Глава девятая

«Не верится»

Человек бесчеловечный.

Даже и не верится.

Крокодил БЕСКРОКОДИЛЬНЫЙ

пусть уж лучше встретится!

Он невинный, безобидный,

крокодил бескрокодильный,

но опасный, бессердечный,

человек БЕСЧЕЛОВЕЧНЫЙ!

Эмма Мошковская

«Ко мне»

Не жалея сил

И ног,

Через страх

Бежал щенок!

Мимо грозного Полкана,

Мимо башенного крана

(И немножко мимо кошки),

Мимо тени на стене…

Мой щенок

Бежал

Ко мне!

Г. Новицкая

Когда чай варишь на костре, он намного вкуснее, чем дома, из электрочайника. И запах такой острый, сильный. Вот, видимо, тот мужик на запах и притащился. Как он тут оказался, в глуши, было непонятно. Крутой очень, с автоматом, в разбитых кроссовках, которые когда-то были белыми. В фирменных спортивных штанах и кожаной куртке, наброшенной на рваную футболку. Он вышел из лесу и сразу сел возле костра на корточки, автомат на колени положил.

— Вы, пацаны, откуда взялись? Кто вас привел? — Он вытащил веточку из костра и закурил.

— Мы тут на экскурсии, — сразу соврал я.

— Ага, областной детсад посещает руины Чернобыля. Слыхали мы. Не место тут детям. — Мужик сплюнул в костер.

А тут еще Ыду вдруг чего-то загудел.

— Ну, вы что, в натуре, еще и дебила с собой взяли? — возмутился дядька.

Он был такой злой, этот непрошеный гость.

— Он наш, — заступился Бэрик. — А вы сталкер, да?

— Да, блин, — мрачно сказал дядька, — сталкер я. Типа.

Я думал, что сталкеры не так выглядят, но может, здесь, на самом краю Зоны, другие правила.

— А как вас зовут? — спросил я. — Меня зовут Андрей.

— Толян, — ответил сталкер и протянул руку почему-то Юзику, хоть и глядел на меня.

В общем, мы познакомились. Я, правда, считал, что у сталкеров имена должны быть необычные, типа Гром, Рэд или хотя бы Шторм. Ну ладно, Толян так Толян. Бэрика тоже Толей зовут, но он что, не может быть сталкером? Конечно, может. Мы угостили сталкера чаем, он выпил, потом поднялся и говорит Юзику:

— Отойдем, побазарить надо.

Юзик встал и пошел вместе с Толяном, они скрылись в лесу примерно на полчаса.

— Ну, что, пацаны, я могу вам помочь, — сказал Толян, когда вернулся вместе с Юзиком. — Раз у вас есть карта, то найти место, указанное там, без меня вам не удастся.

Вот же Юзик болтун! Это даже уже не болтун, а предатель!

— У нас нет карты, — ответил я. — У нас есть код, который может расшифровать только Стрелок.

— Стрелок, говоришь? — Сталкер громко и неприятно цыкнул зубом. — Многие хотели с ним повидаться, но не получилось. Но в принципе можно и его найти. Я помогу.

— Да мы сами, не беспокойтесь. — Не нравился мне этот сталкер.

— Слышь, пацан, если я сказал, что помогу, то это не значит, что ты дальше сам пойдешь, поал, пала! — Толян вдруг заговорил злобно, брызгая слюной и коверкая слова.

А Юзик и его друзья стали так, что было понятно, они вместе с Толяном.

— Давай свой код и вали домой к мамочке с папочкой! — орал сталкер.

Меня сильно разозлило это про «мамочку с папочкой», но я вежливо ответил:

— Код у меня в голове, и я скажу его только Стрелку.

Тут Юзик подошел ближе к Толяну и шепнул ему что-то на ухо.

— Наладонник быстро сюда! — протянул руку Толян. Вот же Юзик — предатель из предателей!

— Да берите, толку в нем. Без кода и по координатам место не найдешь. — Я достал свой палм и отдал сталкеру. Пусть радуется.

Груша и Бэрик смотрели на меня мрачно. Но они-то не знали, что и наладонник, и координаты — все обман и ерунда. Ничего, я думал, мы артефакты найдем — будет нам компенсация. Отец поможет.

— А чего ты выкаешь? — вдруг спросил Толян. — В Зоне таких сильно вежливых не любят.

— Могу и не выкать, — буркнул я и стал собираться в дорогу.

Толян стоял и ждал, пока мы упакуемся. С автоматом своим он был похож на фашиста в концлагере. Он сказал, что дальше мы пойдем так: сначала Груша, потом Бэрик с Ыду, потом я, потом Юзик и его пацаны, а замыкающим пойдет Толян. Будем идти через лес, но он должен скоро кончиться. Потом шоссе, там Толян объяснит, кто как пойдет. Он, видно, все-таки хорошо знал Зону.

