски, Брэдли чувствовал, как пол начинает уплывать у него из-под ног. К этому "фокусу" Творец никакого отношения не имел. Иллюзию создало собственное сознание Фолио, которое стремилось угаснуть, не желая сопротивляться боли.

Мыслезнаковый контакт с Фааром начала ослабевать. Инфопотоки истончались и выходили из-под контроля. Брэдли "увидел" то, что в этот момент времени происходило с представителем и понял, что по какой-то причине тот не хотел бы ему этого показывать. Но Фаар тоже потерял возможность управлять их ментальной связью.

В приемную вошел советник Иао, а следом за ним - несколько "серых пиджаков", которые тут же полукольцом обступили Фаара.

- Господин представитель, - мыслезнаками "сказал" советник, - я уполномочен сообщить, что решением большинства участников собрания Винаи вам предъявлено обвинение. Собранию стало известно о заговоре, в котором замешаны вы и группа людей - Брэдли Фолио, Лотеция Хелла и Майкл Мэйнлоу. С целью не допустить энергообмена между гио и людьми вы открыли человеку секретную информацию, и этим поставили под угрозу выживание нашей расы.

- Никакого заговора нет, господин советник. Это беспочвенная клевета...

- Попытки исказить правду бессмысленны. Некая Анастейша Нови лично слышала, как в исследовательском центре Майкла Мэйнлоу обсуждались подробности этого заговора.

- Это возмутительная ложь... - Фаар все еще пытался протестовать, но слабо. Знание о том, что люди и гио бессильны против Творца, лишило его душевных сил.

- Кроме того, там незаконно изучаются мыслезнаки - о чем вам было известно, - продолжал Иао. - Чтобы установить, имело ли место наряду со словесным и мыслезнаковое разглашение сведений, в ближайшее время в архивах инфополя будет проведена проверка входящих потоков. Я уже направил запрос господину Аолу.

- У вас нет никак оснований...

- Кстати, об основаниях. Думаете, я не в курсе, кто затеял еще один заговор? Кто восемь тысяч лет назад отправился на Землю, начитавшись безумных сочинений глупца Иноо? Личности двоих участников этой экспедиции выяснены. Одним был некогда известный музыкант Киэн, а вторым вы, господин представитель.

Иао сделал паузу, но Фаар промолчал. Советник снова заговорил:

- Благодаря вашей подрывной деятельности Собрание приняло решение, что дальше энергетический обмен откладывать нельзя. Он состоится в самое ближайшее время.

- Это может закончиться катастрофой! - в волнении Фаар протянул к Иао руки. - Люди еще не готовы воспринимать нас так, как требуется для успешной ассимиляции...

- Это вы так думаете. Надеюсь, глава Собрания доходчиво объяснит руководителям всех человеческих государств, какое благо принесет людям всеобщее проявление искренней дружбы по отношению к гио. Вы ведь знаете, в последнее время массовые акции в нашу поддержку участились. Это хороший знак. Если человеческие лидеры одновременно выступят за единение двух народов, преобладание положительной реакции гарантировано. Одним словом, приманка заброшена, осталось подождать совсем немного.

Последнее, что смог разглядеть Брэдли - лицо Фаара с широко раскрытыми глазами, полными изумления и отчаяния. Но представитель поддерживал связь с Фолио на долю секунду дольше, чем тот - с ним. Перед тем, как она прервалась окончательно, Фаар увидел, что в мрачном круглом зале за сотни световых лет от Земли находятся не только Творец и Брэдли.

- Нирмаэ... - "прошептал" Фаар. В следующее мгновение инфопоток, который он попытался направить Фолио, рассеялся бесследно.

Преодолевая медленно растекающуюся по телу слабость, Брэдли сосредоточил всю свою волю на том, чтобы сообщить Лотос об опасности, которая грозит им с Майклом. Ведь гио, узнав о "незаконной" работе в "Поиске", наверняка этого просто так не оставят. Лотос, Мэйнлоу и остальные должны как можно быстрее покинуть центр... Но ниточка, до сих пор соединявшая его с Хеллой, тоже оборвалась.

- Не выйдет, Брэдли, - усмехнулся Творец.

"Нет, Нет!" - мысленно закричала Лотос, сопротивляясь отталкивающей ее прочь силе. Но - тщетно. Чувство безнадежности почти полностью завладело ее разумом. Но вдруг она поняла, что борется не одна. Ей помогал человек, обладающий такими же способностями, как она сама - только более мощными. Конечно, это он... Значит, есть еще надежда.

Но даже вместе они не смогли полностью восстановить связь с Фолио. Начиная с этого момента Лотос лишь смутно улавливала отголоски его ощущений. Но и этого хватило, чтобы понять: Брэдли теряется, уходит...

