Конфигурация

Но если все это самообман? Каких последствий можно ожидать, принимая на веру бред сумасшедшего?

С другой стороны - разумно ли в возрасте Киэна вообще задумываться о каких бы то ни было последствиях?..

- Вы можете остаться жить здесь, в моем доме, господин Лии. А с базой для исследований, надеюсь, поможет один мой знакомый.

- Благодарю вас. И, раз уж мы друг друга поняли, вам ни к чему прибавлять к моему имени "господина". Мы вместе выступаем против общепринятых правил - так зачем придавать значение формальностям?

***

Придя следующим вечером на очередное собрание "Лиловых дней", Киэн с неудовольствием отметил, что вчерашний диспут продолжается и сегодня. Лоол и Таэн слишком увязли каждый в своих доводах, чтобы до чего-нибудь договориться, или просто прекратить спор. Но он, Киэн, сегодня будет умнее, и со своими замечаниями встревать не станет. Пусть эти двое ведут дискуссию хоть целую вечность, если это им нужно. Он найдет себе занятие поинтереснее.

Среди собравшихся Киэн увидел Фаара. Ученый не показывался в доме около фонтана Наамао больше недели. Надо поздороваться с ним и спросить, все ли у него в порядке. А заодно и рассказать кое о чем... точнее - кое о ком. И задать несколько вопросов.

Но как раз в тот момент, когда музыкант собрался подойти к Фаару, в зале началось какое-то волнение. Послышались удивленные возгласы, многие из присутствовавших, пытаясь выяснить, в чем дело, устремились к дверям. А спустя минуту появился Ниэи, который выполнял на собраниях общества роль распорядителя, и направился прямиком к Киэну, чего музыкант никак не ожидал.

- Господин Киэн, прошу извинить за беспокойство, но у дверей стоит неизвестный мне юноша и утверждает, что он ваш друг, и вы пригласили его на собрание.

Сомнений насчет того, что это за юноша, возникнуть не могло. Киэн уже и сам был не рад, что накануне проговорился Лии о "Лиловых днях".

- Наверное, произошла какая-то ошибка, - продолжал Ниэи. - Не возражаете, если я попрошу его удалиться?

- Нет, господин Ниэи, пожалуйста, не торопитесь. Возможно, это действительно мой знакомый... разрешите мне пойти с вами.

- Ты понимаешь, в какое положение меня поставил? - с укором спросил Киэн, когда они с Лии следовали за Ниэи обратно в зал. Впустить Лии распорядитель согласился только после долгих заверений Киэна, что незваный гость лоялен и заслуживает доверия.

- Простите... Да, я знаю, что не должен был за вами идти. Но не смог справиться с любопытством. Вы же не станете на меня сердиться?

Киэн ничего не ответил. Ему и так предстояло говорить много и долго, чтобы извиниться перед участниками общества.

Появление Лии вызвало чуть ли не переполох. Немало было сказано о недостаточной ответственности и риске, которому один неразумный поступок подвергает их всех. Но постепенно благодаря немалому такту, который вынужден был проявить Киэн, буря улеглась, и вечер начал входить в обычное русло. Время от времени на странного новичка, конечно, бросали неодобрительные или любопытные взгляды, но не более того.

- Признаюсь, Киэн, вы меня удивили, - сказал музыканту Фаар, наблюдая, как Лии расхаживает по залу с таким видом, будто за несколько минут совершенно здесь освоился.

- Такого безрассудства вы не ожидали даже от меня? - с улыбкой уточнил Киэн.

- Примерно так.

Когда Киэн объяснял случившееся своим товарищам по "Лиловым дням", ему пришлось исказить инфопотоки, чтобы скрыть часть правды. Он сказал, что по случайности забыл дать Лии копию жетона-ключа, служащего знаком надежности нового участника общества. А Лии - само собой, тоже случайно - ошибся временем и пришел раньше, чем они договорились. Поэтому Киэн не успел предупредить Ниэи и всех остальных о его появлении.

Дать Лии ключ музыкант действительно собирался - не уступить уговорам молодого человека было невозможно. Но о том, что сделать это хотел не сегодня и не завтра, а спустя гораздо более длительное время, Киэн умолчал.

Лоол и Таэн тем временем снова заняли свои прежние места за столом и возобновили бесконечные дебаты. Даже непредвиденное появление новичка отвлекло их совсем ненадолго.

- И все-таки я считаю, господин Таэн, что под "равенством" шиохао Иноо подразумевал не полную тождественность, а, скорее, подобие, - в который раз повторил Таэн.

- Равенство - это равенство, никакие уловки здесь не проходят, - продолжал гнуть свое Лоол. - Наши усилия должны быть направлены на поиск иной разумной цивилизации, развившейся произвольно, как наша, а вовсе не на тщетные попытки создать высокоразвитый искусственный разум в лаборатории. И ваш провальный эксперимент, господин Таэн, явно подтверждает мою правоту...

Киэн еще несколько минут назад заметил, что Лии заинтересовался дискуссией и подошел поближе к столу, за которым расположились оппоненты. Поначалу музыкант думал, молодой человек собирается вмешаться, выступив на стороне одного из спорщиков. Но Лии молчал, и почему-то становился все мрачнее. Прочесть его эмоции по выражению лица было очень легко. Легче, чем у любого другого - то есть, у здорового гио. В этом смысле болезнь тоже делала его более уязвимым.

Но настал момент, когда Киэн не смог больше видеть лица Лии, потому что тот опустил панцирную маску. Причем вместо того чтобы аккуратно передвинуть, он рванул ее вниз с силой, и механизм издал хлопок, который услышали все в зале. Многие обернулись на звук.

Но Лии мало было внимания, которое он уже привлек к себе.

- Да что вы несете? - в раздражении воскликнул он. - Вам не жалко убивать время на такую чепуху?

Таэн и Лоол, кажется, не сразу поняли, что сказанное относится к ним. И ни один, ни другой не нашли, что возразить. Оба удивленно уставились на Лии, который в своей маске и темном длинном плаще походил скорее на представителя какой-нибудь "иной цивилизации", чем на гио.

Другие тоже стали смотреть на него. Удивление, возмущение, интерес - все смешалось в этих взглядах.

Пользуясь затянувшейся паузой, Лии проворно вскарабкался на стол и, стоя на нем, как на трибуне, ткнул пальцем сначала в столону Лоола, потом - Таэна, и заявил:

- Вы оба - полные идиоты.

- О нет... - Киэн прижал ладонь к глазам, словно не желая быть свидетелем происходящего. Правда, тут же отнял, и шагнул было к столу. Но Фаар, прикоснувшись к руке музыканта, предупредил:

- Сейчас вы сделаете только хуже.

Киэн остался стоять на месте. А Лии, потрясая над головой кулаком, продолжал:

- Что за глупость - сидеть тут и обсуждать, что хотел сказать шиохао и чего не хотел, вместо того чтобы действовать, руководствуясь его словами? Искать цивилизации, которых, может быть, вообще нет, выращивать уродцев в лабораториях - ничего умнее вы придумать не смогли! Здесь и сейчас - ну, или почти здесь - у нас есть люди, разумная раса. Значит, можно считать, шиохао Иноо говорил именно о них! Надо постараться спасти людей - ради них и ради нас самих. Не позволить дуракам, которые нами управляют, пустить их нам на очередную подпитку! Если они еще не во всем равны нам - сделать их равными, и тогда они нам помогут!

- Возможно, он прав, но...

- Он дерзкий мальчишка, который оскорбляет...

- Он болен, нельзя судить его слишком строго, - послышалось со всех сторон.

- Молодой человек, - громкий голос Ниэи перекрыл все остальные. - Я попросил бы вас не нарушать порядок и проявлять уважение. Вы должны немедленно покинуть...

- Да, - не дал договорить распорядителю Лии, - гоните меня! Выпроваживайте! Оставайтесь бесполезными болтунами, которые способны на одни разговоры! Бойтесь взглянуть правде в лицо! Но мне-то бояться нечего, потому что у меня в запасе нет такой уймы времени, как у всех вас! - С этими словами Лии рывком поднял свою маску, и те, кто за это время успели столпиться вокруг стола, невольно отпрянули.

- Что, не нравиться? Чувствуете, как вам становится не по себе? Да, я и такие как я от рождения способны нести окружающим только боль и страдания. Но вы все не лучше меня, хоть и не больны так серьезно! Гио - раса, существующая за счет чужой жизни и энергии! Все мы насквозь пропитаны наара, просто кто-то чуть больше! И вы позволяете себе проводить жизнь в праздных беседах, когда нужно... нужно...

Голос Лии стал звучать тише, и теперь уже Фаар не пытался останавливать Киэна, когда тот поспешил к молодому человеку. Ученый знал, что во время приступа больному отрицательным рассеиванием энергии опасно долго находиться без маски.

Киэн подоспел как раз вовремя. Лии, не в силах больше стоять на ногах, опустился на колени, и музыкант, придерживая его за плечи, помог ему сойти со стола на пол. Лии - а может быть, кто-то другой - вернул маску-забрало на место. Толпа расступилась, давая двоим гио - пожилому и юному - возможность пройти.

- Все что я могу - попросить у всех вас прощения, - произнес Киэн. - За нас обоих. А теперь нам нужно идти.

Через несколько шагов Киэн почувствовал, что тащить на себе почти бесчувственного Лии стало легче. С другого бока молодого человека поддержал Фаар.

- Вы ведь по своему обыкновению пришли пешком, Киэн, - шепотом сказал ученый. - Давайте отведем его в мой сэнсоа.

- После такого мне, наверное, не стоило бы даже заговаривать об этом...

Киэн и Фаар прогуливались по саду около дома артиста. Лии, так же как и вчера, отдыхал после приступа, но уже не в комнате Киэна, а в той, которую хозяин дома отвел ему в качестве его собственной.

- Но - чем я рискую?.. Фаар, Лии нужна исследовательская база. Считайте, что я потерял рассудок - но я верю в его способности. Он действительно может создать то, что даст нам шанс нам найти общий язык с людьми.

- То есть, научит их мыслезнакам?

- Да.

- Думаете, без этого ментальное взаимодействие между нашими расами невозможно?

- Со стопроцентной уверенностью говорить не могу. Но вы и сами знаете, что скорее всего нет. Ведь кое-кто из "Лиловых дней" проводил такие исследования...

- Чисто теоретические. Но, вероятнее всего, мыслезнаки - единственный шанс.

- Вот именно. Признаюсь, у меня самого тоже есть кое-какие мысли насчет обучения людей...

- Йуу?

- Вы проницательны, Фаар.

- Просто я знаю, что звук солнечной арфы - это больше, чем музыка.

- Подход Лии более технологичен. А я рассчитываю, скорее, на психологическое влияние.

- Киэн, если вы размышляете о таких вещах, значит, у вас имеются какие-то конкретные планы, связанные... с Землей?

- Пока я планирую только начать учиться языкам землян. И в этом надеюсь на вашу помощь. О большем не задумываюсь... И не знаю, решусь ли когда-нибудь задуматься.

- Я с удовольствием помогу вам в обучении. Для меня это честь. Но вернемся к Лии... Для начала хотелось бы выяснись, кто он такой. Где вы его нашли, Киэн?

- Не я нашел его, а он меня. Как оказалась, моя выходка на концерте повлияла не только на вас... А кто он такой - мне неизвестно. Не исключено, он из какого-то влиятельного рода.

- Почему вы так считаете? Не из-за того же, что он носит плащ из редкой и ценной ткани? Прежде он мог принадлежать и не ему...

- Дело не в плаще, а в манерах Лии. В том, как он держится. Но... здесь одни мои догадки. Наверняка я знаю лишь то, что он от кого-то скрывается.

- И, возможно, пряча его у себя, вы подвергаетесь опасности?

- Возможно, Фаар. Но меня это не особо пугает. От вас, конечно, я того же требовать не вправе.

- Что ж... Я могу использовать кое-какие связи в институте. Хотя это довольно рискованно. И я далеко не так уверен в нем, как вы... Тем не менее - не из-за него, а ради нашей дружбы, Киэн, я попытаюсь что-нибудь сделать. Может, раздобуду для него документы и оформлю допуск первого уровня - как для временного сотрудника. Но он должен пообещать держать себя в руках.

- Я обещаю, - послышалось позади. Оглянувшись, Фаар и Киэн увидели Лии, который следовал за ними на некотором расстоянии.

- Зачем ты вышел? - строго спросил музыкант. - Тебе надо восстановить силы...

- Я всего на минутку, - Лии примирительно сложил руки ладонь к ладони. - Обещаю вести себя примерно, господин Фаар. В раздражение меня приводят только бестолковые типы вроде тех, что собираются в "Лиловых днях", где моей ноги больше не будет. И вашей, надеюсь, тоже...

- Это уж решать мне и господину Фаару, - нахмурился Киэн. - И участникам общества. Надеюсь, нам удастся принести им подобающие извинения. Твори суждения, Лии, слишком поспешны и поверхностны.

- Ладно, признаю... Но в любом случае, я знаю, вы и господин Фаар - не такие, как все эти любители порассуждаьть без толку. А что касается института - пройти контрольную проверку на должность временного сотрудника у меня интеллектуальных способностей хватит, не сомневайтесь.

- Надеюсь, их хватит и на большее, - заметил Фаар.

- Это я вам тоже обещаю.

***

- Видишь, Фаар, я сдержал все свои обещания.

Лии довольно ухмыльнулся и положил на предметный стол предэнергетического увеличителя небольшую прозрачную пластинку. Невооруженным глазом разглядеть что-либо на ней было невозможно. Но взглянув в окуляры, Фаар увидел многократно увеличенную частицу светло-серого вещества, которое переливалось белыми и голубыми всполохами.

- Невероятно... Я всегда считал, что кристальный сплав - легенда. Не буду даже спрашивать, как тебе это удалось...

- А я не возьмусь отвечать, потому что вы, господин специалист по земным языкам, все равно не поймете.

- Полегче, Лии. Не возгордись окончательно, - сделал молодому человеку замечание Киэн. Впрочем, на его губах при этом была улыбка.

