Глава 23

Порция упала в объятия Боди. Просто упала. Этого он не ожидал и потому пошатнулся от неожиданности. Но она уже обхватила его руками и не собиралась отпускать. Никогда. И ни за что. Этот человек надежен, как скала.

— Порция?

Он схватил ее за плечи и, отстранив, заглянул в лицо. Она посмотрела в его перепуганные глаза.

— Все, что ты сказал обо мне, — чистая правда.

— Знаю, но…

Он провел пальцем по голубой щеке.

— Ты проиграла пари или что?

Вместо ответа она положила голову ему на грудь.

— Эти два месяца были ужасны. Ты не можешь просто обнять меня и держать?

— Могу.

Он прижал ее к себе, и они немного постояли на крыльце в лужице света от медных светильников.

— Неудачная игра в пейнтбол? — спросил он наконец. Она вцепилась в него что было мочи.

— Кислотный пилинг. Ужасно жгло. Я подумала… может, он напрочь сожжет мое прежнее «я», и…

Он потер ее шею.

— Давай посидим, и ты обо всем мне расскажешь. Она прильнула к нему.

— Ладно. Только не отпускай меня.

— Не отпущу.

Верный своему слову, он обнял ее за плечи и повел через улицу в крошечный парк с единственной зеленой скамейкой. Но уже по пути она начала говорить, и сухие листья падали им под ноги, аккомпанируя рассказу. Она выложила все: насчет цыплят из суфле, кислотного пилинга, Хита и Аннабел. О своих страхах. О нежелании женщин терпеть ее наставления.

— Я все время боюсь, Боди. Постоянно. Он погладил спутанные волосы.

— Знаю, беби. Знаю.

— Я люблю тебя. Ты и это знаешь?

— Нет. Понятия не имел. — Он чмокнул ее в макушку. — Но я рад это слышать.

Конец шарфа накрыл ее лицо.

— А ты? Тоже любишь меня?

— Боюсь, так оно и есть. Порция улыбнулась.

— И женишься на мне?

— Давай сначала посмотрим, смогу я протянуть следующие несколько месяцев, не попытавшись тебя прикончить.

— Договорились, — кивнула она, утыкаясь носом в его плечо. — Ты уже заметил, что я не самая заботливая женщина на свете.

— Во многих отношениях ты, как ни странно, очень заботлива. — Он откинул шарф. — Кстати, я до сих пор поверить не могу, что у тебя хватило храбрости выйти на улицу в таком виде.

— Ничего не попишешь, работа.

— Я люблю женщину, которая готова одна тянуть за всю команду.

Она не расслышала в его голосе ничего, кроме восхищения, и полюбила его за это еще больше.

— Я должна устроить этот брак, Боди.

— Неужели до сих пор ничего не слышала об опасностях беспощадных амбиций?

— Это не совсем то, что ты думаешь. Моя лучшая половина жаждет делать это для Хита. Но я хочу уйти на высокой ноте. Один последний брак — этот брак, — и я продаю бизнес.

— Правда?

— Мне нужны новые горизонты.

— Помоги нам, Боже.

— Я не шучу, Боди. Я хочу вырваться на свободу. Гулять сама по себе. Идти, куда зовет страсть. Упорно работать над тем, что могут делать только самые сильные в мире женщины.

— А вот теперь я по-настоящему испугался.

— Хочу есть. Очень хочу есть все, на что положу глаз. И быть добрее и великодушнее. Настоящее великодушие — это когда ничего не ожидаешь взамен. Хочу в восемьдесят лет иметь потрясную кожу. И никогда больше не заботиться о мнении окружающих. Если не считать твоего.

— О Боже, я на таком взводе, что сейчас взорвусь. Он резко вскочил и потянул ее за собой.

— Поехали ко мне. Немедленно.

— Если пообещаешь больше не рассказывать дурацких сальных анекдотов.

— Постараюсь их обезжирить.

— Ты же знаешь, у меня нет чувства юмора, — улыбнулась она.

— Над этим придется работать.

И он стал покрывать поцелуями синее лицо.


В понедельник утром, еще до того как встать под душ, Хит взялся за телефон. Голова раскалывалась после вчерашнего, к горлу подкатывала тошнота, мучил страх, подстегивало возбуждение.

