Культы Древнего Египта. От обожествленного солнца и золотой плоти царя до птицы Бену и бога Нуна

Глава 1. Божественное и боги

Что же составляло природу божественного в Древнем Египте? Как ни странно, это до сих пор не вполне понятно, несмотря на изученность многочисленных источников. Прежде всего это связано с тем, что в древнеегипетской культуре, в отличие, например, от древнегреческой, не сложилось традиции описания или толкования терминологии, связанной с религией. Эта цивилизация, как и цивилизация Междуречья, не породила философию как науку, а остановилась на этапе предфилософии[3]. Древние египтяне описывали какое-либо мифологическое событие, но, в отличие от древних греков, не объясняли его природу. Поэтому мы никогда не можем уверенно сказать, что скрывалось за тем или иным термином, в том числе обозначающим бога или богиню. В древнеегипетском языке слово «бог» обозначалось как нечер[4], «богиня» — нечерет, «боги» — нечеру. Египтологи предприняли немало попыток истолковать природу божественного исходя из этимологии слова нечер, но происхождение его до сих не выяснено. Один из иероглифов, с помощью которого могло выписываться это слово, — , лента или флаг на шесте, — обозначает символ, связанный с сакральным местом, святилищем. Эти флаги могли помещаться перед пилонами храма, символизируя присутствие в нем божества. Также слово нечер выписывалось с помощью иероглифа сокола, сидящего на штандарте: . Именно сокол, обозначающийся в древнеегипетском языке термином бик, стал одним из древнейших воплощений божественного для египтянина. Еще в додинастический период появились граффити или изображения соколов, которые, вероятно, уже тогда воплощали бога Хора, хотя на этот счет ведутся споры. С другой стороны, фигура сидящего мужчины с бородкой (), также использовавшаяся в написании слова нечер, символизирует антропоморфный облик бога. В женской форме — слове нечерет — присутствует иероглиф кобры (), которая, как и сокол, считалась воплощением божественности, или женская фигура — . Со временем появилась группа идеограмм, обозначающих конкретное божество: например, для Анубиса, Сетха, Осириса, Маат и т. д. Они могли применяться вместо фонетического написания имени бога и пользовались особенной популярностью в эпоху Нового царства.

^{Группа иероглифов, обозначающих некоторых древнеегипетских божеств.}

^{© Jsesh}

Богом или богиней обозначались те, кто находился за пределами земного пространства, но слова нечер и нечерет применялись не ко всем обитателям иного мира. Употребление этих терминов по отношению к тому или иному существу позволяет судить о том, было ли оно в глазах древнего египтянина богом или нет. Еще более удивительно то, что термин нечеру мог использоваться по отношению к умершим, поскольку им адресовывались действия в сфере заупокойного культа и они становились частью божественной общности.

Нельзя сказать уверенно, сколько богов существовало в древнеегипетском пантеоне. Но вполне определенно можно говорить о том, что их было больше тысячи. Под руководством немецкого египтолога Кристиана Лейца была предпринята колоссальная работа по кодификации всех древнеегипетских богов. Плодом ее стало появление монументального справочника, в котором собраны все известные науке древнеегипетские божества с указанием их упоминаний в источниках согласно хронологии[5]. В него включены не только те существа, которых сами древние египтяне определяли как богов, но и те, кто существовал в инобытийном мире, однако статуса бога не имел: к ним не применялись слова нечер / нечерет. Этих существ условно можно назвать демонами, хотя в древнеегипетском языке не существовало отдельного термина для этой категории обитателей инобытийного мира. Однако очевидно, что древние египтяне выделяли их в отдельную группу. Они могли составлять свиту основных богов и чаще всего занимали подчиненное положение по отношению к ним. Определенная группа демонов охраняла пути загробного пространства, некоторые же могли проникать в земной мир и вызывать болезни или другие бедствия. Существовали и благие божества более низкого порядка, у которых, как правило, не было своего культа, но при этом они выполняли важные функции в загробном мире или были связаны с главным богом. К ним, например, можно отнести священную птицу Бену или парных львов Рути, относящихся к солярному мифологическому циклу.

Согласно официальной идеологии, царь Древнего Египта считался богом. Но была ли основа его божественности особой, отличной по сути от природы богов пантеона? Ответить на этот вопрос непросто. Немало копий в египтологии было сломано при обсуждении вопроса, как древние египтяне мыслили божественность царя. Этой теме посвящена обширная литература, в которой точки зрения на понимание царя как бога существенно разнятся — от признания абсолютной божественности фараона до ее отрицания или подчеркивания важности его человеческой составляющей.

Применительно к фараону употреблялся как термин «бог», так и это слово в сочетании с различными прилагательными: великий бог / большой бог (нечер аа), прекрасный бог (нечер нефер), живой бог (нечер анх), единственный бог (нечер уа), превосходный бог (нечер менех). Все перечисленные эпитеты применялись и по отношению к другим богам, поэтому наделение ими царя свидетельствовало о его непосредственной принадлежности к миру божественного. Основным обозначением правящего фараона было словосочетание нечер нефер, которое обычно переводится как «хороший бог», «прекрасный бог», «совершенный бог» или «молодой бог». У египетского прилагательного нефер есть разные толкования, из которых египтологи выбирают вариант, кажущийся им правильным, в зависимости от трактовки словосочетания. Отечественный египтолог Олег Дмитриевич Берлев на основе анализа памятников выдвинул концепцию «два царя — два Солнца»[6], согласно которой титул фараона нечер нефер противопоставлялся титулу бога Солнца нечер аа. В его трактовке нечер нефер — это «бог молодой», являющийся «младшим Солнцем», то есть младшим богом, правящим Египтом, а нечер аа — «бог старый», выступающий как «старшее Солнце». Согласно такой трактовке, мирозданием правило Солнце, а Египтом — фараон, воплощающий его на земле. Это красивая, хоть и не бесспорная теория, поскольку на некоторых памятниках титул нечер аа употребляется и по отношению к живому царю. Кроме того, нечер аа является одним из самых распространенных эпитетов, характеризующих богов египетского пантеона.

^{Стела царя Ранеба. Раннединастичесий период, II династия.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Исключительная связь фараона и верховного бога заключалась в том, что после смерти царь уподоблялся Создателю и своему отцу — Солнцу. Фараон назывался сыном Солнца — этот титул ему присваивается с эпохи Древнего царства, хотя корни его более древние. Одним из слов, обозначающих Солнце в древнеегипетском языке, было «ра»; в иероглифике это солнечный диск (). Это и имя бога Солнца — Ра. Впервые это слово встречается в имени царя II династии. Египтологи в зависимости от трактовки читают его как Ранеб или Небра. В первом случае оно переводится как «Ра — (мой) владыка», во втором — «владыка Солнца». Предпочтительным представляется вариант «Ранеб», поскольку царь должен был занимать подчиненное положение по отношению к Солнцу, а не наоборот. Правда, некоторые египтологи склонны считать, что в это время культ Солнца еще не оформился.

В следующий раз знак Солнца встречается в титулатуре другого царя II династии Перибсена, известного своей религиозной новацией: он стал первым царем, поместившим на серехе изображение не сокола-Хора, как все предшественники, а животного, воплощающего бога Сетха, сделав таким образом его своим богом-покровителем. Значимо и то, что на некоторых памятниках Перибсена над Сетхом помещено изображение солнечного диска, что, вероятно, символизирует присутствие солнечного божества и в царе. Таким образом, можно предположить, что культ Ра уже существовал при II династии и в этот период царь мог восприниматься как проявление бога Солнца на земле. В правление IV династии солярный культ стал незыблемой частью царской идеологии: сын фараона Хуфу (др.-греч. Хеопс) Джедефра носил эпитет «сын Ра», а начиная с правления фараона Хафра, он стал одним из обязательных компонентов пятичленной царской титулатуры. Такой титул выписывался с помощью идеограммы утки, означающей сына, и солнечного диска перед именем собственным царя, которое давалось ему при рождении (). Его введение официально указывало на связь фараона с солнечным богом. При этом царь был не названным сыном Ра, а его физическим воплощением, а плоть его, как у всех древнеегипетских божеств, была из золота.

Золото в Древнем Египте — божественная субстанция, плоть богов. О солнечном боге говорится, что его плоть или кожа из золота, а кости — из серебра. Уже начиная с «Текстов пирамид», царь сливается со своим отцом Атумом (Ра-Атумом) — солярным богом, демиургом и владыкой Гелиополя. В дальнейшем эта идея прорабатывается еще больше. Фараон — «сын Атума, наследник Ра, благородное подобие находящегося в Иуну, тот, кто возник для него из одной плоти c ним; он восходит на горизонте ежедневно»[8]^, [9]. В гробницах эпохи Нового царства в конце загробного пути царь и вовсе становится самим Солнцем. Таким образом, после смерти он возвращается к своему отцу и становится с ним единосущным. Вот как об этом говорится в одном из самых популярных литературных текстов Египта — «Странствиях Синухета»: «Год 30-й, 3-й месяц сезона разлива (ахет), день 7-й. Вознесся бог к горизонту своему, царь Верхнего и царь Нижнего Египта, Схетепибра. Поднялся он на небеса и соединился с Солнцем. Божественная плоть слилась с тем, кто создал ее»[10]. Здесь царь соединяется с солнечным диском — атоном (др.-егип. итен), физическим, зримым проявлением Солнца. Впоследствии он также становится одним из воплощений бога Солнца.

Разумеется, египтяне понимали, что царь рождается от смертной женщины. Однако этому находилось простое объяснение: в правящем легитимном фараоне, отце будущего царя, присутствовала божественность, передававшаяся сыну. Однако порой приход к власти того или иного правителя был не совсем легитимен с точки зрения древнеегипетской традиции или требовалось дополнительное обоснование его божественности и власти. Подобно тому, как в древнеримской легенде жрица Рея Сильвия зачала Ромула и Рема от бога войны Марса, в Древнем Египте существует предание о зачатии жрицей от бога. Оно приводится в папирусе «Весткар» — тексте, датирующемся правлением XIII династии или Вторым переходным периодом. Он состоит из пяти волшебных историй, которые пересказывали царевичи своему отцу, фараону IV династии Хуфу. Согласно одной из них, Раджедет — супруга жреца солнечного бога — родила троих сыновей, но зачала она их не от мужа, а от самого бога Ра. Они появились на свет с атрибутами царской власти, а их кожа была покрыта золотом, что свидетельствовало о божественном происхождении. Именно они впоследствии положили начало V династии, а слегка искаженные имена царей из сказки совпадают с именами трех первых фараонов этого правящего дома: Усеркаф, Сахура и Нефериркара Какаи (в сказке Усерраэф, Сахура и Кеку)[11]. Появление сюжета о рождении будущих царей от самого бога не случайно: так, по-видимому, египтяне пытались объяснить легитимность V династии, сменившей предшествующую. Вообще же переход от IV династии к V — один из самых важных этапов эпохи Древнего царства, по поводу которого в науке ведется много дискуссий. Согласно одной из теорий, жрица Раджедет на самом деле родоначальница V династии, царица Хенткаус I. В тексте связь царей нового дома с Солнцем не случайна: так сказка объясняет особое внимание правителей этой династии к солярному культу. При них появляется новый вид храмов, называемых в египтологии солнечными, поскольку они посвящались Ра. Они возводились в двух местностях — Абу-Гурабе и Абусире, расположенных в 15 км южнее Каира. К сегодняшнему дню от обнаруженных храмов остались только руины, лучше других сохранился храм царя Ниусерра близ Абу-Гураба. Однако созданы реконструкции, благодаря которым можно получить представление об их архитектуре. Вероятнее всего, богослужения проводились на открытом воздухе, а центром храма был обширный двор, в глубине которого высился обелиск — символ Солнца и холма, появившегося из вод океана при сотворении мира. Здесь же на специальном жертвеннике богу Солнца приносились многочисленные жертвы: хлеба, пиво и большое количество скота.