- На самом деле, Фаар прав: кристалсплав, о котором говорили наши древние философы - это действительно всего лишь миф. Я взял идею, но разработал собственный состав и структуру. Просто словосочетание "кристальный сплав" мне нравится. Почему бы не назвать изобретение так? В общем, можно считать его самым настоящим кристалсплавом. Его свойства, надеюсь, сомнений не вызывают? - в тон Киэну, полусерьезно, уточнил Лии.

Фаар кивнул. Какие могут быть сомнения, когда влияние даже такой крошечной частицы ощущается настолько сильно? Ученый отчетливо чувствовал, как ментальная структура его сознания начинает меняться. Он без всякого усилия, без малейшей концентрации смог бы сделать шаг в открытое восприятие. Но сейчас это было не нужно. Поэтому сконцентрироваться понадобилось для того, чтобы удержаться на ступень ниже, в состоянии собранности, и поддерживать обычный разговор.

- У меня уже есть первая аналитическая схема с учетом человеческих параметров, - сообщил Лии. - Результат положительный. На людей кристалсплав будет оказывать сходное действие. Но, конечно, требуется еще много доработок и уточнений. Более подробную человеческую схему я смогу сделать на месте.

Фаар и Киэн переглянулись. Но Лии на это внимания не обратил.

- Данных, которые я раздобыл здесь, в институте, недостаточно, - заявил он. - Не могу же я подставлять себя самого и Фаара, и лезть в документы, к которым у меня нет свободного доступа. Это опасно. Мы ведь все равно полетим на Землю, там я сам стану наблюдать за жизнью людей и получу необходимую информацию.

Предположительно выглядеть все будет так: пока мы на Земле, кристалсплав сохраняет активность под воздействием предэнергии. Мы обучаем первое поколение людей. Конфигурация исчезает. А навык мыслезнакового общения распространится среди человечества, передается по наследству, вертикально. Необходимости в нашем присутствии - то есть, в присутствии предэнергии - уже нет. Люди говорят между собой с помощью мыслезнаков, создают какой-то свой аналог инфополя... В гиотское инфополе они, конечно, проникать не смогут, далеко слишком. Но если эти упертые старики из Собрания все-таки не передумают и через восемь тысяч лет прилетят на Землю, их будет ждать сюрприз.

А если сработает не кристалсплав, а музыка - имеем все то же самое, но передача знаний идет "по горизонтали". Киэн научит одного человека, тот - других... Йуу, наверное, нужна будет только в начале, для первого ученика, да, Киэн?

- Я пока не...

- А предэнергия тут вообще не понадобится, - продолжал Лии. - Хороший запасной вариант. Но насчет кристального сплава я почти не сомневаюсь.

- Количество кристального сплава... - начал было Киэн.

- На этот счет я уже подумал, - перебил его Лии. - Давно. Иначе какой был бы смысл за все это браться? Да, эта жалкая частица - все равно что ничего. Для выплавления кристалсплава нужен огромный резерв свободной предэнергии. О том, чтобы использовать источники, которые есть здесь, в институте, или еще где-нибудь на Гиоа, не может быть и речи. Утечки будут слишком заметны. С таким же успехом мы можем выйти на площадь и во всеуслышание объявить о своих планах. Даже чтобы получить эту крупинку, энергии понадобилось столько, что я рисковал быть обнаруженным...

- Так как же решить проблему? - прервал его рассуждения Киэн.

- Очень просто. С помощью пирамидальной установки.

Ученый и музыкант снова переглянулись между собой, и на этот раз Лии их реакцию заметил - и, кажется, остался ею вполне доволен.

- Естественно, я собираюсь строить ее не здесь, а на Земле. С местом расположения уже определился. Вот тут есть подходящие острова. - Лии активизировал экран-поле с изображением карты Земли, и указал на залив, который позже станет известен среди людей под разными названиями, в том числе и как Персидский. - Выберем один из них. Все что нам нужно - раздобыть немного "почек" шиимаи. Условия на острове будут как раз подходящие. Нужная пропорция гео-, гидро- и аэроэнергии. Шиимаи само из себя вырастит для нас пирамиду. Пирамида даст предэнергию. А я сделаю достаточное количество кристалсплава. Вот и все.

По своему обыкновению Лии сильно исказил интонации. "Вот и все", и без того несерьезное, прозвучало слишком уж беспечно. Киэн, стараясь не выдать всей глубины своего замешательства, произнес:

- Предположим, "почки" шиимаи достать не проблема. Сейчас это вещество часто применяют в строительстве. Но что касается полета на Землю...

- А что касается полета на Землю? У Фаара есть собственный корабль. Защиту от наших околоземных "шпионов" я беру на себя. Проскользнем незаметно, и без всяких проблем будем оставаться там столько, сколько нужно. По-моему, обсуждать нечего. Или я неправ?..

12. Заговорщики

- Как ты можешь тратить свою жизнь на глупые сомнения?!

Сидя напротив Фаара, Лии не сводил с него горящих нездоровым искристым светом глаз. Фаар не отвечал. Отвечать было нечего. А думал он в этот момент о том, почему испытывает перед этим взбалмошным мальчишкой, который заслуживает скорее жалости, какое-то совершенно неуместное чувство - едва ли не благоговейный страх.

Резким движением поднявшись с кресла, Лии нагнулся вперед и упер ладони в крышку разделявшего их с Фааром стола. В голове ученого мелькнула абсурдная мысль, что Лии попытается опрокинуть стол. Нет, это было бы слишком бессмысленное поведение даже для такого как он... Просто его движения чересчур порывисты. Но его нельзя в этом винить. Это следствие болезни.

- Разве не ты хотел следовать словам шиохао Иноо? Получается, это была одна болтовня.

- Нет, Лии. - Чтобы не промолчать и на этот раз, Фаару пришлось сделать над собой усилие. - Я хотел этого искренне. И хочу до сих пор.

- И что это твое желание дает? Когда тебя просят о действительно важном, ты отступаешь! Всего-то и остается - сделать последний шаг! Отправиться на Землю! У нас есть две разных возможности - способ Киэна и мое изобретение. Что-то одно должно привести нас к победе! И теперь все уперлось в какой-то несчастный корабль...

В волнении Лии заходил туда-сюда по комнате. Блеск его защитного костюма резал глаза. Хотелось отвернуться и совсем на него не смотреть.

- Меньше света, - отдал команду Фаар, и в комнате стало темнее.

- Если не хочешь лететь, дай "Ниау" нам с Киэном. А сам оставайся здесь, притворяйся и осторожничай дальше.

- Не суди слишком категорично, Лии. Не забывай: из нас троих Фаар может потерять больше всех.

Фаар не заметил, как Киэн вошел в комнату. Но его появлению обрадовался. Присутствие музыканта обычно действовало на Лии благотворно. Но на этот раз он, похоже, не собирался успокаиваться.

- Почему? Потому что ты стар, а меня болезнь превратила в изгоя, которому до конца свой век все равно не прожить? Но мы с тобой в этом не виноваты, а он...

- Я дам корабль, Лии.

- У него перспективы на будущее, и положение в обществе, и... - не расслышав слов Фаара, Лии принялся дергать маску-забрало, пытаясь опустить ее. Но в механизме, видимо, возникла неполадка - или, скорее, Лии просто не мог заставить себя сделать необходимое плавное движение.

- Я дам корабль, и сам полечу с вами, слышишь? - сказал Фаар, чуть ли не силой заставляя Лии прекратить тянуть забрало. Когда тот наконец понял, что ему пытаются помочь, Фаар аккуратно передвинул панцирную маску вниз. Теперь все тело молодого человека было закрыто полностью. Сквозь прозрачную зрительную пластину виднелись только глаза.

Опуская маску Лии, Фаар почувствовал на себе воздействие наара. Во всем его теле моментально появилась слабость, а мгновение спустя - намек на ломоту. Лучше не думать о том, что может случиться, если подойти к Лии, когда на нем нет защитного костюма...

- Ты же знаешь, Лии, тебе нельзя доводить себя до такого состояния. Сядь и отдохни. - Киэн заговорил мягко, но властно. Молодой гио подчинился, не пытаясь спорить. - Если бы ты разговаривал с Фааром спокойно, все было бы в порядке.

- Можно подумать, это первый мой приступ, - мрачно откликнулся Лии. - Или последний. Через несколько минут все пройдет.

- Изгоем тебя сделала не болезнь. Наара - наш общий недуг.

- Но далеко не у всех он проявляется в такой форме и с такой силой, как у меня, Киэн. Не тебе рассказывать мне про всеобщую гиотскую беду... Как будто не знаешь - я не задумываясь отдал бы жизнь, чтобы избавить нас от этой напасти. Но жертвами ничего не добьешься... А вот работа с землянами может помочь.

Откинув спинку кресла почти параллельно полу, Лии неподвижно застыл в полулежачем положении. Фаару пришло в голову, что борьба, которая сейчас происходит внутри тела молодого человека - это борьба, которую гиотская раса ведет тысячелетиями, пытаясь вырвать у неведомого врага право на выживание... Нет, пожалуй, такие мысли слишком высокопарны и вовсе неуместны.

Отвернувшись от Лии, Фаар посмотрел на Киэна, словно искал у него помощи.

- Он еще поблагодарит тебя. Позже, - сказал старик, делая знак следовать за ним.

- Я не благодарности жду. - Качая головой, Фаар облокотился на перила балкона, на который они вышли. - Чувство такое, что я принял решение, подчинившись капризу ребенка. Он ведь в полторы тысячи раз моложе меня.

- А меня - больше чем в четыре тысячи. Но что же с того...

- И мы до сих пор ничего о нем не знаем. Кто он, откуда? Когда ему нужна поддержка, он сразу вспоминает, что нас объединяют общие идеи. Но раз так - мог бы и рассказать о себе хотя бы что-то!

- Мы знаем, что он гениален. И этого достаточно... В его силы я верю больше, чем в свои.

Внезапно на душе у Фаара почему-то стало очень легко. Как будто она наполнилась дуновением весеннего ветра, который сквозит по утрам над озерами в окрестностях горы Лаатариа.

- Значит, мы отправляемся на Землю, да, Киэн?

- А как ты думаешь?

- Думаю - да.

***

- Что он ищет, Киэн? Я не понимаю...

Поначалу все трое, Фаар, Киэн и Лии, следили за видеорядом, который возникал в прямопоточном поле. Система наблюдения "Ниау", корабля Фаара, находила на поверхности планеты территории, соответствующие заданным параметрам, и передавала изображение в режиме реального времени. Задание было - отыскивать поселения людей. За последние часы перед глазами гио промелькнуло столько построек из глины, камней, дерева, шкур животных, столько деревенских улиц, засеянных полей, пасущихся стад, и столько лиц - странных, непривычных человеческих лиц - что в сознании все это начало сливаться в какую-то сплошную массу. Первым не выдержал и отошел от поля прямого потока Фаар. Вскоре утомился и Киэн. Но Лии не отрывал от мелькающих картин напряженного взгляда, как будто боялся пропустить что-то важное.

- Мы можем выбрать любое поселение из тех, что выглядят наиболее цивилизованными. Но Лии нужно непонятно что...

- Мне не хватает человека, который... - не обращая внимания на двоих старших товарищей, бормотал Лии. - Пока не хватает. Нужен человек, который...

Внезапно "бормотание" - приглушенный мыслезнаковый фон - нарушилось "выкриком":

- Вот оно! Он! Этот человек!

Фаар и Киэн вернулись к прямопоточному полю.

13. Вор

Керамическая миска выскользнула из неловких рук старика, упала и разбилась вдребезги. Лежавшие в ней шарики, скатанные из глины, разлетелись в разные стороны.

- Вот ведь беда какая, - заворчал старик. - Верно говорят: больше богатства - больше хлопот. Так мы и до ночи не сосчитаем, сколько скотины было у вашего дяди... То есть, сколько теперь прибавилось у нас.

- Вот это и главное, что прибавилось, - заметил Мэс. - А сосчитать всегда успеем. Апту, подбери...

Мэс собрался сказать "подбери шарики", но Апту уже и без того принялся их собирать. Искоса глянул на брата, хотел промолчать, но все же заметил:

- Тебе стоило бы поменьше радоваться. Не чужой человек умер, а родственник.

- При жизни я от него добра не видел, - пожал плечами Мэс.

Апту ожидал, что отец возразит Мэсу, но тот вместо этого поторопил:

- Давайте-ка, за дело. Значит, здесь у нас был еще десяток овец... - он протянул руку, ожидая, что Апту высыплет в нее собранные шарики. - Мэс, сходи-ка, принеси другую миску.

Мэс ушел в дом.

- Ну же, Апту...

Старик нетерпеливо тронул сына за плечо, но тот продолжал неподвижно стоять, напряженно глядя на свой кулак, в котором были зажаты глиняные шарики.

- Спишь наяву, что ли?

- Подожди, отец, - встрепенулся тот. - Я кое-что придумал. Сейчас нам не нужны будут для счета ни миски, ни шарики.

- Да как это - не нужны? Должны мы знать, сколько у нас имущества, или нет?

- Подожди... сейчас...

Апту оглянулся по сторонам, ища то, с помощью чего смог бы объяснить мысль, внезапно пришедшую ему в голову. Схватил кувшин, из которого они недавно утоляли жажду, и выплеснул остатки воды. Потом отыскал продолговатый камешек, заостренный с одного конца, и принялся чертить на влажной земле.

- Вот, смотри, - Апту нарисовал кружок. - Это наш шарик, который означает одну овцу. - Если я нарисую десять кружков - будет десяток овец. И не надо раскладывать по мискам настоящие шарики!

- Что-то я не пойму...

- Да все же просто, отец! - под кружком Апту начертил треугольник. - Такими кусочками глины мы обозначаем быков, а такими, - за треугольником последовал квадрат, - коз. И все это можно быстро нарисовать, чтобы не лепить значки из глины...

- А вдруг у кого-то быков и коз будет не столько, сколько у нас, а десятки десятков? Придется рисовать слишком много!

- Не обязательно, - поразмыслив, ответил Апту. - Можно сделать, например, так, - и он изобразил короткую вертикальную черту и рядом с ней кружок.

- И что это такое?

- Черта будет значить десяток, а кружок - овцу. Получается - десяток овец.

- Ну, об этом будешь знать только ты. Если я захочу продать десяток овец, и покажу этот рисунок покупателю, он ничего не поймет. Другое дело, если дам ему десять глиняных шариков. Он прибавит их к своим, в знак того, что его стадо стало больше на десяток.