Шоковая терапия Порции открыла ему глаза на то, что долгое время таилось в подсознании. На то, что он все это время боялся признать. Любовь к Аннабел. Каждое слово Порции попадало в цель. Его врагом был страх, а не любовь. Не измеряй он с таким увлечением свой характер кривой линейкой, давно бы понял, чего ему так не хватает. Он гордился этическими принципами своей работы, интеллектуальными способностями и проницательностью, но не желал признать, что тяжелое детство оставило его эмоциональным калекой и в результате цельная, полнокровная жизнь оказалась ему недоступна. Может, присутствие Аннабел позволит ему наконец расслабиться и превратиться в человека, стать которым у него никогда не хватало мужества. Но сначала он должен ее найти.

Она не отвечала ни по домашнему телефону, ни по сотовому, и вскоре оказалось, что ее друзья тоже не желают с ним говорить.

Наскоро встав под душ, он связался с Кейт. Сначала она как следует надрала ему задницу, потом призналась, что Аннабел позвонила в воскресенье утром, заверила, что с ней все в порядке, но не пожелала сказать матери, где она теперь.

— И я виню в этом вас, — закончила Кейт. — Аннабел крайне чувствительна. Вам стоило это понять.

— Да, мэм. И как только я ее найду, обещаю все исправить.

Это смягчило ее. Ровно настолько, чтобы сообщить, что братья Грейнджер открыли на него охоту, так что ему стоит быть поосторожнее. Молодцы парни, ничего не скажешь!

Он отправился в Уикер-Парк. Из его офиса прибывали сообщения, накапливаясь с каждой минутой. Но он и не подумал их читать. Впервые в жизни он не поговорил ни с одним клиентом о вчерашней игре. Сейчас важнее всего найти Аннабел.

Ветер свистел над озером, и облачное октябрьское утро несло с собой осенний холод.

Хит остановился в переулке за домом Аннабел и увидел новый спортивный серебряный «ауди-ТТ-родстер», его подарок на день рождения. А вот «шерман» отсутствовал. Мистер Броницки, увидевший Хита в окно, вышел на крыльцо, но, кроме сообщения о том, что в субботу вечером Аннабел промчалась по дороге как сумасшедшая, больше ничего не смог добавить. Однако стал расспрашивать об «ауди» и, узнав, что это подарок Хита, заявил, что «пусть лучше тот не ожидает ничего личного в благодарность за модные колеса».

— Даже если ее бабки уже нет с нами, за девочкой есть кому присмотреть.

— А то я не знал, — пробормотал Хит.

— Вы что-то сказали?

— Я сказал, что люблю ее. — Ему понравилось, как звучат эти слова, поэтому он повторил:

— Я люблю Аннабел и собираюсь на ней жениться.

Если он сумеет ее найти. И если она еще захочет его принять. Мистер Броницки свирепо нахмурился.

— Только постарайтесь, чтобы она не подняла цены. Сами знаете, немало людей живет не так чтобы богато. И не имеет права выбиваться из бюджета.

— Сделаю все возможное.

После того как мистер Броницки спрятал в своем гараже «ауди», пообещав хранить до приезда Аннабел, Хит обошел дом и заколотил в переднюю дверь. Безнадежно. Закрыто на все замки.

Хит вытащил телефон и попытался снова дозвониться до Гвен, но вместо этого наткнулся на ее мужа.

— Нет, Аннабел не ночевала у нас, — заверил Йен. — Эй, щеголь, советую ходить да оглядываться. Вчера она говорила с кем-то из книжного клуба, и теперь все женщины на ушах стоят. Послушайся меня, парень: большинство женщин не слишком горят желанием выйти за человека, который в них не влюблен, сколько бы при этом волос у него ни было.

— Но я влюблен в нее!

— Скажи это ей. Мне — не обязательно.

— Я и пытаюсь, черт бы все это побрал! И не могу высказать, как утешительно сознавать, что все в этом проклятом городе считают себя вправе совать нос в мои личные дела!

— Сам во всем виноват. За глупость приходится платить.

Хит повесил трубку и попытался обдумать создавшееся положение. Но пока он не разговорит кого-то из подруг Аннабел, его дело — труба.

Стоя на крыльце Аннабел, он бегло просмотрел сообщения. Ни одного от нее. Ну почему его не могут оставить в покое?

