Консультант

Глава 16

Немая сцена.

Ни дать ни взять — финал из «Ревизора».

Ирина в центре комнаты, бледная, в своём невозможном «крокодиле» для сна, прижимающая к животу голову начальника строительной фирмы, стоящего перед ней на коленях.

Второй «гость», весь обмотанный скотчем, с заклеенным ртом, валяется на боку у дивана, уставившись на наследника подозрительным взглядом.

Светка была самой колоритной фигурой: в позе «на полусогнутых», с пылающей кумачом физиономией, открытым ртом и выпученными глазами. В одной руке сковорода, в другой большой разделочный нож.

Раздался протяжный стон Коршунова, который тяжело вставал с колен.

— Кто меня так? — Разогнувшись наконец, приложил ладонь к затылку и еще раз застонал, прикрывая глаза.

Громкий грохот выпавшей из рук Козыревой кухонной утвари заставил остальных участников этого театра абсурда вздрогнуть и окончательно выйти из оцепенения.

— Я думала, вы её душите! — несчастно выдала блондинка. — Простите, простите Бога ради!

— На секундочку, вы могли меня убить! — зло рыкнул Вадим и болезненно поморщился.

— Мам, кто этот связанный? — Котов-младший с опаской подкрадывался к рыдающему от смеха майору.

— Александр Александрович, миленький, — опомнившись, подскочила с ножом к несчастному сыщику Блонди, — вы только обещайте нас не сильно наказывать! В конце концов, вы сами виноваты — не надо было врываться разъяренным вепрем в квартиру к одинокой женщине! — причитала Светлана, освобождая Чистобаева от пут.

Саныч на всякий случай дернулся в сторону от кулинарши, не упуская из виду тесак в ухоженных женских ручках. И как это им удалось свалить его, доблестного, опытного, тренированного спортсмена? Вот никак не укладывалось в голове до сих пор.

— Сейчас будет больно, — предупредила Козырева бывшую «жертву» и резко рванула с лица кусок клейкой ленты.

— Чёрт!!! Женщины! Вы о чем думали?! — грозно и чересчур громко закричал освобожденный, ощупывая губы. Чувство было такое, что они отлетели вместе со скотчем.

Коршун уже двумя руками схватился за голову и поинтересовался у него тихо и вежливо:

— Вы, милейший, какого… здесь орёте? Кто вы вообще такой? И что значит: «ворвался вепрем»? — Не тот ли это хахаль с коньячком и еженедельными хождениями от семьи к… его женщине? Ишь, гусь, разгагакался! И билетики, наверное, обеспечил на воскресную премьеру. Только облом вышел из-за болезни Ирины. Пиджачок ничего так, фирменный, не из дешевых. При деньгах, «ходо́к».

Два мужика уставились друг на друга в поединке взглядов. Стенка на стенку.

Ирина все это время трагически молчала.

— Кхм-кхм, — привлек к себе кашлем внимание присутствующих Шурка, — мамуль, я есть хочу. Может, мы в кухню переберёмся всей компанией? Там и разберёмся со всем. Что? Мне же тоже интересно! — И, кивнув на Вадима. — Этому дядьке лёд не мешало бы приложить к башке. А этого, — покосился на Чистобаева, — похоже, рановато развязали.

— Что? — просипел багровеющий блюститель порядка. Ему нестерпимо захотелось поставить всех находящихся в этой сомнительной квартире лицом к стене с упором на руки и ногами на ширине плеч, но заметив сковороду, неожиданно снова появившуюся в руках «рептилии», решил не испытывать судьбу.

— Сашка, попридержи язык, пожалуйста, — устало пожурила сына Котова. — Свет, покажи «гостям», где помыть руки, я… мне нужно буквально пять минут. — Она красноречиво потрепала штанину пижамы, намекая, что ей необходимо переодеться.

— Сюда, господа, прошу, — блондинка галантно пригласила следовать за ней.

Требовалось срочно разряжать обстановку и умасливать пострадавших мужчин.

— Когда мужик сытый — он добрый и адекватный. А этот, «маньяк» который, уж очень злой. Как так оказалось, что вы знакомы? — Подруги тихо переговаривались в кухне, заполняя стол «чем Бог послал».

— Так это тот лихач, что размазал юбилейный торт и разметал моих Смурфов по пешеходному переходу!