- Просто нужно, чтобы об этом знал каждый... Надо подумать, как можно обозначать... все.

- Глупости, - раздалось за их спинами. Оказывается, Мэс уже давно вернулся и слышал весь разговор.

- Почему - глупости? - нахмурился Апту.

- Да вот почему, - Мэс подошел и ногой стер все, что начертил его брат. - Миску с шариками каждый может подержать в руках. А эти значки исчезнут после первого дождя.

Апту рассмеялся.

- Не вижу ничего смешного... - начал было Мэс.

- Кто сказал, что рисовать надо на земле? Можно взять все что угодно... ту же глиняную миску - пока она сырая. Нацарапать на ней и обжечь.

- Тогда какая разница?..

- Так, - взяв из рук Мэса миску, Апту высыпал в нее шарики, которые до этого момента все время оставались в его левой ладони, - у тебя в одной миске - десяток. Насыплешь два или три - потом забудешь и запутаешься. А если сделать по-моему, на боках одной миски можно начертить, сколько быков, овец и коз в самом огромном в мире стаде...

Кажется, он хотел добавить что-то еще, но почему-то замер, глядя поверх голов отца и брата. Мэс и старик невольно оглянулись - и пораженно застыли, как и Апту.

С неба спускалось что-то большое, сияющее и переливающееся фиолетовым, зеленым и синим цветами. Словно часть облака - но более четкой и ясной формы. Нет, не бывает таких облаков...

Через мгновение таинственный небесный гость прекратил спуск, зависнув точно над видневшейся в отдалении вершиной горы, которая формой напоминала пирамиду. Когда-то, намного позже, эту гору люди станут называть Кайлашем, но пока этого имени еще не существовало.

Через несколько минут уже не только старик и двое его сыновей, но и все их односельчане смотрели на творящееся чудо.

Белые снега на склонах горы окрасились синеватыми и зеленоватыми отсветами. Рядом с большим "облаком" вспыхнула маленькая искорка, которая стала расти и разгораться... Нет, не разгораться, а приближаться! Свечение исчезло, и стало видно, что это тоже "облако" - только гораздо меньше первого. И направлялось это меньшее "облако" прямиком к деревне.

***

- Значит, ты точно решил уйти с богами?

В интонации отца проскользнули просительные нотки, от которых у Апту дрогнуло сердце. Но он напомнил себе, что не должен сомневаться и отступать.

- Да, отец. Мы все так решили.

- Это настоящее проклятие! Они забирают с собой всех молодых...

- Нет, далеко не всех, ты же знаешь. И они никого не забирают, мы идем сами.

- Зачем они явились... Зачем - именно к нам?!

- Я ведь уже объяснял тебе. Они увидели, что мы способны преобразовывать наш язык в другие формы. В письменную форму. Что... я на это способен.

- С тех пор как они пришли, я перестал понимать тебя, сын, - покачал головой старик. - Ты говоришь непонятные вещи, совершаешь странные поступки... Какими обещаниями они прельстили вас? Чем вам не нравится жизнь, которую вели ваши отцы и деды?

- Она... слишком хорошо нам известна. Наверное, дело в этом.

- Разве это плохо?

- Не знаю. Но на острове Дилумии все будет по-другому. Боги дадут нам чудесное знание, которому мы научим всех остальных людей. Боги избрали для этого нас, а не кого-то другого. Тебе следовало бы гордиться...

- Почему бы им здесь не учить вас этому своему знанию?

- Это возможно только на острове, где течение энергии земли и воды проходит так, что... - Апту запнулся на мгновение, потом закончил: - В общем, тот, чьего лица нельзя увидеть, только там сможет построить свою пирамиду.

- Безумие... - пробормотал старик. - Лететь на небесном облаке на какой-то неведомый остров...

- Там у нас будет новая родина, новая Шамму. Шио Миэруу...

- Не произноси имя нашей земли на их лад! Это режет слух... Лучше бы эти боги избирали кого угодно, но не моего сына!

- Я не единственный твой сын, - мягко напомнил Апту. - Мэс останется с тобой.

- Да... - рассеянно кивнул старик.

Апту знал, почему отец не обратил на эти слова особого внимания. Он всегда возлагал больше надежд на него, Апту, чем на старшего сына. Но также он знал то, что должен идти с богами.

- А Нинсун? Ты хотя бы спросил ее, хочет ли она жить на этом острове?

- Она всюду последует за мной. Как же иначе?

- Ладно... С сегодняшнего дня я больше ни слова обо всем этом не скажу. И слышать ничего не желаю. Ты всегда был упрямцем. С детства! Если уж что в голову возьмешь - обязательно по-своему сделаешь...

***

- Учитель, почему лица Лии нельзя увидеть?

- Потому что... энергия Лии не совсем такая, как должна быть. Иногда находиться рядом с ним опасно. Даже мне. А человеку - тем более. Конечно, Лии носит специальную защиту, но для людей она недостаточно надежна.

- Это такая же энергия, как у огня? Если подойдешь слишком близко - обожжешься?

- Можно сказать и так.

Прежде Апту никогда не задавал вопросов о Лии. Но сегодня почему-то вдруг стал расспрашивать.

- А у Энаана энергия такая как у тебя, или как у Лии?

- Как у меня. Но его настоящее имя не Энаан, а Фаар. "Энаан"...

- На вашем языке означает "вверху", я знаю. Но Фаар всегда вверху, его дом - "Ниау", и на Землю он не спускается. А дом Лии - пирамида, выросшая за одну ночь... Внутри пирамиды тоже есть эта энергия, которая может обжечь?

- Энергия в ней есть, но не опасная.

- Значит, человек смог бы войти в пирамиду и остаться живым? И погиб бы, только если бы взглянул в лицо Лии?

- Погиб бы или нет - мне неизвестно. Но наверняка серьезно бы пострадал. А ты хочешь побывать в пирамиде?

- Нет. - Сердце Апту забилось быстрее. - Просто мне интересно, учитель. Вот бы поскорее увидеть эти короны, которые Лии сделает для нас...

- Это не короны, а всего лишь обручи. Обручи из кристального сплава.

- Для меня они будут лучше всяких корон! Учитель... скажи, первым из людей, кто наденет обруч Лии, буду я?

- А ты бы этого желал?

- Конечно! Ведь именно меня ты учишь языку богов...

- Ты же знаешь, я рассчитывал, что это станет только началом. Что я смогу разработать методику и использовать ее для обучения многих людей. А с изобретением Лии все обстоит иначе. Он получит довольно большой объем кристалсплава, которого хватит на несколько десятков обручей. Их все можно будет раздать людям.

- Но... - Апту замолчал, так и не высказав своей мысли.

Киэн догадался, что его слова задели самолюбие ученика, и примирительно произнес:

- Хорошо, Апту, мы еще подумаем об этом. А теперь давай продолжим наш урок.

Взяв в руки солнечную арфу, Киэн тронул светящиеся струны. Мелодия заструилась плавным, но сильным потоком, казалось, звук рождается не под пальцами музыканта, а наплывает со всех сторон. Такой уровень игры доступен лишь мастеру... И только мастер почувствует, что игра несовершенна, что настоящей слаженности в звуковых вибрациях нет - и вряд ли при сегодняшнем настрое музыканта их удастся добиться.

Киэн все это понимал. И знал, что разлад появился от его собственной усталости. А причина усталости - ощущение бесполезности всех усилий.

На сознание гио звуки солнечной арфы производят одухотворяющее действие, почти мгновенно выводя на самый высокий уровень открытого восприятия - туда, где перестаешь ощущать информацию как потоки сведений и данных, и начинаешь мыслить энергетическими категориями. Некоторые даже утверждают, что музыка йуу лучше всего подготавливает разум к лаатару. Но, похоже, рассчитывая, что с людьми все будет обстоять так же, Киэн ошибся. Он видел, что Апту нравится слушать его игру, что человеческие чувства преображаются под влиянием музыки, становятся богаче и глубже. Но к мыслезнаковым потокам сознание землянина оставалось одинаково невосприимчивым и под музыку, и без нее.

Во время последнего прямопоточного разговора с Фааром Киэн высказал мысль, которая появилась у него уже давно:

- Мне кажется, что все дело в человеческой природе... В той самой странной двойственности, которая есть в людях. Это даже больше, чем просто склонность к противоречиям. Вся их жизнь основана на внутренних и внешних контрастах. "Да" и "нет", "черное" и "белое", "мужчина" и "женщина", "близко" и "далеко", "причина" и "следствие". Постоянное противопоставление заставляет их все время двигаться вперед... Но их разум почти никогда не пребывает в равновесии, не обретает цельности. Именно это мешает им понимать мыслезнаки. И, тем более, не позволяет наладить ментальное общение с нами в какой-то другой, немыслезнаковой форме. Хотя нельзя исключать, что между собой они такую связь поддерживать могут. Но между нами и ними - преграда. И я не знаю, можно ли ее обойти. И если да - то как?.. Я начинаю думать, что прямой контакт разумов гио и человека вовсе невозможен.

- Нам остается надеяться только на то, что кристалсплав изменит эту ситуацию, - сказал Фаар. - Это уже уровень не чисто духовного, а куда более сильного, психофизического воздействия.

- Лии верит в успех своей работы.

- А ты? Ты уже не веришь?

- Скорее - надеюсь...

***

- Лии, ты уверен в своих выводах?

- Не задавай таких вопросов, Киэн! Если бы я не был уверен - не стал бы об этом говорить. Ты чересчур много общался с людьми и перенял у них привычку отрицать очевидное. Если хочешь, я повторю: мы проиграли. Все это время я мыслил слишком по-гиотски. И это была ошибка.

- Почему? - спросил Фаар, присутствовавший при разговоре посредством связи прямого потока.

- Ответ прост, - откликнулся Лии, расхаживая по комнате. Эта комната находилась в боковой части пирамидальной установки, предназначенной для синтеза предэнергии, и служила Лии жильем. - Потому что люди - не гио. Киэн часто сокрушается, что двойственная природа людей слишком непохожа на нашу, и это мешает ему достучаться до человеческого сознания... Достаточно часто для того, чтобы мне пришло в голову сделать одно предположение. Что если это помешает и мне?

Для нас, гио, справедливо правило: если что-то положительно влияет на наш разум - положительное воздействие распространяется и на тело. То, что делает нас более развитыми умственно, не навредит физически, ведь так?

- Конечно...

- Я тоже был в этом уверен. И судил людей по себе. И просчитался. Для них эта аксиома не работает. В моей аналитической схеме влияния кристалсплава на людей физиологический параметр просто не был задан. Я экспериментировал со свойствами, которые действуют на сознание. Вместо модели гиотского сознания брал модель человеческого, самую подробную из составленных мной. И результат получался схожий. Мое изобретение действительно работает! Излучение кристалсплава способно изменять состояние человеческого сознания до собранности и даже до открытого восприятия. Значит, оно и физически должно сделать людей совершеннее?

- Я бы сказал - да, - осторожно заметил Киэн.

- Только потому, что для гио это было бы так. Слабый аргумент, правда? Едва я это понял, начал работать с физиологическими параметрами. И знаете, какой результат выдала моя схема? Излучение кристалсплава вредно для организма людей. Способность к мыслезнаковому общению возникает из-за необратимых изменений в головном мозге. Что, в свою очередь, вызывается генной мутацией. То есть болезнь будет передаваться по наследству. Я создал не инструмент для просвещения, а оружие, которое может всех их убить.

Лии говорил ровно и монотонно, совсем без эмоций. Но Киэн и Фаар знали его достаточно хорошо, чтобы понять, что на самом деле скрывается за невыразительными словами.

- В общем, - продолжал Лии, - теперь нам остается только уничтожить следы своего пребывания на Земле. И убраться. Ни с чем.

- Нет ли способа как-то изменить сплав? Или...

- Мы начинаем повторяться. Если бы я видел хотя бы какую-то возможность, этого диалога не было бы. Поговори с людьми, Киэн. Подготовь их к тому, что пришло время покинуть Дилумии и найти себе новый дом где-нибудь вдали отсюда.

***

Апту смотрел на гио сначала непонимающе. Потом на его лице отразилось ужасное разочарование. И, наконец, промелькнул гнев - но человек тут же заставил себя потушить эту вспышку.

- Но как же так, учитель? Чем мы рассердили того, чьего лица нельзя увидеть? Почему он больше не хочет давать нам короны из кристалсплава?

- Дело не в его желании. Ему придется так поступить. Для вашего же блага. Обручи, которые он сделал, опасны. Они могут повредить вашему здоровью.

- Ну и пусть! - упрямо заявил Апту. В его взгляде появилась непреклонность. - Я готов пожертвовать не только здоровьем, но и жизнью, лишь бы научиться вашему языку!

- Не говори так. Мы пообещали себе, что никогда не причиним людям вред.

- Почему никто не спросил меня, что пообещал себе я?

- Не сердись, Апту. Есть обстоятельства, которые от нас не зависят, на которые мы никак не можем повлиять. Надо принимать их как есть.

Человек ничего не ответил. Нужно поскорее остаться одному... Он не был уверен, что сможет притворяться перед Киэном и скрывать свои намерения. Но точно знал: так легко отнять у себя все - надежды, мечты, будущее - он не позволит. Если обстоятельство имеет к тебе какое-то отношение - значит, на него так или иначе можно повлиять. Нельзя смиряться и опускать руки. Надо бороться до конца - пусть даже для этого придется пойти на риск и совершить ужасное святотатство.

Глубокой ночью, когда Нинсун крепко спала, Апту поднялся с постели, оделся и неслышно вышел из дома. С собой он прихватил полотняный мешок, веревку и нож. Последний, конечно, не в качестве оружия. Но мало ли какие препятствия могут встретиться... Сказать по правде, Апту просто не знал, что может потребоваться ему во время этой ночной вылазки. А идти совсем с пустыми руками не хотелось.

Улицы города в этот час были пустынны. Всего трижды или четырежды, пока шел к окраине, он слышал в отдалении чьи-то голоса. Последний раз, вроде бы, нетрезвые. Апту поморщился - слабости и пороки в людях он всегда презирал. Но стоило порадоваться тому, что его никто не заметил.