Истратив на борьбу все силы, об угрозе, нависшей над ней самой, Майклом и всем "Поиском", Лотос не заподозрила.

***

В сэнсолете, который в это время летел над Индийским океаном, Рита и Томми старались поудобнее усадить Черного Будду. Обоим уже было ясно, что с какой бы целью их друг ни стремился в Уиллоугард, попасть туда вовремя у него не получилось. И часа пути не прошло, как с ним начало твориться неладное. И Томми, и Рита за годы близкого знакомства с экстрасенсом чего только не насмотрелись - но такое видели впервые.

О контролируемом изменении состояния сознания не было и речи. То, что происходило с Черным Буддой, иначе как приступами назвать было нельзя. С его губ срывались то крики, то проклятия. Он метался, как в лихорадке, Рита и Томми боялись, что он случайно причинит себе какой-то вред. Потом, когда он вдруг на долгие минуты затихал и полулежал в кресле совершенно без движения, их волнение становилось еще сильнее.

- Как думаешь, что на него так действует? - спросил Томми, бумажной салфеткой промокая лицо Черного Будды.

- Не знаю, Том. Но мне страшно...

Томми мог бы сказать "и мне тоже", но промолчал. Что это изменит?

Ни от него, ни от Риты сейчас не зависит почти ничего. Зависит ли что-нибудь от человека, заботе о котором они оба посвятили свою жизнь - можно только надеяться. Все, что в их силах - это быть рядом с ним несмотря ни на что, помогать, чем получится, вытирать с его лба пот, а со щек - слезы, которые, не останавливаясь, текут и текут из его глаз.

***

- Отпусти его, Ирлн, - повторил нигдеанец.

- Нет. Не смей становиться у меня на пути! Ты хотел помешать мне во время третьего кольца Конфигурации, и вот теперь тоже... Но ты не имеешь на это права! Это моя реальность, никто кроме меня не может распоряжаться здесь!

- Вот именно, - согласился Лонолон. - Я и не думал этого делать.

- Ты вызвал ошибку Конфигурации! Ты пришел к этому гио, Иноо, и все ему рассказал... Ты или кто-то еще из нигдеанцев дал людям больше возможностей, чем им положено было иметь!

- Ты прав насчет Иноо и людей, Свеф. Ты прав во всем, кроме одного. Ошибку в Конфигурации вызвал не я. На самом деле тебе известно, откуда взялась эта ошибка. Но ты не хочешь признаться себе в этом.

В упор глядя на нигдеанца, Творец молчал. А потом отвел взгляд в сторону. На его лице отразилось смятение, почти испуг.

- Напрасно ты назвал поступок этих двоих людей и гио "жалкими усилиями", которые не помогли бы им тебя обнаружить. Напрасно считал, что заманил их в ловушку.

- На самом деле в ловушку заманил меня ты... - почти угрожающе сказал Творец.

- Нет, - покачал головой Лонолон. - Это не ловушка, Свеф. Моей воли здесь нет...

- Нет, говоришь? А чья же тогда есть?

- Скажи это сам, - попросил нигдеанец. Но Творец не произнес ни слова.

- Хорошо, придется мне. Твоя, Свеф. Я пришел к Иноо и к людям из-за того, что ты позволил мне сделать это. Ведь реальность Конфигурации действительно принадлежит тебе. И ты с самого начала знал, что она не совсем правильная. Потому что ни тебе, ни мне, никому другому не известно, какой должна быть правильная реальность. Может быть, всем нам вместе... Или кому-то, кто выше нас. Но ты, Свеф, всегда понимал, что надо освободить жизнь. И в глубине души желал этого.

- Это все ложь! Ошибка произошла случайно. Я просто ненадолго потерял бдительность. И уже все исправил.

Брэдли и сам не понял, как оказался возле одной и стен зала. Он добрел сюда, точно во сне, и теперь шарил по стене руками, словно пытаясь найти какую-то опору, за которую можно ухватиться. Но стена была ровной и гладкой. Оставалось только привалиться к ней спиной и медленно сползти на пол, потому что сил держаться на ногах больше не было.

- Отпусти его.

Творец упрямо мотнул головой.

- Ты говоришь все это... Но тебя вообще не должно здесь быть! - Эти слова - не мысленные, а обычные, произнесенные вслух - вырвались из его груди почти со стоном. - Ты ушел, ушел навсегда.

- Я никогда не уходил. Просто ты не хотел в это поверить.

Творец снова покачал головой, но уже не так уверенно.

- Какая разница, верю я или нет?

- Есть разница.

Сказав это, Лонолон вытянул вперед руку ладонью вверх.