Хит потер подбородок и сообразил, что второй день подряд забывает бриться. А уж одет… повезло, что еще не арестовали за бродяжничество! Но он натянул первое, что попалось под руку: синие дизайнерские слаксы, рваную черную с оранжевым майку и забрызганную краской ветровку с логотипом «Кардиналов», которую Боди где-то прихватил и оставил в чулане.

Наконец ему удалось дозвониться до Кевина.

— Это Хит. Ты не…

— Ну что я могу сказать… А еще умным считаешься. Как это ты…

— Знаю, знаю. Аннабел у вас ночевала?

— Нет, и ни у одной из подруг ее, по-моему, тоже не было. Хит устало опустился на ступеньку крыльца.

— Ты должен узнать, куда она подевалась.

— Думаешь, мне кто-то скажет? Девушки вывесили на дверях своего клуба огромную табличку: «МАЛЬЧИКАМ ВХОД ЗАПРЕЩЕН».

— Ты моя главная ставка. Пожалуйста, Кев.

— Я знаю только, что встреча книжного клуба назначена сегодня на час дня. Во время сезона Фэб берет выходные по понедельникам, и они собираются в ее доме. Молли плетет гирлянды, так что тема, должно быть, — Гавайи.

Аннабел любила книжный клуб. Конечно, она будет там! Со всех своих маленьких ножек побежит к подругам за поддержкой и утешением. Они дадут ей то, чего она не смогла получить от него.

— Да, и вот что еще, — вспомнил Кевин. — Робиллар обзванивает весь город, пытаясь добраться до тебя.

— Подождет.

— Я верно расслышал? — удивился Кевин. — Мы говорим о Дине Робилларе! Очевидно, после нескольких месяцев разброда и шатания он ощутил настоятельную потребность в агенте.

— Я свяжусь с ним позже, — бросил на ходу Хит, устремляясь к машине.

— Не находишь, что сейчас самое время поздравить меня со вчерашней игрой, которую с некоторым основанием можно назвать лучшей в моей карьере?

— Ну да. Поздравляю. Ты лучший. Мне пора.

— Ладно, слизняк ты этакий, не знаю, к кому попал твой телефон и что этот кто-то замыслил, но немедленно позови к телефону моего агента.

Хит отключился. И тут до него дошло. Он видел номер Дина на экранчике телефона, но не отвечал на звонки. Что, если Аннабел провела две последние ночи не у одной из подруг? Что, если помчалась к своему любимцу куотербеку?

Дин подошел к телефону после второго звонка.

— Порнодворец Даффи Дэна.

— Аннабел у тебя?

— Хитклиф? Черт возьми, парень, ты таки ее заколебал!

— Верно, но вот откуда ты это знаешь?

— Секретарь Фэб.

— Уверен, что это не Аннабел тебе сказала? Она была у тебя?

— Я ее в глаза не видел, но при встрече обязательно посоветую, чтобы она послала тебя…

— Я люблю ее!

Хит не хотел кричать, но не смог сдержаться, и женщина, только что вышедшая из дома напротив, поспешно заскочила назад.

— Я люблю ее, — повторил он чуть спокойнее. — И должен ей это сказать. Но сначала нужно ее найти.

— Сомневаюсь, что она позвонит. Разве что тот тест на беременность…

— Предупреждаю, Робиллар, если пронюхаю, что ты знал, куда она уехала, и ничего мне не сказал, клянусь, переломаю каждую чертову кость в твоем миллионодолларовом плечике.

— Парень просто бредит, а ведь вроде нормальный. Ты чересчур разнервничался, котик. Так вот, Хитклиф, к делу. Я тебе что звонил: пара важных шишек из «Пепсико» связалась со мной и…

Хит выключил телефон, надежно отсекая голос Дара, посланного НФЛ Богом, нажал кнопку сигнализации и помчался на «Петлю», в «Бердкейдж пресс». Встреча книжного клуба состоится только в час, что давало время проверить еще одну точку.

— Сегодня утром я говорила с Молли.

Бывший жених Аннабел озирал небритую физиономию и разнокалиберную одежку Хита из-за своего письменного стола в отделе маркетинга издательства Молли.

— Я и без того больно ранила Аннабел. Вам понадобилось окончательно ее добить?