^{Фрагмент статуи Хатшепсут. Новое царство, XVIII династия.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Другой эпизод, повествующий о божественном рождении царя, связан с описанием происхождения женщины-фараона Хатшепсут. После ее воцарения был создан текст, в котором провозглашено, что ее настоящим отцом был верховный бог эпохи Нового царства Амон-Ра. Он принял облик правящего фараона Тутмоса I, от которого зачала царица Яхмос. Именно божественное происхождение было призвано обосновать право Хатшепсут на царствование, поскольку традиционно в Древнем Египте правили мужчины, что зиждилось на четко выстроенной царской идеологии. Хотя в истории страны были правители-женщины[12], их царствование все-таки нельзя считать устоявшейся нормой. Хатшепсут, первоначально придя к власти в качестве регентши при малолетнем фараоне Тутмосе III, узурпировала трон и сумела стать легитимным фараоном. Согласно тексту в Красной капелле — небольшом святилище на территории Карнакского храма, — бог Амон изрек оракул, который предсказал ей власть над Египтом.

В эпоху Древнего царства великой милостью считалось поцеловать ногу царя, а не просто прах под его стопами, как сообщается в биографии визиря и зятя фараона V династии Ниусерра. В другом случае скипетр царя Нефериркара Какаи коснулся ноги жреца Раура, что было проявлением особой благости. Уже в период Древнего царства считалось, что царь обладает божественными силами: сиа — знание и замысел, ху — высказывание, хека — владение магией и особой творческой энергией. Безусловно, и великие пирамиды IV династии отражают расцвет могущества царской власти. И хотя, начиная с V династии, царские пирамиды становятся намного меньше, а качество их постройки значительно уступает предшествующим, при последнем ее царе Унисе начинают высекаться «Тексты пирамид», свидетельствующие о божественной природе царя и его особом посмертном существовании как сына Атума. Иногда царь даже объявляется тем, кто могущественнее всех богов. Наиболее заметно это в тексте, получившем в египтологии название «Каннибальский гимн», который демонстрирует превосходство царя над всеми прочими богами. Приведем некоторые выдержки из этого удивительного текста:

Существует большое количество трактовок этого по-своему уникального текста. Царь представлен в нем поглощающим богов и людей, в связи с чем некоторые исследователи усматривали здесь обычай ритуального каннибализма и проводили параллели с африканскими народами, у которых он присутствовал. Однако в Египте человеческие жертвоприношения если и существовали, то в очень древние времена; в историческую же эпоху они не засвидетельствованы. Тогда в гимне могут отражаться очень архаичные ритуалы либо — что очевиднее — жертвоприношения животных, в частности быков, о ритуальном заклании которых не раз говорится в других пассажах «Текстов пирамид». Имеет место и жертвенное обеспечение усопшего царя: в древнеегипетском заупокойном ритуале важнейшую роль играло снабжение умершего жертвенными дарами, необходимыми ему в загробном мире.

Гимн служит словесным сопровождением заклания животных и последующего мясного пира — из текста мы узнаем, что царь получает разные части жертвенных даров. Но очевидно, что сводить его только к этому не стоит. Прежде всего он служит ритуально-магическим целям: поглощая чужую силу, царь и сам становится всесильным. Весьма вероятно, что в тексте содержится метафора какого-то события. Существует, например, астрономическая трактовка этого гимна — так, немецкая исследовательница Катя Гёбс полагает, что здесь речь идет о метафоре восхода Солнца, в лучах которого исчезают звезды[15]. В отдельных строках гимна действительно говорится о небесных телах, тем более что в «Текстах пирамид» присутствует астральная составляющая. Но и такая трактовка не объясняет полностью его содержание. Отечественная исследовательница Ольга Игоревна Зубова провела интересную параллель между «Каннибальским гимном» и видением Арджуны, описанным в XI главе «Бхагавадгиты»[16]. В нем Кришна под именем Вишварупа предстает на поле Курукшетры в образе великого космического Бога-Творца, имеющего бесчисленные формы. В его пасть с клыками вступают боги и сонмы различных существ, которых он пожирает, что служит метафорой его беспредельности и могущества. Как отмечает О. И. Зубова, воззрения об образе Вишварупы представлены в более философском контексте, а описание действа в «Каннибальском гимне» достаточно примитивное. Тем не менее нельзя не согласиться, что в обоих случаях явлен образ всесильного бога, становящегося таковым в том числе благодаря поглощению божественных сущностей. В «Каннибальском гимне» это сам царь, причастный к символическому убийству древнейших богов, благодаря чему он и сам становится первородным божеством. Происходит символическая передача власти царю за счет того, что он поглощает составные сущности богов — их магию, кау, аху, хемсут[17]. Это утверждает его в статусе Бога-Творца.

В египтологии, однако, существует точка зрения, согласно которой само по себе появление в царских усыпальницах заупокойных текстов свидетельствует об определенном ослаблении царской власти, поскольку в более ранних пирамидах тексты не высекались. Из этого следует, что просто возведения пирамиды, которая сама по себе считалась символом божественности царя, уже оказывалось недостаточно. Отныне посмертное путешествие фараона должно было сопровождаться специальными текстами, в том числе магического характера. Сложно судить, насколько такое мнение справедливо. Во всяком случае, ни опровергнуть, ни доказать его пока не представляется возможным. Но на примере «Каннибальского гимна» можно предположить: то, что было привилегией царя в эпоху Древнего царства, становится доступным для людей нецарского происхождения с Первого переходного периода и со времен Среднего царства. «Каннибальский гимн» с некоторыми изменениями запечатлен в гробнице верховного жреца Птаха по имени Сенусерт-анх (XII династия), а также в «Текстах саркофагов». Это стало возможным в связи с ослаблением царской власти, начавшимся с конца Древнего царства, и последовавшим за этим явлением, которое в египтологии иногда обозначается как демократизация заупокойного культа — формулировка эта весьма условная и не всеми принимаемая. Но суть ее в том, что заупокойные тексты, которые ранее высекались только в царских пирамидах, теперь становятся доступны и вельможам, имеющим средства для обеспечения своего заупокойного культа. Связано ли это с теми политико-социальными процессами, которые происходили в Первый переходный период, или у элитных слоев общества просто появилась возможность записывать в своих гробницах или на саркофагах религиозные тексты, которые изначально предназначались не только для царских особ, — вопрос в египтологии до сих пор дискуссионный.

^{Рельефная панель, на которой изображены павианы, преподносящие Око-Уджат богу Хепри. Поздний или птолемеевский период.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Особняком стоит фигура Эхнатона (Аменхотепа IV), совершившего религиозный переворот. Многие исследователи называют его первым монотеистом в Древнем мире, и, похоже, это верно, поскольку монотеистические тенденции были слишком сильны в основанной им религии, которую можно назвать атонизмом. Некоторые из этих тенденций прослеживались в верованиях Древнего Египта и ранее, но религия Эхнатона подошла к монотеизму вплотную. Фактически он противопоставил пантеону богов культ только одного — Атона. Это солярный бог, но, в отличие от Ра, он был физическим воплощением Солнца и традиционно изображался в виде солнечного диска с исходящими вниз лучами, оканчивающимися кистями рук. Конечно, это не значит, что все остальные боги одновременно перестали существовать для древних египтян, — многовековые традиции невозможно искоренить за короткое время. Но для самого Эхнатона единственным богом был Атон, поэтому в основанной им столице Ахетатон атонизм стал официальной религией. Запрещалось написание слова «боги» (нечеру), вычеркивались имена других богов, а в первую очередь преследованиям подвергался культ Амона, расцвет которого как раз пришелся на период правления XVIII династии. Сам царь был провозглашен сыном Атона, а концепция божественности фараона стала ключевой. Фактически Эхнатон поставил понятия «бог» и «царь» на один уровень, объединив их привилегии. Так, например, в период его правления картуш включал имена не только царской семьи, но и Атона, и в его честь справлялись праздники, считавшиеся до этого царскими. И это далеко не единственные примеры. В древнеегипетской традиции Атон и Эхнатон рассматривались как одно целое, а для населения Эхнатон был единственным пророком Атона, поклоняться которому можно только через царя. По сути, все нововведения Эхнатона зиждились на предшествующей традиции: представление о главенстве Солнца и единосущности с ним царя, тенденции к появлению образа Единого Бога были характерны для древнеегипетской религии и ранее. Но в период правления Эхнатона эти черты стали более зримыми и радикальными — настолько, что после смерти Эхнатона древние египтяне предпочли стереть из памяти образ фараона-«еретика», а все его нововведения отменить[18]. Следующий фараон — Тутанхамон — вернулся к прежнему религиозному курсу, а время правления Эхнатона было охарактеризовано как время упадка, отклонения от норм миропорядка и господства исефет. В «Реставрационной стеле», провозглашавшей возврат к прежнему порядку, об этом говорится так: «Изгнал он [Тутанхамон] исефет из Двух Земель, и утвердилась маат на своем месте. Он заставил ложь стать мерзостью, [и стала земля] подобна той, какой она была в первый раз»[19].

^{Голова Эхнатона. Новое царство, XVIII династия.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Выше речь шла об официальной идеологии, в рамках которой восприятие царя как бога было частью государственной доктрины. Однако мы ничего не знаем о том, как воспринимался царь в обыденной жизни и насколько его образ разнился в восприятии приближенных и простых людей. Для некоторых представителей древнеегипетской элиты царь был подателем всех благ, и именно от него, а не от богов, зависело их благополучие. Например, в финале биографической надписи знаменитого вельможи Уны, служившего при VI династии, мы читаем: «…поскольку царь Верхнего и Нижнего Египта Меренра, который да живет вечно, более величественен, благороден и могущественен, чем все боги, то все происходит согласно приказу, отданному его ка»[20]. Но другая часть элиты могла быть недовольна царем. Известно о заговорах, которые иногда организовывались с целью свержения правящего фараона. Об одном из таких покушений мы узнаём из биографии уже упомянутого выше вельможи Уны: царь Пепи I поручил ему расследовать заговор, организованный его супругой. Самое знаменитое описание заговора против фараона содержится в «Поучении Аменемхета» эпохи Среднего царства. Это монолог первого царя XII династии Аменемхета I, в котором он предупреждает своего сына Сенусерта I, что не стоит доверять окружающим. Сообщается, что на царя было совершено покушение, когда он находился в постели. О его смерти мы узнаем из «Странствований Синухета». Причина не названа, но из контекста понятно, что это было ошеломляющее событие.

После падения Древнего царства, причины которого до сих пор не до конца ясны, наступает первая в истории Египта эпоха безвременья, получившая в египтологии обозначение Первый переходный период (последующие эпохи исторических переломов обозначаются как Второй и Третий переходные периоды соответственно). Для нее характерны ослабление монархии, децентрализация страны и переход власти в руки номархов — управителей номов. Эта смута означала крах привычного для древних египтян миропорядка, обозначавшегося термином маат. Его поддержание напрямую зависело от царя. Так, например, одним из имен основателя IV династии Снофру было «Владыка маат». По древнеегипетским представлениям в случае, когда царская власть ослабевала или начинался династический кризис, маат истощалась, что неминуемо вело к катастрофам — политическим, социальным и природным. Вновь объединить страну и привести ее к стабильности мог только царь, о чем говорится в древнеегипетских текстах: «Небо в мире, земля в радости, ибо они услышали, что имярек [покойный царь] восстановил маат в месте [где] исефет»[21]; «Изгнал [Аменемхет II] исефет, явившись как Атум»[22].