Брэдли почувствовал, как ему делается легче. Слабость осталась, вряд ли он смог бы без посторонней помощи подняться и сделать хотя бы шаг. Но боль, стальными обручами стискивавшая голову, ушла.

- Ну же, Свеф, - не отводя руки, тихо произнес нигдеанец.

Медленным, неуверенным движением Творец снял свое черное кольцо и положил на ладонь Лонолона. Нигдеанец на него даже не взглянул, сжал пальцы и опустил руку.

- Если Конфигурация исчезнет, гио все равно будут жить так, как привыкли, - прошептал Творец. - Не я, а они сами заставят себя создавать новые разумные расы и отбирать у них энергию. Вечное угасание стало для них единственной возможной формой бытия.

- Может, кольцо повторится еще один раз, или несколько. Но рано или поздно все изменится. Они все изменят, вот увидишь.

- Гио и другие?..

- Да. Гио и другие. Вместе.

Свободной рукой Лонолон едва ощутимо коснулся щеки Творца.

- Ты устал. - На губах нигдеанца появилась улыбка. - Нам с тобой пора идти...

И они пошли. Возле сидящего на полу Брэдли Лонолон остановился и, склонившись над ним, взял его бессильную руку в свои. На мгновение ладони человека и нигдеанца соприкоснулись.

- Ты мог бы сделать это и без нас... - сказал Фолио, глядя в глаза, лучащиеся теплым мягким светом. - Без людей и без гио. Мог бы остановить его...

- Да, - согласился нигдеанец. - Но зачем?

На своем прежнем месте появилось окно от пола до потолка. Но, наверное, теперь стекла в нем не было, потому что Лонолон и Творец беспрепятственно вышли через него на улицу. Фолио видел, как они ступили на дорогу и двинулись мимо песчаных дюн, по пустыне, освещенной черным солнцем.

Снова вернулась боль, но в этом уже не был виноват ни Творец, никто другой. Брэдли крепче стиснул кулак, в котором было зажато кольцо. Должен ли он сейчас о чем-то думать? И если да, то о чем?..

Ему представилось вдруг, что на стенах зала возобновился калейдоскопический танец диковинных существ и узоров - но это оказалось не так. Он увидел что-то совсем другое. Перед ним возникали лица - не фантастические, не воображаемые - обычные лица людей и гио. Перед ним пролетали жизни... Жизни длиной в десятилетия и длиной в тысячелетия. Переполненные энергией и готовые погаснуть, как свеча на ветру. Мелькали эпохи, рождались и гибли планеты... И все замыкалось в круг. В огромное кольцо, медленно вращающееся по часовой стрелке.

Кольцо должно разорваться. Брэдли чувствовал: когда это начнет происходить, высвободиться столько силы, что на какое-то мгновение для того, кто находится в зале Конфигурации, станет возможно почти все. Но ему не нужно все. Ему нужно совсем немного этой силы, и немного смелости - чтобы не отступить.

Фаар говорил, что с уровня открытого восприятия сознание может перейти на следующий, находящийся вне гиотского информационного поля. Он был прав - но лишь отчасти. Этот уровень не просто за границами инфополя гио - он вообще за всеми границами.

Глупо бояться, когда до цели остался один-единственный шаг. И он сделал этот шаг, почувствовав, как становится частью чего-то огромного и вечного. Нет, не становится... На самом деле он принадлежал этой бесконечности всегда. Только раньше почти не ощущал этого.

Круг, вмещающий в себя целую вселенную, превратился в символ энсо, небрежно начерченный прутиком на песчаной дорожке. Сначала он было сплошным, потом разомкнулся и исчез.

Когда Брэдли раскрыл ладонь, в которую нигдеанец положил кольцо, она оказалась пуста. И оставалась пустой краткий миг - пока Брэдли Фолио еще существовал в физическом мире.

Два спутника, шагающие через пустыню по ровной прямой дороге, ушли уже очень далеко. Еще немного - и их фигуры скроются за линией горизонта.

Солнечные лучи осветили стоящий посреди круглого зала стол и ничем не заполненное кольцевидное углубление на его поверхности. Это были последние лучи, потому что солнце, прежде не двигавшееся с места, наконец-то склонилось к закату и превратилось в полукруг. Цвет его изменился, из черного став желтовато-оранжевым.

Далеко-далеко, в одном из городов планеты Земля, Лотос Хелла, не в силах больше скрывать своих чувств, уронила голову на руки и всхлипнула. Майкл Мэйнлоу нерешительно тронул ее за плечо.

- Лотос, что с вами?

- Брэдли, профессор... Он сделал это. Но он...