Розмари нельзя было назвать самой привлекательной женщиной, которую когда-либо видел Хит, но одевалась она со вкусом и держалась с достоинством. С чрезмерным достоинством. Абсолютно неподходящий для Аннабел человек. О чем, черт побери, она только думала?

— Я не собирался ее добивать.

— Уверена, вы считали, что делаете ей величайшую честь своим предложением, — процедила Розмари, прежде чем без жалостно отчитать Хита за типично мужскую бесчувственность, употребляя при этом самые нелицеприятные выражения. Как раз именно то, в чем он не нуждался. И поэтому смылся при первой же возможности.

Возвращаясь к машине, он увидел, что за это время накопились новые звонки, но ни одного — от человека, с которым он хотел поговорить.

Оторвав от лобового стекла квитанцию за парковку, он поехал к Кэйлбоу, и к тому времени, как добрался до скоростной автомагистрали, внутренности превратились в сплошную массу ноющих узлов. Хит твердил себе, что рано или поздно она вернется домой, что спешить не имеет смысла. Но ничто не могло унять нервного возбуждения. Она терзается из-за него, страдает из-за его глупости, и это было невыносимо.

Он попал в пробку на Восточно-Западном платном шоссе и приехал к Кэйлбоу только в четверть второго. И сразу же стал искать взглядом уродливую зеленую жабу, которую она называла машиной, но так и не нашел. Может, она приехала еще с кем-то?

Но, нажимая кнопку звонка, он не мог отделаться от дурного предчувствия.

Дверь распахнулась, и он уставился на Пиппи Такер. Короткие хвостики торчали над ушами. К плоской грудке был прижат целый зоопарк плюшевых зверей.

— Плинц! Я сегодня не ходила в подготовительную школу, потому что там трубы прорвало.

— Да неужели? Э… Аннабел тут?

— Я играла со зверушками Ханны. Ханна в школе. У них трубы не прорвало. А мне можно посмотреть твой телефон?

— Пип!

В дверях появилась Фэб в черных слаксах и фиолетовой водолазке с желтой и голубой бумажной гирляндой на шее и обозрела расхристанного Хита через очки-половинки без оправы.

— Надеюсь, полиция найдет тех, кто вас так отделал.

— Плинц у нас! — восторженно вопила Пиппи, подпрыгивая от нетерпения.

— Вижу.

Фэб, не отрывая глаз от Хита, положила руку на детское плечо.

— Приехали позлорадствовать? Жаль, что я недостаточно великодушная особа, чтобы поздравить вас с новым клиентом. Так что поздравлений не дождетесь.

Он протиснулся мимо нее в фойе.

— Аннабел здесь?

Фэб медленно стащила очки.

— Валяйте, рассказывайте, сколько еще придумали способов, чтобы меня разорить.

— Я не вижу ее машину.

Кошачьи глаза подозрительно сузились.

— Вы ведь говорили с Дином, верно?

— Да, но он не знает, где Аннабел. Допрашивать Фэб — зря время тратить.

Поэтому он отправился в гостиную: просторную, в сельском стиле, с открытыми потолочными балками. Книжный клуб собрался в укромном уголке: все, кроме Аннабел. Дамы, одетые просто, но с яркими бумажными гирляндами, показались ему убийственно грозным отрядом амазонок, и, пересекая комнату, он чувствовал на себе острые уколы их взглядов.

— Где она? Только не говорите, что не знаете!

Молли, до сих пор мирно сидевшая, скрестив ноги, медленно поднялась.

— Знаем. Но нас просили держать рты на замке. Аннабел хочет спокойно поразмыслить.

— Это ей кажется. Я должен с ней поговорить.

Гвен уставилась на него поверх своего гигантского живота: ну в точности злобный Будда!

— Собираетесь перечислить очередной список причин, по которым Аннабел стоило бы выйти за равнодушного к ней человека?

— Все не так, — выдавил он, скрипнув зубами. — Я люблю ее. Люблю всем своим гребаным сердцем, но не смогу убедить ее в этом, если немедленно не скажете, где она, черт возьми, прячется.

Он сам не ожидал от себя такого запала, и Чармейн неожиданно оскорбилась.

— И когда на вас снизошло это чудесное озарение?

— Прошлой ночью. Голубая женщина и бутылка виски открыли мне глаза. Итак, где она?

— Если она позвонит, — яростно прошипела Жанин, — мы передадим ваши слова. И также добавим, что нам не нравится ваше отношение к ней.

