Котяра

69

Костя

- Нас арестуют! Посадят в тюрьму! Обоих! - ругается моя невеста.

Но при этом держит абсолютный покер фейс и отодвигаться от меня пытается незаметно, чтобы не привлекать внимания. А у самой в трусиках так влажно, что ситуация грозит атомным взрывом.

Ника напряженно озирается по сторонам. Я тоже осматриваюсь. Замечаю компанию арабов в белом, некоторые из них смотрят на нас с нескрываемым интересом. А еще нами заинтересовался администратор. Он явно нас палит! И выглядит очень взволнованным. А официант, которой прямо сейчас торопится к нашему столику, кажется таким напряженным…

- Вы не могли бы… - начинает он.

- Мы уже уходим, - говорю я.

- Да! - с облегчением выдыхает Ника.

Она, видимо, думала, что официант сейчас защелкнет на нас наручники.

- Можно все, что я заказал, упаковать с собой?

- Конечно! - в голосе официанта тоже слышится заметное облегчение.

Но подошедший администратор все еще взволнован.

- Это займет некоторое время, - говорит он.

- Ничего, мы подождем, - я одной рукой обнимаю Нику.

Он косится на мою вторую руку, которая гладит голую коленку жены.

- Мы доставим вам все по нужному адресу! Курьером! Срочной доставкой!

- Все, что угодно, лишь бы мы свалили и не устраивали тут разврат, - шепчу я Нике на ушко.

- Ну так давай уже уйдем!

И она вскакивает. Администратор записывает наш адрес.

- Извините, - лепечет смущенная Ника. - Мы просто молодожены…

- Поздравляю! - произносит администратор. - От нас бутылка шампанского в подарок, - добавляет он.

- Спасибо!

Мы идем через зал, взявшись за руки. И я очень надеюсь, что тут не арестовывают за откровенный стояк. Потому что я ничего с этим сделать не могу. Ника может. Но, боюсь, не всем из вас это понравится. Хотя… ой, ладно! Не будьте ханжами. Вы все просто завидуете.

Администратор идет рядом. И я быстро понимаю, почему - он очень старается оказаться между мной и достопочтенными арабами. Нельзя оскорблять их зрение моим непристойным парусом в штанах.

* * *

- Все такие милые, - говорит Ника в такси.

- Ага, - киваю я.

И подсовываю ладонь под ее попку.

- Шампанское подарили, цветы не отобрали, - она утыкается носом в букет из ювелирного.

И снова разглядывает свое колечко.

- Нас даже в участок не забрали. Прелестные люди! - добавляю я.

Сжимая правую булочку. И засовывая пальцы под джинсовые шортики.

- М-м-м… - ерзает Ника.

Какая горячая девочка! Чувствую, что любимая жопка пылает. А где-то там, в сердцевине, между булочками - жаркий потоп.

- Когда-то я думал, что ты замороженная селедка, - вспоминаю я. - Вот я дебил!

- А я думала: ты абсолютно испорченный бабник.

- У меня до тебя месяц никого не было.

- Почему?

- Не знаю. Не хотелось. Был в кризисе. Депрессовал потихоньку.

- Вообще незаметно было. Ты всегда веселился, отпускал пошлые шуточки, хвастался своими победами…

- Не надо судить человека по обложке, - глубокомысленно замечаю я.

И покрываю поцелуями любимое плечико, стаскивая с него рубашку.

- Не надо, - бормочет Ника.

И я не знаю, к чему это относится. К тому, что я сейчас творю, или к привычке делать необоснованные выводы по внешним признакам.

Я зарываюсь пальцами в волосы Ники и поворачиваю ее к себе. Нахожу губами ее мягкие, сладкие, теплые губы…

- Кхе-кхе, - раздается с переднего сиденья.

Я нащупываю в кармане купюру и, не глядя, протягиваю ее водителю такси.

А сам продолжаю целовать Нику - в нежную шейку, в хрупкую ключицу…

- Кхе-кхе…

Я сую еще одну купюру.

И уже подбираюсь к сосочкам… И Ника даже не сопротивляется. Она закрыла глаза. Ей все пофиг. Для нее это критическая зона. Добрался до груди - все. Делай с ней, что хочешь. Она ушла в нирвану и хочет только одного: опуститься в самые глубины кайфа.

- Кхе-кхе…

- Да ты задолбал! - не выдерживаю я и ору на водителя по-русски.

- Мы приехали, - виновато произносит он.

Ника быстренько поправляет рубашку и выскальзывает из такси. Я расплачиваюсь и выхожу за ней. Она стремительно удаляется от меня, поднимаясь по ступенькам. А ее попка так завлекательно подпрыгивает, что я резвым голодным котиком ломлюсь за ней. Оставляя за собой след из капающей слюны.

У двери она останавливается. Оборачивается и - посылает мне воздушный поцелуй. Я настигаю ее одним прыжком. Но она каким-то чудом за секунду оказывается за дверью. А дверь с размаху приземляется в мою поплывшую морду… Ладно, почти приземляется. Я успеваю затормозить.

Из глубин моего похотливого кошачьего нутра вырывается обиженный рык.

- Р-р-р!

Она еще и дразнит меня! Зараза такая…

Двери лифта распахиваются. Ника заходит внутрь, виляя попкой. Оборачивается, приспускает рубашку с плеча… Я с разбегу ныряю внутрь, пылая похотливым факелом. И сразу срываю с ее эту самую рубашку. И задираю лифчик. И…

- Тут камеры, - шепчет мне на ухо Ника.

И кусает меня за мочку.

- Р-р-р! Гребаный Дубай!

Я опускаю на место лифчик, накидываю на Нику рубашку. Лифт останавливается на нашем этаже.

Трясущимися руками я не могу вставить ключ в замочную скважину. Ника мягко забирает его у меня. И спокойно открывает дверь.

Я прямо от двери швыряю ее на кровать.

- Тебе конец! - рычу я.

- Или тебе, - произносит моя дикая, горячая, ненасытная Кошечка.

Как я ее люблю! Как сильно я ее сейчас хочу! Аж самому страшно. Такого дикого, всепоглощающего, нахрен разрывающего тело и мозг желания я не испытывал никогда в жизни…