Консультант

Глава 20

— Я больше не могу. Этот темп не для меня, — хрипло вырвалось из груди женщины. — Пощадите!

— Еще три минуты, — мужчина стоял напротив с суровым выражением лица.

— А я зубы почистила вашей щеткой! — мстительно огрызнулась она прерывающимся голосом.

— Надеюсь, у тебя нет кариеса? — кисло усмехнулся хозяин квартиры.

— Есть! — победно выдохнула гостья, пытаясь вернуть ему ту же гримасу, но на бегу это не очень хорошо получилось.

— Мне не страшны твои дупла в зубах — у меня хороший стоматолог.

Котова обижено посмотрела на мучителя. Непробиваемый? Ладно, а мы тебя так!

— А ещё я вашим станком побрила ноги!

Издав что-то нечленораздельно-булькающее, Коршунов закашлялся. Взгляд его невольно переместился вниз, на быстро перемещающиеся по резиновому коврику ступни бегуньи. Выше было спрятано под широкими закатанными штанинами.

— Это вам за две пары носок, вами раздербаненных.

Коршунов поднял обе руки, признавая поражение.

— Квиты. А я, наверное, пристрою бритву под стекло в кабинете с табличкой «Она касалась ног богини!»

Беговая дорожка плавно замедлила движение и остановилась. Смутившейся Ирине подали полотенце.

— Не хочешь испытать велотренажёр? Тоже очень хорошее средство от похмелья. — Коршунов мило улыбнулся.

— Увольте, мне и забега на длинную дистанцию хватило, — тяжело дыша, хрипло отказалась Котова от предложения и потребовала, облизав пересохшие губы: — Воды!

Бутылка минералки перекочевала из рук «сатрапа» в руки гостьи и, издав «бульк», живительной влагой оросила её измученные жаждой рот и горло. Кошка, жадно глотая, запрокинула голову. Из уголка рта сорвалась прозрачная капля и стекла по подбородку на шею, оставляя влажный след на разгоряченной коже. Остановилась во впадинке возле ключицы, соблазняя мужчину, и без того возбужденного зрелищем раскрасневшейся, тяжело дышащей женщины.

Он выдал пытающейся протестовать даме свой новый спортивный костюм, купленный два года назад с подачи Юлии, с ещё болтающимся картонным ярлыком какой-то забубенной фирмы в котором Ирина потерялась и выглядела уморительно: с закатанными штанинами и широкой футболкой навыпуск. Затем путём шантажа загнал несчастную на тренажер в одной из комнат, оборудованной под маленький спортзал, заставив изрядно попотеть, выгоняя хмель. Постепенно наращивая скорость движения дорожки, хозяин квартиры наслаждался сначала возмущенными возгласами бегуньи, следом несмело стали звучать нелестные эпитеты в его адрес. После седьмой минуты последовала мольба о милосердии и воззвание к совести. В конце концов от милой, кроткой зеленоглазой нимфы не осталось ничего. Сейчас перед ним была уставшая, злая и растрепанная ведьма. Ей бы метлу в руки. Котова еле стояла на ногах после этакой «сдачи норм ГТО», а он продолжал издеваться!

— С вашего позволения, я в душ. Назначенное вами время для спортотерапии истекло, — гостья покосилась на высокие напольные часы в стиле «китч» и, не оглядываясь на «инструктора», поплелась в нужном направлении.

Конечно, чего она могла ожидать от бывшего шефа? Деспотичность — она даже дома прёт из него, не меняя человека! Ирина в сердцах чертыхнулась. Что ей мешает уйти? Ничего! Только это придётся сделать в спортивной одежде с чужого плеча, тапках и пешком! Представив этот демарш в мужских шлепанцах на три-четыре размера больше её собственного по улицам родного города, она ужаснулась. Такси не вызвать. Предварительно позвонив сыну и мягким голосом поставив того в известность, что мама задерживается на неопределённое время, он запер её телефон и сумочку в сейфе у себя в кабинете! Туда же отправились его сотовый и домашняя трубка.

Стоя у зеркала в ванной комнате и просушивая полотенцем волосы, она беззвучно и обреченно смеялась над ситуацией, куда сама себя и загнала. Господи, как это её угораздило попасться ему на глаза? Где? Она спрашивала его, только «зверолов» оправдал свою кличку. Загадочно ухмыляясь, изрёк: «На ловца и зверь бежит».

Одежду он вернёт. Но с условием — она должна провести с ним весь день в качестве гостьи.

Ладно, что она теряет? Это даже интересно, будет о чем вспомнить на старости лет.

И снова мягкий пушистый халат. От тяжёлого тюрбана на голове отказалась, откинув влажные пряди на спину: голова ещё надсадно потрескивала где-то в области затылка. Пусть, зараза, любуется её неприглядным видом без грамма косметики.

С такими бравадными мыслями Ирина предстала перед хозяином квартиры.

— Вадим Федорович, отдайте мою одежду! — потребовала она, застав мужчину за весьма интересным занятием.