Эпилог. После

Медленно, одна за другой, светло-лиловые волны бежали к берегу и с тихим плеском разливались по влажному белому песку. Вокруг крупных зеленовато-бурых прибрежных камней вода, перед тем как отступить обратно в море, закручивалась легкими завихрениями. Небо было ясным, погода - почти безветренной.

Вид на залив Лионолоа действовал успокаивающе. Но на душе у главы собрания Винаи Иао было тяжело. Так же тяжело, как в тот день, когда дознаватель Таа сообщил ему, кто был третьим участником давнего "земного" заговора.

Должность главы Собрания Иао получил спустя совсем недолгое время после того, как Земля осталась в прошлом, и очередной этап гиотской истории завершился еще одним энергетическим обменом. На момент начала земной миссии Ноон был уже очень стар, и ушел вскоре после ее окончания. Большинством голосов члены Собрания признали Иао достойным занять его место. Но не бремя власти, легшее на плечи бывшего советника, теперь беспокоило и тревожило его. К власти он стремился всегда, и не боялся неминуемо сопутствующей ей ответственности.

"Почему ты так поступил, брат?.." - сформировавшийся в сознании инфопоток был таким четким, как будто Иао адресовывал его собеседнику. Как будто Лии мог его воспринять...

Дознаватели шли по следу долго - даже по гиотским меркам. Обрывки инфопотоков многолетней давности, случайные свидетельства - в результате почти полная картина событий наконец была восстановлена. Но это не обрадовало Иао. Скорее, наоборот.

Больше тысячи лет назад он сам вызвался руководить расследованием заговора, рассчитывая, что успешное раскрытие этого дела поможет ему повысить свой статус. Отчасти эти ожидания оправдались. Относительно многих отчетов о ходе работы Ноон в свое время высказался одобрительно. Но теперь влияние Иао и без каких бы то ни было дополнительных мер возросло настолько, что он достиг всего, чего можно было желать. А обнародовать окончательные результаты расследования просто для того, чтобы польстить собственному тщеславию, не удастся. Они оказались не совсем такими, как бывший советник ожидал.

На Таа моно положиться. Он достаточно надежен. Иао ясно дал главному дознавателю понять, что последние добытые им сведения должны остаться только между ними. Значит, так оно и будет. Впрочем, всей правды не знает даже Таа... Да, ему стало известно имя третьего организатора экспедиции на Землю, и то, что он болел наара и вынужден был носить защитный костюм. Но кем был этот таинственный гио, Таа выяснить не смог.

- Его словно бы вообще не существовало до того, как он связался с музыкантом Киэном, господин Иао, - сказал дознаватель. - Ни в одном источнике о нем нет ни малейшей информации. Представляю, сколько усилий было затрачено на то, чтобы ее скрыть...

Иао это тоже представлял. И гораздо лучше, чем Таа.

"Почему ты так поступил?.. Я не понимаю. Я никогда не мог понять тебя".

Вспомнилась одна из их последних ссор. Или - самая последняя...

Сначала Лии, как обычно, завел речь о своей свободе - а точнее, о ее отсутствии.

- Ты можешь позволить мне принимать хотя бы какие-то решения без твоей опеки? Чем я заслужил жизнь в тюрьме, Иао? Тем, что болен? Или тем, что я - твой брат? - говорил он, меряя шагами свою спальню.

Попытки успокоить Лии ничем хорошим не закончились. Все доводы Иао он воспринимал враждебно, и с каждой минутой сердился сильнее и сильнее. Итогом стала очередная истерика.

- Ты чудовище! Меня всю жизнь окружают одни чудовища! И хуже всего то, что я сам - один из них... из вас...

У Иао крики брата вызвали скорее страх, чем злость. Он и сам толком не знал, чего боится - того, что у Лии начнется особенно сильный приступ наара, который может оказаться смертельными, или чего-то другого. Может быть, так на него действует неправильность происходящего? Да, именно неправильность - ведь гио не должны, не могут вести себя так... Наблюдая за хаотичными метаниями, слушая безумные вопли поневоле внутренне содрогнешься.

Сложилось так, что забота о брате легла на плечи Иао почти сразу после появления Лии на свет. Их родитель, Роо, решил завести второго ребенка в довольно позднем возрасте. Это подорвало его силы. Он ушел, когда Лии исполнилось всего пять лет. Сейчас ему было семнадцать. Физически он стал взрослым, но в эмоциональном смысле был от этого еще очень далек.

Иногда Иао мысленно упрекал Роо за опрометчивость. Становиться родителем больше одного раза опасно для любого гио. Воспроизведение забирает огромное количество энергии. Как раз поэтому многие предпочитают оставаться бездетными. Пойти на такой шаг, когда позади осталось две трети жизни - верный залог того, что прожить отпущенное природой время до конца не удастся. И того, что ребенок родится больным...

