Глава 22. МЕЖДУ ОГНЕМ И БЕЗДНОЙ

Он уже поставил ногу на первую ступеньку лестницы, когда внезапная мысль остановила его.

— Я чуть было не поступил, как трус! — вскричал он, оборачиваясь к своим людям.

— Как трус? — воскликнул Кармо, удивленно глядя на него.

— Да, Кармо.

— Не понимаю вас, капитан.

— Мы явились сюда с запиской от маркизы де Бермейо. Тем самым мы невольно скомпрометировали ее. Если испанцам удастся схватить нас, а флибустьеры не смогут штурмом взять форт, маркизу погубит эта записка.

— Дьявол, — прошептал Кармо, яростно дергая свою бороду. — Пожалуй, вы правы, капитан.

— Я не могу оставит ее в беде. Это было бы недостойно кавалера ди Вентимилья. Нужно предупредить ее о том, что случилось, чтобы она могла скрыться от мести своих соотечественников.

— Тем более вам нужно уходить, капитан. Вы спасете и маркизу, и самого себя.

— Нет, мое место здесь, среди вас, — решительным тоном прервал его Корсар.

— Ван Штиллер, я поручаю тебе отправиться к маркизе, а затем предупредить Граммона о нашем положении. Ну, быстрее, пока еще есть время.

— Я готов, капитан, — ответил гамбуржец. — Но если испанцы перережут лестницу и сбросят меня в бездну, не моя будет вина, что я не смогу выполнить поручений.

— Мы продержимся, пока ты не спустишься вниз, — сказал Корсар. — Поспеши: время уходит.

Гамбуржец, который привык повиноваться ему без раздумий, быстро перемахнул через край башни, схватился за веревки лестницы и тут же исчез в темноте.

— Когда спустишься, подай сигнал выстрелом из пистолета! — крикнул ему Кармо.

— Ладно, кум, — ответил гамбуржец, поспешно спускавшийся вниз.

— Подготовимся к защите, — сказал Корсар. — Ты, Кармо, встань за кулеврину, а мы с Моко будем защищать мостик.

— Испанцы подходят, капитан, — предупредил Моко. — Я вижу, как они спускаются с бастиона.

— И артиллеристы уже раздувают фитили, — добавил Кармо. — Они готовятся расстрелять нас из пушек, словно тут целое войско. Но здесь темно, и к тому же нас слишком мало, чтобы снаряды могли нас достать.

Испанцы, разбуженные криками часовых, проснулись и тут же схватились за оружие. Решив поначалу, что флибустьеры наступают со стороны западных бастионов, они бросились туда, дав таким образом Корсару и его товарищам выиграть несколько минут.

Разобравшись в конце концов, что речь идет всего лишь о нескольких флибустьерах, комендант форта приказал напасть на платформу восточной башни и захватить смельчаков.

Пятьдесят человек, вооруженных, кто ружьями, а кто алебардами, тут же двинулись к мостику. Артиллеристы направили два орудия в ту сторону, чтобы огнем поддержать наступающую колонну.

Они были так уверены в своем превосходстве над горсткой дерзких смельчаков, что отбросили всякую осторожность. И это было ошибкой с их стороны.

Корсар и Моко заняли позицию у края мостика, укрывшись за углом парапета, в то время как Кармо, один из лучших на «Молниеносном» канониров, навел кулеврину на этот проход.

— Стой! Кто идет? — властно окликнул Корсар подходивших солдат.

— Сдавайтесь! — приказал офицер, который командовал отрядом.

— Это мы предлагаем вам сдаться, — дерзко ответил ему Корсар,

— Вы шутите?

— Не имею такой привычки.

В этот момент с дальнего конца лестницы послышался слабый голос дона Диего:

— Вперед!.. Нападайте на них!.. Это Черный Корсар! Раненный, он не успел еще перебраться через мостик и лежал за каменным выступом в конце его. Дон Диего побуждал их к схватке, но, услышав его слова, солдаты остановились.

— Черный Корсар! — повторяли они с невольным страхом.

Слава этого жестокого морского разбойника была известна во всех испанских колониях в Америке, и, узнав, что перед ними сам непобедимый Корсар, они столпились перед узким проходом, не решаясь напасть или хотя бы двинуться вперед.

Корсар не преминул воспользоваться этим, стремясь внести замешательство в ряды противника и прежде всего выиграть время.

— Вперед, мои храбрецы! — закричал он. — Кармо, бросай двадцать человек на мост! Моко, штурмуй бастион с остальными! Вперед, морские волки!

Кармо мгновенно оценил ситуацию и в подтверждение этих слов тут же грянул своей кулевриной, снеся один из зубцов на ограде и засыпав наступающих обломками кирпича. Напуганные выстрелом и обманутые этими командами, испанцы поспешно отступили, в панике бросившись на бастион. Напрасно Диего Сандорф кричал им:

— Вперед!.. В атаку!.. Их всего четверо! — Никто уже не слушал его.

Секунду спустя внизу на скалах прогремели два пистолетных выстрела.

— Ван Штиллер спустился! — воскликнул Моко.