Апту шагал по направлению к пирамиде, и мог видеть ее почти постоянно, потому что она была значительно выше городских домов и деревьев. Но, сам не зная почему, всю дорогу старался не смотреть на дом того, чьего лица нельзя увидеть. Глядел себе под ноги или по сторонам. Чем больше сокращалось расстояние, чем прятать глаза становилось труднее. Силуэт пирамиды становился все больше, пока не заслонил полнеба. Последние городские дома остались позади. Теперь Апту от цели отделяли каких-нибудь пять минут ходьбы.

Он бывал здесь и прежде, как и другие жители. Приближаться к пирамиде Киэн никогда не запрещал, и прикасаться к ней - тоже. Апту знал, что наощупь она гладкая и даже в прохладную погоду слегка тепловатая.

А еще он знал, что вход в пирамиду расположен на ее южной стороне, ближе к восточной грани, чем к западной. Значит, сейчас ему надо обойти пирамиду с востока.

Этот последний отрезок пути показался самым долгим. Апту представлялось, что светлая, едва уловимо поблескивающая в темноте стена по правую руку от него не закончится никогда. Но она все-таки закончилась, и в этот момент Апту почувствовал первый по-настоящему сильный укол страха. До того ему удавалось держать себя в руках, кажется, он был даже почти спокоен... Но теперь внутри все похолодело, и сердце словно сжала чья-то невидимая ледяная рука.

Нет, страху нельзя поддаваться. Апту двинулся дальше - вдоль южной стены пирамиды. И через несколько десятков шагов остановился напротив расплывчатого слабо светящегося пятна неправильной формы, высотой примерно в полтора человеческих роста. Это и был вход. Апту видел его раньше не один раз. Но тогда проходил мимо, ничего не опасаясь. Ведь нарушать запрет и проникать внутрь он не собирался.

Апту протянул руку и дотронулся до "двери". Ладонь как будто погрузилась в свет, но совсем ненамного. Дальше она встретила преграду, которая и не подумала поддаваться, когда Апту надавил сильнее. Достав из мешка нож, Апту коснулся лезвием контура входа. Безрезультатно. Вокруг этой "двери" никакой щели не было. И сколько он ни нажимал, лезвие вещества пирамиды даже не поцарапало.

Вот и все. С самого начало глупо было на что-то рассчитывать... Рассуждая так, Апту ощутил презрение к самому себе. Похоже, в глубине души он рад неудаче. Она означает, что рисковать не придется.

Он уже собрался уйти, как вдруг свечение "двери" погасло. Для Апту это могло означать одно: опасность. Только вот прятаться негде, а добежать до угла пирамиды он не успеет. Но нельзя же просто остаться стоять вот так...

Уверенный, что это не поможет ничем, Апту отступил в сторону и прижался к стене пирамиды спиной. Как раз в этот момент из пирамиды кто-то вышел и, не оглядываясь, зашагал прочь. Апту затаил дыхание. Учитель и Энаан носили темную одежду, сделанную из материала, похожего на обыкновенную ткань. А фигура этого удаляющегося существа сверкала, словно охваченная холодным пламенем.

"Я единственный из смертных, кто видел бога из пирамиды", - мелькнуло в голове Апту. От этой мысли ему стало так страшно, как, кажется, не было ни разу в жизни. Если Лии сейчас обернется, от одного его взгляда он, Апту, погибнет на месте...

Но Лии не оглянулся. Не останавливаясь, он шел в сторону моря. Апту никогда не подумал бы, что бог из пирамиды бродит по ночам вокруг города... Может быть, он и на городские улицы заходит? Присутствие Киэна давно стало для всех привычным. Но Лии - совсем другое дело. Он всегда оставался загадкой.

"И не тебе пытаться ее разгадать, - перебил Апту собственные размышления. - Ты здесь не за этим".

На удачу Апту не надеялся. Но, не отрывая ладони от стены, протянул руку в сторону входа в пирамиду - и почувствовал под пальцами пустоту. Пара шагов в бок - и вот уже эта пустота за его спиной. Не дав себе времени на раздумья, Апту развернулся к ней лицом и сделал еще один шаг - вперед. И очутился внутри пирамиды. В тот же миг "дверь" вернулась на место, став на вид абсолютно непроницаемой. Как же теперь выбираться?.. Нет, об этом он подумает чуть позже.

Стараясь не сосредотачиваться на мысли о возвращении хозяина, которое может произойти в любой момент, Апту огляделся по сторонам. Хорошо уже то, что заблудиться в пирамиде нельзя. Никаких стен, отгораживающих внутренние помещения, здесь нет. Пирамида почти пуста. Взглянув вверх, Апту не смог разглядеть ее сводов. Вот уж действительно, только богу может нравиться жить в такой гигантской постройке. Человек поневоле начинает чувствовать себя тут маленьким и жалким.

В центе огромного прямоугольного помещения находился светящийся ровным сине-фиолетовым светом полукруг. Высотой он был с двухлетнюю финиковую пальму, а толщиной - примерно как стена дома. Глядя на него, Апту внезапно вспомнил Шамму, свою родину. Было похоже, что полукруг сделан из чистого прозрачного льда. Что такое снег и лед, жители гор знали не понаслышке.

Вертикально вверх из полукруга выходили тонкие лучи, напоминающие струны. Они поднимались на головокружительную высоту, туда, где смыкалась вершина пирамиды.

Напротив полукруга были еще какие-то сооружения. Апту догадался, что это "устройства". От Киэна он знал, что "устройства" бывают очень разными, от крошечных до самых больших. И предназначаться могут для различных целей. С помощью здешних бог из пирамиды, наверное, делал короны из кристального сплава. Но где же сами короны?

Еще одно обнаружившееся в пирамиде "устройство" - летающая лодка - Апту было хорошо знакомо. Когда-то - как будто целую вечность назад - на такой лодке учитель спустился в их деревню в Шамму. В небесном корабле Энаана помещается несколько лодок. Но зачем одна из них оставлена здесь? Если она может вылетать отсюда, значит, в пирамиде есть еще один выход, гораздо больше того, через который он, Апту, сюда проник.

Единственной архитектурной конструкцией внутри пирамиды была большая полусфера, как бы "прилипшая" к южной стене довольно высоко над полом. К ней вел настил, поднимающийся под небольшим углом почти от самой двери. Видно, и бог иногда устает от огромного пустого пространства, и эта полусфера служит ему убежищем. Но вряд ли он станет держать короны из кристалсплава там...

Апту обошел вокруг светящегося полукруга, посмотрел около неизвестных "устройств". Ничего... А вдруг Лии уничтожил обручи?

Нет. Не может быть. Они же опасны не для самих богов, только для людей.

"Опасны..." Насколько? Что будет с человеком, если он все-таки дотронется до обруча?

Киэн никогда не желал зла людям. Если он считает, что к обручам лучше не прикасаться, то так оно и есть.

Поддавшись сомнениям, Апту замер в нерешительности. Не нужно продолжать поиски. Что если они будут стоить ему жизни?..

Нет. Киэн говорил, что кристальный сплав может повредить здоровью, но - не убить человека. А зачем нужно здоровье - да и жизнь тоже - если у тебя отнимают цель, ради которой живешь?

Апту поймал себя на том, что уже довольно долго смотрит на летающую лодку. А ведь как раз ее-то он до сих пор и не осмотрел!

Лодка выглядела так, как будто впереди у нее не хватало части внешней стенки. Но Апту знал, что, когда нужно, стенка появляется сама собой. Только на самом деле это не стенка, а "поле".

Беспрепятственно забравшись внутрь корабля, Апту сразу же заметил на полу, между сидениями, высокий цилиндрический предмет. Если смотреть на него сверху, он напоминал цветок с пятью круглыми лепестками. Каждый "лепесток" -диаметром не меньше человеческой головы. Апту понял: то, что он искал - найдено.

Верхняя часть цилиндра оказалась съемной крышкой, прилегающей плотно, но не настолько, чтобы ее нельзя было снять. Заставив себя не думать ни о Лии, ни о неведомой угрозе, исходящей от кристалсплава, Апту поднял крышку. Внутри цилиндра столбиками были сложены обручи - по одному столбику в каждом "лепестке цветка".

Несколько секунд Апту все же выждал, не решаясь коснуться находки. Ничего похожего на боль или дурноту не почувствовал. Конечно, все это может появиться и позже. Но отступать теперь нельзя.

Вот бы забрать отсюда все обручи! Но ни приподнять, ни даже сдвинуть цилиндр с места Апту не смог. Что ж... Значит, он возьмет один.

Обернув руку мешком, Апту схватил верхний обруч из правого "лепестка", закрутил в ткань и спрятал за пазуху. Пока закрывал цилиндр и выбирался из корабля, его не покидала мысль о том, что он совершил что-то ужасное и непоправимое. Как знать - вдруг это принесет вред не только ему самому, но и богам...

Но Апту заставил себя прогнать предчувствия прочь. Все это глупые бабьи суеверия. Надо решить, как выйти из пирамиды.

Апту подошел к двери. Нет, везти столько раз подряд просто не может... Но когда имеешь дело с богами, возможно все. Уверенный, что натолкнется на непреодолимое препятствие, он шагнул вперед. И очутился на улице.

Ни Лии, никого другого поблизости не было. Апту бегом бросился к восточной стороне пирамиды и дальше - к городу. Бежал так быстро, как мог, и перешел на шаг, только когда до дома осталось меньше половины пути. Ноша за пазухой казалась неправдоподобно тяжелой.

Остановившись во дворе, он долго не мог решить, куда спрятать обруч. Не придумав ничего лучше, выкопал углубление между рядами кустарника, служившего оградой двора, положил обруч туда и забросал землей. Отсюда его легко можно будет достать... А доставать придется совсем скоро. В ближайшие дни нужно будет проститься и с этим домом, и с городом, и с островом.

Помыв руки водой из стоявшего у порога кувшина, Апту вошел в дом. Точно вор, прокрался в спальню. Стараясь не шуметь, лег на кровать и почти сразу уснул.

***

Люди покидали остров на деревянных судах. Пару лет назад они построили их сами, гио только подсказали идею, как это можно сделать. Улететь на небесном корабле, который доставил их сюда из Шамму, было невозможно. "Ниау" предстояло принять участие в уничтожении пирамидальной установки.

План действий Лии, Киэн и Фаар разработали заранее. Лии собирался изменить качество предэнергии, которая аккумулировалась внутри пирамиды, и направить нестабильный луч вовне. Он пойдет вертикально вверх - туда, где в это время на высоте в пятьдесят километров будет находиться "Ниау". От защитного экрана корабля луч отразится, как от зеркала, и вернется обратно к породившей его пирамидальной установке. Для "Ниау" в этом присутствовала доля опасности, хотя и небольшая. Все системы корабля работали хорошо, вероятность того, что в нужное мгновение защита не сработает, была крайне мала. Но если бы это все-таки произошло, в момент соприкосновения с лучом "Ниау" перестал бы существовать. Поэтому гио решили, что присутствие людей на борту недопустимо. Киэн должен был организовать их отбытие по морю, и плыть вместе с ними.

В отличие от корабля, пирамида могла противостоять нестабильному предэнергетическому лучу рекордно долгое количество времени - около двадцати секунд. Она состояла из шиимаи, самого устойчивого к любым внешним воздействиям вещества из известных гио. Шиимаи обладало способностью впитывать энергию земли, воды и воздуха, перерабатывая ее в самую мощную, неизлучающуюся форму предэнергии. Двадцати секунд Лии должно было хватить, чтобы покинуть пирамидальную установку на сэнсоа и преодолеть расстояние, на котором ударная волна от взрыва не причинит ему вреда.

- Все готово. Энергия нестабильна. Включай защиту "Ниау".

В поле прямого потока Фаар видел часть зала управления пирамидальной установки и фигуру Лии, который стоял возле контрольного пульта - спиной к прямопоточному полю. Связь была необходима. Мыслезнаковый диалог на таком расстоянии становился смутным и неясным. Скорее, это уже было только ощущение ментального присутствия собеседника.

Отдавая команду включить экранирование, Фаар почему-то почувствовал сильный холод во всем теле. Неужели это следствие страха? Да, ему пришлось пойти на риск. "Ниау" был транспортом для частных путешествий, а не высокоинтеллектуальным исследовательским кораблем. Систему экранной защиты на него установил Лии. Но для того чтобы сделать ее автономной, технических возможностей ему не хватило. Включить экран самостоятельно или по внешней команде искусственный разум корабля не мог. Активизировать защиту должен был пассажир, находящийся внутри "Ниау" - и сейчас таким пассажиром стал Фаар. Тем не менее, за свою жизнь он не беспокоился. В чем же тогда причина внезапной тревоги?..

- Защита включена, Лии.

- Отлично. Теперь иди в убежище.

Лии повернулся к полю связи, и Фаар увидел, что его лицо скрыто панцирной маской. Значит, у него начался приступ наара. Хуже и быть не может... Но удивляться тут нечему - обстановка более чем напряженная. Естественно, Лии нервничает.

- Не думаю, что это необходимо, - попытался возразить Фаар. - Если экран не сработает как надо, капсула-убежище просуществует максимум на пару секунд дольше самого корабля. Она задумана не на случай атаки нестабильной предэнергией.

- Фаар, отправляйся в убежище, - с нажимом повторил Лии.

И Фаар подчинился. Если начать спорить - будет только хуже. Мальчишка разозлится, а в его состоянии это не приведет ни к чему хорошему.

Через минуту Фаар покинул капсулу и вернулся в центральный сектор корабля. Все уже закончилось - так или иначе.

Связь с пирамидальной установкой не работала. Что ж, так и должно быть. Фаар отдал приказ установить прямой поток с сэнсоа Лии. Но интеллектуальная система "Ниау" ответила, что это невозможно. Понимая, что поступает нелогично, Фаар попытался связаться с Лии через свой индивидуальный прямопоточный коммуникатор, который носил на руке. Ничего глупее и придумать нельзя - если даже мощное корабельное устройство не в состоянии выполнить команду...

***

- Лии, сейчас же улетай! Ты не успеешь...

- Успею, Киэн! Всего-то и нужно - вытолкнуть контейнер из сэнсоа...

- Немедленно покинь пирамиду!

- Не бойся, кристалсплав просто превратится в энергию, не останется ни единой частицы, которая могла бы навредить людям.

- Я боюсь не за кристалсплав!