Именно об этом Иао все время хотелось сказать брату. Нет, он не так уж стремился обвинить родителя. Но желал оправдаться сам. Напомнить Лии, что не он причина его бед.

Конечно, это глупо. Оправдываться Иао было не в чем. Он всегда делал для брата все, что было в его силах. Жизнь Лии была комфортной и безопасной, что так важно для больного. Ему не приходилось ни о чем беспокоиться - если возникали какие-то проблемы, их решением занимался старший брат. За его здоровьем постоянно следили лучшие врачи, из тех, которые хорошо усвоили, что такое профессиональный долг и никогда не разгласят тайн своих пациентов. Его образованием занимались такие же надежные наставники.

В развлечениях Лии недостатка тоже не знал. В детстве ему стоило только высказать свое пожелание - и в доме тут же появлялся новый "мир фантазии" или целый зал для подвижных игр. С возрастом, само собой, интересы Лии изменились. Его стала занимать наука. И теперь уже он требовал себе информационные системы, исследовательские станции и даже узкоспециализированные устройства, которыми оборудуют научные лаборатории. Иао понимал, что, ни в чем не отказывая брату, он провоцирует его на новые капризы. Но все равно выполнял каждую очередную просьбу. И дело тут было не только в родственных чувствах. Несмотря ни на какие доводы разума Иао постоянно ощущал свою вину перед братом. И все из-за того, что не позволял ему свободно выходить в город и видеться с посторонними. О путешествиях и каких-то других серьезных самостоятельных шагах речи тем более быть не могло. Именно так: Лии мог получить все, что желал - кроме свободы.

Это была вынужденная мера, отчасти продиктованная беспокойством о здоровье Лии. Но - лишь отчасти.

- Ты боишься, что кто-нибудь из твоего круга узнает обо мне, - часто повторял Лии, и на его губах при этом появлялась недобрая усмешка. - Однажды, когда такая жизнь мне окончательно надоест, я выйду представиться гостям, которых ты иногда собираешь в доме.

Иао не верил, что брат приведет свои угрозы в исполнение. И все равно не мог спокойно их выслушивать. Страшно представить, во что превратится его безупречная репутация, если вдруг станет известно, что у него есть родственник, больной наара.

- Ты же знаешь, Лии, из-за чего мне приходится так поступать, - из раза в раз повторял Иао.

- О да, знаю! Из-за великой и бескорыстной заботы обо мне! - издевательски смеялся Лии. А потом, если бывал в этот момент особенно зол, тихо добавлял: - А еще я знаю, чего ты боишься даже больше, чем огласки. Больше всего на свете. Стать таким же как я...

Отрицательное рассеивание энергии не всегда проявлялось как врожденная болезнь. Существовала и приобретенная форма наара. Насчет причин ее появления ученые продолжали спорить тысячелетиями, не приходя ни к какому общему мнению. Нельзя было однозначно утверждать, что опасности заболеть подвергаются только те, кто много и напряженно работает или какими-либо другими способами быстро растрачивает умственные и физические силы. Случаи наара отмечались и среди гио, ведущих совершенно праздный и спокойный образ жизни. А заодно и среди тех, кто старательно соблюдал все рекомендации ученых, как появление болезни предотвратить. И это лишний раз свидетельствовало: гарантированно уберечь от наара не может ничто.

Решив заниматься расследованием заговора, Иао и подумать не мог, что в "земном деле" окажется замешан его пропавший брат. Лишь когда в донесениях дознавателей появилось первое имя - музыканта Киэна - в душе Иао шевельнулось недоброе предчувствие.

Вспомнилось, как долго брат упрашивал взять его с собой на тот концерт. И в конце концов Иао уступил. Это был редкий случай, когда Лии представился шанс инкогнито побывать в обществе.

Они прибыли в Театр к самому началу программы. Один Иао отправился бы раньше, чтобы была возможность поприветствовать перед концертом знакомых и немного поговорить. Но в компании Лии такого нельзя было себе позволить. Личность неизвестного молодого человека неизбежно вызвала бы вопросы. Они прошли в зал, когда все остальные зрители уже расселись по своим местам, и свет потушили. Но даже эти предосторожности не означали, что избежать нежелательного интереса удастся полностью.

К счастью, в завершении концерта Киэн позволил себе поступок, который занял всеобщее внимание. Если в начале кто-то и заметил спутника Иао, позже это забылось. А удалились из зала братья в числе первых.