Первый переходный период сменился эпохой Среднего царства, когда страна вновь была объединена фараонами XI династии и процветала при фараонах XII династии. Однако была она относительно недолгой, и после ее заката вновь начался распад единого государства во Втором переходном периоде, который сопровождался острыми социальными смутами и активным проникновением азиатов на территорию Египта. В результате азиаты, обозначенные у древнеегипетского историка Манефона (IV–III вв. до н. э.), писавшего на древнегреческом языке, как гиксосы (от др.-егип. хекау хасут — «правители чужеземий»), даже основали в дельте свою столицу — Аварис, откуда и стали править территорией Нижнего Египта. На юге же, в Фивах, владычествовала XVII династия, последнему представителю которой — Камосу — удалось начать процесс изгнания гиксосов из Египта.

Смуты Первого и Второго переходных периодов оставили в исторический памяти страны неизгладимый отпечаток и повлекли за собой мировоззренческий кризис, что нашло отражение в важнейших художественных текстах первой половины II тыс. до н. э.: «Поучении Мерикара», «Пророчестве Неферти», «Беседе разочарованного со своим ба», «Размышлениях Хахаперрасенеба», «Речении Ипувера». Возникают и представления об ослаблении божественной природы некоторых царей, а в «Речении Ипувера»[23] ответственность за бедственное положение страны напрямую возлагается на царя: «Оно [несчастье] не наступило бы, если бы были боги среди них [людей]. [Тогда] вырастало бы потомство у жен мужей и не находили бы его на дороге. Боец выходил бы уничтожать злых, которых они произвели. Но не было руководителя в их час. Где же он [даже] сегодня? Разве он спит? Смотрите, не видна была [до сих пор] его сила. Когда мы погибали, я не находил тебя [очевидно, царя]»[24]. Упреки в адрес царя вполне понятны: он прежде всего был самим государством, и не в переносном, а в буквальном смысле. Даже тело фараона, насколько можно судить по некоторым источникам, олицетворяло сам Египет[25]. Кроме того, подобно тому, как самого царя могли сравнивать с частями тела богов, с отдельными частями тела фараона сравнивали себя египетские служащие.

Важнейшая роль царя заключалась также в том, что он находился в центре ритуала, обеспечивавшего функционирование установленного порядка вещей и взаимодействие мира земного с божественным. Через фигуру царя обеспечивалось плодородие, управление дождями и водными потоками, календарными циклами. Более того, в эпоху Нового царства, когда шла активная экспансия Египта на территорию Азии, фараон мог «влиять на погоду» даже в чужеземных странах. Поддержание им миропорядка, маат, обеспечивалось благодаря тому, что ему были присущи сила божественного слова — ху и божественного замысла — сиа. Эти понятия персонифицировались в образах двух богов: Сиа воплощал восприятие и разум, зарождающиеся в сердце, а Ху реализовывал замысел с помощью слова.

Царь был божественным правителем, ответственным за функционирование государства и даже Вселенной через взаимодействие с богами. И эти качества, как никакие другие, проявляют в нем божественность, поскольку, как будет показано далее, такими же «обязанностями» мог наделяться и бог Солнца.

Исходя из всей этой довольно запутанной картины, египтологи пытались дать непротиворечивое определение понятия бога в Древнем Египте. Немецкий египтолог и культуролог Ян Ассман предложил такую трактовку понимания божества и близости к нему[26].

— У бога есть культ. Под этим подразумевается, что каждое божество имеет центр, где его почитают. При этом поклонение одним богам могло быть повсеместным, других же чтили только в их центрах. Так они стали символами культурной и политической идентичности египтян.

— Боги относятся к сфере космического — они связаны с явлениями мироздания, пространства божественного и переживания религиозного опыта.

— Боги присутствуют в мифологических циклах, теофорных именах, генеалогиях или других формах традиции.

Но даже такое, казалось бы, полное определение не учитывает всех аспектов природы божественного в Древнем Египте. Так, под него, например, не всегда подпадает фараон. Царь не был героем мифов, но по нему справлялся заупокойный культ, и в честь него возводились заупокойные храмы. При этом культ царя, организованный в пирамидном комплексе, нельзя сравнивать с культом бога в храме, поскольку по экономическому статусу это были разные институты. Но царь был в центре многих ритуалов, призванных поддерживать его правление и способствовать его процветанию. Французские египтологи Димитри Меекс и Кристин Фавар-Меекс добавляют, что бог — это также тот, для кого совершается ритуал. И это важно, поскольку именно ритуал поддерживал порядок в мироздании и позволял миру земному соприкоснуться с небесным[27]. Богам надлежит исполнять свои роли в нем, поскольку он обеспечивает незыблемость или повторяемость действий, совершаемых ими и в космическом цикле.

Какое бы определение мы ни выбрали, оно вряд ли сможет охватить всю полноту понимания божественности в Древнем Египте. Ведь, помимо существительного нечер, в древнеегипетском языке использовалось прилагательное нечери — «божественный». Такое качество могло приписываться как существам, так и неодушевленным объектам: богам, умершим, животным, сакральным предметам. Божественность проявлялась через образ, ее можно описать скорее как манифестацию бога или его «излучение».

Яркая особенность древнеегипетской религии — зооморфизм и зоолатрия. В египетском пантеоне зооморфных богов явно больше, чем антропоморфных, хотя и последние часто предстают в облике животных. Вполне уверенно можно говорить, что зооморфные культы — древнейшие. Уже в додинастический период появились амулеты и изображения животных, ставшие объектом поклонения. До объединения Египта на разных территориях существовало множество культов, среди которых немало зооморфных. Об этом мы можем судить в связи с помещением различных животных на номовых штандартах, которые, видимо, представляют собой культовые изображения некоторых обожествленных животных: сокола, быка, антилопы, змеи, крокодила, рыбы, шакала, зайца, ибиса, животного шаи[28]. Первоначально локальные божества стали покровителями областей или номов уже в более позднее время. Но можно ли считать это пережитками тотемизма?

^{Примеры изображений некоторых номовых штандартов.}

^{© Jsesh}

В современной этнографии считается, что термин «тотемизм» объединяет зачастую противоречивые явления. Предпринимались попытки даже отказаться от него как от несуществующего конструкта, созданного исследователями. Однако этим термином продолжают пользоваться, и в привычном понимании он включает в себя ряд классических черт, присущих разным народам, у которых, по мнению исследователей, существовал или до сих пор существует тотемизм[29]. В случае с Древним Египтом ситуация осложняется тем, что нам ничего не известно о самых ранних формах поклонения животным и о том, как это было связано с общностью людей, проживающих в той или иной области. Сутью тотемизма является вера в происхождение определенной общности людей от одного тотема — обожествляемого животного (реже какого-либо растения, предмета или даже явления природы), считающегося предком рода. Очевидно, что ученые не располагают такими сведениями по додинастическому Египту в силу отсутствия источников. В связи с этим в египтологии возникают споры по поводу того, можно ли говорить о тотемизме в Древнем Египте, пусть даже в отдаленный период, и вырос ли древнеегипетский культ животных из тотемизма. На наш взгляд, для этого есть основания. Даже в историческое время в Египте сохраняются черты поклонения животным, характерные и для тотемизма: изображения на номовых штандартах (вариациях герба-тотема того или иного рода), запрет на поедание некоторых животных, использование шкур священных животных. В качестве тотема могут выступать даже части тела животных; в Египте обожествлялась бычья нога, которая помещена на штандарте одного из номов[30].

Но тотемизм — это не только обожествление животных. Иногда объектом поклонения в тотемизме могут выступать также растения, что характерно и для Египта. Некоторые деревья представлены на номовых штандартах. Геральдическими растениями Верхнего и Нижнего Египта были нимфея и папирус: они часто фигурируют на изображениях, символизирующих союз двух частей страны. Священными считались акация, сикомора и многие другие, известные только по обозначению в древнеегипетском языке и не поддающиеся идентификации.

Количество почитаемых и частично обожествленных животных было очень велико. Некоторые из них могли почитаться на всей территории страны, другие — только в определенной местности; многое зависело от ареала их обитания и распространения. Похоже, с древнейших времен животные воплощали природу того или иного божества в большей степени, чем антропоморфные изображения богов, подавляющее большинство которых появилось уже позже. Животные рассматривались как близкие и доступные посредники между мирами богов и людей, к тому же каждое обладало особыми качествами, делавшими их в глазах древнего египтянина носителем божественного начала. Но каждое из них обладало и такой силой, которую, по представлениям древнего человека, было необходимо укрощать или сдерживать с помощью магических приемов: мощь льва, свирепость быка, ядовитый укус змеи или скорпиона, агрессивность гиппопотама, опасность, исходящую от крокодила или даже разгневанного павиана. При этом животное, как и статуя антропоморфного бога, могло быть только сосудом, в котором временно пребывало божество. При храмах содержались животные, в которых, по представлениям египтян, определенное божество воплощалось до самой его смерти. Были и животные, которых держали в частных домах в качестве объекта поклонения, а после смерти мумифицировали.

Характерно, что, начиная с Позднего периода, в Египте значительно усилилась роль культов священных животных, переросшая в настоящий бум анимализма. В больших количествах создавались статуи (статуэтки) почитаемых животных, началась массовая мумификация обожествленных птиц, кошек, собак, крокодилов, павианов, быков и т. д. В египетском обществе Позднего периода и греко-римского времени наблюдался своеобразный возврат к древнейшим представлениям, согласно которым культовое животное непосредственно воплощало в себе божество.

Массовый приток иностранцев в Египет и потеря страной независимости стали причиной своеобразного национализма, который выражался в поисках египтянами своей идентичности. Поклонение животным было скорее свойственно именно древним египтянам, чем народам, с которыми они контактировали, во всяком случае в таком объеме. Подчеркивая эту специфическую практику, древние египтяне тем самым сохраняли свою культурную самобытность. Поэтому античные авторы, писавшие о Древнем Египте, огромное значение придавали сведениям об обожествленных животных и описанию условий, в которых они находились. Перечислим основные виды животных, наиболее тесно в представлении древнего египтянина связанных с миром божественного.

Птицы

Роль птиц в истории развития древнеегипетской религии — одна из самых значительных, поскольку с ними отождествлялись многие божества пантеона. Это были как хищники — сокол, гриф, коршун, так и водоплавающие — ибис, цапля, гусь, пеликан. Как правило, древние египтяне довольно точно изображали птиц на памятниках, и мы легко можем отличить, например, представителя семейства соколиных от птицы из семейства ястребиных, хотя определить виды в составе одного рода уже сложнее. Но благодаря многочисленным захоронениям мумий птиц ученым удается идентифицировать многие виды, обитавшие на территории Древнего Египта. Правда, стоит иметь в виду, что они датируются от эпохи Нового царства до греко-римского времени включительно, при этом подавляющее их большинство относится уже к позднему времени. Почитание птиц было повсеместным, что отражается и в их помещении на ряде номовых штандартов: преобладает сокол — главная божественная птица Египта.

Сокол

Считается, что египтяне чаще других изображали сапсана (Falco peregrinus), с которым отождествлялся сам Хор. Но иконографический облик этого сокола мог со временем немного меняться. Не исключено, что на него повлияли несколько разновидностей соколов со схожими внешними признаками. Египтянам были известны и другие виды соколов: средиземноморский (Falco biarmicus), с которым также ассоциировался Хор; а также пустельга (Falco tinnunculus), в образе которой могли представать Исида и Нефтида. C пустельгой древние египтяне были знакомы очень хорошо: это наиболее распространенный вид соколов в Египте.