Коршунов сервировал стол. Покосился на неё, отмечая, что не мешало бы и в самом деле упаковать даму в её костюм. А то в таком виде она вызывала в нём только одно желание. Но из принципа заявил:

— А мне нравится. Я тоже не в смокинге.

— Как угодно, вам на меня смотреть, — вздохнула, огорчившись отказом. Вот ведь упёртый какой!

Она с интересом осматривала пространство просторной кухни, объединённой с обеденной зоной. Все рационально и на своих местах. Ни одной лишней детали. Вздохнула, вспоминая свою «брежневку». Все её общие квадратные метры, наверное, поместятся в его спальне.

Вадим незаметно наблюдал за бывшей подчиненной. Перехватив её взгляд, остановившийся на тефалевой сковородке, усмехнулся:

— Ирина, это уже не будет неожиданностью. Присаживайся к столу. — Обаятельно улыбнулся.

Петровна, пробурчав что-то с досадой, присела на краешек стула. Есть действительно хотелось. Ароматы по кухне плавали такие, что желудок сводило в предвкушении вкусненького.

— А вы сами готовили или из ресторана заказали? — Кошка изучала красиво сервированный стол.

Ну, нарезку из готовых мясных деликатесов она и сама соорудить может. Парочку салатиков из свежих помидор — огурчиков — перчика тоже труда не составит нашинковать. А вот выуженное из духовки блюдо с румяной курочкой, обложенной картофельными шариками с сыром, украшенными свежей зеленью, вызвало уже серьёзное подозрение, что хозяин способен и на такое.

— Что-то Анна Тимофеевна, что-то сам, — уклонился от прямого ответа гостеприимный хозяин и извлёк из барной стойки бутылку марочного вина. — Голову нужно поправить?

— А как же тренажёр? Не проще ли было с этого и начать?

— Не проще. Тогда бы я лишился воистину эстетического наслаждения лицезреть тебя в таком виде!

— Если вспомнить, как вы меня уже видели и в чем, то этот наряд самый приличный.

— Твоего «крокодила» я не забуду никогда! — рассмеялся Вадим.

— А я про то, в каком виде проснулась, — намекнула Ирина, принимая бокал вина из рук большого босса.

Коршунов отвел скромно взгляд.

— Ну… всем мужчинам нравится элегантное женское белье на красивом женском теле, — туманно заметил он.

До Котовой вдруг дошел весь кошмар её позора. Осознавая, что на ней надет самый простецкий и дешёвый гарнитур «сбегать быстро в магазин», она готова была провалиться сквозь этот паркетный пол. Куда угодно! К соседям, к чертям под землю!

— Я не собиралась на свидание, — уткнувшись в тарелку, пробурчала недовольно, чтобы скрыть смущение.

— Раздевалась ты сама, я только помог с юбкой. И если тебя это успокоит, снимал её с закрытыми глазами. Честное слово! — Выражение его лица было такое, что не поймешь: наслаждается он этим разговором или издевается над ней, несчастной.

Некоторое время в помещении был слышен только звук столовых приборов. Оба понимали, что длительная пауза в беседе только усугубляла и без того буквально ощущаемую напряженность между ними.

— Вадим Фёдорович, а вот ответьте честно… — Первая не выдержала Ирина. Так хотелось спросить о его семье, есть ли дети, разведён? Но понимание того, что такие расспросы могут причинить душевную боль, остановило.

Вадим вопросительно смотрел на гостью и, кажется, понимал, что именно она хотела знать. Что он ей мог ответить? Что был женат? Богемная жена не хотела детей, берегла фигуру. Эти её постоянные фуршеты, непонятные сборища, клубы. И он сознавал, что время неумолимо бежит, да и любовь осталась только в воспоминаниях, уступив место раздражительности, хронической усталости и недовольству образом жизни благоверной. Разрыв был тяжёлым, надолго отбив желание связать себя узами брака с новой избранницей. Да и связывать было не с кем. В основном женщины искали в нём средство для своего благополучия, не заботясь о его желаниях. И никто из них не хотел ребёнка. Сейчас перед ним на диванчике сидела женщина, которую он любил, а она его — нет. И ничего с этим сделать нельзя.

— Ирина, я тебе совсем неприятен? — Она чуть не выронила вилку из рук от такого прямого вопроса. Брови удивлённо поползли вверх. — Но ведь там, в лесу…

— Ещё грибы вспомните. С рыжей скушали? — Слова необдуманно слетели с губ.

— Дались тебе эти грибы! — вспылил он, вспомнив её жалобы в «такси». И снова эта «рыжая»! — Валентине Николаевне отвёз. Не угощала?

— Что? При чём тут Шестопалова? — Разрозненные кусочки пазла начали складываться в голове, обретая ясность. — Та-а-ак… Это что получается? Да, конечно! — Котова даже подпрыгнула от поразительной догадки. — Заговор? Валюшкина работа? А? Признавайтесь! Запихали в «бегемота», ещё и посмеялись на пару с коллегой над пьяной женщиной! Не ожидала от вас.

— Ты согласилась ехать со мной добровольно и сама села в машину!

