Котяра

65

Костя

Дубайские менты действуют оперативно - за пару секунд запихивают меня в свой шикарный ментовский феррари. Серьезно? Феррари у ментов? Охренеть.

Я успеваю увидеть испуганные, полные слез глаза своей жены.

Кричу ей:

- Позвони Тимуру! Иди домой. И не переживай, все будет хорошо. Я тебе обещаю.

Едем мы не долго - полицейский участок буквально в двух кварталах.

Меня аккуратно выгружают, заводят внутрь, снимают наручники, усаживают на скамью… мля. Это не скамья, это очень комфортный диван, чуть ли не массажный “Ямагучи”. Правда - за решеткой, в обезьяннике. Но обезьянник пятизвездочный!

Походу, сейчас будут составлять протокол. А, нет. Не сразу. Сначала мне предоставляют прохладительные напитки и просят подождать - по английски. А дальше болтают на своем, арабском. О чем, хотелось бы мне знать!

Ладно. Сижу, жду. А что ещё делать? Подкоп рыть все равно нечем. Тем более, у всех на глазах.

Я-то посижу, а вот Ника… Какого хрена я бросился на этого ублюдка? И какого хрена рядом оказалась полиция? Интересно, они все видели? Походу, да. Видели, что агрессор - я. Пиздюшонок Фабио, небось, будет выступать пострадавшим… Фак его!

Но я-то каков дебил! Устроил жене незабываемый медовый месяц… Вспоминаю ее испуганные заплаканные глаза - и хочется самому себе по морде надавать. Чего я добился, отмутузив мальца? Того, что моя любимая женщина сейчас рыдает?

И я тут застрял неизвестно насколько…

* * *

Слушайте, я уже задолбался сидеть! Хоть и в люксовых условиях, но - за решеткой, которая отделяет шикарный обезьянник от основного помещения отделения полиции. Что-нибудь будет происходить? Тигра позвонит какому-нибудь адвокату? Или уже позвонил и мы ждем его, прежде, чем начать процедуру моего оформления?

Я хрен знает, как это все должно быть. Я впервые под арестом. Даже на родине не приходилось, если не считать пары задержаний по малолетству. Но то было давно и не правда…

Та-ак… А это что? Это же… Ника!

Входит в полицейский участок. И глаза у нее совсем не заплаканные. Зато ее спутник выглядит так, как будто только что ревел. Фабио! Она притащила его сюда. Его и какого-то солидного мужика в костюме, такого же кудрявого и с таким же итальянским носом.

О, как я ошибся в своей жене! Она не рыдает. Она заставляет рыдать моих обидчиков…

- Костя! - она бросается ко мне.

Но натыкается на решетку. И на пару дубайских полицейских, которые пытаются остановить ее вежливыми призывами.

- Леди, вам сюда нельзя.

- Это мой хусбанд! - сообщает она на английском.

- Хасбанд, - подсказываю я. - Ника, я же просил тебя сидеть дома…

- У Фабио нет к тебе претензий! - начинает тараторить она. - Его дядя юрист сейчас все решит. Никто не будет тебе ничего предъявлять.

Дядя Фабио? Что-то мне это все не внушает доверия. Что он там собирается порешать и в чью пользу, я не знаю…

- Ты позвонила Тимуру?

- Я позвонила Варламу. Он позвонил Тимуру. И, кажется, еще кому-то. Да мы и без них разберемся! Когда еще его адвокат приедет из Шарджи… Ты не останешься здесь до завтра.

- Ника, ничего со мной не случится. Если надо - посижу. Иди домой, пожалуйста.

- Нет!

- Да тут шикарно, - пытаюсь я разрядить обстановку. - Посмотри, какой обезьянник. Камера, наверное, вообще, как номер люкс в отеле. Не удивлюсь, если тут каждому арестанту предоставляют личный гарем…

- Гарем, значит… - чуть ли не рычит моя жена.

Мля… походу, я слишком разрядил обстановку.

- Хочешь остаться? - спрашивает Ника.

- Нет!

Полицейские начинают суетиться. Я понимаю, что меня собираются увести в камеру. Ника это тоже понимает. И в нее как будто вселяется сто тысяч чертей. Нет, он не истерит. Но она с такой авторитетной уверенностью наезжает на полицейских, что они невольно теряются. И это у нее еще нет скалки!

- Где здесь у вас самый главный начальник? Биг босс?

Мол, выньте и положьте мне его на блюдечке. И не трогайте моего хусбанда! Не смейте уводить его от меня. Он мне нужен прямо сегодня. Прямо в моей постели.

Ну ладно, про постель я приврал. Хотя она говорит на такой лютой смеси английского и русского, что полицаи по-любому половину не понимают…

Она еще и Волчарой им угрожает. Ты ж моя прелесть… Мол, придет сейчас серый огромный зе вулф, и всех вас сожрет. Те вообще в непонятках! Какой зе вулф? Откуда в пустыне зе вулф?

Ника так верит во всемогущество своего дяди, что думает, он и в Дубае важная шишка… Как бы, не совсем. Но, если надо, его когтистые лапы и сюда дотянутся. Наших тут много, у Тимура связи есть. Все будет пучком. Если моя обожаемая жена сейчас не настроит против себя всю Дубайскую полицию…

Пока Ника разносит в щепки участок, ко мне подходит дядя Фабио. Представляется как хер Антонио и говорит:

- У Фабио претензий нет. Проблема в том, что полицейский лично видел, как ты на него напал.

- Он трогал мою жену за сиськи!

Эту фразу Ника слышит. И тут же переключается на меня.

- Мы просто играли в волейбол! Просто радовались победе! А ты… маньяк!

- Я люблю тебя, - спокойно произношу я. - Поэтому и веду себя как дурак.

Ника как будто спотыкается на полуслове.

- И я… Я очень люблю тебя!

Стоило попасть в тюрьму, чтобы услышать это...

А рядом все еще мнется хер Антонио.

- Какая горячая женщина, - бормочет он, явно нарываясь. - А Фабио - неосторожный мальчик… Простите его.

- Фак его, - говорю я.

- Фак и его, и всю дубайскую полицию, и все эти гребаные арабские эмираты с их факинг законами, - кивает хер.

Так… а про факинг законы можно подробнее? А то я вообще в неведении.

- Что мне грозит? - спрашиваю юриста.

- От трех месяцев тюрьмы за хулиганство, а потом депортация.

- Что?! - вопит Ника.

Вот сейчас она точно расплачется. Или в обморок грохнется. А я даже обнять ее не могу… Да выпустите меня уже из этого обезьянника! Я сейчас тут все расхерачу!