- О, а контейнер тяжелый... для меня. А ведь ты поднимал его с легкостью... Все моя чертова болезнь...

- Лии!!

- Кажется, я не...

Инфопоток оборвался, и наступила тишина. Мыслезнаковая тишина. А мир физического звука наполнился грохотом. Сияние появилось еще раньше, чем гром взрыва - именно оно сказало Киэну, что все кончено.

Дилумии скрылся за линией горизонта уже около четверти часа назад, но человеческие корабли двигались медленно, и Киэн мог говорить с Лии. Мог - до недавнего момента.

Накануне Лии собирался увезти запас кристалсплава с собой, и Киэн помог погрузить контейнер с обручами в сэнсоа. После их ухода с планеты кристалсплав остался бы без предэнергетической подпитки, но даже в состоянии "покоя" это опасное для людей вещество на Земле лучше не бросать. Они заберут его на Гиоа.

Но на последней секунде мальчишка решил, что его изобретение должно погибнуть вместе с пирамидальной установкой.

Попавший в эпицентр кристалсплав увеличил силу взрыва как минимум в два раза, хотя и без этого его мощности хватило бы на то, чтобы и пирамидальная установка, и город, и сам Дилумии - небольшой островок крупного архипелага - исчезли бесследно.

Корабли остались невредимы. Каждый из них был надежно защищен силовым полем. Яркое свечение, сильный шум и несколько мощных волн - все, что увидели и испытали люди. Но этого хватило, чтобы их напугать. Одна из женщин подошла к гио и спросила шепотом:

- Киэн, а где же корабль того, чьего лица нельзя увидеть? Когда он прилетит?

- Он не прилетит, Инару.

- Почему?

Вспышка у горизонта погасла. Гио отвернулся и взглянул на женщину.

- Лии ушел... ушел из этого мира.

Услышав, о чем говорят Инару и Киэн, другие люди подошли к ним. Зазвучали вопросы.

- Куда он ушел?

- На небо? Туда, откуда вы прилетели?

- Да, на небо... Но не туда, откуда мы. Дальше. Очень далеко.

Люди стали качать головами, о чем-то переговариваться. Киэн взглядом отыскал среди них Апту. Тот стоял в стороне от остальных, глядя прямо перед собой, не поворачивая лица к своему учителю. После того как Киэн рассказал ему о неудаче Лии, между ними появилось отчуждение... Жаль. Киэну хотелось, чтобы сейчас человек был рядом. Может, тогда вынести потерю было бы легче...

Киэн не знал, что в этот момент Апту испытывает не разочарование и обиду, а ужас и чувство вины. Потому что не сомневается: именно его поступок - кража предмета, который ему не принадлежал - стал причиной несчастья, приключившегося с тем, чьего лица нельзя увидеть. Другие могут думать что угодно, но он, Апту, понял, что значит это "очень далеко". Боги тоже смертны. И как теперь смотреть в глаза Киэну?

Но он должен, во что бы то ни стало должен справиться с собой. Обратной дороги нет.

Как раз в этот наполненный смятением момент Фаар, связавшийся по прямому потоку с Киэном, и увидел Апту. Правда, в то мгновение человек его мало занимал.

Объяснений от Киэна не потребовалось, Фаар уже все понял.

- Думаешь, он... сделал это специально?

- Вряд ли. Зачем бы тогда ему пытаться вытаскивать контейнер из сэнсоа? Он мог бы просто дождаться взрыва... Нет, Фаар, несмотря ни на что он любил жизнь.

- Но он любил и свое открытие. Саму идею того, что может помочь людям. Попытка не показать разочарование, которое его постигло, была всего лишь видимостью...

- Поэтому он и решил уничтожить обручи. Чтобы в будущем они не напоминали ему о поражении.

- Я предлагал заранее перевезти обручи на "Ниау". Он отказался.

- И все-таки я уверен, что... Впрочем, нет. Я ни в чем не уверен.

***

Оставив остров, люди возвратились на большую землю. По совету Киэна от несуществующего более Дилумии они поплыли к северо-западу, и достигли земли двух рек. Рядом с устьем одной из них, прямо на берегу морского залива, стал расти новый город - Эиреа.

Впереди у него была долгая по человеческим меркам история - тысячелетия расцвета и тысячелетия забвения. Но пока работа на побережье только начиналась. Люди трудились, не покладая рук. Каждый знал, что ему следует делать. Опыт возведения города на пустом месте у них уже был - несколько лет назад точно так же образовалось поселение на Дилумии.

Сначала на берегу появилась деревня с временными домами из тростника. Потом люди принялись за планировку и разметку будущих улиц и площадей. Но когда пришло время начинать строительство, стало ясно, что такими быстрыми темпами, как на Дилумии, дело не пойдет.

Справляться придется только своими силами. "Быстрого камня", который прежде боги давали людям, больше не осталось. Этот материал, лаанэа, был не совсем таким же как тот, из которого Лии когда-то создал свою пирамиду. В своей окончательной форме он напоминал обычный камень. Но все же обладал некоторыми свойствами шиимаи. Если поместить несколько его фрагментов по контуру будущего здания и включить специальное "поле", внутренние и внешние стены начинали расти сами по себе, а примерно через двое суток появлялся полностью готовый дом с полом, потолком, дверями, системой для подведения и отведения воды и всем остальным, что необходимо. Конечно, на Дилумии было много зданий из обычного кирпича, но немало и "быстрокаменных".

- Я знала, что рано или поздно боги от нас отвернутся, - как бы невзначай бросила однажды Нинсун.

- Ничего подобного, - возразил Апту. Скорее из пустого желания противоречия, чем от действительного несогласия со словами жены. - Не говори ерунды.

- Почему бы тогда им не дать нам быстрый камень, такой, как был у нас на Дилумии? С ним нам было бы гораздо проще обжиться здесь. И не пришлось бы ютиться в жалких хижинах.

- Я поговорю с Киэном, - внезапно заявил Апту. Это получилось как-то само собой. Он не собирался давать таких обещаний, потому что сейчас вообще хотел видеться с учителем как можно реже. Но сказанного назад не воротишь.

- Уверена, камня он не даст. Я всегда говорила - у богов слишком много тайн. Они потерпели поражение, и теперь до нас дела им нет.

Насчет быстрого камня Нинсун не ошиблась.

- Весь запас лаанэа был истрачен на Дилумии, - сказал Киэн.

- Почему вы не привезли из своего мира больше лаанэа, учитель? Ты ведь с самого начала говорил, что Дилумии - наш временный дом, и однажды его придется покинуть и построить новый город. Пусть не так скоро, как это произошло - но рано или поздно...

- Да, все верно, Апту. Даже если бы... начинание Лии было успешным, через какое-то время вам пришлось бы уплыть на берег. И мы уничтожили бы остров. Я же рассказывал тебе, зачем это нужно.

- Да. Если другие боги позже придут на Землю, они не должны узнать, что вы побывали здесь до них.

- Именно поэтому мы рассчитали запас лаанэа так, чтобы материала хватило только для строительства на Дилумии. Тут, в этом городе, все постройки нужно сделать из земной глины.

Киэн замолчал, словно ожидая еще каких-то вопросов или, может быть, возражений. Но ни того ни другого не последовало.

Апту почувствовал, как от внимательного взгляда Киэна ему делается не по себе. Вдруг учитель что-то заподозрил? Или вообще обо всем догадался, и сейчас спросит...

Нет, не может быть. На корабле Киэн не заметил, что он, Апту, прячет под плащом сверток с обручем. А больше учителю знать неоткуда.

- Ладно, мы построим город из кирпичей, - кивнул Апту. - Но скажи... наши с тобой уроки здесь будут продолжаться?

Киэн долго молчал. Апту уже начал думать, что не должется ответа. Но Киэн все-таки заговорил:

- А как ты сам думаешь - есть ли смысл их продолжать? Если бы я действительно мог научить тебя чему-то - это бы уже произошло.

- Значит, нет?..

- Нет, Апту. Если я дал тебе надежду... прости за то, что она оказалась ложной. Пусть это не отразится на нашей с тобой дружбе. И, прошу, не вини ни в чем себя. В неудаче всегда виноват только учитель, а не ученик.

Киэн не догадывался, что сейчас Апту эта неудача совсем не волновала. Для него было важно другое. Отказ наставника нарушил его планы. Апту решил, что, научившись разговаривать на языке богов с помощью обруча, на следующем же уроке он подстроит все так, как будто замысел Киэна увенчался успехом. Как будто ему наконец удалось музыкой привести человеческий разум в состояние, подходящее для восприятия мыслезнаков. Но если уроков не будет - чем объяснить внезапно открывшийся "дар"?

Что же делать? Ждать, пока Киэн и Энаан покинут Землю? Но тогда наука станет бесполезна. Если боги уйдут - с кем разговаривать на мыслезнаковом языке? Кто подскажет, как применить его для проникновения в божественные тайны? Киэн говорил, что владение мыслезнаками откроет людям доступ ко многим знаниям, которые хранит его народ. И еще - что это поможет кого-то победить... Наверное, какого-нибудь злого демона. Но до демонов Апту сейчас не было дела. Он никогда их не видел. Зато он точно знал, что использовать возможности языка мыслезнаков получится лишь до тех пор, пока боги остаются на Земле.

Конечно, может прийти день, когда они вернутся. Не только Киэн и Энаан, но и многие другие. И, увидев, что земляне понимают их речь, все они отнесутся к ним как к себе подобным. Об этом Киэн рассказывал ученику лишь однажды, очень давно. И Апту слушал не слишком внимательно. Потому что это мало его касалось. Ведь до следующего появления богов - если они вообще появятся - должно было смениться двести или даже триста человеческих поколений.

А что если воспользоваться обручем не в одиночку? Позволить надеть его кому-нибудь еще, создать себе собеседника? Может, вдвоем проще учиться говорить мыслезнаками?

Вдвоем... Это будет означать, что божественными знаниями придется поделиться. Ну уж нет.

Возвратившись домой, Апту не стал ничего говорить Нинсун. Но она догадалась обо всем без слов, усмехнулась невесело. Апту тоже не нужно было объяснений, чтобы понять смысл этой усмешки. "Видишь, я оказалась права". Но вслух Нинсун сказал другое - и этому можно было только порадоваться.

- Киа заболела. Я собрала для нее лечебные травы, схожу отнесу.

- Как будто кроме тебя о ней некому позаботиться...

- Она моя подруга, я хочу ей помочь!

Апту в ответ только неопределенно пожал плечами. Нинсун принялась увязывать собранные травы в пучок.

- Знаешь, - заметила она, - ты изменился в последнее время. Раньше ты был совсем другим, Апту.

- Все меняются.

- Но не все становятся такими равнодушными и... - Нинсун замялась, подыскивая нужно слово, - и безразличными ко всему, кроме одного. Кроме языка богов... Чего ты хочешь? Стать всех умнее? Думаешь, это позволит тебе подчинить других людей?

- Не начинай все с начала.

- Ладно. Не буду. Тем более что это бесполезно.

Дождавшись, пока жена уйдет, Апту пошел в ту часть хижины, где были сложены его вещи. Порылся в глиняном коробе с одеждой и вытащил с самого его дна невзрачный серый сверток. Но стоило только сдвинуть ткань в сторону, как глазам открылось прекраснейшее из сокровищ. Шириной обруч был не больше чем в два пальца, а толщиной - в один. Его цвет был непостоянным. По жемчужному фону то и дело пробегали ярко-синие и белые блики.

Зрелище завораживало. Но Апту заставил себя снова скрыть драгоценность под грубой материей и спрятать в сундук. Теперь еще не время... Теперь он должен переодеться и пойти туда, где его соплеменники начали строить город. Надо принять участие в общем деле. Не нужно, чтобы у посторонних появилось такое же впечатление как у Нинсун - насчет того, что он стал ко всему равнодушен.

Заснуть вечером этого дня Апту никак не мог. Виной тому была не чрезмерная усталость, не беспокойство о будущем семьи, а одна мысль. Единственная из великого множества мыслей, которые пронеслись в его голове с утра до вечера, она не желала забыться и оставить его в покое. Это была мысль о коробке знаний Киэна.

Конечно, на самом деле это была никакая не коробка, но правильное ее название звучало слишком сложно. Даже формой она коробку мало напоминала, потому что выглядела как тонкий цилиндрик, сужающийся к обоим концам. Апту не раз видел эту вещь в руках учителя и, ясное дело, не мог удержаться от вопроса. Киэн объяснил, что внутри коробки хранятся знания, которые может прочесть тот, кто понимает мыслезнаки.

Эта коробка, будь она сейчас в распоряжении Апту, помогла бы понять, действительно ли обруч Лии может научить человека языку богов. Собеседник для испытания новых способностей будет не нужен. А значит, не нужно будет открывать Киэну свою тайну. Как знать, может, в эту коробку заключено столько знаний, что Апту и без разговоров с Киэном хватит их для того, чтобы стать самым мудрым - и значит, самым могущественным человеком на свете. А чего еще можно желать?..

Но коробка не у него, а у Киэна.

"Так ведь и обруч тоже когда-то был не у тебя, а у Лии, - мелькнуло в голове. - И ты прекрасно знаешь, что боги не очень-то бдительно охраняют свои ценности".

***

Когда в разговоре по прямопоточной связи Киэн сообщил Фаару о своем намерении остаться на Земле, тот не удивился. Давно чувствовал, что его товарищ решил поступить именно так.

- Я все еще не полностью понимаю людей, - сказал музыкант, - и возможно, никогда не пойму. Но я полюбил их, и их планету тоже.

- Тебе придется обходиться без наших вещей... Нельзя, чтобы они остались на Земле. История нашего появления здесь со временем превратится в легенды. Но материальными доказательствами они подтверждаться не должны.

- Да, пожалуй, мне будет непросто. Но я справлюсь.

- Нам удалось придумать правдоподобный предлог для временного отсутствия. Но твое окончательное исчезновение на Гиоа незамеченным не останется.

- Его спишут на стариковские причуды, вот увидишь. Это не первый случай, когда, дожив до преклонных лет, гио удаляется от мира. Об этом говорят какое-то время, но вскоре забывают.

- А запасы питания? Что ты будешь делать, когда закончатся энергетические капсулы?