Но лишь поначалу Иао решил, что выходка Киэна - благоприятное совпадение. После концерта Лии стал слишком уж восторженно отзываться о его музыке. Это отдавало чрезмерностью. А, как выяснилось впоследствии, восхищение у него вызвала не только музыка, но и непростительная дерзость старого музыканта. Конечно, у Лии хватило выдержки не высказываться в защиту Иноо напрямую. Но, кажется, именно вскоре после концерта он впервые назвал гио "чудовищами, пожирающими чужую энергию".

"Да, я не понимал тебя, брат. Может, потому что не пытался?.."

Когда Лии исчез, обманув и интеллектуальные контролирующие системы, и домашних помощников, в обязанности которых помимо всего прочего входило присматривать за ним, Иао приложил все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы разыскать брата. Но те редкие знакомые, которые о существовании Лии были осведомлены, о его судьбе ничего не знали. В гостиницах похожий молодой человек не появлялся и за пределы города не выезжал. Один за другим Иао перебирал и отсеивал разные варианты развития событий. И только самый очевидный - связанный с музыкантом Киэном - не пришел ему в голову. Несколько лет он знал о брате лишь то, что он жив. А потом - что он ушел, и больше им не суждено увидеться.

А Лии, значит, все это время - со дня бегства до момента гибели - был занят безумной авантюрой, попыткой развить идеи шиохао Иноо. Но его усилия оказались почти тщетны... Или не "почти", а "совсем". Он, Иао, позаботился о том, чтобы свести все старания брата на нет.

"Я не пытался понять тебя никогда. Но теперь..."

Лиловое море, светлое небо и белый песок начали меркнуть перед глазами Иао, а через мгновение растаяли окончательно. Пейзаж был всего лишь правдоподобной иллюзией, отображенной на одном из экранов-полей корабля "Буовиинаа".

Хватит заниматься самообманом. Настоящий Лионолоа очень далеко отсюда.

Хватит... Пора взглянуть правде в глаза.

Иао поднялся с кресла и походил туда-сюда по комнате, одному из помещений в его личных корабельных покоях, предназначенных для отдыха. А через минуту снова остановился напротив экрана.

- Зеркало, - отдал он команду. Экран приобрел вид зеркальной поверхности, в которой отразилась худая фигура бывшего советника, почти полностью скрытая тяжелыми складками церемониального гиотского плаща.

Иао смотрел на собственное отражение, словно не узнавая себя. Он ли это?.. А может, какой-нибудь человек - из тех, что отдали свои жизни для того, чтобы продлилась его жизнь? Или все эти люди сразу - десятки, сотни людей...

Кажется, теперь Иао на собственном опыте понял, что значит быть чудовищем, существующим за счет чужой энергии. Чудовищем с тысячей чужих лиц, с тысячей чужих жизней.

Какое-то время насчет наара можно не беспокоиться. После очередного энергетического обмена количество случаев заболевания резко идет на спад. Свежая порция энергии в достаточной степени подпитывает одряхлевшую расу, поддерживает здоровье ее представителей.

Лии был прав, говоря, что больше всего на свете Иао боится стать таким, как он. И этот страх выходил за всякие разумные пределы. Возглавляющий Боо действительно постоянно носил двухслойный церемониальный плащ из одного лишь тщеславия. Но для Иао это был способ скрыть защитный костюм. Под комбинезоном технические детали - генераторы поля, стабилизаторы и распределители постоянной структуры - были бы слишком заметны.

Внезапного приступа наара Иао начал опасаться с тех самых пор, как у его младшего брата подтвердился диагноз отрицательного рассеивания энергии. Что если во время заседания или официального приема ему вдруг станет плохо? После такого о дальнейшем развитии карьеры придется забыть. Дорога во власть для носителей наара закрыта. Болезнь делает гио неуравновешенными и неспособными принимать здравые решения.

Иао не был уверен, что костюм поможет скрыть от окружающих первые проявления заболевания. Тем более, когда капюшон опущен на плечи - нельзя же все время кутаться в плащ с головой. Но, может, даст хотя бы какой-то шанс - несколько секунд, в течение которых получится куда-нибудь выйти, остаться в одиночестве, поднять капюшон и надвинуть на лицо панцирную маску.

Но сегодня защитного костюма под плащом Иао не было. Только обычная нижняя одежда. Глава Собрания надел церемониальное облачение просто по привычке. Стоило бы выбрать повседневный комбинезон...

Если бы Лии дожил до энергетического обмена, его здоровье улучшилось бы. Приступы стали бы реже и слабее. Но Лии предпочел сделать все от него зависящее для того, чтобы энергетического обмена не допустить...