— Я сам передам свои чертовы слова, — парировал он.

— Даже сам великий Хит Чампьон не может нас ни запугать, ни принудить.

Спокойное упорство Молли послало холодный озноб по его спине.

— Аннабел свяжется с вами, когда сочтет нужным. А может, не сочтет. Это ее дело. Знаю, это идет вразрез с вашей натурой, но придется потерпеть. Отныне она правит бал.

— Тем более, что вы будете так заняты, — подлила масла в огонь леди Ехидство. — Теперь, когда Дин не посчитался с желаниями женщины, в команде которой играет…

— Плевать мне в данный момент на Дина! — обрушился на нее Хит. — Когда же вы поймете, Фэб, что в жизни есть вещи важнее футбола!

Она едва заметно подняла брови. Он снова повернулся к женщинам, готовый выдавить информацию из их глоток, но вдруг понял, что весь гнев испарился. И поднял руки, потрясенно обнаружив, что они дрожат так же сильно, как его голос.

— Она… мне нужно исправить… не могу стоять здесь, зная, что она… что заставил ее страдать… Пожалуйста…

Но, как выяснилось, ни у одной не было сердца. Потому что все смущенно отводили глаза.

Хит, спотыкаясь, пошел к выходу. За это время поднялся ветер, и ледяной воздух пробирался под ветровку. Он механически потянулся за телефоном, надеясь, что она позвонила. Зная, что этому не бывать.

Звонили «Чифс», Боди и Фил Тайри. Хит оперся ладонями о капот машины и опустил голову.

Он заслужил все эти страдания.

Она — нет.

— Ты грустный, Плинц?

Хит оглянулся. На верхней ступеньке крыльца стояла Пиппи, держа под мышкой правой руки обезьянку, а под мышкой левой — медведя. Он едва сдержал безумный порыв подхватить ее на руки, поносить немного, прижать к себе, как плюшевую игрушку.

Он с трудом втянул в себя воздух.

— Да, Пип. Вроде как.

— Будешь плакать?

Он протолкнул ответ через ком в горле.

— Нет. Парни не плачут.

Дверь позади нее открылась, и на крыльцо выплыла Фэб — могущественная, волевая, безжалостная блондинка. На Хита она внимания не обратила. Присела рядом с Пиппи, поправила задорно торчащий хвостик и что-то тихо прошептала. Хит сунул руку в карман за ключами.

Фэб ушла в дом. Пиппи уронила игрушки и сбежала по ступенькам.

— Плинц! Мне нужно что-то тебе сказать.

И помчалась к нему, перебирая ножками в розовых тапочках. В два счета оказалась рядом и откинула голову, чтобы лучше его рассмотреть.

— У меня секрет.

Он нагнулся. От нее пахло невинностью, фломастерами и фруктовым соком. — Какой?

— Тетя Фэб сказала не говорить никому, кроме тебя, даже мамочке.

Он оглянулся, но Фэб уже не было видно.

— Рассказывай.

— Белл! — Пиппи расплылась в улыбке. — Она уехала в наш лагерь!

Неимоверное облегчение разом лишило его сил. Голова закружилась.

Он подхватил Пиппи, прижал к себе и расцеловал в обе щеки.

— Спасибо, солнышко. Спасибо за то, что все передала правильно.

Она сжала его щеки и, нахмурившись, оттолкнула:

— Колется.

Он рассмеялся, поцеловал еще раз для ровного счета и поставил на землю. Оказалось, он забыл выключить телефон, и теперь кто-то опять позвонил. Глаза Пип хищно блеснули. Хит автоматически поднес телефон к уху.

— Чампьон.

— Хитклиф, человече, мне необходим агент, — пролаял Дин, — и, клянусь Богом, если еще раз отключишься…

Хит сунул телефон в детскую ручку.

— Поговори с этим милым дядей, солнышко. Расскажи о своем папочке и не забудь добавить, что он величайший в мире куотербек.

Выезжая на улицу, он краем глаза наблюдал, как Пиппи весело шагает к крыльцу, потряхивая хвостиками и что-то щебеча в трубку.

В окне дома шевельнулись занавески, и Хит разглядел силуэт самой могущественной в НФЛ женщины. Может, это всего игра воображения, но ему показалось, что она улыбается.

Загрузка...