- Я уже провел на себе кое-какие опыты, - улыбнулся Киэн. - Оказывается, наш организм может приспособиться к некоторым видам человеческой пищи.

- Но это наверняка... - заставить себя договорить Фаар не смог.

- Хочешь сказать - сократит мою жизнь? Она и без того подходит к своему завершению. И я желал бы, чтобы она закончилась здесь, на Земле.

Больше отговаривать Киэна Фаар не пытался - такие решения нужно уважать. На прощание он попросил об одном:

- Пожалуйста, сыграй мне, Киэн, пока твоя йуу еще с тобой. Я буду скучать без ее пения... так же как без тебя.

В одиночестве вернувшись на Гиоа, Фаар попытался связаться с Киэном. Но сделать этого не удалось - и он заранее знал, что так и будет. Киэн уже уничтожил свой прямопоточный коммуникатор.

***

- Зачем ты велел строить эту пирамиду? - Нинсун с трудом заставляла себя говорить спокойно. В ее глазах сверкал настоящий гнев.

- Я всего лишь предложил. И все согласились... - Апту старался говорить примирительным тоном, но получилось как-то фальшиво.

- С твоими предложениями трудно не согласиться, - язвительно заметила жена. - Ведь с некоторых пор ты считаешь себя правителем Эиреа.

- Дело не в том, кем считаю себя я. На это было общее согласие.

- А теперь решил сделаться еще и богом, - продолжала Нинсун. - Думаешь, никто не понимает, что означает пирамида? Тот, чьего лица мы не видели, ушел, и ты возмечтал занять его место, место бога! Ну так и отправляйся жить в эту пирамиду, когда ее достроят! Если, конечно, это произойдет при твоей жизни. Могуществом Лии ты не обладаешь, и не сможешь вырастить ее за одну ночь!

- Ты прекрасно знаешь, я не собираюсь в ней жить. Пирамида - это просто память о том, откуда мы пришли. О Дилумии и о нашем прошлом, чтобы оно не забылось в веках.

- Обруч, который ты присвоил - тоже память о прошлом?

О короне Лии Нинсун давно знала. Апту пришлось открыть ей правду, потому что все время прятать обруч было невозможно. Опасаться, что жена расскажет кому-то еще, не приходилось. Нинсун не из болтливых женщин. И ей совсем не нужно, чтобы ее муж прославился на весь город как вор. Но иногда Апту все-таки жалел, что не сохранил секрета. Постоянные напоминания и упреки, длившиеся уже не первый год, раздражали и сердили его.

- Избавься от этой вещи, пока не поздно, - настаивала жена. - Она принесет нам несчастье.

- Ты ничего не понимаешь.

- Этот проклятый обруч стал единственным, что интересует тебя в жизни. - Нинсун сознательно погрешила против истины. Ей было прекрасно известно, что кроме обруча мужа интересует еще одно - власть, которую он получил в городе. Но сейчас речь шла не об этом. - Пока ты прячешь его около фонтана, но скоро, наверное, построишь для него целый храм в нашем собственном дворе!

- Ты просто не можешь без того, чтобы не видеть в чем-нибудь предвестия несчастий! Раньше ты была уверена, что Киэн накличет на нас беду, теперь обруч тебе во всем виноват. Мне это надоело.

- Раз Киэн оставил тебя в покое, мне до него дела нет. Но в твоем обруче заключено зло, попомни мои слова. Мало того что сами боги говорили об этом, так он еще и краденый. На твоем месте я бы никогда к нему не прикасалась.

- Чем давать глупые советы, лучше сходи в кухню и посмотри, что там с обедом. По-моему, новая служанка ужасно ленивая. Если она и дальше продолжит работать так же, мы каждый день будем обедать на закате.

Слуги в их доме появились давно. Нинсун уже не помнила, когда последний раз занималась готовкой и уборкой. Да и сам дом стал другим. Тростниковую хижину заменило добротное кирпичное здание со множеством комнат и богатой, даже почти роскошной обстановкой.

Не дожидаясь ответа жены на замечание о работе прислуги, Апту оставил ее одну и вышел из дома в сад. Остановился он у фонтана, о котором только что упоминала Нинсун. Сделан фонтан был очень искусно, в виде каскада из трех круглых чаш. Но Апту интересовал совсем не фонтан. Нагнувшись, он сдвинул в сторону одну из цветных глиняных плиток, которыми была вымощена дорожка вокруг рукотворного водоема. Шаря в открывшемся под ней углублении, он поймал себя на том, что подозрительно оглядывается по сторонам.

Из углубления Апту вытащил небольшой медный ларец. Сколько раз он уже делал то же самое - и все равно его сердце при этом снова и снова тревожно замирало. Апту знал, что сокровища никуда пропасть не могут - и вопреки доводам разума опасался однажды обнаружить ларец пустым. Но сегодня, как всегда, обе вещи - корона из кристалсплава и коробка знаний - оказались на месте.

"Ну и что с того? - говорил ему внутренний голос. - Все равно ты в жизни не осмелишься надеть обруч на свою голову. Ты побоялся сделать это, когда смог получить коробку знаний, и будешь бояться впредь. Киэн решил остаться на Земле, и, сам того не ведая, стал твоим стражем".

А если Киэн, последний из богов, уйдет, и обруч, и коробку можно будет просто выбросить. Они станут совершенно ненужными.

"Чего я боюсь? - снова и снова спрашивал себя Апту. - Даже если Киэн узнает о моем поступке, он не причинит мне никакого зла. Не захочет. Ну, а на крайний случай - есть те, кто меня защитят. Нет, я не должен его опасаться... После того как обруч научит меня понимать язык мыслезнаков, я сам пойду к Киэну и потребую, чтобы он открыл мне божественные знания. Я имею на это право. Я годы жизни потратил на его бесполезные уроки. А теперь у меня есть влияние, есть заслуженный почет и уважение людей, которые всегда встанут на мою сторону. Я достоин сравняться с богами".

Сегодня или никогда. Нет - сейчас или никогда. Он не будет ждать ночи, не будет скрываться. Пусть Нинсун, Киэн и все остальные в Эиреа знают - он, Апту, берет то, что принадлежит ему по праву.

В первые мгновения после того как обруч из кристального сплава коснулся его лба и висков, Апту не почувствовал ничего. Но все-таки занятия с Киэном не прошли совсем напрасно, кое-чему он научился. Например, сосредотачиваться, прогонять посторонние мысли, отстраняться от сиюминутного окружающего. И устремлять все свои помыслы к одной-единственной цели...

Услышав крик, Нинсун вздрогнула и выронила из рук гребень, которым расчесывала свои длинные темные волосы. Крик донесся из сада. Что бы там ни произошло - подсказало женщине внутреннее чутье - она должна быть в саду первой, раньше, чем там окажутся слуги.

Она выбежала из дома так быстро, как только могла.

- Госпожа, что случилось? - крикнула ей вслед служанка. Нинсун не ответила, но та, конечно же, поспешила за ней.

К счастью, служанка была толстая и неповоротливая, поэтому угнаться за госпожой не смогла. К тому времени, когда она подоспела, Нинсун уже стащила сверкающий обруч с головы Апту, который без сознания лежал на дорожке возле фонтана, и бросила в медный ларец. А сам ларец столкнула в яму и прикрыла сверху глиняной плиткой. Лишь после этого женщина зачерпнула пригоршню воды из фонтана, побрызгала в лицо мужу и принялась легонько шлепать его по щекам, пытаясь привести в чувство.

Прислуга засуетилась вокруг, кто-то из женщин принялся причитать.

- Что ты голосишь, точно над мертвым? - сердито прикрикнула на нее Нинсун. - Не видишь - хозяину просто стало плохо от жары. Солнце сегодня так и палит... Поди, позови лекаря. Ну, что стоишь? Бегом, живее!

Нинсун хотела было приказать слугам-мужчинам отнести Апту домой, но он уже начал возвращаться в сознание и через мгновение открыл глаза.

- Нинсун... - говорил Апту шепотом. Но его ладонь неожиданно сильно стиснула руку жены. - Учитель... Киэн, он...

- Тебе сейчас лучше помолчать.

- Нет, постой! В тот самый момент как я надел обруч и все понял, я почувствовал, что Киэн... Что его больше... Ведь это совпадение, правда? Не мог же я причинить ему вред, я ничего не сделал!

- Я не понимаю, о чем ты, Апту. И не хочу об этом говорить. Ты сможешь подняться на ноги? Тебе нужно лечь в постель и отдохнуть.

В спальне Апту пролежал ровно столько, сколько ему понадобилось, чтобы немного прийти в себя. Когда ужасная боль в висках и дрожь, бившая его несмотря на жару, чуть утихли, он поднялся, сам встретил на пороге дома лекаря и прогнал его прочь. А после этого велел слуге пойти и привести Энду, которого в городе считали советником правителя.

К храму, в котором жил Киэн, Апту и его советник отправились вместе. На вопрос, не случилось ли за последний час чего-нибудь странного, служители храма ответили отрицательно, и были явно удивлены встревоженным видом гостей.

Оставив расспросы, Апту пошел в одну из дальних комнат храма, служившую Киэну жилищем. Все вещи учителя, среди которых давно уже не было ни солнечной арфы, ни других предметов, которые боги привезли с собой, лежали на своих местах. Но самого Киэна в комнате не оказалось.

Служители, все как один, удивленно пожимали плечами и разводили руками:

- Наверное, бог пошел прогуляться по городу или по окрестностям. Он часто уходит... Из-за чего такое беспокойство?

Но почему-то ни один из служителей не заметил, как бог выходил из храма.

Ни на следующий день, ни через неделю, ни через две Киэн так и не появился.

Когда Апту объявил, что построит для ушедшего бога кенотаф, далеко не все отнеслись к этой идее с одобрением. Боги бессмертны - зачем оставлять в память о них пустые гробницы? Но спорить с правителем в открытую не стал никто. Высокий курган над пустым саркофагом был насыпан.

Перед тем как саркофаг закрыли крышкой, Апту собственноручно положил в него глиняный кувшин. Внутри кувшина лежала коробка знаний, теперь, после ухода своего настоящего владельца, ставшая бесполезной даже для того, кто овладел способностью понимать божественный язык. Овладел, чтобы тут же лишиться шанса использовать свой навык...

Кроме самого правителя, о содержимом кувшина никто не знал. И никто не слышал слов, которые прошептал Апту:

- Прости... Из-за меня ты ушел неспокойным. Ведь ты догадывался, что это я ее забрал. Догадывался, но не знал наверняка - поэтому и не спросил напрямую. Боялся оскорбить понапрасну...

***

На далекой планете Гиоа риинао Фаар почувствовал уход своего старшего друга. Произошло это спустя несколько лет после того, как они в последний раз разговаривали.

***

- Я не хочу обидеть тебя, Нинсун...

Женщина заставила себя спокойно обернуться на голос и посмотреть мужу в глаза. Но только она сама знала, чего ей стоило такое спокойствие. Этого разговора она ждала уже давно... И вот - час настал.

- Я не хочу обидеть тебя, но мне нужен наследник. Мы так давно с тобой вместе, и до сих пор у нас нет детей. Скоро придет время, когда ты уже точно не сможешь родить. Я должен взять в жены еще одну женщину.

- На это - твоя воля.

Больше Нинсун не сказала ничего. А могла бы. Могла бы сказать, что Апту лучше бы вовсе не иметь детей, потому что проклятие, которое поразило его - которое он сам навлек на свою голову - неминуемо будет преследовать и его потомков. Но к чему заводить об этом речь? Апту только рассердится, а для больного человека это опасно. В последнее время жестокая головная боль и так почти постоянно мучит его. А если он разгневается и начнет кричать, она усилится многократно.

Корона Лии уже давно не хранилась ни в их доме, ни возле него. Нинсун была рядом с мужем на той морской прогулке, во время которой он швырнул за борт медный ларец с обручем. Но ларец и обруч - это всего лишь вещи. А от проклятия так просто не избавишься...

Апту, расставаясь с обручем, вспоминал, как когда-то не захотел ни с кем им делиться. Теперь если бы и хотел - не смог бы. После ухода Киэна обруч перестал работать. Сделался тусклым и разноцветными огнями больше не сиял.

Сейчас Апту думал о том самом наследнике, о котором только что сказал Нинсун. Когда-то боги говорили, что если люди научатся их языку с помощью корон, дети этих людей будут понимать его от рождения. Может, его, Апту, сын или дочь стали бы единственными, с кем он смог бы говорить мыслезнаками?

Но узнать это наверняка ему было не суждено. До рождения своих сына и дочери от второй жены, близнецов, он не дожил. Способность вести мыслезнаковые диалоги дремала в этих детях всю жизнь - но так и не пробудилась. Пробудить ее было некому: не было на Земле ни человека, ни пришельца, кто владел бы "божественной речью" не только как возможностью, но и как действием.

***

Прошлое... Оно было живо не в одной лишь в памяти Фаара. Оно оказалось накрепко связано с настоящим.

Выходит, выводы Лии насчет губительного воздействия кристалсплава на человеческий организм были верны. Узнал ли Киэн, что Апту удалось использовать украденный в пирамиде обруч по назначению, или ушел в неведении?..

Теперь понятно, что мелькнуло перед мысленным взором Брэдли Фолио, после того как он, Фаар, открыл ему истинную причину превращения людей в разумную расу. Несколько мгновений сознание человека находилось в "свободном полете". Фаар уже никак не влиял на него, и Брэдли воспринял в форме мыслезнаков часть своей наследственной памяти. Ведь именно эту картину - космолет над высокой заснеженной вершиной - должен был однажды, много тысяч лет назад, увидеть его далекий предок. А он, Фаар, теперь стал случайным свидетелем этого видения - и смог со стороны лицезреть прибытие на Землю собственного корабля.

Все это было слишком невероятно. И слишком печально.

"Мы пытались действовать согласно учению Иноо, - думал Фаар. - Так почему же наше начинание привело к таким последствиям? Быть может, мы чересчур вольно толковали слова шиохао? Или просто чего-то недопоняли. Все время старались научить людей своим знаниям - но сами не попытались чему-то у них научиться. Даже не задумались о такой возможности".

Иао прав: благие намерения обернулись вредом для человечества. А нежелательная осведомленность советника ко всему прочему таит в себе опасность...

