Красный Дьявол на дороге

20. "Водка, пиво, водка, пиво - под конец корпоратива!"

- Наталья Михайловна!

Сазонова раздраженно обернулась. Рашид ждал ее возле дома организаторов.

- Чего вам?

- Извините, Наталья Михайловна, мой друг погорячился. Мы завтра же уедем, и все будет нормально.

- Слушайте, как вы мне надоели! Второй день первого этапа пришлось перенести! – чтобы унять драку, жене главного организатора пришлось приложить немало усилий, но о том, чтобы продолжить гонки, не могло идти и речи – перевозбужденные вкусом крови гонщики точно бы поубивали друг друга на трассе. – Давайте так – прямо сейчас забирайте своего Красного Дьявола, и уезжайте отсюда!

- Прямо сейчас? А я думал, лучше ночью.

- Не хочу я ждать ночи, на вас уже и так все косятся! Я закрою и заблокирую гаражные вороты «Чародеев», чтобы никто ничего не увидел, вам останется только войти, и взять их. Хотите оружием, хотите добрым словом, но чтобы сегодня же вечером ни вас, ни их здесь не было!

- Спасибо, Наталья Михайловна, - сказала Рашид. – Мы благодарны за сотрудничество.

- Уезжайте уже, у меня и так из-за вас проблемы!

- Все-все, уезжаем.

Оставив Сазонову в покое, кавказец быстрым шагом направился к гаражу, на ходу достав из кармана мобильник. Несколько быстрых, отрывистых слов на своем языке, произнесенных в трубку, хватило, чтобы через десять минут остальные трое гонщиков из команды появились возле него. Оглядываясь, они двинулись вдоль строения, отыскивая нужный гараж. Дойдя до гаража «Мегалодонов», Рашид и его сообщники вошли внутрь – находившиеся там гонщики встали было из-за стола, за которым обедали, но кавказцы быстро успокоили их, и распахнули дверь, соединявшую этот гараж с соседним, где размещались «Чародеи». Рашид вынул из-под куртки пистолет, передернул затвор, и вошел первым.

- Ах ты, шайтан! – невольно вырвалось у него.

«Гольф», покалеченная «Альтеза» и слегка помятая «БМВ» стояли на своих местах. Однако четвертой машины – «Импрезы» - и самих«Чародеев» в гараже уже не было.

*******************

- Ты можешь объяснить толком, куда мы едем? – спросил Борис, когда его гоночный кар вырвался на трассу, оставив позади снесенный на скорости шлагбаум и растерянных сотрудников «РЛС».

- К моему отцу, - коротко ответила Регина, устроившаяся на переднем сиденье, и что-то быстро строчившая в текстовых сообщениях своего мобильника. – В столицу.

- А как же Чемпионат? – Даниил на заднем сиденье с легким стоном передвинулся, убирая сломанную загипсованную руку подальше от дверцы. Сидя с ним рядом, я молчал – после того, как тебе разбили губу, говорить не особо хотелось.

- Вернемся еще.

- Капец, капец, капец, - бормотал Борис, крутя баранку. – Продули, все, денег нет, нас убьют, и зачем я только опять сюда приперся…

- Хватит ныть! – резко сказала брюнетка. – Мы еще живы, и это главное. У меня есть план, и если вы не станете истерить, а будете делать все, как я говорю, мы еще свое получим… я в хорошем смысле. Жми, Боря, жми!

- Может, ну его? – предложил я с усталой обреченностью. – Это же олигархи, с ними никак не сладишь. Вернемся, поговорим с Рашидом, пусть меня забирает, а вас не трогает.

- Еще один нытик. Мы его спасаем, а он тут слюни разводит! Без тебя кто мне миллион за все труды выплатит? – отправив сообщение, Регина удовлетворенно кивнула. – Порядок, нас будут ждать.

- А куда конкретно едем? – спросил Борис. – Адрес есть, чтобы я уже в навигатор забил?

- Ресторан «Конти». Жми, Боря, жми. Главное, чтобы эти кавказцы нас сейчас не догнали, а то они могут.

Кавказцы нас не догнали. То ли они поздно спохватились, то ли мы не дали им форы, а только за все время короткого путешествия ни «Скайлайна», и какой другой гоночной машины мы так и не увидели. Поездка прошла в молчании – водитель был занят вождением, у остальных тоже в голове бродили какие-то свои, сугубо личные мысли.

А вот и столица, все тот же громадный, шумный и до невообразимости разносторонний мегаполис. Здесь «Импреза» сбросила скорость с двухсот до безопасных восьмидесяти, и еще очень долго мы лавировали в потоке машин, останавливаясь перед каждым светофором.