— А мы достигли своей цели! — веселился Кармо, хохоча, как сумасшедший. — Капитан, мои люди без потерь овладели мостом.

— А мои бастионом, — добавил негр. Внезапно два пушечных выстрела прогремели с последней из западных башен, и два снаряда просвистели над их головой.

— Вот и гостинцы! — воскликнул Кармо, никогда не терявший присутствия духа.

— Но не слишком ли они сладки для нас, черный кум?

— Я едва не скушал один, — отвечал негр.

— Боюсь, что он не пошел бы тебе на пользу.

— Уходим отсюда, — сказал Корсар. — Поищем себе убежище получше.

Не теряя времени, они двинулись к каменной лестнице, в то время как третий снаряд врезался в один из камней платформы, разбив его на куски.

Спустившись на пятьдесят ступеней, флибустьеры оказались в сводчатом помещении с двумя бойницами, защищенными толстыми железными решетками. Одна выходила на море, а другая на двор форта, который находился почти на уровне отверстия.

Дубовая дверь, окованная железными пластинами, закрывалась изнутри на засовы.

— Позаботимся о своем тыле, — пробормотал Кармо. С помощью Моко он с грохотом захлопнул дверь, задвинув два железных засова.

— Порядок. Отсюда они не войдут, — сказал он. — Тут не обойтись без топора.

— Решетки на окнах тоже хороши, — добавил в тон ему Моко.

Корсар обошел помещение кругом, чтобы посмотреть, нет ли здесь еще дверей, но не обнаружил ничего.

— Пожалуй, мы можем продержаться тут до подхода наших, — решил он.

— Наверняка, капитан, — ответил Кармо. — Стены такой толщины, что их и пушкой не прошибешь.

— Но у нас нет ни сухаря, ни глотка воды.

— Ах черт! — воскликнул Кармо, уныло махнув рукой. — Здесь нет ни кладовой, ни погреба, как в Маракайбо. Я настоящий осел, капитан! Каждый раз, попадая в осаду, я даю себе слово впредь набивать карманы съестным, и всякий раз забываю. Но в следующий раз уже не забуду.

— Ты надеешься, что это еще не последняя твоя осада?

— Разумеется, не последняя, капитан. Это уж судьба у нас такая, сидеть осажденными то в домах, то в башнях.

— Утешься, Кармо: провиантмейстеры уже приближаются. Правда, они собираются предложить нам только железные хлеба.

— Я их не люблю — слишком черствые.

— Тогда смотри в оба!

В проеме одной из бойниц было видно, как в противоположном конце двора появились испанцы, тащившие за собой пушку.

— Кажется, мы крупная дичь для них, — заметил Корсар хладнокровно. — Они приготовили весьма внушительный калибр.

Он собирался отойти в угол, когда со стороны лестницы послышались шаги. Яростный удар в дверь, от которого загудела вся башня, раздался вслед за этим.

— Откройте! — кричал чей-то голос. — Откройте, или мы уничтожим вас всех!..

— Сеньор, — ответил Кармо. — Что за тон? Должно быть, вы плохо воспитаны.

— Откройте! — вновь зарычал тот же голос.

— В чем дело? Мы у себя дома, и не хотим, чтобы нам кто-то мешал, будь это хоть сам испанский король.

— Ах вот как! У себя дома?!

— Разумеется. Мы же заплатили за наем сеньору Сандорфу. И заплатили хорошо: двумя дюймами настоящей толедской стали.

— Сдавайтесь!

— Кому? — спросил Черный Корсар.

— Коменданту форта, дону Эстебану де Хоаву.

— Скажите любезному дону Эстебану, что кавалер ди Вентимилья не имеет пока намерения сдаваться.

— Подумайте: нас тут пятьсот человек, — сказал испанец.

— А нас трое, но мы будем биться до последнего.

— Губернатор обещает сохранить вам жизнь.

— Я предпочитаю разыграть ее с вами.

— Вы проиграете.

— Это уж мое дело. А пока оставьте, сеньор, нас в покое.

— Ах так! Вы желаете покоя! Мне очень жаль, кабальеро, но покой не для вас.

Послышались звуки шагов, поднимающихся по лестнице — и наступила тишина.

— Кажется, они не собираются штурмовать дверь, — сказал Кармо, вздохнув полной грудью.

— Зато будут обстреливать нас из пушек, — ответил Корсар. — Смотри! — И подтолкнул его к бойнице, выходившей во двор.

На другом конце его Кармо увидел при свете факелов два орудия, направленных на башню, и множество столпившихся там солдат.

— Видишь? — спросил Корсар.

— Дьявол! — воскликнул потрясенный Кармо. — Дело-то становится серьезным.

— Назад, Кармо! Они дуют на фитили.

— Упаси Господи! — ответил моряк, отпрянув назад. Затаив дыхание, они ждали первого выстрела, но пушки, которые, казалось, готовы были обрушить на них град металла, молчали.

— В чем дело? — удивился Кармо. — Неужто испанцам жаль испортить свою башню? Или они решили взять нас живьем?