Фаар ощутил, что его волнение становится недопустимо сильным. Нельзя, чтобы так продолжалось и дальше. Нужно вернуть себе спокойствие.

14. Стил Грэй

Вечером того же дня Стил Грэй сидел за письменным столом в своей квартире и чистил пистолет. Сотрудникам службы содействия гио, которые отвечали за безопасность, разрешалось носить оружие. Причем не совсем стандартное. С виду это был обычный самозарядный пистолет, больше всего напоминающий девяносто вторую "беретту". Но надписи, подтверждающей, что это именно "беретта", на нем не имелось.

Официально пришельцы не принимали участия в разработке оружия. Но пистолеты, стреляющие не только патронами, но и энергетическими зарядами, на вооружении службы безопасности гио находились. Конечно, это было не полностью инопланеиное оружие, а "гибридное", поэтому в чистке и смазке оно нуждалось почти так же как любой пистолет человеческого производства.

Закончив работу, Грэй прихлебнул остывший кофе из белой фарфоровой кружки и хмуро уставился в темный кружок пистолетного дула. В этот момент в дверь квартиры позвонили.

Грэй вздрогнул. Он не любил визитов, особенно неожиданных. А с некоторых пор неожиданными для него стали все визиты. С тех самых пор, как он развелся с женой, которая бесконечно жаловалась, что он слишком много внимания уделяет работе, и остался жить один в большой, но неуютной квартире. Старых знакомых и друзей он растерял, заводить новых не было ни времени, ни желания. Так что ни о каких гостях речи быть не могло.

Но все-таки Грэй пошел отпирать.

Человека, который стоял на пороге, он видел впервые. Память на лица у Стила была отличная. Тем более - такое лицо он запомнил бы обязательно. Хотя, на первый взгляд, не было в нем ничего очень уж необычного... Но посетитель казался странным. Почему - сразу и не поймешь, но казался. Грэю вдруг захотелось захлопнуть перед ним дверь. Тут же какой-то внутренний голос предупредил, что делать этого не стоит - и Стил подчинился.

- Нам надо поговорить, майор Грэй, - сказал гость.

Звук его речи, мягкий и плавный, оказывал какое-то совершенно невероятное гипнотическое воздействие.

Представиться посетитель не удосужился. Но от обычной бдительности Грэя не осталось и следа. Вместо того чтобы поинтересоваться его личностью, Стил отступил назад, пропуская незваного гостя в дом. Тот перешагнул порог и притворил дверь за собой.

Ростом этот человек наверняка был больше двух метров. Грэй смотрел на него снизу вверх. И видел, что гость, абсолютно не пытаясь этого скрыть, разглядывает его с явным любопытством. Кажется, однажды на лице незнакомца даже промелькнуло что-то вроде улыбки, выражающей заинтересованность, смешанную с чувством собственного превосходства. Но уже в следующее мгновение посетитель посерьезнел.

- Проходите... - не слишком уверенно пригласил Грэй.

- Это ни к чему. Разговор важный, не недолгий.

- И о чем вы хотите со мной говорить? - к своему удивлению, Стил обнаружил, что собственный голос плохо его слушается.

- О вашем долге, майор. И безопасности ваших... м-м... работодателей.

- Не совсем понимаю...

- Могу выразиться яснее. Безопасность гио под угрозой. Вы ведь в курсе, что у них есть планы и задачи, информация о которых людям не должна быть известна?

- Да. Но если вы думаете, что я открою ее вам...

- Не думаю. Я прекрасно знаю, что о сути этих планов вы осведомлены не больше других. Они не должны быть известны никому из людей.

- Тогда что вам от меня...

- Никому из людей, - не дослушав его, с тем же ударением повторил гость. - Но есть человек, способный проникать в мыслезнаковую сферу, некий Брэдли Джеймс Фолио.

- Да. Сегодня днем гио приняли решение запретить ему появляться в резиденции. Они считают эту меру достаточной.

- Потому, что не знают всей правды. Фолио уже стали доступны гиотские секреты. Слишком многие. И узнать их ему помог никто иной как представитель Фаар. Если их обоих не остановить...

- Вы предъявляете очень серьезные обвинения...

- Да, все очень серьезно, майор. Иначе я бы к вам не пришел. Кроме Фолио и представителя, отношение к этому делу имеют Лотеция Хелла, которая называет себя экстрасенсом, Майкл Мэйнлоу и вообще вся его организация под названием исследовательский центр "Поиск".

Стил Грэй почувствовал, как к его горлу подкатил комок.

- Откуда вам все это известно?

- Мне известно не только это. О ваших родственных связях с Мэйнлоу - тоже.

Грэй понял, что самообладание покидает его. Кто такой этот незнакомец?!

- Но даже несмотря на это я надеюсь на вас, майор. Уверен, вы свой долг выполните. Вы человек честный и принципиальный... Позвольте дать одну рекомендацию: завтра же обратитесь к советнику Иао. На меня как на источник информации вы сослаться, конечно, не сможете, вы ведь не знаете, кто я, и это будет выглядеть неубедительно. Назовите советнику имя Анастейши Нови. Она подтвердит, что в исследовательском центре Мэйнлоу ведется антигиотская деятельность. Для верности прежде, чем идти к советнику, встретьтесь с этой женщиной сами. Ее адрес - Мидлрайт-стрит, восемнадцать. Настаивайте, чтобы Иао обратился к хранителю архивов инфополя Аолу с запросом на проверку входящих потоков. Это мера экстренная, но у Иао достаточно полномочий.

Сказав это, незнакомец исчез. То есть, наверное, он вышел в ту же дверь, через которую попал в квартиру, но Грэй не успел заметить, как это произошло. Когда он выбежал на лестничную площадку, там уже никого не было.

- Подождите!.. - позвал Стил. Но без толку. Теперь все запоздалые вопросы так и останутся без ответов.

Стил тряхнул головой, точно пытаясь избавиться от наваждения. Почему незнакомец говорил о настолько важных вещах с таким странным выражением лица? С какой-то снисходительной нежностью, которая уместна разве что в одном случае - когда взрослый разговаривает с неразумным ребенком...

Да нет же, черт возьми, наверняка так только показалось. Все это просто игра воображения.

Вернувшись в квартиру, Грэй в сердцах громко хлопнул дверью. Гулкое эхо, словно звук выстрела, пронеслось над лестницами между этажами.

После ухода таинственного посетителя со Стиолм произошло то, чего не случалось уже давно: он утратил уверенность в правильности своих поступков.

Он ходил из комнаты в комнату, не в силах лечь спать или хотя бы просто сесть и успокоиться. Захотелось курить. Впервые за несколько лет с тех пор, как он избавился от этой вредной привычки.

Сначала он думал о незнакомце, но чем дальше, тем эти мысли казались менее значительными. В конце концов, какая разница, кто он такой?..

Гораздо важнее другое: как поступить, если его слова - правда? На Брэдли Фолио Грэй донес бы даже с удовольствием. Девицу с дурацким именем он знать не знал, на работников исследовательского центра ему было наплевать. Фаар - пусть и принадлежит к расе, служить которой Грэй дал обещание, но он - предатель, и его нужно наказать. Насчет всех них никаких сомнений быть не может.

Проблема была в другом человеке. В одном-единственном человеке, которого Грэй перестал называть своим отцом, но который от этого не перестал его отцом быть. Сколько раз в жизни Стилу уже приходилось страдать из-за него! В детстве он его стыдился, постоянно слыша от одноклассников, что "папаша Стивена сумасшедший, и по нему психушка плачет, потому что он ищет инопланетян". Через много лет, когда инопланетяне оказались не выдумками сумасшедшего, а реальностью, отец отказался пойти в службу содействия гио - хотя где как не там ему было место? Окончательно разочарованный Грэй порвал с ним все отношения и постарался уничтожить в своей душе остатки сыновних чувств. И был уверен, что это ему удалось... Но, выходит, ошибся. Иначе теперь все было бы проще...

А Нови? Интересно, кто такая эта Анастейша Нови, с которой он должен увидеться?

Если бы только можно было отдать в руки правосудия всех предателей, кроме...

От этих мыслей и бессонницы голова у Грэя пошла кругом. Всю ночь он, как неприкаянный, бродил по квартире и думал об одном и том же. Лишь ближе к утру, когда и душевные, и физические силы были уже на исходе, Грэй наконец принял решение. Еще какое-то время после этого он постоял у окна, с высоты девятого этажа глядя покрасневшими от усталости глазами на погруженный в чередование темноты и искусственного света город. А потом рухнул в одно из стоявших в гостиной неудобных гобеленовых кресел и забылся нездоровым запоздалым сном.

15. Два экстрасенса

На следующий день, с утра, в исследовательском центре чуть было не случился переполох. Кое-как Майклу все-таки удалось навести порядок, занять всех работой, распределить внезапно появившиеся в большом количестве "срочные задания" - и наконец-то остаться в своем кабинете наедине с гостем. Коллег за удивление и не совсем уместное любопытство он не осуждал - сам с трудом сдерживал и то, и другое. Не каждый день в центр без предупреждения являются гио... Точнее - такого не бывало никогда раньше. Ни с предупреждениями, ни без предупреждений.

Фолио зашел в кабинет пару минут спустя. Но рассказал о причине своего визита Фаар только после того, как они дождались Лотос.

Начать разговор Фаару удалось не без труда. Возможно, другие люди этого и не заметили, но Брэдли прекрасно понял: гио неспокоен, даже взволнован.

- Мисс Хелла, мистер Мэйнлоу, Брэдли... Я еще раз прошу всех вас о помощи. Если вы по-прежнему согласны, мы немедля должны продолжить то, что начали.

- Но, Фаар, ведь мы с вами вчера как раз и договорились, что сегодня опять попытаемся наладить наш диалог, - заметил Брэдли. - Мы действительно согласны, и не меняли нашего решения.

- Со вчерашнего дня кое-что изменилось, Брэдли. Я... постараюсь объяснить все по порядку. Но прежде должен попросить у вас извинений.

- Не будем возвращаться к этому, господин Фаар, - начала было Лотос. Но представитель покачал головой:

- Речь не только о том, что я утаил сведения о других планетах, где гио побывали до Земли. Я совершил и другие поступки, за которые... Нет, пожалуй, извиняться за них было бы слишком самонадеянно. Я просто хочу рассказать правду.

Настолько коротко, насколько мог, Фаар поведал людям историю своего первого путешествия на Землю.

- Теперь вы знаете, Брэдли, кого вам следует обвинять в вашей болезни, - закончил он.

- Да, - задумчиво кивнул Фолио. - Но это тоже ничего не меняет, Фаар. Знаю, но обвинять никого не стану.

- Значит, Луиза все же права... - эта фраза Майкла прозвучала как мысль, высказанная вслух. Но продолжил он, обращаясь к Фаару: - Господин представитель, я хочу вернуть вам вещь, которая, наверное, принадлежала вашему другу.

С этими словами Мэйнлоу достал из ящика своего письменного стола гиотскую мыслезнаковую книгу, и протянул ее Фаару.

- Да, я узнаю этот экземпляр "Лиловых дней"... Киэн никогда с ним не расставался, и взял с собой на Землю. Но должен был позаботиться о том, чтобы после его ухода никаких гиотских предметов на вашей планете не осталось... Видимо, это ему не совсем удалось. Откуда книга у вас? Археологические раскопки?

- Да. Но теперь, думаю, мы не вправе оставлять ее у себя.

- Напротив, мистер Мэйнлоу. Киэн предпочел жить среди людей. Ему понравилось бы, что его книгу хранят люди. Пусть она останется в вашем центре.

- Что ж, спасибо.

- И все-таки, господин представитель, почему вы решили прийти сюда? - спросила Лотос. - Ведь однажды у нас получилось установить связь на расстоянии - получилось бы и сегодня.

- Это знак доброй воли, мисс Хелла. Того, что больше мне нечего от вас скрывать. Видите ли, поступая так, я последовал совету... - не договорив, Фаар замялся.

- Чьему совету, господин представитель?

- Я объясню. Но для начала нужно сказать, что кое-кто из нас, гио, выполняет особую духовную практику... Наверное, вам будет понятнее, о чем идет речь, если я сравню ее с человеческой медитацией. Свои отличия в методах имеются, но присутствуют и общие черты. На нашем языке эта практика носит название лаатар. Она способна расширять границы сознания. В повседневной жизни предел возможностей разума гио - открытое восприятие. Но некоторые считают, что дальше следует другой уровень, который находится за гранью нашего инфополя. Его называют "уровнем универсального", или "уровнем вселенной". Те, кто регулярно практикуют лаатар, способны подняться до этого уровня.

- И вам это удалось?

- Не уверен, мисс Хелла... Точно я знаю одно: вчера во время лаатара я в самом деле находился вне тех границ, которые мы, гио, для себя установили. Я разговаривал с нирмаэ.

- Разве гио верят в духов или каких-нибудь подобных существ?

- В духов? Да, я знаю, кого люди так называют. Нирмаэ - не духи, мисс Хелла. Они - древняя разумная раса, которую упоминал в своих трудах шиохао Иноо.

- Но вы говорили, что гио такие расы неизвестны, - сказал Брэдли.

- Я говорил, что мы не смогли их обнаружить, - поправил Фаар. - Шиохао Иноо описал свой опыт общения с представителем такой расы, но это единственный случай за всю нашу историю. Единственный... до моего. Можете себе представить, что об этом могут подумать скептики.

- Вполне, - ответил за всех Майкл.

- По словам Иноо, нирмаэ обладают неизмеримыми познаниями и мудростью. Но как отдельная планета их мир уже давно не существует. А сами они продолжают жить в форме, которая для нашей науки пока остается загадкой... Но я воочию убедился, что нирмаэ совершенно реальны.

- Это нирмаэ рассказали шиохао Иноо о Конфигурации?

- Да, один из них. Иначе шиохао никогда бы о ней не узнал. В этом-то и коварство Конфигурации: те, кто живут в ней, по ее законам, не могут догадаться о ее существовании. Но нирмаэ Конфигурации неподвластны.

- И он же сообщил, как можно избавиться от ее влияния?

- Судя по книге Иноо, напрямую нирмаэ никаких советов ему не давал. Шиохао самому пришлось делать выводы из услышанного.