Сталкер не соврал, очень скоро, мы даже устать не успели, тропинка вывела нас на заброшенное шоссе. Да тут, в Зоне, все было заброшенное.

— Так, теперь ты, Груша, иди чуть впереди, остальные на десять метров сзади, и никакой самостоятельности, — скомандовал Толян.

— А чего это ты тут распоряжаешься? — не выдержал Юрка. — Как хочу, так и буду идти.

Толян коротко ударил его под дых, и Юрка, хрипя, свалился кулем на землю. А Толян ударил его еще ногой под ребра.

Я хотел, чтобы мы вместе навалились на этого Толяна, сволочь он такая, но Юзик и его друзья не шелохнулись, а нас с Бэриком он бы вырубил сразу. Ыду вообще испугался и крепко держал Толика за руку.

— Так, теперь, школота, слушать и бояться! — заорал сталкер. — Кто хоть раз борзанет — бошку оторву. Встал, гнида, и топай, куда говорят. Вон до того дерева идем.

Юрка поднялся, утер слезы и пошел, все еще держась за живот. За ним мы. Ыду начал сердито ворчать.

— Дебила своего заткните, блин, набрали детский сад, — бросил Толян нам в спину.

Толик обнял Ыду и постарался его успокоить. А тот только губами своими странными шевелил. Мы подошли к здоровому, в три обхвата, корявому дереву, на которое указал сталкер, потом еще метров сто и повернули. И тут я увидел Саркофаг. Если до того мы шли, и все было просто как поход такой странный, то тут ясно стало — Зона.

— Стой! Не шевелись! — заорал Толян.

Юрка остановился. Что-то было не так с тем местом, где он стоял. Вроде ничего такого не происходило. Но тут я заметил, как веточка, которая лежала на шоссе, вдруг сорвалась с места и поползла куда-то мимо Юрки. Юрка тоже понял, что что-то не так. Он попытался сделать шаг, но его ноги словно приклеились к шоссе. И тут Ыду, загудев как обычно, ринулся к Юрке, схватил его за обе руки и стал тащить назад. Юрка от неожиданности упал, а Ыду все тащил его за руки. Откуда у малыша взялось столько силы — непонятно, но он поволок ничего не понимающего Грушевского, как пушинку, и отпустил его, только когда уже был рядом с нами. Юрка поднялся и стал испуганно осматриваться. Ыду как ни в чем не бывало взял Бэрика за руку и стал спокойно осматриваться вокруг.

— У тебя что, глаза повылазили, ты чего в «воронку» полез?! — заорал на Юрку Толян. — От тебя бы сейчас только куски мяса на деревьях висели!

Сталкер злился, но при этом странно посматривал на Ыду, словно никогда его не видел до этого.

— Ничего не повылазили, — обиженно ответил Юрка. — Откуда я знаю про эти «воронки» или что там еще такое?

Толян так хмыкнул, что стало понятно — он нас считает полными идиотами. Потом он достал из куртки жменю гаек и стал их бросать туда, где только что застрял Юрка. Разбросав гайки, сталкер сказал:

— Построиться за мной, ни шагу влево-вправо, сдохните, — и добавил непонятно: — Вот, блин, отмычки кривые!

Я ничего не понял про отмычки. Мы осторожно прошли опасное место, потом Толян остановился и долго смотрел вперед, словно пытался что-то невидимое рассмотреть.

— Все, дальше ничего страшного не должно быть, рядом Саркофаг, я эти места облазил сто раз уже. Идем как шли. Вы трое, нет, четверо, вперед, только не летите, а то завязнете, недоумки хреновы.

Толян как будто случайно от нас отстал и шел рядом с Юзиком и его друзьями. Они о чем-то болтали, но совсем тихо. Я на всякий случай прислушивался, но ничего не разобрал. Потом вдруг сталкер вскрикнул, словно чего-то испугался.

— Стой! — заорал он. — Ну, ты, умник, давай сюда!

Это он меня «умником» назвал. Я подошел к нему, хотя понятно было, что ничего хорошего он мне не скажет.

— Так ты что, гнида, с нами детеныша кровососьего тягаешь? Ты почему мне сразу не сказал?

— Так ты и не спрашивал. — Я постарался сказать это спокойно.

— Ты мне тут поумничай! — рявкнул Толян и, сбросив с плеча автомат, пошел туда, где впереди стояли Груша и Бэрик с Ыду.

Я бросился вслед за сталкером, но меня со спины схватили деревенские и закрыли рукой рот. Я даже не смог ни крикнуть, ни предупредить, ни слова сказать. Я только стоял и смотрел, а ноги стали чужие, словно я их отсидел. Ватные, ничего не чувствовали, только мурашки по ним бегали.