— Вполне возможно! — ответил Корсар, который приблизился к бойнице с риском быть разорванным пушечным снарядом. — Похоже, они и в самом деле раздумали бомбардировать нас.

— Неужто решили оставить нас в покое?

— Солдаты совещаются между собой. С ними несколько офицеров и комендант форта.

— Надеются вынудить нас капитулировать и взять живьем без потерь?

— Знают, что у нас нет провизии.

— Но не знают, что на рассвете друзья придут выручать нас.

— Спокойно, Кармо, — сказал Корсар. — До восхода солнца еще три часа. А за это время может произойти еще многое.

— Вы сомневаетесь в Граммоне?

— Нет, Кармо. Он уже послал своих людей на штурм, в этом я не сомневаюсь. Но успеют ли они нам на выручку?

— Чего вы опасаетесь, капитан?

— Что испанцы вынудят нас сдаться еще до восхода солнца.

— И я боюсь этого, хозяин, — вмешался Моко, который все это время стоял у входной двери. — Они замышляют против нас что-то.

— Что именно? — спросил Корсар с беспокойством.

— Кажется, они перекатывают бочонки.

— Вниз по лестнице? — спросил Кармо, побледнев.

— Да, — отвечал Моко.

— Неужели с порохом? — вскричал матрос.

— Уж конечно, не с малагой или хересом, — хладнокровно сказал Корсар.

— Гром и молния! Неужели мы взлетим на воздух вместе с башней?

— Возможно, Кармо.

— Мы этого не допустим, капитан.

— Что ты предлагаешь, дорогой?

— Открыть дверь и броситься на испанцев, раньше чем они приготовят мину.

— Идея неплоха, хоть я и не думаю, что она принесет нам успех. И все-таки лучше сражаться наверху, чем дожидаться гибели внизу. Ты твердо решился, Кармо?

— Да, капитан.

— Ты тоже, Моко?

— Предпочитаю рукопашную, лишь бы не взлететь на воздух, как мешок с тряпьем.

— Тогда пошли, мои храбрецы! — решил Корсар, резко переменив тон и обнажая шпагу.

Но прежде чем дать команду отодвинуть железные засовы, он приблизил ухо к двери и прислушался. И в самом деле, испанцы занимались на лестнице каким-то таинственным делом. Слышалось, как они спускаются и поднимаются, слегка постукивают по стенам, приглушенно шепчутся.

— Отодвигай засовы, Моко, — вполголоса велел он, наконец. Негр одним ударом откинул их и рывком распахнул массивную дверь. Четыре солдата под командой сержанта скатывали по лестнице какой-то бочонок.

— Вперед! — закричал Корсар. — Вперед, морские волки!.. Бей их!.. Бей!..

Он кинулся в гущу солдат и ударом шпаги свалил ближайшего, но сержант со шпагой в руке преградил ему путь. Оставшиеся в живых солдаты кинулись вверх, вопя:

— Флибустьеры!.. Тревога!

Бочонок, предоставленный сам себе, с грохотом покатился вниз по лестнице, сбив по пути Кармо.

— Дорогу! — закричал Корсар сержанту. — Дорогу, или я убью тебя!

— Себастьян Мальдонадо не привык отступать, — ответил испанец, отражая удар, который, казалось, должен был проткнуть его насквозь.

Сержант был ловким фехтовальщиком и храбро оборонялся против Корсара, который, находясь на четыре ступеньки ниже, терял большую часть своих преимуществ и, делая выпад за выпадом, не мог, однако же, достать противника шпагой.

Моко и Кармо тоже бросились вперед, однако были вынуждены остановиться по причине узости лестницы и неожиданного упорного сопротивления сержанта.

— Пистолет стоит больше шпаги, — сказал Кармо, вынимая из-за пояса оружие.

Он собирался выстрелить в храброго сержанта, когда тот упал, издав последний крик. Корсар поразил его в самое сердце.

— Вперед! — приказал он, не теряя времени. Но в этот момент из-за поворота лестницы появились испанцы. Они сбежались во множестве, чтобы загнать флибустьеров назад.

Прогремели два ружейных выстрела. Одна пуля подчистую срезала черное перо на шляпе Корсара, вторая задела правую щеку Моко, оставив на ней кровавую полосу.

— Назад! — закричал Корсар, разряжая свой пистолет в аркебузиров.

В два прыжка флибустьеры спустились обратно по лестнице и заперлись в той же комнате. Вдогонку им прозвучало еще несколько выстрелов, но пули лишь отскочили от железных пластин двери.

— Приготовимся защищаться до последнего, — сказал Корсар. — Испанцы не успокоятся, пока мы не будем в их руках.

В тот же миг с моря прогремело несколько пушечных выстрелов.

Корсар бросился к бойнице, выходившей в сторону порта. Радостный крик сорвался с его губ.

— Что там, капитан? — спросил Кармо.

— Смотри, Кармо!.. Смотри!..

— Гром и молния! — вскричал бравый матрос. — Наши флибустьеры!

В предрассветных сумерках на рейд входил «Молниеносный», разряжая свои пушки в сторону форта Сан-Хуан де Люц!..

Загрузка...