- А ты можешь хоть раз на красный проскочить, гонщик? – с нескрываемым раздражением спросила Регина, когда мы в очередной раз застряли в громадной очереди перед перекрестком. Очевидно, она уже не раз пожалела, что пустила Бориса за руль.

- Если бы я сам ехал, то проскочил бы, - пожал плечами таганрогский гонщик. – Но так как я вас везу, то мне не хочется рисковать. Угроблю вас, и что люди подумают?

- Да клала я болт на мнение других людей!

- Ты девочка, у тебя нет болта.

- У меня резиновый есть, - буркнула брюнетка. – Ничуть не хуже настоящего. Дань, рука как?

- Болит. Сань, а тебя губа?

- Тоже побаливает. Но зубы целы.

- В следующий раз зубами не отделаешься, - пообещала Регина. – Борь, здесь направо.

А вот и «Конти» - громадные золотистые буквы видно даже издалека. «Импреза» вкатилась на широкую, как палуба авианосца, парковку, и проехала вдоль разномастных внедорожников, дорогих спорткаров и престижных седанов бизнес-класса. Несколько человек, обедавших на открытой летней веранде, проводили нашу машину любопытными взглядами.

- Пошли, - едва припарковались, как Регина, словно пружина, выскочила наружу. – Не бойтесь, меня здесь знают.

- А это что, ресторан? – громадные буквы и машины на парковке произвели на Даниила неизгладимое впечатление. – Тут твой отец работает?

- Да, он здесь главный.

Войдя внутрь, мы оказались в зале ресторана – по размерам напоминавшем вокзал, с таким же сводчатым куполом. Столики находились так далеко друг от друга, что при желании нельзя услышать, о чем говорят люди за соседним столиком. У стены расположился целый оркестр, задумчиво наяривающий какую-то неторопливую музыку, а еще я обратил внимание, что некоторые столики заняты плечистыми ребятами в строгих черных костюмах – они ничего не ели, а только внимательно смотрели по сторонам. Блин, да кто же такой богатый и влиятельный отец у Регины?

Улыбающийся метрдотель – в белоснежной рубашке, черном жилете и с накрахмаленной «бабочкой» - появился, как по волшебству. Увидев нас, он несказанно обрадовался.

- Давно вы к нам не заходили, - учтиво склонился он перед Региной, словно она была особой королевских кровей. – Были дела, прекрасная мадам?

- Мадам! – пробормотал Даниил, и многозначительно ткнул под бок локтем здоровой руки сначала Бориса, потом меня.

- Очередные приключения, - ответила брюнетка. – Жан, это мои друзья, они со мной.

- Ваш отец у себя в кабинете. Надеюсь, вы отобедаете с нами? Я сей же час распоряжусь накрыть ваш любимый столик номер шестьдесят девять, и подать вам ваше любимое – буйабес, седло теленка под чесночным соусом, и вино «Шато Ларож» урожая восемьдесят девятого.

- А впрочем, можно, - ответила Регина после недолгих раздумий. – Накрой стол, мои друзья голодны.

- Позвольте спросить, какую именно прославленную мировую кухню предпочитают ваши друзья?

- Кавказскую, - выпалил Борис, и тут же, смутившись, уставился в пол.

- Все будет сделано в лучшем виде, - улыбнулся метрдотель. – Добро пожаловать домой, госпожа Регина, я очень рад, что у вас наконец-то появились замечательные друзья, причем именно мужского пола.

- Спасибо, - и мы пересекли зал ресторана, пока Жан отдавал приказания сбежавшимся на щелчок пальцев официантам.

- А почему он удивился, что мы друзья мужского пола? – не удержался я от вопроса, пока мы поднимались наверх на лифте – совершенно прозрачном, стеклянном, мать его, лифте!

- Жан считает, что после развода я стала ненавидеть мужчин, - неохотно ответила Регина. – Эти французы обожают демонстрировать свое тонкое чувство женской психологии.

- Свой ресторан, француз, который называет тебя мадам, буйабес и столик номер шестьдесят девять… - перечислил Даниил. – Не говоря уже о Кипре. Регина, что ты еще от нас скрываешь?

- Свой главный секрет я вам открою чуть позже. Не подумайте, я не избалованная мажорка, хотя в гоночной тусовке многие меня такой считают. Просто у меня своя, непростая история. Ну, наконец-то, добрались!