Толян подошел к пацанам и оттолкнул в сторону от Бэрика Ыду. Ыду только рыкнул тихонько. Толян передернул затвор автомата, но почему-то не выстрелил сразу, а Толик в это время взял и опустился на четвереньки позади сталкера. Есть такой прием в драке, когда силы не равны. Ыду, умница, сразу понял. Он резко толкнул Толяна в грудь, и тот полетел через спину, пустив автоматную очередь в воздух. Падая, сталкер треснулся затылком о бетонное шоссе. А Ыду, ни на секунду не задумываясь, прыгнул на него и одним взмахом руки разорвал Толяну горло. Кровища так и брызнула фонтаном. Ыду отскочил и заорал, словно Тарзан. Я, правда, не знаю, как орал Тарзан, но, наверное, именно так. Бэрик наклонился и поднял автомат сталкера. Толик был совсем бледный, это стало видно, когда подошел к нам и закричал:

— Руки, жлобы, убрали!

Деревенские отреагировали не сразу, и Бэрик веером над их головами выдал очередь из «калаша». Он стрелял очень громко, и из ствола летел черный дым. Юзик со своими просто рухнули на землю, хоть их об этом и не просили.

— Что, предатели, мозги вам вышибить? Да? — Толик был очень злой и не мог успокоиться.

Лесь поднял голову и испуганно промычал:

— Никого мы не предавали, он только спросил, что за пацан Ыду и откуда взялся.

— Если бы вы не были предатели, он бы у вас не спросил, — сказал я. — Вставайте, поговорить надо.

Юзик и Вован медленно, словно нехотя, поднялись, Лесь за ними. Они были испуганные и злые.

— Автомат давай, — сказал я Юзику.

— А чего это ты тут командуешь? — начал было Юзик.

Он был сильнее меня, почти такого же роста, чуть ниже, но такой, как бычок, здоровый. А мне было плевать. Я врезал ему в челюсть со всей силы. Он не ждал от меня такого. Я редко раньше дрался, а в морду вообще никогда никому не давал.

Юзик гадко щелкнул челюстями и упал. Я, словно так делал каждый день, спокойно наклонился и снял у него со спины автомат. У Толяна были рожки с патронами, и мы теперь могли идти с двумя заряженными «Калашниковыми».

— Запомни ты и вы, придурки, — у меня голос стал вдруг такой, как в кино, злобный и железный, — главный тут я, вы с нами идете только потому, что я разрешил. Ясно?

Юзик уже встал, но оба автомата были у нас, и удар в челюсть его, наверное, изумил. Он сплюнул на дорогу и размазал рукой по щеке кровь. Вот как, я, оказывается, ему зуб выбил.

— Поняли? — повторил я, потому что пацаны молчали.

— А зачем сразу по зубам бить? — подал голос Юзик. — Из-за сраного кровососа ты сразу в зубы? Не по-товарищески это.

— Ага, по-товарищески какому-то уроду сразу рассказать все: куда идем, что у нас карта и потом заложить малого? Это по-товарищески, да? — Юрка поддержал меня.

Я вообще боялся, что он вдруг станет говорить, что он тут главный, но, видимо, он понял, что не надо.

Если честно, я, конечно, очень хотел послать подальше и Юзика, и его друзей. Но почему-то не стал этого делать. Во-первых, куда они денутся, а во-вторых — может, они просто думали, что мы глупые и слабые, и теперь все пойдет по-другому?

А тут подошел Ыду. Я не знаю, что он там делал, но морда у него была вся в крови. Толик вытащил носовой платок и стал ему вытирать лицо. Ыду только мурчал, как кот на диване.

— Ладно, хватит, надо искать людей, — сказал я. Видно было, что все уже немного успокоились. — Но пока привал. Надо отдохнуть.

Пацаны обрадовались. Идти дальше точно не было сил. Мы осторожно сошли на обочину, покидав сначала камешков и веточек, как делал Толян.

— Юзик, ты со своими костер разводи, Ыду, воды надо найти. — Я уже вовсю командовал, и меня слушались.

Впрочем, Юзик и так бы занялся костром. А вот Ыду пришлось специально показать, что надо делать, — я отстегнул котелок и показал ему, мол, пустой. Ыду загудел, взял котелок и потопал в сторону Припяти. Я подумал, что он лучше всех тут разбирается, где и что, и не попадет в «воронку», как только что чуть не попал Юрка.

А мы с Грушевским на пару пошли собирать дрова. Прямо от шоссе в сторону уходила узенькая, заброшенная тропинка, по ней мы решили зайти немного в лес. Прошли метров десять и увидели жуткую картину. Толстое дерево, старое и совсем сухое, упало и ветками, как вилами, прижало к земле громадную страшную собаку. Собака еще дышала, но глаза ее были закрыты. Мы кинулись к дереву и вдвоем с трудом приподняли слегка, а собака поняла и поползла из ловушки. Она выбралась из-под дерева, проползла, скуля, несколько метров и затихла. Это была не слепая собака, какую мы встретили в первый день в Зоне. Этот пес был похож на бойцового, ротвейлера или стаффа, только очень большой. У него была невероятно громадная голова с широкими челюстями, а зубы торчали из пасти, как у дракона в кино. Груша вернулся к стоянке, там как раз Ыду воды принес, и налил немного в пластиковую миску. Еще он принес кусочек хлеба и мазь от всяких царапин.