Зеркальная поверхность экрана замерцала, на миг стала прозрачной, а потом в поле прямого потока появился Диовии, который находился сейчас в навигационном зале "Буовиинаа". По завершении земной миссии необходимость в должности координатора отпала сама собой. Теперь Диовии выполнял обязанности главного навигатора в новой экспедиции. Ее снарядили почти сразу же после того, как состоялся энергетический обмен с людьми. Сейчас раса гио вне опасности - но продолжаться это будет недолго. Нужно подумать о будущих поколениях. Через двести тысяч лет потомки тех, кто живет сегодня, должны будут подкрепить свои угасающие силы новой порцией энергии. А для этого теперь надо найти следующую планету, население которой отвечает всем требованиям, и направить развитие этого населения в нужное русло.

И планета уже была найдена. За свою долгую историю гио отлично отработали систему поиска. Обычно уже заранее на примете имелось несколько миров. Ученым требовалось только провести более доскональные исследования и сделать окончательный выбор.

- Господин Иао, - сказал Диовии, - мы уже на орбите.

Диовии не знал, зачем главе Собрания понадобилось лететь к планете. Эта просьба Иао навигатора удивила. Трансляции с планеты можно было смотреть, и находясь на Гиоа. К тому же, подробные видеоматериалы входили в отчет поисковой группы. Неужели все дело в обычном любопытстве?..

- Спасибо, господин главный навигатор, - поблагодарил Иао. - С вашего позволения, я посмотрю видеоряд.

- Да, конечно.

...Одна за другой перед глазами Иао стали пробегать картины - знакомые и незнакомые одновременно. Сначала он разглядел только бело-голубой шар на фоне темной космической пустоты. Потом стали доступны более детальные изображения. Бескрайние леса высоких, могучих деревьев, полноводные реки и озера с прозрачной, чистой водой, океанские просторы, которые не покорило пока ни одно судно, пространства степей, почти безраздельно принадлежащие огромным стадам травоядных животных и стаям хищников. Такой - или очень похожей - была, наверное, и Земля двести тысяч лет назад. Все планеты-доноры схожи одна с другой...

Когда в поле прямого потока впервые появились обитатели этого мира, Иао поймал себя на том, что разглядывает их особенно внимательно. Существа тоже во многом напоминали предков людей. Пока они совсем недалеко ушли от животных, и обладали лишь едва пробудившейся возможностью развития разума.

Пока...

- Господин Диовии, - позвал Иао. Человекоподобные существа исчезли, уступив место в прямопоточном поле главному навигатору.

- Да, господин глава Собрания?

- Пожалуйста, зайдите ко мне.

- Вы хотели о чем-то поговорить со мной лично? - спросил Диовии, несколько минут спустя явившись в комнату отдыха Иао.

Глава Собрания утвердительно кивнул.

- Разговор касается экспедиции на планету.

Диовии выжидательно смотрел на Иао, но тот молчал.

- Так что насчет экспедиции, господин глава Собрания?

- Экспедиции не будет.

В первое мгновение Диовии показалось, что он неправильно истолковал услышанное.

- Простите?..

- Экспедиции не будет, - повторил Иао. - Мы не станем вмешиваться в жизнь этой планеты. Не станем оказывать никакого воздействия на ее обитателей.

- О чем вы говорите, господин Иао? - воскликнул главный навигатор. - Вы хотите лишить наш народ будущего?

- Напротив. Я надеюсь, что теперь мы наконец сможем это будущее обрести. Потому что до сих пор существовали, застряв в вечном настоящем.

- Желание не нарушать свободу жителей планеты, конечно, похвально... - было заметно, что Диовии еле справляется с изумлением. Его можно понять... Для любого гио услышать такое, да еще от главы собрания Винаи - более чем невероятно. - Но разве вы не помните, господин Иао, что подобный пример уже имел место в нашей истории?

- Прекрасно помню. Когда после второго по счету энергетического обмена мы нашли следующую планету-донор, было принято решение отложить вмешательство и проследить за естественным ходом эволюции. Только эволюция резко пошла на спад, и обитатели планеты деградировали. Пришлось спешно искать другой мир.

- Разве вы хотите, чтобы теперь повторилось то же самое?

- Мы должны надеяться, что это не повториться.

- Надеяться?.. - переспросил Диовии, и его глаза расширились от удивления.

Иао прекрасно понимал, что в этот момент главный навигатор сопоставляет про себя факты, пытаясь припомнить, не проявлялись ли прежде у главы Собрания признаки душевного расстройства. Но это не имело значения.

- Да, господин Диовии, мы должны надеяться, что обитатели этого мира эволюционируют без нас. И когда они станут достаточно развитыми, мы сможем прийти к ним, не прикрываясь ложью и не тая истинных намерений. Прийти и попросить у них помощи. Попросить помощи, - эти слова Иао выделил особым логическим ударением, - а не провести энергетический обмен.