^{Исида и Нефтида в обликах пустельг рядом с мумией. Изображение из гробницы Сеннеджема в Дейр эль-Медине. Новое царство, XIX династия.}

^{Archivio Museo Egizio, C00134}

Культ сокола возник еще в додинастическом Египте, однако египтологи не пришли к единому мнению о том, была ли это просто обожествленная птица, или сокол с давних времен ассоциировался с Хором. Тем не менее он — один из древнейших богов Египта, с которым, как уже говорилось, было связано объединение страны и который присутствует на самых ранних изображениях номовых штандартов. При этом только им картина, конечно, не исчерпывается, хотя и существовала тенденция поглощения им образов местных соколиных божеств, которые в итоге принимали его имя. Таким образом, Хор становился общеегипетским богом, имеющим множество аспектов. В Нижнем Египте картина его культов очень пестрая: в Гелиополе чтился Хорахти (Хор горизонта), в Летополе — Хор-мехенти-эн-ирти или Хор-хенти-ирти (Хор, у которого нет глаз), в Фарбайте (восточная дельта) — Хор-мерти (Хор обоих глаз), в Атрибисе — Хор-хенти-хети, в Буто — Хор-пе (Хор из Буто), в III номе — Хор Чехену (Хор из Ливии) и т. д. Как можно заметить по переводам некоторых имен, часть их была связана с мифологемой об очах, — согласно некоторым представлениям, два глаза могли восприниматься как утренняя и вечерняя ладьи солнечного бога. А божество Хор-хенти-хети и вовсе способно было принимать экзотический облик — крокодила с головой сокола. Это связано с тем, что изначально бог Хенти-хети почитался в образе крокодила, чей культ также был распространен в Атрибисе.

В Верхнем Египте главенствующую роль Хор приобрел во II номе, название которого звучит как «трон Хора». Центром этого нома был город Эдфу, традиционно одно из основных культовых мест Хора. Одно из его древнеегипетских обозначений — Бехдет, и этот город не стоит путать с другим центром под названием Бехдет (более позднее название — Семабехдет; совр. Телль эль-Баламун), который располагался в одноименном XVII номе Нижнего Египта и также считался местом почитания Хора. Согласно одной из точек зрения, это был один из самых древних центров Хора, откуда его культ проник уже на территорию верхнеегипетского Бехдета. Образ Хора Бехдетского стал символом древнеегипетской царственности: с эпохи Древнего царства на многих памятниках над царем парит крылатый солнечный диск, называемый Бехдетец. Причем любопытно, что при III династии он изображался в облике сокола, парящего над царем; так проявляется прямая ассоциация сокола (Хора) с Солнцем и небосводом. В Эдфу в честь Хора Бехдетского в греко-римское время был сооружен величественный храм — один из крупнейших в Египте, надписи которого прославляют победу Хора над врагами. Другим значительным местом почитания Хора был Нехен (др.-греч. Иераконполь — «город сокола»), известный как его древнейший культовый центр. В связи с этим один из устойчивых эпитетов Хора — Нехенский.

^{Статуя Хора перед храмом в Эдфу.}

^{© Ad Meskens / Wikimedia Commons}

Выше перечислена только малая часть образов Хора. Их настолько много, что им можно посвятить не одну монографию. Не будет преувеличением сказать, что Хор был самым важным и популярным богом Египта. Соперничать с ним в этом мог, пожалуй, только Ра, одним из основных обликов которого также был соколиный. Центром его культа стал Гелиополь, но Ра почитался повсеместно, и на протяжении всей истории Древнего Египта его авторитет был непререкаем. Сила его образа оказалась настолько велика, что многих богов стремились отождествить с ним путем создания синкретических имен (Амон-Ра, Себек-Ра, Хнум-Ра и т. д.), что было призвано придать их обликам солярную составляющую.

Древним богом мемфисского региона был Сокар, ассоциировавшийся с некрополями и загробной жизнью. Он мог изображаться как в полностью орнитоморфном облике (в виде сокола), так и в образе мумии с головой сокола. Во многом Сокар был популярен благодаря праздникам в его честь. Один из них справлялся в Мемфисе в четвертом месяце сезона разлива (ахет) и был связан со вспахиванием земли и рытьем каналов. Однако более популярным стал праздник, проводившийся в Фивах с эпохи Нового царства в месяце хойак, в ходе которого статуя бога переносилась в специальной барке-хену, увенчанной изображениями головы газели, а также обликами рыбы и соколов.

В Фиванском регионе главным соколиным божеством был Монту, его центр — город Армант (др.-греч. Гермонт; др.-егип. Иуну / Иуну Монту) на западном берегу Нила. Он почитался как бог войны, поэтому был востребован во время военных кампаний. Монту возвысился при фараонах XI династии, которые избрали его своим основным покровителем, поскольку им пришлось объединять страну после Первого переходного периода. Роль Монту как благодетеля фараонов в боевых действиях сохранялась и в эпоху Нового царства, когда небывалый доселе размах приобрели военные кампании царей за пределами Египта. Отметим, что Монту не всегда представал в облике сокола: на позднем этапе египетской религии одним из его образов стал бычий, в связи с чем с ним даже ассоциируется культ фиванского божественного быка Бухиса.

В X, XII и XVIII верхнеегипетских номах почиталось божество, называемое Немти[31]. Основной его образ — сокол, плывущий в ладье, поскольку Немти — бог-перевозчик, чьим главным атрибутом была лодка. Но его репутация в мифологических сказаниях двойственна: за допущенные им ослушания Немти подвергается крайне жестоким наказаниям, таким как отрезание ступней или сдирание кожи. Но вместе с тем это и бог-страдалец. Так, в X номе Верхнего Египта, в городе Чебу, владыкой которого именуется Немти, существовал культ его отрезанных ступней.

В XX нижнеегипетском номе почиталось божество Сопду, которое изображено на штандарте в облике сокола с двумя перьями на голове. Как бог-сокол он был близок Хору и также выступал в качестве небесного божества. Но у него был и другой канонический образ — антропоморфный, и в этом качестве он чтился как бог восточных границ, который помогает царю в освоении этого региона и во взаимодействии с местным населением.

Гриф

Другой хищной птицей, имевшей огромное значение для религиозной идеологии, стал гриф. Египтянам были знакомы несколько его видов, но чаще всего обожествлялись два: африканский ушастый гриф (Torgos tracheliotos) и белоголовый сип (Gyps fulvus). На некоторых древнеегипетских памятниках их можно легко отличить друг от друга благодаря точности передачи деталей внешнего вида. Но, как и в случае с соколами, древнеегипетские художники могли совмещать в одном изображении характерные признаки нескольких видов грифов, поэтому их точная идентификация порой затруднительна.

В первую очередь с этой священной птицей отождествлялась древняя богиня Нехбет, которая, как уже упоминалось, считалась покровительницей Верхнего Египта и одной из царских владычиц. Иногда ее голова помещалась рядом с уреем-Уаджит на челе фараона. Она чтилась в древнейшем религиозном центре Южного Египта и столице III верхнеегипетского нома — Эль-Кабе (др.-егип. Нехеб). Изображение грифа могло служить головным убором некоторым богиням (в частности, Мут, Уаджит, Исиде и др.) и царицам: он прилегал к голове, а голова грифа выступала над лбом.

^{Фрагмент рельефа с изображением богинь Нехбет и Уаджит. Птолемеевский период.}

^{Archivio Museo Egizio, Cat. 7055/02}

Эта птица в египетской культуре ассоциировалась исключительно с женским полом: иероглиф грифа служил идеограммой для слова мут — «мать». Соответственно, так же выписывалось и имя богини Мут, которая могла выступать кормилицей фараона. Сложно судить о том, почему древние египтяне отождествляли грифа только с женщинами. Возможно, это было связано с тем, что данные птицы известны как очень заботливые родители. В одном из поздних демотических папирусов от имени богини Мут говорится, что у благородного грифа нет самцов. Это представление перешло в некоторые труды античных авторов, а также в трактат Гораполлона (V в.) — предположительного автора труда под названием «Иероглифика», который мог быть изначально создан на коптском языке и впоследствии переведен на греческий неким Филиппом. Гораполлон не владел древнеегипетским языком, но, по-видимому, был поверхностно с ним знаком, поскольку часто верно объясняет значение некоторых идеограмм. Так, ему известно, что слово «мать» в древнеегипетском языке выписывается с помощью иероглифа грифа (который в греческом тексте ошибочно обозначается как коршун), но он полагает, что это связано с отсутствием самцов среди грифов. Вместе с тем богиня-гриф Нехбет была связана с властью фараона и считалась его непосредственной защитницей и покровительницей наряду с Хором (Хором Бехдетским).

Коршун

Из других хищных птиц, чтимых в Древнем Египте, упомянем также черного коршуна (Milvus migrans). Его изображение довольно часто присутствует в древнеегипетском искусстве, но гораздо меньше связывается с богами, чем сокол или гриф. Самый известный пример его отождествления с богинями — изображение Исиды и Нефтиды в образе двух самок коршуна. В таком облике богини сопровождали мумию Осириса и оплакивали его. Это уподобление обыгрывалось и игрой слов: в древнеегипестком языке слова «самка коршуна» и «плакальщица» звучат как джерет. В других случаях в качестве спутниц Осириса они могли появляться, как уже упоминалось, в образе пустельги. В целом коршун занимал довольно скромное место в древнеегипетской мифологии и не мог соперничать по популярности с соколом или грифом.

Ибис

^{Инкрустация с изображением Тота-ибиса. Поздний период.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Среди водоплавающих птиц наибольшим почтением пользовался ибис, поскольку он олицетворял бога Тота. Древние египтяне, насколько можно судить по памятникам и захоронениям мумифицированных ибисов, знали три вида этой птицы: священный ибис (Threskiornis aethiopicus), лесной ибис (Geronticus eremita) и каравайка (Plegadis falcinellus). Именно священный ибис представлял Тота на памятниках и виде статуй, а два других вида чаще присутствуют в иероглифике и довольно редко в искусстве. Ввиду значимости Тота его культ был распространен по всему Египту, но традиционным его центром был город, известный под древнегреческим названием Гермополь — «город Гермеса» (др.-егип. Хемену; лат. Hermopolis Magna; совр. Эль-Ашмунейн) — столица XV верхнеегипетского нома. Древние греки и римляне назвали этот город в честь Тота, поскольку он отождествлялся ими с древнегреческим богом Гермесом.

Этот город, хоть и самый значительный, был не единственным Гермополем. В эллинистическом и римском Египте в дельте располагались еще два города с названием Гермополь Парва (лат. Hermopolis Parva). Один из них, обозначенный в древнеегипетском языке как Баху, был столицей XV нижнеегипетского нома, в котором также чтился Тот. Его эмблемой был ибис на штандарте, а сам ном имел то же название, что и имя бога: Джехути[32]. В позднюю эпоху, согласно сообщению Геродота, убийство ибиса считалось преступлением, караемым смертью.

Вот так древнегреческий историк Плутарх объясняет, почему именно ибис стал одним из образов самого мудрого бога египетского пантеона. Плутарх описывает священного ибиса, поскольку, когда эта птица расправляет свои белые крылья, их как будто окаймляет черное оперение. Это породило у Плутарха ассоциацию с месяцем, и он тем самым попытался обосновать связь ибиса и Тота, поскольку последний, как известно, — бог Луны.

Цапля

Важную роль в египетской мифологии играла цапля, которая, по крайней мере с эпохи Нового царства, считалась воплощением священной птицы Бену[33], связанной с божествами солярного круга — Атумом и Ра. Бену чтилась в Гелиополе и считалась проявлением Атума, когда он появился из хаоса вод. Цапли часто изображаются на виньетках папирусов «Книги мертвых», поскольку с определенного времени Бену стала символизировать не только возрождение Солнца, совершающееся каждое утро, но и воскрешение после смерти. Связь Бену с возрождением была изначально заложена в семантике ее образа, поскольку ее имя происходит от древнеегипетского глагола убен — «восходить». Египтяне, по-видимому, лучше всего знали серую цаплю (Ardea cinerea), хотя им наверняка были знакомы и другие виды. Ассоциация Бену с возрождением позволяет назвать ее прообразом феникса. Во всяком случае, именно о ней пишет Геродот, обозначая ее как феникса: «Есть еще одна священная птица под названием феникс. Я феникса не видел живым, а только изображения, так как он редко прилетает в Египет: в Гелиополе говорят, что только раз в 500 лет» (История. II. 73). В целом Бену можно назвать примером, когда самостоятельный культ птицы приобрел особое значение для мифологии: из некогда локального божества Бену превратилась в важного персонажа древнеегипетской религии, с которым были связаны представления о сотворении мира и посмертном возрождении.