Мы поставили у морды собаки миску с водой и стали ждать.

— А что Юзик, ничего не сказал? — спросил я.

— Нет, пока молча ковыряется. А здорово, чтобы эта собака выздоровела и с нами пошла! Тут без собаки ничего не сделаешь. Нужен пес, — ответил Грушевский.

Пес словно услышал Юрку. Задергал носом, унюхав воду. Потом перевернулся с бока на живот и стал лакать.

— Будет жить, — уверенно сказал Юрка. — Раз на живот лег и пьет, то выздоровеет.

Он положил рядом с мордой собаки хлеб. Собака понюхала и стала есть. Тогда Юрка решил намазать мазью раны на собачьей спине. Они сильно кровоточили. Он достал тюбик из кармана и выдавил на рану. Собака рыкнула, но даже не посмотрела на Юрку. Наверное, понимала, что ее лечат.

— Пусть полежит, — сказал Юрка. — Очухается, к нам придет.

— А ты так хорошо в собаках разбираешься?

— Я с детства мечтаю о собаке. Много книжек прочитал про уход, про дрессировку… Щенка хотел у соседа купить. Вот и думаю, здорово с чернобыльским псом домой вернуться. Круто, — мечтательно сказал Юрка.


— А что вы там делали? — сразу спросил Юзик, когда мы вернулись с дровами.

— Собаку лечили. Если ты ее пальцем тронешь, я тебя точно убью, понял? — строго сказал я.

Юзик ничего не ответил.

Мы сидели, пили чай. Вообще у нас из продуктов остался только чай, две банки тушенки, сахар и немножко хлеба. Мы же не брали продуктов на шестерых. Пили молча, разговор не клеился. И тут деревенские подскочили как ужаленные. Я оглянулся, они показывали пальцами мне за спину. Там стоял и облизывался наш пес. Он уже пришел в себя. Увидев нас, вернее, Юрку, завилял хвостом и подошел поближе. Юрка протянул руку и позвал его:

— Бруно, иди сюда, хорошая собака! Вот молодец, очухался.

Не знаю, почему Юрка назвал пса Бруно, наверно, когда о собаке мечтал, даже имя придумал. А пес, смешно подпрыгивая, подбежал к Груше и припал на передние лапы, отклячив зад. Он, наверное, поиграть хотел. Похоже, это была молодая собака, совсем еще щенок. Юрка потрепал его по затылку, а затылок был как у хорошего теленка. Потом Груша подобрал толстую палку, бросил ее на шоссе и приказал:

— Бруно, апорт! — Я знал это слово еще из книги «Почемучка», но не думал, что такой страшный и зубастый пес будет выполнять команду.

А Бруно ринулся за палкой так, что из-под лап полетела земля. Он притащил ее и стал прыгать вокруг Юрки.

— Отдай, Бруно, отдай!

Пес присел на задние лапы и только и повизгивал от радости. Потом Юрка все-таки схватил за палку, торчащую из пасти. Бруно чуть сжал челюсти, и дрын с мою руку толщиной спокойно развалился на три части. Пес залаял так оглушительно, что у меня зазвенело в ушах.

— Эта сука так и глотку перекусит, прогнать его надо, — мрачно сказал Витек.

— Если кто хоть посмотрит не так на мою собаку — натравлю! — зло сказал Юрка. — Он добрый и послушный.

— Намордник тогда ему надо надеть. — Юзик стоял все это время серый от страха. Видно было, что собак он боялся до смерти.

— Тебе намордник надо было вчера надеть, — отрезал Юрка.

Грушевский снял ремень и сделал из него ошейник. Бруно подставил шею и совершенно не сопротивлялся. Ему как будто даже понравилось. Потом Юрка достал из рюкзака веревку и сделал поводок. Ну и отрезал себе кусок вместо ремня, чтобы штаны не падали.

Вот так мы и пошли дальше. Груша впереди с собакой — чернобыльский пес должен был нас от всяких аномалий спасать, потом шли остальные, Ыду с Бэриком последними, они так захотели.

Шоссе вело прямо к Саркофагу. Пару раз Бруно останавливался и порыкивал. Так нам удалось увидеть еще одну «воронку» и обойти какую-то странную лужу на дороге. Она была вроде лужа как лужа, но в ней ничего не отражалось и не шли круги, если бросить туда камень.

Загрузка...