Диовии не сразу нашелся, что ответить. Сначала он просто покачал головой, но потом все-таки произнес:

- Это безумие. Собрание никогда вас не поддержит.

- Поддерживать или нет - это будет решать все Собрание, а не мы с вами. И, возможно, мнение большинства его участников не совпадет с вашим, господин главный навигатор. Особенно после того как я предложу им проанализировать остаточные следы некоторых инфопотоков господина представителя Фаара. Тех, в которых довольно ясно отпечатались образы двоих существ, не принадлежащих ни к гиотской, ни к человеческой расам. Одно из этих существ - предположительно так называемый нирмаэ. Видимо, эти создания вовсе не плод больного воображения одного небезызвестного философа, как принято было думать. Природа второго существа пока остается загадкой... Известно только, что его прозвище - Творец.

- О чем идет речь, господин глава Собрания?

- О том, что совсем недавно удалось выяснить группе профессиональных дознавателей, которые занимаются расследованием дела господина Фаара и мистера Брэдли Фолио.

- С каких пор инфопотоки преступников могут служить доказательствами... доказательствами в такой жизненно важной для всех нас ситуации... - от волнения Диовии с трудом подбирал нужные слова.

- Ничьих преступлений я оправдывать не собираюсь. Но факты остаются фактами.

- Нет, я не могу вас понять... О какой надежде вы говорите, господин Иао, о какой помощи? Чем нам помогут существа, которые и через двести тысяч лет останутся настолько малоразвитыми, что будут бросаться из крайности в крайность, не имея возможности обуздать свою противоречивую природу? Ведь в точности такими всегда оказывались обитатели всех планет-доноров!

- Может, для начала нам как раз и стоит получше присмотреться к этой их противоречивости... Вдруг это она способна сделать жизненную энергию неугасимой?

***

Огромный парк, похожий на самый настоящий лес, не был отделен от площади, вымощенной голубоватым камнем, никакой оградой. Достаточно сделать всего шаг - и брусчатка останется позади, а под ногами окажется мягкая трава или плотно утоптанная земля одной из тропинок.

Если зайти в парк именно отсюда, с площади Всемирной философской академии Аэрдии, уже через несколько минут можно очутиться на берегу большого озера, в котором по веснам всегда цветут белые кувшинки. Сейчас наступило их время, и утром Джойн предложил Леулу отправиться к озеру и посмотреть - вдруг кувшинки уже распустились?

Но цветов еще не было.

- Рано пока, наверное, - сказал Леул.

- Да, - кивнул Джойн. - Но не зря же мы шли? Пускай цветов нет, можно и просто так на озеро посмотреть.

С этими словами он уселся прямо на землю. Леул последовал его примеру.

- Все-таки это так необыкновенно... - подумал вслух Джойн. - Как ты считаешь, какими они окажутся?

- Кто - цветы?

- Не цветы, а гио.

- Я знаю не больше твоего, - улыбнулся Леул. - Смотрел то же самое их обращение к нам, что и ты. Что и все мы. Когда они прилетят - узнаем...

- А какую, по-твоему, мы можем оказать им помощь? Из их обращения не очень-то понятно, чего они от нас ждут. И потом - если гио освоили комические путешествия на такие дальние расстояния, выходит, они более развиты, чем мы.

- Уровень развития технологий - это еще не все, Джойн. Когда я смотрел обращение, чувствовал, они действительно нуждаются в какой-то помощи.

- Я тоже, - согласился Джойн.

- По-моему, чем-то гио сильно отличаются от нас... Возможно, нам удастся поделиться с ними каким-то опытом, который им незнаком, и как раз в этом будет заключаться помощь. Но, думаю, и нам найдется, чему поучиться у них, если они будут не против. Гио кажутся мне существами, обладающими немалой мудростью. Мудростью, которая доступна тем, кто чувствует единую природу всех явлений в мире. Кто сам является воплощением этого единства. Нам порой так этого не хватает...

- Скорее всего, ты прав, Леул, - задумчиво произнес Джойн. - Не только мы сможем помочь гио, но и они - нам.

- Надеюсь. Именно поэтому я так обрадовался, когда узнал результаты всемирного опроса. Прекрасно, что жители Аэрдии готовы встретить их как братьев.

Они еще немного посидели у озера. Потом Леул, поднимаясь на ноги, сказал:

- Ладно, пойдем. В Академии, наверное, нас уже обыскались.

- А знаешь, что я думаю, Леул? - спросил Джойн, когда они направились к площади. И, не дожидаясь ответа, продолжил: - К тому времени как гио прилетят, кувшинки обязательно распустятся.

11