Гусь

Почитался и гусь, однако из всего разнообразия его видов, известных древним египтянам, священными считались нильский (Alopochen aegyptiaca) и белолобый (Anser albifrons). Нильский гусь, наиболее часто представленный в египетском искусстве, в том числе в мифологических сценах, считался одним из воплощений Амона, принимавшего облик Негег-Ура (другой вариант — Генген-Ур) — Великого Гоготуна. Это первородный гусь, символизирующий своим гоготанием начало творения. Он, как и птица Бену, стоял у истоков создания мира, когда не было еще ничего, кроме бескрайних вод океана. Вот почему порой он мог ассоциироваться с солнечными богами, связанными с сотворением мира. В загробном мире в яйце этого гуся заключалась жизнь усопшего: если оно цело, то цел и умерший. Что касается белолобого гуся, то он был проявлением бога земли Геба, на голове которого иногда помещалось изображение этой птицы. Кроме того, в египетской иероглифике используется знак гуся именно этого вида — .

Пеликан

Среди обожествленных птиц присутствует пеликан, чей образ был связан с религиозным культом еще с раннединастического периода. В его облике представлена богиня Хенет (так же по-древнеегипетски звучит и само слово «пеликан»). Это редкая богиня, ее изображений не обнаружено, — единожды, в «Текстах пирамид», она называется матерью богов.

Пеликаны довольно часто присутствуют в гробничных сценах. По ним можно предположить, что египтянам были известны розовый (Pelecanus onocrotalus), розовоспинный (Pelecanus rufescens) и кудрявый (Pelecanus crispus) пеликаны. В мифологическом контексте с ними был связан проход умершего по загробному миру, а через клюв этой птицы усопший покидает погребальную камеру и выходит на свет.

Быки и коровы

Обожествление крупного рогатого скота в Египте восходит к глубокой древности. Как и во многих архаичных культурах, бык был символом плодовитости и недюжинной силы, а корова ассоциировалась с плодородием и материнством. В «Текстах пирамид» и «Текстах саркофагов» говорится, что отец умершего — великий дикий бык, а мать — великая дикая корова. Последняя выступает в качестве божественной матери и кормилицы царя. Почитались они повсеместно, но в большей степени все-таки в дельте. Об этом свидетельствует и то, что быки и коровы помещены на нескольких номовых штандартах Нижнего Египта. Для обитания крупного рогатого скота больше подходили природные условия Нижнего Египта, поскольку плодородная дельта оставалась основным пастбищным участком и обеспечивала прокорм.

^{Бат-Хатхор. Изображение на систре. Поздний период.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Древнейшей богиней, представленной с коровьими атрибутами, была Бат: она изображалась с головой женщины, имеющей коровьи уши и рога. Расцвет ее культа пришелся на поздний этап додинастического периода и раннединастическое время, когда она помещалась на ряде памятников. Со временем ее образ был вытеснен культом богини Хатхор, одним из основных обликов которой, наряду с антропоморфным, был коровий. Почитание Хатхор в образе коровы, вероятно, также восходит к додинастическому периоду, но нам ничего не известно о месте зарождения ее культа. Впоследствии ее основным культовым центром стала столица VI верхнеегипетского нома — Дендера (др.-егип. Иунет), в связи с чем богиню называли владычицей Дендеры. Другой древней богиней-коровой была Хесат, которая вскармливала умершего молоком и пивом. Она считалась кормилицей многих богов — Анубиса, Ра, Хора, Осириса, а также священных быков и самого фараона. Помимо этого, согласно одному из мифологических сюжетов, ее молоко обладало целебной силой. Богиней, относящейся к преданию о сотворении мира, была Мехетурет — она появилась из вод первозданного океана, дав рождение самому богу Ра. Даже ее имя переводится как «великое наводнение». Кроме того, она считалась одним из образов Млечного Пути. Помимо вышеперечисленных богинь, имеющих традиционно коровий облик, черты этого животного могли приобретать также небесная богиня Нут и спутница Осириса Исида. К тому же в разные периоды все богини с коровьими атрибутами перенимали черты друг друга.

Не менее важную роль играли и божественные быки — их в египетском пантеоне было несколько. Основной — Апис, культ которого засвидетельствован уже при I династии. Главным его центром был Мемфис, благодаря чему он связывался с главным богом этого города — Птахом, выступая его оракулом и называясь его ба (душой). Он находился в тесной связи с царской идеологией: сила божественного быка была необходима фараону в ритуальных действиях. Так, именно Апис изображается рядом с фараоном во время его знаменитого священного бега в честь праздника под названием Сед. Другими обожествленными быками были Бухис, почитавшийся в Фиванском регионе, и Мневис, культ которого засвидетельствован в Гелиополе. Так же, как и Апис, они были связаны с определенными богами: Бухис — с сокологоловым Монту, а Мневис — с Ра. О почитании божественных быков в Египте довольно подробно пишут античные авторы, рассказывающие об их масти и условиях содержания, ведь именно живые быки с особыми приметами считались воплощением божеств. Их убийство строго каралось, нельзя было допустить, чтобы они попали на бойню. Античные авторы сообщают, что древние египтяне не употребляли коров в пищу, в отличие от быков. Вероятно, это утверждение имеет под собой основания в том, что касается ритуальной трапезы.

^{Статуэтка священного быка. Поздний или птолемеевский период.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Фелиды

Культ кошачьих играл особую роль в религии — многие божества имели львиный (реже кошачий) облик. Места почитания львов располагались по всему Египту. Некоторые такие центры древние греки обозначали говорящим названием Леонтополь — «город львов». В одном из них, расположенном в восточной дельте и известном под арабским названием Телль эль-Яхудия, почитались боги Шу и Тефнут в виде пары божественных львов — Рути (др.-егип. «Два Льва»). Существовал и другой Леонтополь, расположенный в XI нижнеегипетском номе. На древнеегипетском языке он известен как Тер-рему (совр. Телль эль-Мукдам).

Сам лев ассоциировался с царской властью и охотой — изображения этого животного и хищных птиц, терзающих людей, появляются на Палетке сражения, относящейся к позднему додинастическому периоду. Также лев представлен и на другой палетке этого времени — Палетке городов («Ливийская палетка»). На одной ее стороне представлены животные, которые разрушают семь городов, схематично обозначенных укрепленными стенами. Внутри стен помещены иероглифы, обозначающие названия городов. Лев наряду с соколами и скорпионом представлен как одно из победоносных животных. С эпохи Нового царства он изображался сопровождающим фараона в колеснице или в качестве спутника пешего царя, побивающего врагов.

В качестве бога-льва известен Махес — защитник Ра в солнечной ладье от Апопа и покровитель военных действий. В Египет также проник культ Апедемака — нубийского бога войны в облике льва, который мог изображаться с традиционными египетскими атрибутами, такими как, например, корона атеф. Однако основные центры его почитания располагались на территории Нубии (современный Судан). Иногда в облике льва или с некоторыми его внешними признаками представал бог-защитник Бэс и другие апотропейные (оберегающие) божества. А вот культы богинь-львиц были более многочисленны и получили распространение по всему Египту. Львиноподобные богини воплощали силу и агрессию, а некоторые связывались с войнами и эпидемиями. Но это были богини-защитницы, все они считались дочерями бога Ра и воплощали палящую силу солнечного урея, направленного против врагов. В мифологических сюжетах все кошачьи богини могли совмещаться или взаимозаменяться, поскольку их природа и функции были схожи.

^{Сехмет и фараон Сети I. Рельеф из храма Сети I в Абидосе. Новое царство, XIX династия.}

^{Archivio Museo Egizio, Album3_002}

С раннединастического периода засвидетельствован культ богини Мехит, которая в более позднее время тяготела к отождествлению с некоторыми другими богинями-львицами — Сехмет и Тефнут. Все они выступали героинями схожих мифологических сказаний, в которых выражали непослушание своему отцу Ра и покидали землю Египта. Самой популярной богиней-львицей, несомненно, была Сехмет, считавшаяся воплощением войн, эпидемий и горячих ветров. Но в умиротворенном состоянии она становилась богиней исцеления, и тогда ее силы могли быть использованы во благо. Вид львицы могла принимать и фиванская богиня Мут — супруга Амона, хотя ее основным обликом был антропоморфный. Помимо них, существовали также культы Пахет, Менхит и некоторые другие, известные по единичным надписям и иногда представлявшие собой ипостаси других львиных богинь или Ока Ра. Пахет чтилась в районе скального некрополя Бени-Хасан, а Менхит — в Эсне, где считалась супругой бараноголового бога Хнума.

Более миролюбивой богиней по сравнению с вышеперечисленными считалась Бастет, ее культ засвидетельствован с раннединастического периода, и первоначально она также имела львиный облик, а не кошачий. Религиозное значение кошек возросло только с эпохи Нового царства, что, по мнению многих исследователей, связано с окончательным одомашниванием кошки и ее включением в повседневную жизнь египтян. В Древнем Египте обитало множество представителей этого рода, но, согласно имеющейся информации, одомашнены были только два их вида: лесной кот (Felis silvestris lybica) и камышовый кот (Felis chaus nilotica). При этом найденные мумии кошек и изображения свидетельствуют, что доминирующим одомашненным видом был лесной кот. В мифологических сюжетах он начинает ассоциироваться с Ра и входит в круг гелиопольских сказаний — бог Солнца появляется в сценах некоторых частных гробниц в образе Великого кота, побеждающего Апопа. С Позднего периода, когда началось повсеместное почитание кошки, Бастет-кошка окончательно вытеснила Бастет-львицу. Ее культовый центр — Бубастис — на позднем этапе египетской истории был местом почитания кошек и паломничества верующих, стремящихся захоронить в нем мумии этих животных.

^{Статуэтка бога Туту. Птолемеевский период.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Образ льва послужил примером для создания, пожалуй, самого известного мифологического персонажа Древнего Египта — сфинкса. Как правило, он изображался с головой человека и телом льва. Чаще всего в облике сфинкса был представлен фараон, хотя позже появились и сфинксы-женщины. С эпохи Нового царства также распространились львы с головами баранов (криосфинксы), считающиеся воплощением бога Амона (Амона-Ра). К категории сфинксов также можно отнести мифологических существ с головой хищной птицы и телом льва — грифонов, чьи изображения довольно часто появляются на египетских памятниках. Сфинксы не встречаются до эпохи Древнего царства, а вот от периода правления IV династии до нас дошли два — частично сохранившаяся статуя фараона Джедефра из его недостроенной пирамиды в Абу-Роаше и Большой сфинкс Гизы, который, как традиционно считается, имеет портретное сходство с фараоном Хефреном. Последний известен под именами Хармахис (Хор-эм-ахет — «Хор на горизонте») и Хурун (иногда как составное — Хурун-Хармахис). В то же время нам не известен эквивалент древнегреческого слова «сфинкс» в египетском языке. Похоже, что и не существовало единого термина, строго соответствующего устоявшемуся в современных языках понятию «сфинкс»[34]. Считается, что в его фигуре воплощены солярное и небесное начала, хотя, строго говоря, семантика этого образа не до конца ясна. Возможно, это в первую очередь образ всесильного царя, торжествующего над своими врагами, что согласуется с тем, как египтяне представляли образ льва на памятниках. Эти же качества приписывались и грифону: он может изображаться топчущим врагов. Также в древнеегипетском пантеоне существовало божество в облике царского сфинкса — Туту. Обычно он изображался с головой человека, телом льва и хвостом в виде змеи, хотя иногда принимал и другой облик. В древнеегипетском пантеоне он появился только в Поздний период и чаще всего выступает в качестве защитника от враждебных сил.