— Да ты что? — Ирина опустилась на табурет. Она не верила своим ушам. — Это ты ему гнома в штаны засунула? И сегодня снова… щупала? — Она хохотнула. — Тебе одного раза не хватило? Так над мужчиной издеваться! — Она покачала головой, глядя, как подруга залилась краской стыда. — Рискованная ты баба.

Стол радовал глаз нарезкой из колбаски, сыра, малосольными огурчиками. На плите разогревался борщ, на сковородке жарились котлеты, домашние, с румяной аппетитной корочкой. Вчерашнее пюре обновлялось щедрой порцией сливок, сырого взбитого яйца и масла. Блондинка с невообразимой скоростью строгала греческий салатик, приправляя его своей фирменной заливкой. Принесенные ею пирожки с экспериментальными мясными и фруктовыми начинками-ассорти были достойны похвалы самого требовательного ресторанного критика.

— Чего уж там, — Козырева грустно вздохнула, — понравился он мне.

— Да уж. Зачем тогда его после поцелуя отшила?

— Для порядка, — хмыкнула та. — Шустрый больно! Вообще думала, что командировочный женатик. Ищет себе на ночку одноночку.

— Я фигею, — замерла Ирина. — Это тот самый Сан Саныч, с которым мы переписывались! Вот тебе и консультант. — Вздохнула. — Ты вспомни, что мы ему писали!

— А что он нам писал? — возмущенно вскинулась Светлана. — Сколько крови попортил! А твой начальник ничего так. Боевой, симпатичный. И за тебя так держался крепко — не оторвать!

— Вы кто? — первым нарушил гнетущую паузу Вадим, облокотившись о подоконник в зале.

— Хочу задать вам тот же вопрос, — профессиональная осторожность Бая не позволяла вот так, сходу, открывать карты.

Коршунов не любил играть в прятки. Пора детства канула в Лету.

— Я начальник Ирины Петровны. Приехал навестить ее. Она на больничном, если вы не знали.

— Как-то не заметил. Хотя болезнь явно прогрессирует, затронув умственные способности её обладательницы.

«Странно, — подумал шеф Кошки, — любовник и такое говорит о своей даме сердца». Он приосанился.

— А вы этому где-то специально учились — порочить с чистым сердцем при посторонних свою женщину?

— Кого имеете в виду вы? — сильно удивился Чистобаев.

— Мы разве не об Ире говорим? — Федоровичу стало казаться, что он теряет нить разговора. Кто кого не понимал?

— О ней. И знаете… Тот в здравой памяти не проживет и дня, кто согласится жить с такою ведьмой!

Знаком я с нею несколько часов — мне этого с лихвой хватило. Нет, мы не пара — судьба уберегла.

— «Балладу» мы смотрели, и не раз, и Ржевского вы не присваивайте лавры, — протянул угрожающе большой босс, медленно сокращая расстояние между собеседниками.

— Ну я-то хоть похвастаться могу, что обладаю живостью мышления, а вот ваш «крокодил»…

С такой фантазией быть ей звездой бульварной прессы.

— Не трогай эту женщину, предупреждаю. — В голосе добавились шипящие нотки. — Её я знаю дольше.

За грубые слова, за оскорбление и в морду дать могу, зубов не досчитаешь.

Мужчины стояли напротив друг друга, сжимая кулаки.

Котов-младший тихо присвистнул в восхищении: «Да тут кипят шекспировские страсти! Пошел высокий слог!

Не хило их так приложило сковородкой! Дуэль словесная, однако, впечатляет:

как мастерски один другого лупит трехсложным дактилем по скромному хорею!» — Замер пораженно, скривился. — «Вот, блин, оно заразно!!!»

Чем бы всё это закончилось, неизвестно. Хотя почему неизвестно? Последовала бы стандартная процедура из пробных толчковых выпадов руками, возможно, ногами, головой, перешедшая в уже ничем и никем не сдерживаемую серию бросков, кувырков и прочего. Но…

— Мужчины, милости просим разделить с нами скромную трапезу. — Воркующий лепет прелестной голубоглазой феи прервал «петухов» на полувзмахе их верхних конечностей. — Пора уже прояснить ситуацию. Шурка, закрой рот и иди за стол!