Выйдя из лифта, мы очутились в коридоре, который упирался в единственную дверь из красного дерева, большую и мощную, как стены крепости. Решительно, словно была налоговым инспектором, явившемуся сказать владельцу ресторана, что он не доплатил государству порядком двух миллиардов, за что ему светит пожизненное, брюнетка пересекла коридор, и нажала на кнопку звонка, установленную сбоку. Не успели мы удивиться этому новшеству, как дверь распахнулась. В проеме стоял настоящий громила – голова его подпирала потолок, ноги напоминали маленькие лодки, а тонкая черная рубашка едва сдерживала лопающиеся от каждого движения мышцы. Над перебитым носом спокойно смотрели мутно-зеленые глаза, волосы аккуратно уложены в пробор, а тонкие нотки дорого парфюма не портят, а скорее, усиливают общее впечатление.

- Регина Александровна! Проходите, ваш отец ждет.

Первое, что мы увидели, войдя в кабинет – это еще двух громил, поразительно похожих на первого, который нас впустил, только черты лица другие. Эти два шкафа держали в руках в паре метрах над полом круглую стальную трубку, на которой висел обнаженный по пояс человек. И не просто висел, а подтягивался – при каждом движении мускулы вздымались под кожей спины, разрисованной куполами. Шумно вздохнув, он подтянулся в последний раз, выпрямил согнутые в коленях ноги, коснулся ими пола, встал, и начал разминать шею неторопливыми круговыми движениями. Громилы убрали палку, и почтительно застыли.

- Папа! – сказала Регина, и ее голос слегка дрогнул. – Я вернулась.

Мужчина повернулся…. и мы втроем с Даней и Борисом дружно сглотнули. Если и был где-то образец настоящей мужской силы, не иссякающей даже с годами, то он был перед нами. На вид мужчине было лет восемьдесят, но я бы ни за что не осмелился сказать, что он пенсионер, или, что того хуже, старик. Его тело так и пылало богатырским здоровьем, купола были не только на спине, но и на груди – да и вообще, каждый клочок его кожи был щедро разрисован, повествуя о долгой и нелегкой криминальной жизни. Седые волосы аккуратно подстрижены спереди и полностью убраны сзади, седая борода опускается на грудь, и стягивается внизу массивным золотым кольцом. Да, крутой дед.

- Регина, дочка, - окинув нас быстрым, внимательным взглядом, седой старик обратил внимание на поникшую брюнетку. – Как давно я тебя не видел.

- Да, пап, знаю, - жизнерадостно сказала она. – Но ты же сам понимаешь, мне надо было побыть одной.

- Хм! Насколько я помню слухи, ты сейчас не совсем одна…

- Папа! Пожалуйста, не надо при моих друзьях!

- О, у тебя появились друзья? Настоящие?

- Ты прекрасно знаешь, что у меня всегда было много друзей.

- Да, тех, что ты поила и кормила за мой счет. Как и того говнюка, который залез ко мне в карман под предлогом благотворительности.

- Я ему отомстила, - сдержанно ответила Регина. – Он получил свое, а я – урок на всю жизнь. Все, доволен? Раскаяния хватит, или еще прибавить? Мы, вообще-то, к тебе по делу.

- Что-то твои новые друзья не похожи на твоих старых, - пробормотал ее отец. – Вы кто по жизни будете, ребята?

- Пап, они гонщики, как и я. Вот это – Саша, он же Красный Дьявол, это Даня, а это Борис. Мы собрали команду, и гоняли на Чемпионате, а потом….

- Подожди, дай угадаю, - остановил ее отец. – Деньги понадобились, да?

- Пап, я у тебя уже больше года ни копейки не брала.

- Да, я удивляюсь, как ты продержалась так долго.

- Если мы выиграем, Саша даст мне миллион. Видишь, ты несправедливо обо мне думаешь.

- Целый миллион? – лицо ее отца внезапно нахмурилось. – А ну-ка, сынки, подойдите поближе. Мальчики, готовность номер один!

Последнее замечание относилось к громилам – они враз собрались, перегруппировались, и так стремительно распределились по кабинету, что один оказался за нашими спинами, второй – слева от седого бизнесмена, а третий – в дальнем углу, причем этот третий нацелил на нас пистолет. Мы затравленно переглянулись.

- Пап, не надо… - начала было Регина.

- Цыц! Не с тобой разговор веду, а с ними, - старик приблизился, и остановился напротив меня, глядя мне прямо в глаза. Отчетливо понимая, что мигнуть или посмотреть вниз – смерти подобно, я тоже смотрел на него, точнее, в его глаза. Когда-то голубые, но теперь выцветевшие, в них крылась непостижимая мудрость, колоссальный жизненный опыт, понимание жизни, самой сути человека. Этот человек был не просто отцом Регины – он был из тех, кто рождаются раз в десять тысяч лет, если не меньше, и оставляют после себя след, такой же бессмертный, как и они сами….

