Глава двадцать первая

Заглянул в окно бандит,

А там — другой бандит сидит,

И глядит весьма сердито

Он на третьего бандита,

А четвертый бандит с пистолетом

Стоит между ванной и туалетом,

А шестой бандит с автоматом

У дверей обнимается с пятым,

А пятый бандит с пулеметом

Рычит по-страшному: «Кто-о-о та-а-ам?»

Юнна Мориц

Покидать дом кровососов было грустно. Во-первых, и мне, и ребятам уже надоело шататься по Зоне. И чем дольше мы шли, тем все более безнадежным выглядел наш поход. А потом мы посмотрели, как родители Ыду — и первый, и второй, — провожали его, обнимали, и мне стало совсем тоскливо. Я не знаю, как остальным. Хотя мне, наверное, еще хуже, ведь только от меня зависело, найду ли я тут отца. А может быть, даже помогу ему выйти из Зоны. Нам надо было обязательно хоть как-то встретиться здесь с нормальными людьми. Чтобы не поднимали стрельбы, не давали подзатыльников, не запугивали, а по-человечески с нами поговорили. И мы решили, что надо идти к Радару. Тем более что он был недалеко.

Юрка говорил — он читал, что «Свобода» сейчас все время Радар охраняет, чтобы его враги не включили и не взяли Зону под свой контроль. Значит, у нас есть шанс встретить там нормальных людей. Только не знаю я, как мне с ними говорить. Опять прогонят и скажут, что детям тут не место? Ну, мы обсудили с ребятами эту проблему и решили, что делать нечего, надо идти. Только, наверное, не надо брать оружие, а то будет как тогда в баре — испугаются и начнут сразу драться, и не только драться.

В общем, мы договорились так: Радар уже совсем близко, к нему можно подойти лесом и по шоссе. Наши зомби лесом с трудом пройдут, им же все время строем хочется и чтобы еще шаг чеканить. Значит, Толик и Бруно с ними по шоссе пойдут, только отстанут на пару часов. Мы даже часы сверили, как положено. А Юрка с остальными — лесом. А я впереди один идти буду. Ну — не впереди, а параллельно Юрке, по дороге. И как увижу людей из «Свободы», так и пойду с ними разговаривать. И не трепаться — это Юрка мне несколько раз строго сказал, а наврать, что я со Стрелком приехал в Зону и потерялся в лесу. Спросить, может, кто видел его. И еще мы решили, что мне надо с рюкзаком идти. Чтобы не думали, что я с неба свалился или за соседним кустом поджидают те, кто меня подослал.

Хоть я знал, что совсем рядом в лесу идут мои друзья и видят меня, было страшно. Я набрал специально камешков и бросал их вместо гаек. Мне казалось, что внезапно вся Зона изменилась. Я стал для нее чужой. Свешивающиеся с деревьев ошметки «жгучего пуха» пытались сорваться и полететь на меня. Впереди у обочины я увидел, как какая-то птичка, мелкая, вроде синички, вдруг спикировала и попала в воздушный вихрь, от нее только перья кровавые в разные стороны полетели. Я долго бросал камни, но в том месте больше ничего не происходило. А потом опять на дороге попалась лужа, в которой ничего не отражалось. Я кинул в нее камень, лужа чмокнула и швырнула камень обратно в меня, попала прямо по ладони, даже кровь выступила. Лужу я обошел, но время, конечно, потерял. Я вокруг нее боком пробирался, а тут как заорут:

— Стой, кто идет! — Это было как гром с ясного неба. Или как там говорят.

Я сразу поднял руки вверх, прямо от самых плеч. Мне надо было показать, что я послушный и свой.

— Обойди справа, нечего тут шляться! — продолжил голос, который шел из-за сложенных друг на друга бетонных блоков.

— Я, дяденька, потерялся! — как можно жалобней прокричал я.

Из-за блоков показалась голова. На лице человека даже отсюда было видно неподдельное удивление.

— Ты чё, пацан? Ты как сюда попал? — уже не командирским голосом спросил он меня.

— Я потерялся! — Я даже почти заревел, потому что мне по-настоящему вдруг стало жалко себя.

— Иди сюда, — позвал тот, что сидел за бетоном.

Я осторожно приблизился и обошел блоки. За ними сидели два человека с автоматами, которых я раньше не видел. С оптическими прицелами, толстым стволом и приклад такой — как рама, но деревянный. Одеты люди были, как и все тут в Зоне, в камуфляж, и по нашивкам я понял, что это и есть «свободовцы», так там и написано было — «Свобода».

— Ты, пацан, как потерялся? Ты серьезно, не врешь? В Зоне детей не должно быть, — сказал тот, что прятался.

— Я к отцу приехал, меня везли, а потом, пока я ходил по-маленькому, машина уехала, — почему-то соврал я.

— А кто твой отец?

— Он сталкер! Самый главный. Его Стрелком зовут.

— Так, подожди. Сейчас мы тебя в штаб отправим, там с тобой поговорят. — Он достал рацию и попросил, чтобы к нему пришел разводящий.