Оба Сашки клацнули зубами, захлопывая челюсти.

В малогабаритной кухне от трёх широкоплечих мужских тел стало совсем тесно. Пришлось немного ужаться, поплотнее придвинувшись друг к другу.

Ирина, сменив костюм «Гензо» на скромное трикотажное платье, произвела на Саныча другое впечатление. Он с удивлением отметил, что вот к такой бабе Ире он не испытывает ничего кроме симпатии, а оглядев стол профессиональным взглядом знатока хорошей домашней кухни, и вовсе согласился с тем, что вот так кушать он готов каждый божий день. С интересом покосился на Светлану, пристроившуюся рядышком.

Что уж говорить про Вадима! От одного аромата котлет и вида яркого летнего салата на душе потеплело. А уж борщ, наваристый, со сметанкой, вообще вызвал в желудке бурю восторга в прямом смысле. Хорошо что из-за негромкого гомона присутствующих не было слышно, как этот его орган пищеварения издал вой радости.

Младший Козырев уже вовсю орудовал ложкой, вызывая обильное слюноотделение сидящих за столом.

— Не стесняйтесь, гости дорогие. Ни в одном ресторане вас так не накормят.

Мужчины не сговариваясь просканировали окружающее пространство кухни в поисках…

— Я так понимаю, что здесь собрались теперь уже все свои? — попробовал намекнуть следователь на вековую традицию «За дружбу!» и почувствовал возбуждающее тепло ноги приткнувшейся к его бедру блондинки.

Дамы понимающе переглянулись.

Ирина извлекла из шкафчика початую бутылку коньяка.

— Вы же за рулём, Вадим Федорович?

— Такси никто не отменял, а машину заберу вечером.

— А вы, Александр Александрович? — Светлана помнила красивую иномарку, белую. С бежевым кожаным салоном и приятным запахом лимона внутри.

— Я пешком, Светочка. — Улыбнулся, показав ямочки на щеках. — И вы забыли, что мы давно перешли на «ты» и по имени.

— Может, и нам пора, Ирина? — воспользовался такой неожиданной возможностью Коршунов.

— Нет, Вадим Федорович. Это не наш случай. И вы еще пока мой начальник. — Она поджала губы. Ей очень хотелось перейти на «ты» и не только, но было свежо в памяти воспоминание. Там, на освещенной дорожке у кафе две прильнувшие друг к другу фигуры. Нет, второй раз на одни и те же грабли она не наступит. Пусть «подлечится» и проваливает к своей рыжей кукле!

Коршунов подавил вздох. Он знал, что будет нелегко вернуть утраченное доверие. Возможно ли вообще его вернуть?

— Вы утверждаете, что знакомы всего несколько часов, но вас двоих что-то связывает, я хочу понять, — вытерев салфеткой рот, приступил к расспросам Коршунов и выразительно посмотрел на хозяйку квартиры. — Нет, мне просто интересно.

Чистобаев хмыкнул и надкусил пирожок, не желая колоться перед непосвященным человеком. Ирина отвернулась к окну.

— Роман их связывает, — сдала с потрохами подругу Светка.

— Не понял, — выпрямился большой босс и вперил свирепый взгляд в майора.

Котова вздохнула как-то обреченно, и полилась из её уст правдивая история о том…

Александр Александрович изредка вставлял комментарии в повествование автора «Стервы», дополняя жалостливую притчу немаловажными фактами, что и привело, в итоге, к словесной перепалке между ними двумя.

— Прошу слова, — поднял руку Шурик-младший после получасового выяснения отношений матери и сыщика, — хочу прояснить один момент. Последний шедевр про жрицу и лысого искателя артефакта — мой. — Он многозначительно посмотрел на мента, у которого вдруг дернулся глаз. Бай, громко втянув воздух через нос, задержал его в лёгких.

Ничего себе сыночек у бабы Иры! Только и нашелся сказать на выдохе:

— Надо же, какая одаренная молодежь растет под боком. Сплошь одни таланты!

— Ну, а темка с телегой — моя. — Светлана гордо вскинула подбородок.

— Это куда ж я попал? — протянул Чистобаев, оглядывая соседку по столу. — Не дом, а секта писак-эротоманов какая-то.

Вадим, все это время молчавший, откинулся на стену в полосатых обоях.