Каниды

Представители семейства псовых стали обожествляться с древнейших времен. Боги представали в образах шакала, волка и дикой собаки, но на древнеегипетских памятниках этих животных сложно отличить друг от друга, — пожалуй, это единственная зоологическая путаница в древнеегипетском бестиарии. Трудности возникают из-за сходства некоторых характеристик видов, возможной путаницы между шакалами и одичавшими собаками и отсутствия характерных признаков у некоторых видов псовых на древнеегипетских изображениях. Поэтому нельзя точно сказать, какое именно из перечисленных животных воплощало того или иного бога. В древнеегипетском языке они, по-видимому, тоже не различались и обозначались общими словами саб или унеш[35]. Стоит иметь в виду, что, когда мы говорим об обожествленных шакалах в Древнем Египте, под ними могут подразумеваться африканский волчий шакал (Canis lupaster), (полу)дикая собака (Canis ferus), волк (Canis lupus). Некоторые исследователи полагают, что сюда также можно включить лису.

^{Статуэтка бога Анубиса. Птолемеевский период.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Центры почитания псовых древние греки обозначали характерными названиями — Кинополь («город собаки», др.-егип. Хереди), Ликополь («город волка», др.-егип. Саути). На штандарте кинопольского нома изображена собака (шакал). Самым популярным из божеств этого круга был Анубис — бальзамировщик, покровитель некрополей и умерших. Его называют владыкой священной земли, тем, кто пребывает на своем холме. Все это указывает, что он проживал в пустынной земле, где располагались некрополи, которым он покровительствовал, наблюдая за ними с высоты холмов. Зооморфный облик Анубиса — помесь шакала и собаки, хотя в египтологии существует тенденция сопоставлять его в первую очередь с шакалом. Этого бога чтили по всему Египту, но в первую очередь в Кинополе и Ликополе. В последнем существовал также культ Упуаута — древнего шакаловидного бога. Он представлен на одном из штандартов палетки Нармера, а позже на плакетке из слоновой кости, посвященной триумфу царя Дена над врагом. Его образ всегда узнаваем, поскольку он изображается стоящим на специальной подставке. Согласно распространенной точке зрения, Упуаут представлен в облике не шакала, а волка, поскольку древние греки назвали его культовый центр городом волка. Однако древние греки могли быть не совсем точны, — во всяком случае, эта точка зрения не совпадает с данными о находках костных останков в Асьюте (современное название Ликополя), которые принадлежали либо собакам, либо гибриду собаки и африканского волчьего шакала. Упуаут, чье имя с древнеегипетского языка переводится как «открыватель путей», считался богом, открывающим умершему путь в загробном мире.

^{Поклонение шакалам. Роспись из гробницы Инхерхау в Дейр эль-Медине. Новое царство, XX династия.}

^{R Prazeres, Mural in the burial chamber of the Tomb of Inerkhau (TT359), Deir el-Medina, Theban Necropolis, 22.06.2019. Wikimedia Commons. CC BY-SA 4.0}

Помимо вышеперечисленных городов, шакалоподобные боги почитались в Абидосе — важнейшем религиозном центре Египта. Исконным богом Абидоса был Хентиаментиу, чье имя переводится как «предводитель западных». Под последними подразумевается умершие, поскольку на западе располагались некрополи и он традиционно ассоциировался с загробным миром. Культ Хентиаментиу, вероятно, восходит к додинастическому времени, когда изображение лежащего шакала (собаки) появляется на памятниках. В раннединастический период он тесно ассоциировался с царской властью: если в посюстороннем мире царь считался воплощением Хора, то в потустороннем он был связан с Хентиаментиу, ведущим его по тропам загробного мира. Позже, с эпохи Древнего царства, эти качества перенял Осирис, с которым начал отождествляться царь в посмертном существовании. Сначала Осирис сопоставлялся с Хентиаментиу, а потом и вовсе заимствовал его черты, что привело к появлению у него эпитета Хентиаментиу. В итоге он превратился в Осириса, «предводителя западных», вытеснил культ Хентиаментиу в Абидосе и наряду с Анубисом стал главным богом умерших.

Нетрудно заметить, что все перечисленные шакалоподобные боги связывались с погребальными ритуалами и загробным существованием. Все дело в особенностях поведения этого животного. Шакал — ночной зверь, обитающий в пустынных местах рядом с могилами, что вызывало у древних египтян ассоциации со смертью и похоронными обрядами.

Бараны

Обожествление баранов играло довольно важную роль в древнеегипетской религии. При этом объектом поклонения становились только бараны, но не овцы. Основным богом-овном был Хнум, которого чтили на острове Элефантина в Асуане и в Эсне — центре, расположенном на западном берегу Нила в Верхнем Египте и известном также под древнегреческим названием Латополь (это обозначение он получил от древнегреческого названия нильского окуня — «латес»). Культ Хнума предположительно засвидетельствован с раннединастического периода, когда появляется изображение бараноголового божества. Поскольку его чтили в районе первого разлива Нила, считалось, что от него зависели разливы реки. В египетской мифологии Хнум выступал как бог-демиург, ваяющий на гончарном круге богов и людей.

Другими божествами-баранами были Банебджедет, Херишеф и Херти. Культ Банебджедета, как следует из перевода его имени — «баран, владыка Джедета», — был распространен в нижнеегипетском городе Джедет, больше известном под древнегреческим названием Мендес. Античные авторы, однако, сообщают, что в этом городе почитали козла, хотя обожествление коз было не совсем типично для Египта, — во всяком случае, оно не характерно для государственных верований. Однако козы вполне могли почитаться на уровне проявлений народной религиозности, следствием чего порой становилось слияние образов барана и козла. Одной из отличительных особенностей Банебджедета было то, что он мог представать с четырьмя бараньими головами, выступая тем самым как проявление солнечного бога. Со временем на первый план в его образе вышли представления о его похотливости и сексуальной силе.

Херишефа чтили в Гераклеополе, там его культ известен с древнейших времен. Подобно Хнуму, он ассоциировался с процессом творения: Херишеф появляется из великого первоначального озера. Это божество также упоминается у античных авторов. Бог Херти почитался в Летополе (др.-егип. Хем), расположенном в Нижнем Египте. Он связан с загробным существованием и мог выступать как перевозчик усопших в инобытийном мире. Баран был олицетворением не только вышеперечисленных богов, но и Амона-Ра. В эпоху Нового царства появились бараноголовые сфинксы, символизирующие силу и плодовитую энергию этого бога.

В зависимости от того, какая порода овец была распространена в Египте в определенное время, могло меняться изображение рогов. Сначала одной из пород одомашненных овец, часто появлявшихся на памятниках, были бараны с горизонтальными волнообразными рогами — Ovis longipes. Но со временем стали появляться изображения баранов c короткими спиралевидными рогами породы Ovis platyra — именно они представляли бога Амона. Хнум же известен в двух образах, но чаще с рогами породы Ovis longipes.

^{Бог Хнум и богиня Менхит. Рельеф из храма Эсны. Греко-римский период.}

^{Paul Vinten / Shutterstock}

Еще одна любопытная деталь связана с тем, что в древнеегипетском языке одно из слов, обозначающих барана, было ба, которым, помимо прочего, именовалось то, что на современные языки переводят как «душа». Древние египтяне обыгрывали это в мифологии: божество в облике барана могло становиться воплощением ба Ра, Осириса и некоторых других, выступая их манифестациями. На позднем этапе древнеегипетской религии стали популярны образы баранов с четырьмя головами, чаще всего воплощающих солнечное божество.

Пресмыкающиеся и земноводные

Из пресмыкающихся и земноводных в Древнем Египте обожествлялись змеи, крокодилы и лягушки. Особое значение имели змеи, которые играли двойственную роль в религии и мифологии. С одной стороны, они пользовались почтением, что иллюстрируется наличием в пантеоне многих культов змеиных божеств; с другой — они воспринимались как опасные существа, что привело к их демонизации и появлению в древнеегипетской мифологии ряда змеиных монстров. Схожая ситуация была в случае с крокодилами, которые могли как обожествляться, так и демонизироваться. Змеи и крокодил помещены на некоторых навершиях номов Верхнего Египта.

Змеи

С древнейших времен особо почиталась кобра — воплощение нескольких богинь древнеегипетского пантеона. Прежде всего это одна из самых архаичных богинь Египта — Уаджит, считающаяся покровительницей Нижнего Египта. Как уже говорилось выше, она была одной из защитниц фараона, о чем свидетельствует ее включение в царскую титулатуру. Основным центром ее культа стал нижнеегипетский город Буто (одно из древнеегипетских названий — Пер-Уаджит, или «дом Уаджит»[36]), хотя ее чтили и в Верхнем Египте. Чаще всего именно эта богиня изображалась в виде кобры-урея на коронах древнеегипетского царя. Иногда это могли быть также богини-кобры Урет-Хекау и Упесет, но их можно рассматривать как манифестации Уаджит.

Другой популярной богиней-коброй была Рененутет, отвечающая за плодородие, урожай и жатву. Еще одна ее важная ипостась — материнская: она часто предстает в виде кормилицы фараона. В честь Рененутет справлялись праздники в четвертый месяц сезона посева (перет) и в первый месяц сезона жатвы (шему), которые были связаны со сбором и подсчетом урожая. Также она обеспечивала усопшего едой и одеяниями, в которые заворачивали мумию. Традиционным местом ее культа был Файюм, но с эпохи Нового царства, когда начали справляться празднества в ее честь, она почиталась и в Верхнем Египте. Облик кобры принимала также богиня Меретсегер, считающаяся покровительницей фиванского некрополя.

^{Статуэтка богини Рененутет. Поздний период (Египетский музей, Турин).}

^{Archivio Museo Egizio, Cat. 408}

Кобра всегда имела положительный образ в древнеегипетской религии и окружалась большим почтением: она — защитница фараона и солнечного бога. Она присутствовала в качестве урея на коронах царя и богов, а также опоясывала солнечный диск на голове у солярного бога. Также две кобры помещались с двух сторон крылатого солнечного диска. Очень часто кобры изображались извергающими пламя, что было призвано отвратить недругов и опасность. В связи с этим некоторые богини, не имевшие змеиной природы, могли превращаться в царский урей, направленный против врагов фараона. Сохранилось множество защитных магических амулетов в виде кобры, получивших большое распространение с Позднего периода. Поскольку в качестве урея могли выступать львиноголовые богини, существовали изображения и амулеты уреев с телом кобры и головой львицы.

В древнеегипетской мифологии представлены и мужские божества-змеи, играющие защитные роли. Основные — Мехен и Нехебкау, чьими главными функциями были сопровождение и защита солнечного бога или усопшего в загробном мире. В некоторых загробных книгах Мехен предстает огромным змеем, который стоит на ночной ладье Ра и оберегает его в путешествии по загробному миру. В других случаях змей окружает Ра своими многочисленными кольцами, защищая его от внешнего зла. С Мехеном, помимо прочего, связывалась также настольная игра под одноименным названием, которая ассоциировалась с путешествием умершего в ином мире и его возрождением. В нее играли на доске, имитирующей спиралевидного змея. Судя по находкам таких досок и принадлежностей к ним, игра мехен была распространена с додинастического времени и до периода Древнего царства включительно, однако после этого по каким-то причинам пропала.

Что касается Нехебкау, то он был изначальным змеем, который выступает даже как прародитель солнечного бога. Это связано с тем, что змеи, обитающие в первозданном океане, могли рассматриваться как предшественники сотворения мира. Один из главных богов-творцов египетского пантеона — Атум, чьим основным образом был антропоморфный, иногда принимал облик змеи.