- Ну, рад познакомиться, друг моей дочери, - голос старика потеплел, а его крепкая, мозолистая ладонь стиснула мою собственную, как тисками. – Мальчики, отбой.

И тотчас накалившаяся атмосфера разрядилась сама собой. Громилы расслабились, и мы вместе с ними.

- Меня зовут Александр Николаевич, - сказал седой бизнесмен после того, как надел рубашку, и сел в кожаное кресло за просторный стол из мореного дуба. – В девяностые я сбежал из тюрьмы, и хорошие друзья помогли мне на время обосноваться в Греции, где я и встретился с матерью Регины. У нее был горячий характер, да, горячий и нетерпеливый, хотя благородное происхождение и заставляло ее сдерживаться. Но я любил ее, и, хотя был уже немолод, она полюбила меня. К несчастью, возвращаться сюда вместе со мной она не захотела. Дикая страна, где некультурный народ, много бедных и безработных – вот, как она сказала. Она шесть раз приезжала ко мне, а в седьмой приехала, больная раком легких, и продержалась всего пару недель. После ее смерти я воспитывал Регину один, точнее, пытался внушить ей хорошее воспитание. Не те аристократические замашки, которые ей мать внушила, а наше, суровое русское воспитание – как выжить среди волков, и не стать зверем самому, как идти к своей цели, и не сбиться с пути, как жить по совести, и ставить себя выше других. Надеюсь, у меня это получилось. Да, дочка?

Регина пожала плечами.

- Так вы вор в законе? – несмело спросил Борис.

- Был им. Сейчас я просто бизнесмен, у которого хорошие связи с окружающим его зверьем. Регина выросла строптивой и непокорной, как ее мать, но мое воспитание не позволило ей опуститься до уровня.… скажем так, детей некоторых моих знакомых. Она всегда знала, чего хочет, и добивалась этого, помогала другим, но и о своей выгоде не забывала. Если не считать той истории с Андропулосом… впрочем, мы все делаем ошибки. Став гонщицей, она твердо вбила себе в голову, что отныне всегда и везде будет добиваться сама, и, возможно, по этой причине прекратила всякое общение со своим отцом. Да, дочка?

- Это все из-за слухов, - нехотя ответила Регина. – Ты знаешь, что это правда, и я знаю, что ты этого не одобришь, особенно после неудачного замужества.

- Да, когда мне принесли те фотографии, я сначала пожалел, что не сгнил в лагерях.… Но время прошло, и, всё обдумав, я готов одобрить твой выбор. Главное, чтобы ты была счастлива.

- Серьезно? Ты не против?

- Пока не против. А твои друзья….

- Они пока еще не в курсе. Папа, ты лучший! А может, раз ты лучший, ты нам еще и поможешь?

- И в чем же дело? – Александр Николаевич сложил вместе пальцы, показывая, что готов слушать.

И тогда Регина коротко и без лишнего приукрашивания описала мою – а точнее, уже нашу общую – проблему. Некоторые подробности она, правда, опустила, но суть передала верную.

- Да… - протянул ее отец. – Серьезное дело. Ясеня я знаю, это очень непростой человек. Пожалуй, откупить у него твоего друга будет намного сложнее, чем заставить его простить только тебя.

- Пап, ну пожалуйста! Они же Сашу убьют! А я к нему так привязалась, он мне реально, как друг! Да и остальные тоже.

- Хм! Может, их в расход, а тебя обратно на Кипр на пару месяцев, пока все не уладится?

- Со скалы сброшусь, - пообещала Регина. – Будешь знать!

- А как же твоя…

- Вместе с ней сброшусь.

- Тогда дело действительно серьезное. Что ж, дочка и сынки, пожалуй, ради такого мне надо съездить в одно место, - Александр Николаевич посмотрел на часы на стене кабинета, и поднялся. – Я ненадолго, буквально на пару часов. Вы пока останьтесь здесь, вас тут никто не тронет.

- Точно не тронут? – уточнил Борис.

- Это нейтральная территория, никто не имеет права устраивать здесь никаких разборок. Наказание за нарушение правил – смерть. Кстати, вы ведь гонщики тоже? Отлично, пойдем, оцените мое недавнее приобретение. Неделю всего катаюсь, а эмоций – не сосчитать!

- Пап, а можно с тобой пять минут наедине поговорить? – спросила Регина. – Ребят, вы подождите снаружи, мы сейчас.