— Значит, Ирина Петровна, то приложение, которое попало мне в руки, — это вот этот господин наваял? — Он наклонил голову, по-новому глядя на представителя закона. — Неожиданно.

— Он что, читал? — Чистобаев уперся взглядом в соседа напротив.

— Хм, — изрекла Ирина.

— Угу, — кивнула Светка.

— Я, наверное, пойду. — Котов-младший встал из-за стола. — Дальше этот слет литераторов продолжайте без меня. Только флешмоб в зале снова не устраивайте.

— Сыночек у вас больно разговорчивый, Ирина. — Майор смотрел вслед выходящему из кухни наследнику. — Как вы вообще позволили влезть пацану в то, что его никак не касалось? Скажете, вы не знали? Я бы посоветовал иногда интересоваться увлечениями сына!

— Ну, в чем-то этот гражданин прав, — начал было Коршунов, но осекся, увидев, как изменилась в лице его подчиненная.

— А знаете что, — медленно поднялась с места мать талантливого юноши, — шли бы вы все отсюда, советчики! А то поели, попили, посуду за вами мой, воду и электричество расходуй! Здесь вам не ресторан вкусной и здоровой пищи! Ну-ка быстро по три тыщи на стол за комплексное обслуживание и… геть отседова! Я женщина больная во всех отношениях, с ваших слов, товарищ мент! Да-да, хорошая слышимость в старых домах иногда на пользу. И вас, господин начальник, наверняка уже тоже заждались рыжеволосые наяды! Короче, все вон!

— Ну и чего ревёшь? — Блонди гладила плачущую подругу по плечу.

— Кажется, я его люблю.

Звонок в дверь прервал излияния теперь хором рыдающих подруг.

— Сашка?

— Нет, у него ключи есть, — всхлипнула Котова.

Светка поскакала в прихожую, вытирая ладонями мокрое от слез лицо, и прильнула к дверному глазку.

Недолгая тишина сменилась щелчком замка входной двери. Неясное бубнение…

В зал зашел молодой человек с объемной коробкой в руках. Глянув на зарёванную и удивленно уставившуюся на него, видимо, хозяйку квартиры, поставил свою ношу на журнальный столик и, протягивая ей планшет с прикрепленной квитанцией, уверенно произнес:

— Доставка продуктов на дом. Распишитесь. — Видя, что его не понимают, добавил: — Оплачено.

Когда за курьером закрылась дверь, Козырева впорхнула в комнату.

— Надо же. — Она шарила в коробке, извлекая из нее продукты не виданных ими доселе. С яркими этикетками и заманчивыми запахами.

— Что это? От кого? — Петровна изучала эмблему буржуйского мини-маркета на коробке. Неприлично дорогущего.

— От одного из них, думаю. Кто из них благороднее, тот и прислал. Или от обоих.

— Уверена — это Коршунов. Твой жандарм до этого бы не додумался.

— Это почему это?! — искренне возмутилась кулинарша.

Поздний вечер. Ирина с головной болью ворочалась на диванчике, когда раздалась тревожная длинная трель звонка в дверь. Неприятное предчувствие кольнуло в районе сердца. Саша, заглянув в зал, хмыкнул:

— Мам, к тебе. — И добавил как-то уж больно подозрительно: — Подарочек!

Еще один? Кошка торопливо вышла в прихожую.

Упершись рукой в дверной косяк, слегка пошатываясь и опустив голову, стоял… «кровопийца». Пьяный в хлам! Под мышкой другой руки торчал огромный букет белых слегка помятых остро пахнущих лилий. Качнувшись резко назад, Коршун вскинулся, глядя куда-то мимо хозяйки, икнул и выдал:

— Ирина… я вас… тебя… — Сделал шаг вперед, держась за стеночку, а потом аккуратно съехал спиной по ней на пол, сразу заняв все пространство крошечной прихожей. Уронил свою буйную головушку на грудь и затих. Цветы рассыпались по линолеуму, пыхнув от тряски в воздух желтой пыльцой.

Ирина чихнула, чувствуя возвращение насморка. Здравствуй, аллергия!

Зажала нос пальцами и, растерянно посмотрев на сына, прогундосила:

— И что с ним теперь делать?

— Мамуль, да бери ты уже его замуж! — заржал наследник, махнув рукой. — Я благословляю!