- Знаете, господин Фаар, - задумчиво произнесла Лотос, - по-моему, на Земле те, кого вы называете нирмаэ, тоже известны. Только под другими именами. Их называют по-разному - просветленными учителями, богами, ангелами... Такие люди как я верят, что именно эти существа принесли человечеству дар, который профессор Мэйнлоу определяет как "экстрасенсорные способности". Помимо всего прочего, эти способности позволили нам почувствовать Конфигурацию. Но - не более того...

На мгновение в комнате воцарилась тишина. Нарушил ее Фаар:

- Нам, гио, нирмаэ дали точные знания о Конфигурации. Вам - предчувствие. По отдельности это почти ничего не значило. Но теперь, возможно, все изменится...

- Будем надеяться, - кивнул Брэдли. - Фаар, а о чем нирмаэ разговаривал с вами? Тоже о Конфигурации?

- Думаю, да. Он сказал, то, что мы ищем, сейчас совсем рядом. Оно явилось сюда... И если мы хотим добиться каких-то результатов - нужно действовать. Сейчас.

- Подождите, господин представитель, - остановил Фаара Мэйнлоу. - Кажется, я слишком многого не понимаю. Из всего, что я до сих пор слышал об этой самой Конфигурации, я сделал один вывод - она представляет собой как бы универсальный принцип, закон, действующий... в нашей части мироздания. Как же она может быть рядом с нами или не рядом, как будто речь идет о чем-то материальном?

- Вы правы, мистер Мэйнлоу, вряд ли можно судить такими категориями о самой Конфигурации. И все-таки после встречи с нирмаэ у меня есть основание считать, что она - не столь абстрактное понятие, как кажется на первый взгляд. Я уверен, что Конфигурация, если говорить упрощенно, - что-то вроде компьютерной программы, которая каким-то образом подчинила себе жизнь во вселенной. И существовала она не всегда. До нее был другой мир. Скорее всего, Конфигурация сотворена некой личностью...

- Кем-то, кто по своей сути гораздо ближе к людям, чем к гио! - взволнованно воскликнула Лотос. - Именно об этом говорил Черный Будда! Нам угрожают не гио, а какой-то человек!

- Он сказал тогда, что это "не совсем человек", - поправил ее Брэдли.

- Конечно, не совсем! Какой человек способен прожить столько времени? Ведь если мы правы, значит, тот, кто создал Конфигурацию, должен был жить еще до появления расы гио!

- Почти три миллиона лет назад... - тихо произнес Фаар. - Сложно даже представить...

- Если уж вам сложно, что говорить о нас, - покачал головой Майкл.

- То есть, нирмаэ сказал вам, Фаар, что создатель Конфигурации сейчас где-то рядом с нами? - спросил Фолио.

- Насколько я его понял. Вы же знаете, Брэдли, что значит первый опыт ментального общения представителей двух разных рас...

- Да, знаю. Но если этому нирмаэ так много известно, почему он сам ничего не предпримет против Конфигурации?

- Брэд, чего здесь непонятного? - пожала плечами Лотос. - Нирмаэ живут вне Конфигурации - возможно, потому что они куда старше нее. Для нас это все равно как если бы они жили в другом мире... Они могут что-то нам подсказать, но в наши дела вмешиваться не станут. Противостояние Конфигурации - не их дело, а наше.

- Я с вами согласен, мисс Хелла, - утвердительно кивнул Фаар. - Нирмаэ предоставляют нам свободу действовать - или не действовать. Шиохао Иноо свой выбор сделал. Он стал открыто призывать к объединению двух разумных рас. И вот его надежды сбылись. Пусть даже пока это касается всего нескольких представителей этих рас... - гио обвел взглядом всех собравшихся в комнате. - Возможно, нирмаэ, давая мне совет не медлить, преследовал и какие-то свои, неведомые нам цели. Но сейчас нам вряд ли стоит об этом задумываться. В любом случае, теперь время выбирать пришло для нас.

- А по-моему, - не согласилась с представителем Лотос, - мы уже выбрали.

- Вот именно, - нетерпеливо махнул рукой Брэдли. - Давайте начнем.

В очередной раз Майклу пришлось смириться со своей ролью наблюдателя. Он смотрел то на Фаара, то на Лотос, которые сидели друг напротив друга, застыв, как две статуи. Брэдли Мэйнлоу не видел, потому что тот стоял за его спиной. Наверное, специально, чтобы избежать лишнего внимания... Трудно даже вообразить, какой диалог происходит сейчас в его голове.

Майкл не мог знать, что диалог занимал всего лишь часть восприятия Фолио. Чем бы ни были вызваны способности Брэдли, как бы губительно ни влияли на его организм - они развивались и становились все сильнее. Возможности человеческого мозга, помноженные на гиотский способ мышления, дали удивительный результат. Брэдли не задумывался, можно ли назвать состояние, в котором его сознание находилось в настоящий момент времени, "собранностью", "открытым восприятием" или каким-то другим гиотским термином. Но он знал, что в эти мгновения был не только Брэдли Фолио, но и представителем Фааром, и Лотецией Хеллой, и всеми людьми и всеми гио одновременно. И - кажется, не ими одними... Он вышел за пределы, очерченные противопоставлением цельности и двойственности.

Перед ним представали странные картины - гигантские огненные бутоны распускались в черной пустоте, унося тысячи, миллионы жизней. Пространство обрушивалось внутрь себя, и целые миры исчезали, переставали существовать - словно и не рождались никогда. С хмурого неба на каменистую землю лил бесконечный холодный дождь. Тучи рассеивались, и на фоне фиолетового неба появлялось зеленое солнце...

А потом все ушло, и осталась одна пустота.

На какое-то мгновение Брэдли стал единственным живым существом в целой вселенной. Или - почти единственным...

Пустоту нужно было чем-то заполнить. Нужно, иначе...

Вдруг все изменилось. Он увидел все то же самое - но совершенно по-другому. Увидел все пространство вселенной и все ее времена, и понял, что Конфигурация мала и молода по сравнению с ней. На один короткий миг его разум смог объять необъятное.

Но вот бесконечность начала сжиматься... Стремиться к одной-единственной точке. Брэдли услышал беззвучные голоса - это Фаар и Лотос... Они тоже почувствовали, что разгадка вот-вот будет найдена. Она там, в этой точке, она...

Брэдли затряс головой и растерянно заморгал глазами. Связь прервалась.

- И это все? Все, что нам удалось узнать?.. - разочарованно протянула Лотос. - Что могут означать эти цветы? И цифры? Их видела только я, или вы тоже?

- Да, мисс Хелла, я тоже видел цветы, - кивнул Фаар. - Красный и белый цветок. А потом - две единицы.

- Розы, - добавил Брэдли. - Это были розы. А цифра, по-моему, одна, а не две. Не две единицы, а одиннадцать.

- Но что это значит?

- Мне кажется, это загадка, - предположил Фолио. - Только вот как подобрать к ней ответ...

- Это не загадка, а какая-то ерунда!

- Постойте, - Майкл поднял руку, призывая не торопиться с выводами. - "То, что вы ищите, сейчас рядом" - так можно понимать послание этого существа, нирмаэ. Я прав, господин Фаар?

- Да, мистер Мэйнлоу.

- Логично предположить, что "рядом" - это здесь, в Уиллоугарде. А Уиллоугард я знаю лучше, чем ты, Брэдли, и вы, Лотос, и чем господин представитель. Вы все видели цветы, красную и белую розы. Единственное, что в связи с этим приходит мне в голову - "Роза Тюдоров". Отель на Стоунфлэг-стрит. Над входом там как раз и изображена эта эмблема - белая и алая розы, объединенные в один цветок. А "одиннадцать" - например, номер комнаты.

- Вы хотите сказать профессор, что в этом отеле... - Лотос осеклась, не договорив.

- Я не знаю, что там, в отеле. Это всего лишь ассоциация.

- Никто из нас не знает, но узнать нужно, - подвел итог Брэдли. - Стоит туда сходить. И я это сделаю.

- Нет, - возразила Хелла. - Идти надо всем вместе. Или, по крайней мере, пойдем мы трое - ты, я и профессор.

- Не вижу смысла. В конце концов, это просто отель.

- Какая разница? Там может быть все что угодно! Какая угодно опасность.

- Тем более. Если там опасность - зачем идти в ловушку втроем? Я, хотя бы, ничем не рискую.

В комнате повисло молчание. Все понимали, что с этими словами спорить невозможно.

- Я постараюсь, чтобы вы все время знали, что со мной происходит. Сделаем вот что: будем поддерживать такую же связь, как теперь. Фаару я стану передавать мыслезнаковые потоки. И ты, Лотос, тоже постарайся. Ведь хотя ты постоянно это отрицаешь, ты все-таки умеешь читать мысли.

- Нет, - запротестовала было она, но тут же замолчала. Время для лекций о телепатии было неподходящее.

- Все, что узнаешь, пересказывай Майклу. Если я действительно столкнусь с какой-нибудь угрозой, есть шанс, что вы мне поможете. А если пойдем все вместе, на помощь звать будет некого.

16. Творение и творец

- Что, Джонатан? Извини, плохо тебя слышу...

Прижав к уху телефон, Черный Будда расхаживал вокруг бассейна, устроенного во дворе его дома в Ратнапуре, главном городе шриланкийской провинции Сабарагамува.

- Я говорю, что собираюсь покончить с собой.

- Покончить?.. Э-э... в каком смысле?

- В прямом, мастер, в каком же еще? Понимаете... нет, объяснять все это слишком долго. В общем, я уже купил таблетки...

- Постой, какие таблетки?

Черный Будда остановился возле лестницы, по которой можно было спуститься в воду. Эта была не просто конструкция из металлических трубок, а настоящая лестница с довольно широкими ступенями. Только сейчас все они, даже верхние, были мокрыми. Черный Будда вышел из воды, чтобы ответить на звонок. И что бы там ни пришло в сумасбродную голову Джонатана, в воду он собирался вернуться.

- Откуда я знаю? Какое-то снотворное...

Сделав неосторожный шаг, Черный Будда поскользнулся на влажной поверхности и чуть было не полетел в бассейн.

- Твою мать!..

Чтобы удержать равновесие, пришлось взмахнуть руками - но расстояние вытянутой руки не столь велико, а Джонатан, в отличие от Черного Будды, с самого начала разговора отлично слышал собеседника.

Когда Черный Будда снова приложил трубку к уху, в ней послышалось неуверенно-вопросительное:

- Мастер?..

- Да... понимаешь, тут...

- Я, пожалуй, перезвоню. Попозже.

- Конечно, Джонатан. До свидания.

Рита, плававшая в бассейне, видела и слышала все, что произошло.

- Удачный получился разговор, - сквозь смех заметила она.

Черный Будда швырнул телефон на сидение шезлонга и недовольно передернул плечами.

- За кого они меня принимают? Я экстрасенс, а не психоаналитик!

- Грех не посоветоваться с гуру в таком важном вопросе.

- Тебе все шуточки... Скоро я сбегу от всех этих джонатанов на Бабочкину гору, и буду дни и ночи напролет созерцать Священный след. Кстати, где мой коктейль? Я ведь как раз начал его пить...

- Ты поставил стакан на край бассейна. С другой стороны.

- Точно.

Черный Будда бултыхнулся в воду и поплыл. Но до коктейля так и не добрался. На глаза ему попалось цветное полотенце, которое Рита повесила на спинку второго шезлонга. Черный Будда ухватился за борт бассейна и принялся разглядывать узоры на ткани.

- Нет, не будет мне сегодня покоя... - пробормотал себе под нос экстрасенс, выбрался из воды, подошел к шезлонгу и взял полотенце в руки.

- Рита, и где ты только такую безвкусицу раздобыла...

Яркие пятна узора запестрели перед глазами Черного Будды. Красное и белое, красное и белое, красные цветы, белые цветы...

- Рита! - позвал он уже громче. - Пожалуйста, иди сюда...

- Что такое? - тон Черного Будды мгновенно настроил Риту на серьезный лад.

- Мы летим в Уиллоугард. Немедленно. Найди Томми, скажи ему... И пусть Освальд срочно готовит наш сэнсолет.

- Хорошо. Но что все-таки случилось?

- Ты помнишь день появление гио? Мы были тогда здесь, зашли в ювелирный магазин, помнишь?

- Конечно, помню. Но...

- Сейчас все гораздо хуже.

- Ты же не хотел вмешиваться в эту историю. Даже после того как к тебе пришла Лотос!

- Мало ли чего я не хотел. Эти люди мне небезразличны.

- Но ведь тебе не обязательно быть в Уиллоугарде, чтобы...

- Да, не обязательно. Но мы все равно вылетаем.

***

Утром Анастейшу Нови разбудил сигнал домофона. Проснувшись, она выругалась и решила, что не станет открывать. Вчера - точнее, сегодня - Анастейша дежурила в больнице в ночную смену, вернулась домой и легла спать всего пару часов назад. Но звонок звучал снова и снова. Пришедший явно не собирался так просто сдаваться.

Проклиная все на свете, Анастейша поднялась с кровати и подошла к двери. С экрана домофона на нее смотрел незнакомый мужчина. Одежда на нем была самая обыкновенная, гражданская, но что-то в его облике подсказало Анастейше: он либо полицейский, либо военный.

Безуспешно пытаясь скрыть нотки раздражения в голосе, Нови спросила:

- Что вам нужно?

- Мисс Нови?

- Да. По-моему, вам это и так известно.

- Мне надо обсудить с вами одно важное дело.

Уже зная, что впустить его придется в любом случае, Анастейша поправила на себе измятую пижаму и кое-как пригладила растрепанные волосы.

***

После того как было принято решение насчет "Розы Тюдоров", Фаар направился в резиденцию. Около двух часов назад он покинул ее тайно, попросив одного из наиболее надежных "серых пиджаков" отвезти его в "Поиск". Длительное отсутствие представителя могло вызвать ненужные вопросы.

На обратном пути эта мысль действительно тревожила Фаара. Впрочем, не особо сильно. Куда больше он сейчас беспокоился о Брэдли. Но представитель не знал, что как раз в этот момент советник Иао в своей приемной разговаривает с нежданным посетителем.

Сразу же после отбытия Фаара Брэдли решил, что ему пора отправляться в отель. Какой смысл тянуть время?

- Подожди! - в один голос воскликнули Майкл и Хелла.