- Ну, и как вам это нравится? – спросил Даниил, когда дверь кабинета захлопнулась, оставив нас в коридоре.

- Они же год не виделись, могут у них быть свои секреты, - ответил я. – Подождем, мы никуда не спешим.

Пять минут прошли действительно быстро. Вскоре дверь кабинета открылась, и мы вслед за Александром Николаевичем и его свитой – его тремя громилами – последовали к лифту, на котором спустились уже не в зал ресторана, а в подземный гараж.

- Здесь у меня личный транспорт, - сказал седой бизнесмен. – Кое-что друзья дарят, кое-что сам покупают. Ну вот, пожалуйста, как вам?

Один из громил сдернул черную ткань с некоего предмета, стоявшего на бетонном полу – под ним оказался громадный хромированный блестящий мотоцикл. Сказать по правде, я совершенно не разбираюсь в мотоциклах – для меня они все на одно лицо – но этот аппарат смотрелся весьма недурственно. Страшно представить, сколько он может стоить.

- Пап, у тебя же возраст… - простонала Регина.

- Неважно, что в паспорте написано, важно, что я в душе чувствую себя молодым, - старик снял с руля мотоцикла шлем, надел его на себя, и ловко взобрался в седло этого хромированного зверя, между тем как громилы направились к стоявшим невдалеке двум черным «БМВ Х7» - здоровенным, как немецкие танки, внедорожникам. – Ну, сынки, берегите мою дочурку, а я постараюсь вашу проблему решить как можно скорее. Увидимся, как вернусь.

Мотоцикл заревел, включились фары, и это двухколесное чудо резво покатило к пологому пандусу, поднимающегося к откатным воротам, ведущим на поверхность. «БМВ» покатили за ним, и мы остались одни.

- Пошли, наш столик ждет, - сказала Регина. – А вы моему отцу, кажется, понравились. Я больше всего боялась, что после истории с замужеством он наотрез откажется помогать тем, за кого я прошу.

- Думаешь, твой отец решит проблему? - спросил я, когда мы разместились за столиком, который уже был сервирован на четыре персоны. – А то ведь мне еще надо Лиле позвонить, попрощаться, она не переживет, если я во второй раз исчезну, ничего не объяснив.

- Да, вы же видели, какой он у меня.… Не парься, считай, все уже решено. Давайте выпьем, что ли!

- Я за рулем, - напомнил Борис.

- А я, по ходу, ближайший месяц без руля, - вздохнул Даниил, одной рукой неуклюже наполняя свой бокал вином. – Поэтому выпью.

- Ладно, тогда я тоже, - сдался таганрогский гонщик. – За что пьем?

Регина на миг задумалась.

- А знаете…. давайте за то, что если даже Чемпионат не выиграем, нам все равно было весело.

- Поддерживаю, - сказал Даниил. – Это были лучшие несколько недель в моей жизни.

- А я впервые за долгое время поняла, что настоящие друзья – это не те, которые решают твои вопросы, а те, с которыми ты можешь быть такой, какая ты есть, - Регина подняла свой бокал. – И я очень рада, что вы не видите во мне мажорку, как все остальные.

- Ты – наш талисман, - сказал я. – Без тебя мы бы пропали, честно. Я бы пропал так точно.

- Приятно слышать.

Четыре бокала соприкоснулись с хрустальным звоном. Сделав глоток, я чуть не выплюнул все обратно – это оказалась редкая гадость, намного хуже, чем черный квас.

- Кажется, Жан опять принес какую-то французскую дрянь тридцатилетней выдержки, - вздохнула Регина. – Думает, что если у меня мать – гречанка, то я с ее молоком впитала любовь к изысканным винам. Так, все, хочу водочки! Мальчик! Водочки нам, мы домой вернулись!

- А вы гангстеры? – спросил Даниил.

- Нет, мы уличные гонщики.

- Официант!

Накопившийся за долгие недели стресс выплеснулся, едва выпал шанс. Пережитое вчера и сегодня мозг хотел забыть, но для этого ему нужна была помощь в лице коварного алкоголя. Расслабиться и думать о хорошем – чего еще может желать беспокойная душа, ежечасно бродившая по краю лезвия?

Наверное, я не особо удивился, когда мои глаза закрылись, а тело поехало со стула куда-то в черную, непроглядную темноту. Хотелось в страну сновидений – туда, где меня ждала красавица Лиля, мой «Гольф», и длинная, идеально ровная бесконечная дорога, по которой можно бесконечно долго мчаться в закат….