— Как вы смеете лгать, мужчина! — Кошка схватила первое попавшееся под руку и запустила этим в кавалера напротив.

— Так, да? — Коршунов поднялся, вытирая со лба остатки помидора, и с угрожающим видом направился вокруг стола в сторону обидчицы.

Не успела Ирка ничего подумать и тем более предпринять, как он опрокинул её на диванчик, зажимая рвущиеся в бой руки, и она, задохнувшись от его такой близости, почувствовала горячее мужское дыхание на своём лице. Его губы жадно ловили её, а она умудрялась отклоняться и увёртываться. А сознание… сознание просило другого: объятий и ласки его рук, его губ.

В какой-то момент он остановился, отстраняясь, тяжело дыша. Остервенело растер ладонями лицо.

— Ира, я не насильник. Видит бог, я сделал всё что смог. Люблю тебя, понимаешь? Не знаю, почему ты мне не веришь, не хочешь видеть. Не слышишь меня. Но… — с этими словами он тяжело поднялся. Выходя из кухни, притормозил и, не оборачиваясь, глухо произнёс: — Раз не мил, ты свободна.

Кошка сидела, как громом поражённая. В висках клокотала кровь. Мелко подрагивали кисти рук.

Вадим вернулся с её одеждой на плечиках, сумкой и обувью в руках.

— Анна Тимофеевна привела все в порядок. Дверь не заперта.

И оставил её ошарашенную и подавленную одну, скрывшись где-то в глубине своей огромной квартиры.

Он нашёлся в кабинете. Сидел в глубоком кресле перед камином с бокалом виски. Большой босс никогда не думал, что это будет так больно. Когда ты наконец-то сознаешь, что тебе нужна одна определенная женщина, а ты ей совсем не нужен.

На тихо вошедшую гостью даже не взглянул. Ирина вытерла ладонями мокрые от слез щёки и несмело подошла, встав напротив него.

— Вадим Фёдорович, — робко выдавила из себя, встречаясь с ним взглядом, полным затаённой печали и безнадёжности, проникающим в самую душу, растапливая в сердце последние льдинки, — понимаете, есть физическое влечение и есть… — Она совсем растерялась. — Вы так неожиданно проявили ко мне интерес, что я оказалась не готова. Совершенно. Вы не неприятны мне, нет. То, что я чувствую к вам, — это больше, чем симпатия. И больше, чем влечение. — Пальцы вцепились в ворот халата, сжимая его на груди. — Если бы вы знали, как тяжело вновь поверить после того, как тебя предали. Впустить кого-то в свою жизнь и жить со страхом, что все повторится. Когда уже не веришь, что с тобой произойдёт чудо и тебя сможет полюбить тот, без которого тебя просто нет. — Она сморгнула сдерживаемые слезы, и те вновь проложили горячие дорожки на лице женщины.

Вадим молча смотрел, не двигаясь, боясь спугнуть миг откровения.

Кошка окончательно утратила оставшиеся крохи смелости под его нечитаемым взглядом и сделала шаг в сторону двери.

— Простите, мне, наверное, лучше уйти.

Коршун, выронив из рук бокал, в два шага настиг её, разворачивая к себе:

— Куда же ты бежишь, глупая, — привлёк, обнимая, чувствуя, как под его руками содрогаются её плечи. — Скажи мне «да», скажи! — Он взял в ладони её заплаканное лицо, поднимая, заглядывая в тёмные зелёные глаза, сцеловывая слезинки с мокрых щёк. — Ириша, выходи за меня замуж. Завтра. Нет? Я буду ждать, сколько скажешь, только не уходи. — Ловил ртом её всхлипы, волнуясь, как мальчишка, не веря в своё счастье.

Ирка обняла его за талию, прижимаясь, вдыхая такой знакомый терпкий запах мужчины, которого она любила. Слабая улыбка коснулась её губ. Потянулась навстречу его губам, жадным, горячим, властным.

А потом в кабинет будто ворвался солнца луч, и все пространство наполнилось непередаваемой эйфорией. Праздником, восторгом, страстью.

Он подхватил её на руки, счастливую и смущенную, доверчиво прильнувшую к его сердцу. Двум взрослым любящим людям было не до каких-то там мелочей, как залитый виски ковер и перевернутое кресло. Откатился, разбиваясь вдребезги попавшийся под ноги фужер. Со стола упала лампа с зелёным абажуром, посыпались бумаги, папки, подставка для карандашей.

— Никому не отдам. Тобой хочу жить!

Она смотрела в его голубые сияющие глаза.

— Никому не отдавай!

И пусть замрёт и остановится время, чтобы потом, словно подхватившись, заспешить навстречу новой жизни, яркой и удивительной.

И пусть за окном нудный дождь и вязкий туман.

И пусть «бьется» в истерике где-то в недрах несгораемого сейфа айфон Коршунова. И затем, злобно захлебнувшись на очередном витке вызова, словно сдавшись, требовательно выдал сигнал входящего СМС-сообщения: «Вадичка, приеду сегодня вечером за диваном. Юля».

Дорогие читатели!