Я не знал, кто такой разводящий, и стоял, молча ждал. А разводящим оказался просто еще один военный с автоматом. Он пришел и, не задавая никаких вопросов, крепко взял меня за руку и повел с собой.

Мы прошли сначала немного вдоль дороги, потом свернули к комплексу зданий, которые прятались за деревьями. Там разводящий подошел к небольшому кирпичному строению и открыл дверь. Комната внутри вся была заставлена всякими ящиками и стульями. Был стол, на котором стояла зеленая коробка с проводами и антенной, наверное, военная рация. Несколько военных сидели возле стола и играли на табуретке в домино.

— Вот смотрите, путешественника привел, — сказал разводящий.

— О, пионеры, — удивился один из играющих в домино, на мгновение подняв на меня глаза. — У нас теперь пионерлагерь открыли? На зарядку по порядку становись!

Этот военный был немолодой, сильно загорелый, с совершенно седой, коротко постриженной шевелюрой.

— Я потерялся, — буркнул я, подозревая, что и тут мне никто не поможет.

— Ага, выпал из портфеля, — сказал один из доминошников, и все заржали.

— Нет, я от машины отстал! Я к отцу приехал! — почти закричал я.

— А кто у нас отец? — спросил один из мужиков и стукнул по табуретке костяшкой.

— Стрелок! — уже с вызовом ответил я, мол, получите!

Игравшие в домино замерли и, положив кости на стол, уставились на меня.

— Ты, мальчик, это только что придумал? — спросил седой.

— Я правду говорю! — Я надулся.

— Это ты очень правильно к нам зашел. Мы как раз папу твоего ищем. Серый! — Наверное, этот седой мужик был главным и поэтому сейчас отдал приказ.

— Да! — отозвался Серый — это был молодой парень, который в это время возился с рацией.

— Передай всюду, куда только можно, — сын Стрелка здесь, пусть приходит к нам, мы ему его отдадим. Пусть в каждом баре и в каждом кордоне услышат.

— Ну, что, пацан, как тебя зовут, кстати? — продолжил главный.

— Андрей.

— Так вот, Андрюша, ты извини, придется тебе у нас посидеть некоторое время. У нас к твоему папе накопилось много вопросов, так что мы будем рады его видеть, когда он за тобой придет.

— А вы его давно видели? — Я очень обрадовался. А что, может, вот-вот я и увижу отца!

— Его никто не видел. А дел за ним много числится. И «Свобода» очень бы хотела с ним встретиться.

И тут до меня дошло. Меня решили как живца использовать. Отца на меня поймать!

— А если его не найдут, ну, он может и не услышать вашего сообщения? — спросил я.

— А ничего! Птичка тут вести на хвостике далеко разносит. Ты, пацан, пока посиди. Хромченко, устрой пионера.

Хромченко был толстый мужик с висячими усами и блестящей лысиной. Он взял меня за рукав рубашки и потащил прочь. Он вывел меня из помещения, потом, пройдя метров пятьдесят, подвел к маленькой будке, втолкнул внутрь и закрыл там.

— Пожрать принесу потом, пока отдыхай, — бросил он перед тем, как запереть на ключ ржавую дверь.

Отдыхать можно было только на железной кровати, на ней лежал грязный полосатый матрац и даже сплющенная серая подушка. Но все равно выбирать не приходилось, я решил пока поваляться, вдруг отец отзовется вот-вот, и дальше все будет нормально.

Я лежал, смотрел в потолок и вдруг заснул. Ну, то, что заснул, я понял уже потом, когда кто-то стал меня трясти за плечо. Это был Хромченко.

— Так, пойдем, пацан, начальство вызывает, — сообщил «свободовец». — А ты, смотрю, шустрый — пять минут, и уже дрыхнешь. Молодец! В армии таким цены нет, кто так быстро засыпает.

В комнате, где все сидели, мне тот, главный, с загорелой мордой, сразу же сунул в руки трубку от рации.

— На, вот тут как раз Стрелок, — сказал начальник.

— Алло, — сказал я с замиранием сердца.

— Ты кто такой? — прохрипел в трубке неприятный голос.

— А вы кто? — Мне этот голос очень не понравился.

— Я Стрелок и хочу знать, почему ты, гаденыш, говоришь, что ты мой сын?

— Я Андрей Малахов. — Я думал, он поймет.

— Ну и хрен с тобой, хоть Нагиев! — ответил голос. — Нет у меня никаких сыновей. Так и скажи твоим приятелям.

Но «свободовцам» ничего говорить не было нужно. Рация не только на трубку передавала сигнал, его и так все слышали из динамика.

— Ну и? — Главный «свободовец» на меня посмотрел очень нехорошо. — Может, расскажете, молодой человек, что вы тут нам впарили? Я даже почти поверил. Уж больно необычно встретить в Зоне мальчишку. А ты, пацан, оказался очень хитрый. Папашка его сидит в «100 рентгенах» и никаких сыновей не признает. Липовый папашка-то. А что же тогда ты тут вынюхиваешь? Как в Зоне оказался? А ну, говори!

— А я вот что покажу. — Я понял, что надо что-то делать, и вспомнил о пистолете у меня в рюкзаке.