Как уже было сказано выше, змеи в древнеегипетской мифологии представали и как защитники миропорядка, и как непосредственная угроза ему. Основными антагонистами солнечного бога выступают огромные змеи во главе с Апопом, о котором мы еще поговорим подробнее. Представление об опасности змей хорошо иллюстрирует тот факт, что их часто изображали пронзенными ножами. Имя Апопа могло выписываться с помощью иероглифа змеи, испещренной кинжалами. Также в древнеегипетском языке существует иероглиф в виде рогатой гадюки, который не обозначает непосредственно змею, а имеет фонетическое значение (). Тем не менее иногда его пытались «обезвредить», как бы отсекая голову змеи от туловища. Это было связано с верой древних египтян в силу иероглифа (изображения) и использовалось в целях магической защиты. Вместе с тем гадюка несколько раз встречается в изображениях номовых наверший, хотя, в отличие от кобры, вокруг ее образа не сложилось специального культа. Правда, Геродот пишет о том, что в Фивах она была священной, но это не подтверждается египетскими данными.

Дурной славой у египтян пользовалась нильская черепаха, которая, как и некоторые змеи, считалась воплощением хаоса — порой она замещала Апопа или отождествлялась с ним. Такое отношение к вполне безобидной черепахе, вероятно, объясняется тем, что она обитала на дне воды — стихии, враждебной богу Ра, и поэтому рассматривалась как его антагонист наряду с некоторыми змеями. С ней, как с одной из ипостасей Апопа, связывалась убыль вод Нила — явление для древнего египтянина страшное, поскольку обмеление реки несло за собой множество других бедствий.

Крокодилы

Территория культа крокодила была очень обширна: египтяне равно благоговели перед этим могущественным животным и боялись его. Крокодил в Древнем Египте — это владыка Нила, с которым ассоциируется плодородие и половодье. Исходя из особенностей его обитания понятно, что крокодильи культы возникали в заболоченной местности, близ озер и порогов Нила. Несмотря на пестроту таких культов, это обожествленное животное почти всегда ассоциировалось с Себеком, главным богом-крокодилом пантеона, культ которого был распространен во многих областях Египта. Главным же местом почитания Себека стал Файюмский оазис, центром которого был город, названный древними греками Крокодилополь (др.-егип. Шедет, также известен под другим древнегреческим обозначением — Арсиноя).

В Верхнем Египте Себек чтился в Ком-Омбо, где был возведен храм в его честь, а также в Гебелейне, Гебель эс-Сильсиле, Хенобоскионе и других областях. Расцвет культа этого бога связан с деятельностью фараонов эпохи Среднего царства, которые проявляли большой интерес к Файюмскому оазису, проводя там гидравлические мероприятия и способствуя его процветанию.

У Себека было множество ипостасей. Чаще всего он воспринимался как благодетельный бог, но иногда его боялись и рассматривали как угрозу. Это касается и восприятия крокодила в целом: в некоторых местах его не почитали, а стремились устранить как опаснейшее существо. В мифологическом контексте собирательным образом опасного крокодила, оценивавшегося как угроза миропорядку, можно назвать Магу, который известен с периода Нового царства. Это крокодил-демон, представлявший большую опасность для Осириса, в связи с чем, по-видимому, он считался сыном бога Сетха. Однако и к нему отношение не всегда было отрицательным: с греко-римского времени он начал восприниматься как демон-охранитель.

^{Бог Себек на постаменте. Птолемеевский период.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Вот так поэтично древнегреческий историк Плутарх объясняет божественность образа крокодила. Конечно, он не мог знать, что у этой рептилии есть язык: просто он прикреплен ко дну ротовой полости, поэтому крокодилы его не высовывают.

Лягушки

На древнеегипетских памятниках присутствуют изображения как лягушки (Rana), так и жабы (Bufo), однако последняя играет в религии более скромную роль. В литературе принято обобщенно говорить о почитании лягушки, тем более что в древнеегипетском искусстве не всегда можно отличить одну амфибию от другой. Обожествление лягушки началось еще в додинастический период и было тесно связано с особенностями ее обитания: она была частью околоводной фауны и ассоциировалась как с водой, так и с землей. Вероятно, в глазах древнего египтянина она представала одним из первых обитателей первозданного мира, чье сотворение связано с бескрайним водным пространством и клочком суши, появившимся над ним. По этой причине некоторые первоначальные боги имели головы лягушек, а их парами были богини с головами змей. Главной богиней, воплощающей амфибию, была Хекет, считающаяся владычицей города Хер-ура, располагавшегося в XVI верхнеегипетском номе. Здесь она стала называться женой Хнума, и эта божественная пара прославилась за пределами этого центра, в частности в Эсне. Как и супруг, Хекет ассоциировалась с процессом творения: она помогает Хнуму в ваянии на гончарном круге, выступая как богиня деторождения. Лягушки и жабы также устойчиво ассоциировались с возрождением, в связи с чем амулеты, имеющие их облик, обладали апотропейными функциями и рассматривались как гарантия воскресения в загробной жизни. Представление о соотношении лягушки с воскресением бытовало даже в христианское время. В мифологическом контексте ее связь с деторождением и возрождением, вероятно, следует объяснять ее способностью давать большое потомство.

Бегемоты

Наряду с крокодилами самыми опасными обитателями нильских вод считались бегемоты, известные своей огромной силой и агрессивным нравом: они не только переворачивали лодки, но и постоянно совершали набеги, от которых страдали посевы. На египетских рельефах присутствуют сцены поединков между крокодилом и бегемотом, из которых последний всегда выходит победителем: гиппопотам, защищая своего детеныша, переламывает хребет опасному хищнику.

Отношение древних египтян к бегемотам, как и многим другим опасным животным, в том числе крокодилу, было двойственным: уже с додинастического периода появляются как амулеты и статуэтки в виде гиппопотамов, так и сцены, на которых они преследуются. Охота на бегемота в болотных зарослях становится постоянным сюжетом древнеегипетской иконографии, особенно популярны такие сцены в изобразительной программе гробниц эпохи Древнего царства. С раннединастического периода и в последующие эпохи в качестве охотника выступает сам царь. Первая такая сцена представлена на печати фараона Дена (I династия), на которой он изображен борющимся с бегемотом. Но поскольку речь идет о царе, то это не просто охота, а ритуальное гарпунирование, ведь гиппопотам из-за его необузданной силы мог восприниматься как воплощение хаоса. В обычной же жизни на него охотились из-за его прожорливости и угрозы уничтожения значительной части сельскохозяйственных угодий.

^{Изображение гиппопотама на остраконе. Новое царство, XVIII династия.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Судя по всему, культы гиппопотамов, которые определенно существовали в додинастическом Египте, со временем стали поддерживаться все реже. В историческом Египте практически ничего не известно о местах, где им могли поклоняться, хотя Геродот и сообщает, что бегемоты были священными в Папремитском округе (северо-западная дельта). Традиционно самка бегемота имела более позитивный облик в мифологии, чем самец, поскольку заботилась о своем потомстве. Отчасти поэтому в египетском пантеоне представлены только богини в образе гиппопотама: Таурт, Ипет, Ререт, Хеджет, обладающие схожей иконографией и функциями. Правда, было одно исключение: начиная с периода Нового царства, в облике гиппопотама мог изредка воплощаться Сетх. В греко-римский период его связь с бегемотом стала более устойчивой благодаря изобразительной программе из храма Эдфу, в которой Сетха-гиппопотама гарпунирует Хор Бехдетский. И если в эпоху Нового царства Сетху-гиппопотаму еще поклонялись, то уже в греко-римское время он стал воплощением абсолютного зла.

Основной богиней-бегемотом была Таурт, а Ипет, Ререт и Хеджет можно рассматривать скорее как ее ипостаси. Строго говоря, эти богини сочетали в своем облике черты разных животных: тело беременной самки бегемота с отвисшей грудью, а лапы от льва (иногда встречалась и голова львицы). Кроме того, на их спинах могло помещаться изображение крокодила или его хвоста. Богини изображаются стоящими в полный рост на задних лапах. Демонический облик им придавала и раскрытая пасть с оскаленными клыками. Такой устрашающий образ был призван отпугивать враждебные силы, поскольку Таурт — богиня-защитница, спутница беременных и рожениц, а также охранительница дома. Ее изображения постоянно присутствуют на предметах домашнего обихода, мебели и аксессуарах, поэтому ее можно рассматривать скорее как домашнюю богиню. Кроме того, богини-бегемоты способствовали процессу перерождения и считались проводницами в загробный мир.

^{Статуэтка богини Таурт. Птолемеевский период.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

С эпохи Нового царства Таурт особенно почиталась в Фиванском регионе. Однако собственного культового центра у нее не было, а вот в честь Ипет построили святилище на территории Карнакского храма. Отдельного праздника в период Нового царства была удостоена богиня Хеджет. Его обычно называют Праздником белого гиппопотама, поскольку имя богини принято переводить как «белая». В данном случае имя, вероятно, имеет иносказательный оттенок и подразумевает сияние, исходящее от богини.

Рыбы

Представления древних египтян о рыбах были довольно противоречивыми. В додинастический и раннединастический периоды они, по-видимому, играли важную роль в религии и даже царской идеологии. Так, основатель I династии Нармер[37] носил Хорово имя «Нар», которое переводится как «сом», а изображение рыбы помещено в серехе. Он именовался по рыбе подобно тому, как один из его предшественников назывался по скорпиону, а один из преемников — по змее. Такие имена были характерны для царей позднего додинастического и раннединастического периодов и отражали почитание того или иного животного. Сложно сказать, что именно сподвигло царя-воина выбрать в качестве покровителя сома, однако изображение этой рыбы встречается и на другом раннединастическом памятнике — деревянной табличке времени правления царя Джера. Уже значительно позже, в эпоху Нового царства, появляются изображения сомоголовых демонов.

На ранних этапах истории Египта, вероятно, существовало множество культов рыб, которые впоследствии не получили распространения и продолжали существовать уже на уровне народных верований. Исключением стала богиня Хатмехит (др.-егип. «та, которая впереди рыб»), почитавшаяся в XVI нижнеегипетском номе и в его центре — Мендесе. На штандарте этого нома изображена рыба, которую, вероятно, можно идентифицировать как представителя семейства шильбовых, хотя в более позднее время сама Хатмехит могла отождествляться и с другой священной рыбой — тиляпией. Изображалась она в антропоморфном облике с рыбой на голове. Однако и ей со временем пришлось уйти в тень и уступить место мендесскому богу-овну Банебджедету, чьей супругой она стала считаться.

Согласно античной традиции, другим священным городом рыб был Латополь (Эсна), чье древнегреческое название отражает почитание самой известной египетской рыбы — нильского окуня (Lates niloticus). Однако нам ничего не известно из египетских источников о ее культе непосредственно в Латополе, хотя ее статус не вызывает сомнений. Нильского окуня мумифицировали, что само по себе свидетельствует о его почитании. В мифах он связывался с великой богиней-демиургом Нейт и через нее с началом творения: богиня на миг появилась в первобытных водах, приняв его облик. Вероятно, Нейт, почитавшаяся в храме Эсны греко-римского времени, могла принести культ этой рыбы с собой.

Другим верхнеегипетским центром, связанным с культом рыбы, был город, известный под древнегреческим названием Оксиринх — «город остроносой рыбы» (др.-егип. Пер-меджед). Такое наименование было связано с тем, что здесь почитался мормир (Mormyrus) — очень оригинальная по виду рыба с характерным длинным хоботком. Ее культ был распространен, вероятно, по всему Египту, однако, согласно одной из традиций, переданной Плутархом, рыба из Оксиринха была ненавистна египтянам, поскольку съела фаллос Осириса после того, как Сетх бросил его в воду: «Из всех частей тела Осириса Исида не нашла только фалл, ибо он тотчас упал в реку и им кормились лепидоты, фагры и осетры, которыми гнушаются больше, чем всякой другой рыбой. Исида же, по рассказам, вместо него сделала его изображение и освятила фалл; в честь него и сейчас египтяне устраивают празднества» (Плутарх. Об Исиде и Осирисе. 18). Плутарх именует рыбой Оксиринха осетра, который, как известно, не водится в нильских водах. Вероятно, путаница связана с тем, что египтяне мумифицировали не только мормиридов, но и других рыб, которых греческий автор путает с осетром. При этом в другой части своего трактата он называет его священной рыбой. Таким образом, в сочинении Плутарха переплетены две традиции: почитание оксиринха и сюжет о съедении фаллоса Осириса этой рыбой. Последнее не находит прямого подтверждения в древнеегипетских сюжетах об Осирисе, но схожий мотив присутствует в «Сказке о двух братьях» — литературном тексте эпохи Нового царства, отчасти отражающем общую канву мифа. В ней один из братьев по имени Бата, чей образ навеян обликом Осириса, отсекает свой фаллос и бросает в реку, где его съедает сом. Видимо, Плутарх в обоих случаях использует египетскую традицию, которая могла быть противоречивой. Так, согласно другой традиции, рыба из Оксиринха возникла из ран Осириса. Плутарх также сообщает, что между Оксиринхом и Кинополем произошла война, поскольку оксиринхиты ели священное животное Кинополя — собаку, а кинополиты — осетра.