Я сбросил рюкзак и, порывшись там для виду, эффектно, прямо как в кино, вытащил пистолет и навел ствол на седого. А тот совсем не испугался, так вздохнул тяжело, прямо как добрый учитель вздыхает, когда приходится двойку ставить. Он поднялся, подошел ко мне и отнял пистолет. Я пытался стрелять, но пистолет не выстрелил. Эх, надо было сначала потренироваться.

— Хромченко, отведи его, потом разберемся.

Меня взяли теперь уже за шкирку, а не за рукав, отобрали рюкзак и поволокли опять в ту самую каморку. Но когда Хромченко отпирал дверь, у него за спиной словно ниоткуда появился наш Полтергейст, который со свиньей и тушканчиком к нам пришел. Хромченко ничего не заметил, но оглянуться не успел, как от страшной оплеухи полетел прочь. А в это время из домика, где сидели все «свободовцы», раздались автоматные очереди. А потом бахнули разрывы гранат, и все затихло.

Вокруг меня уже топтались наши зомби, очень довольные тем, что произошло. Они вообще всегда радуются после боя.

Как рассказали ребята, они все ждали-ждали, когда я вернусь или дам им знать. А тут уже и отряд зомби стал подтягиваться. Конечно, надеяться, что зомби подойдут к посту и их не обстреляют, было нечего. Попросили кровососов тихонечко убрать постовых. Кровососы с удовольствием открутили им головы. Ребята об этом рассказывали так спокойно, словно это было кино. Да и меня уже не особенно ужасали все эти кровавые подробности. Мы привыкали.

Потом друзья пошли меня искать и увидели издалека, как меня ведут под конвоем. Тут Полтергейст, не спрашивая, сам решил, что надо делать. Ну а перебить тех, кто сидел в доме, было совсем не трудно. И зомби гранатами их закидали скорее уже по привычке. И что я еще заметил — теперь некоторые зомби были вооружены. Они, как только мы стали лагерем в лесу, начали чистить свое оружие. Зомби, если делали что-то, чему хорошо научились в нормальной жизни, сразу становились серьезными и спокойными, переставали гундеть и шататься и выполняли работу старательно, как настоящие солдаты. Строем ходили, обмундирование подгоняли. Оружие чистили просто как машины какие-то. Четко, аккуратно, быстро.

Я засмотрелся на зомби, и тут ко мне подошли ребята.

— Ну и что теперь? Мы пока всю Зону не выжжем, так ничего и не узнаем? — спросил Толик. — Мне что-то не очень это нравится. Слишком нам везет.

— Все пока на комикс похоже, — добавил Юрка. — Пора бы и на землю возвращаться.

— Я говорил со Стрелком. Он в баре «100 рентген», — почти не соврал я. — Надо туда идти. Вот смотрите.

Я достал карту и нашел там этот самый бар.

— И не надо ни с кем воевать. Он там, так что никакие бешеные взрослые нам уже не нужны. Надо идти.

— Надо-то надо… — уныло протянул Бэрик. — Только уже надоело.

— Все равно уйти отсюда мы сможем только с юга. Не получится обратно через реку. А впереди город. Там же интересно, там дома брошенные! А вдруг мы там что-нибудь интересное найдем?

Но уйти мы не смогли никуда. Небо разорвал рев — боевой вертолет, страшный, как сказочный дракон, пронесся над нашими головами и, пролетев за кроны деревьев, завис над лесом. Вертолет развернулся и застыл, наклонив свой тупой нос в нашу сторону. Он словно примеривался и размышлял, что с нами делать.

Совершенно неожиданно под носом у боевой машины взвыл пулемет. Фонтанчики земли, хвои и листьев взлетели почти под нашими ногами. Мы бросились к будке, где я сидел пленный. Неожиданно между нами и вертолетом выскочил Полтергейст, словно материализовался, как волшебный джин. Вертолет вильнул носом, и очередь прошла мимо.

Это не понравилось пилоту, и он выпустил две ракеты, которые с гадким шипением полетели к нам. Полтергейст развел руки в стороны, как дирижер, и ракеты, выполняя его приказ, разлетелись веером. Мне показалось, что Полтергейст очень разозлился. Он смотрел на вертолет и глухо гудел, как рассвирепевший кот.

Вертолетчики, видимо, не поняли, что происходит, и направили машину к нам. Я уже видел каждую заклепку на фюзеляже, мне даже показалось, что я навсегда запомню пилота в лицо. На пилоте был шлем, но забрало из темного стекла было поднято. Он смотрел мне прямо в глаза. А Полтергейст подпрыгнул, как кузнечик, и из его рук полетел в вертолет огненный шар. Шар попал в двигатель, вертолет затрясло, словно рыбу на крючке, он начал вращаться вокруг своей оси и заваливаться в сторону. Потом, зацепив хвостом крышу, грохнулся среди зданий и бабахнул огнем до самого неба. Вот теперь мне показалось, что дело сделано, и отсюда можно спокойно уходить. Полтергейст, довольный результатом, прямо прыгал на одной ножке от радости.

Загрузка...