^{Рыба-оксиринх. Поздний или птолемеевский периоды.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Также античные авторы сообщают о почитании египтянами некоего лепидота, который, по словам Страбона, считался священным во всем Египте. В приведенной выше цитате Плутарха лепидот также упоминается в негативном контексте в связи со съедением детородного органа Осириса, однако священный статус этой рыбы несомненен. Один из городов в VIII верхнеегипетском номе был назван греками в честь этой рыбы — Лепидотополь. Она отождествляется с представителями рода барбусов, чьи изображения встречаются в древнеегипетском искусстве.

Третья рыба, упоминаемая Плутархом как отвратительная, — фагр, который идентифицируется либо как представитель рода гидроцинов, известный своими хищническими повадками, либо как серая кефаль (Mugil). Последняя связывалась египтянами с разливами реки, поскольку мигрировала вверх по Нилу и появлялась в Асуане в мае-июне, когда давали о себе знать первые признаки наводнения. По сведениям Страбона, в восточной дельте существовал город Фагрориополь, названный в греко-римское время в честь этой рыбы. Во всяком случае, нам известно из египетских источников, что в некоторых городах дельты существовало табу на поедание этой рыбы.

Не всех рыб, упоминаемых в древнеегипетских источниках, возможно идентифицировать. К таковым относится абеджу, чья роль в мифологии одна из самых значительных: она сопровождает ладью Ра и возвещает о появлении его злейшего врага Апопа. Некоторые тексты даже указывают на то, что она могла считаться проявлением солнечного божества. Кроме того, она была связана и с Осирисом, который мог изображаться в облике этой рыбы в сцене бальзамирования. По-видимому, связь объяснялась тем, что культовый центр Осириса — Абидос — на древнеегипетском языке звучал так же, как и название рыбы: Абеджу. Она помогает искать останки Осириса и выступает в качестве охранительницы умершего.

Не только абеджу, но и некоторые другие виды рыб входили в свиту отдельных богов, выступая в качестве их помощников. Чаще всего они были спутниками Ра и Осириса, но также считались посланниками бога Нила Хапи, выступая предвестниками половодья. Так, например, тиляпия сопровождала бога Солнца в его путешествии по небосводу, поскольку небо мыслилось и как водное пространство. Наряду с абеджу она считалась его защитницей от сил хаоса. Это была священная рыба Ра, хотя она также могла ассоциироваться с богиней Хатхор. Существовал запрет на поедание священных рыб, особенно тех, которые входили в свиту Ра. Так, в одном из магических текстов говорится, что Сетх поедает абеджу и кефаль в Гелиополе, что рассматривается как святотатство. Но это не единственные рыбы, которых нельзя было употреблять в пищу. В текстах храма Эдфу зафиксированы табу и на другие виды.

Вместе с тем отраженное в источниках поклонение рыбам явно контрастирует с представлениями о злой природе некоторых из них и запрете на употребление в пищу «нечистых» видов. Подобные упоминания появляются уже с периода Древнего царства. Даже входить в культовое пространство, съев «нечистую» рыбу, было запрещено. В некоторых мифологических циклах, в частности связанных с Хором, рыба, подобно змее и черепахе, считалась врагом богов.

Насекомые

Из насекомых в Древнем Египте обожествлялись скарабеи, скорпионы и многоножки. Священному скарабею (Scarabaeus sacer) поклонялись по всей стране, и его роль в религии была исключительно велика — это насекомое в глазах древнего египтянина было связано с зарождением жизни и самим существованием. В облике скарабея воплощалось божество Хепри (Хепер), чье имя созвучно как cлову хеперу — «образ», «появление», так и глаголу хепер — «становиться», «существовать», использующемуся в том числе тогда, когда говорится о сотворении мира. Скарабей был тесно связан с Солнцем, что объясняется наблюдениями древних египтян за этим жуком: он катит перед собой навозный шарик, поэтому в изображениях часто представлен держащим в лапках солнечный диск. Хепри известен как утренняя форма Солнца и является частью триединого образа солярного бога: Хепри — в рассветные часы, Ра — в зените, Атума — на закате.

^{Скарабей-амулет с изображением скорпионов. Новое царство.}

^{The Art Institute of Chicago}

Образ скарабея впервые появляется на уже упоминавшейся ранее Палетке городов, где он представлен в названии одного из городов, разрушаемых царем. Предположительно он читается как «хепер», однако идентифицировать этот город не представляется возможным. Как солярное божество Хепри был связан с гелиопольской доктриной об Атуме (или Ра), в которой он воплощал идею творения и возрождения. Он почитался во многих храмах, о чем свидетельствуют его статуи. Одна из самых знаменитых — колоссальный скарабей на постаменте, воздвигнутом Аменхотепом III и позже перенесенном из его погребального храма к священному озеру Карнака. Кроме того, со скарабеем было связано массовое производство амулетов — так называемых сердечных скарабеев, которые помещались к мумии умершего. На брюшке у них выгравировывали главу из «Книги мертвых», обращенную к сердцу, которое не должно было свидетельствовать против усопшего на суде Осириса. Это был, пожалуй, самый популярный амулет, благодаря которому образ скарабея стал главным символом древнеегипетской культуры.

Другим насекомым, обожествляемым с древнейших времен, был скорпион, которого египтяне в равной степени боялись и почитали. Знак скорпиона — один из самых древних в иероглифической письменности. Имя Скорпион носили два царя додинастического периода — Скорпион I и Скорпион II. Более известен второй, считающийся предшественником Нармера. От времени его правления сохранилось навершие булавы, обнаруженное в Иераконполе. На ней в числе прочего представлен царь Скорпион II в белой короне Верхнего Египта, а перед его лицом помещены знаки розетки (цветок) и скорпиона. Эту группу знаков обычно интерпретируют как «царь Скорпион», поскольку розетка предположительно обозначает царский титул. С периода I династии засвидетельствован культ богини-скорпиона Серкет (Селкет), имя которой так и переводится — «скорпион». Это богиня-защитница, охраняющая от ядовитых укусов и излечивающая их, а также надзирающая за покойным и его канопами наряду с такими богинями, как Исида, Нефтида и Нейт. В некоторых мифах скорпионы считались эманациями Серкет, но сама богиня чаще изображается в антропоморфном облике со скорпионом на голове (иногда вместо головы). Порой она предстает и в неожиданных образах, например в облике кобры, с головой крокодила или львицы. Ее культовые центры располагались в дельте, и в некоторых мифах она фигурирует как помощница Исиды, когда та укрывала младенца Хора в топях дельты. В связи с этим она носит титул владычица Хеммиса[38]. Особую роль Серкет играет в магических текстах, поскольку способна контролировать яд в теле и предотвращать вызванные им затруднения с дыханием. Несмотря на благие качества Серкет, сами скорпионы, несомненно, воспринимались как опасные насекомые, укусы которых пытались предотвратить с помощью специальных заклинаний. С Позднего периода невероятно популярными становятся магические стелы Хора (циппи Хора). На них изображается особая ипостась Хора-дитяти, известного как Харпократ. Он стоит на крокодилах и держит в руках укрощенных животных, считавшихся опасными: змей, скорпионов, льва и орикса. Эти стелы использовались для исцеления недугов, вызванных укусами скорпионов и змей. Древние египтяне полагали, что вода, вылитая на эти стелы, превращается в лечебное средство, которое затем сможет использовать укушенный. Заклинания, записывавшиеся на них, часто отсылают к мифологическим сказаниям о пребывании Хора в болотах дельты, где он подвергался непрестанным угрозам от ядовитых существ. Здесь он был укушен скорпионом, и даже Серкет не смогла предотвратить это. Спасла свое дитя Исида, и чаще именно к ней, а не к Серкет обращались с просьбами об исцелении от яда.

^{Богиня Серкет. Изображение из храма Эдфу. Греко-римский период.}

^{Matthias Kabel, Horus and Serket. Edfu Temple, 07.03.2010. Wikimedia Commons. CC BY-SA3.0}

Из надкласса многоножек обожествлялись сколопендровые (Scolopendromorpha). Многоножка (сколопендра) обозначается словом сепа, а чтилась она в облике бога Сепы. Его культовым центром был район Гелиополя, место его почитания располагалось к северу от египетского Вавилона (др.-егип. Хериаха), по дороге, ведущей из Гелиополя в Гизу. В позднее время эта прецессионная[39] дорога называлась дорогой Сепы. В большей степени он воспринимался как хтонический бог, поскольку сколопендра избегает солнечного света и прячется в почвенной подстилке и укрытиях. Поэтому облик сколопендры, как и скорпиона, был двойственным: она могла восприниматься как враждебное создание, тем более что встреча с ней в подземном мире вызывала страх. Но, как и в случае со всеми опасными или вселяющими страх созданиями, древние египтяне пытались обратить силу сколопендры себе во благо. Одно из основных свойств Сепы — защитное, а усопший, как бы это ни устрашало, мог принимать облик сколопендры. Сепа рассматривался как бог умерших, связанный с Осирисом. Это привело к появлению синкретического образа Осириса-Сепы, воспринимающегося в качестве бога расчлененного. Вероятно, этот образ мог возникнуть из наблюдений за телом многоножек, поделенным на разграниченные сегменты. Кроме того, с Осирисом Сепу сближала ассоциация с разливами Нила: на севере он был одним из их предвестников, и это тоже могло быть связано с наблюдениями за многоножками, которые нуждаются во влажной среде обитания.

Сепа иногда «заменял» другого бога подземного мира — Анубиса. Как и последний, он мог встречать и провожать умерших на дорогах загробного мира. А в некоторых ритуалах «Текстах саркофагов», направленных против Апопа, Сепа и вовсе упоминается как защитник Ра.

Другие животные

Выше рассказывалось об основных обожествляемых или чтимых животных на территории Древнего Египта, однако ими пестрая картина зооморфных культов, конечно, не ограничивалась.

Для некоторых животных не существовало отдельных культов в рамках пантеона, но при этом они могли считаться священными. Так обстояло дело с антилопами и газелями: XVI верхнеегипетский ном, например, венчает изображение белого орикса, а античный автор Элиан сообщает, что самок газели, как любимиц богини Исиды, почитали в Коптосе. Изображения антилопы появляются уже на памятниках додинастического периода, и, по-видимому, уже тогда это животное было связано с религиозным культом. В эпоху Древнего царства антилопа упоминается в списке пожертвований, что означает ее ценность и для богов. В период Нового царства антилопа все чаще связывается с религиозным контекстом — ориксы выступают в качестве жертвоприношений для богов и храмов страны. Среди богов был и Сокар, что объясняет иконографию его божественной ладьи-хенену, которую венчает голова антилопы. Ритуальное убийство орикса могло совершаться самим фараоном. Тем удивительнее, что к Позднему периоду эти животные стали ассоциироваться со злом. Вероятно, это было связано с усиливающимся враждебным отношением древних египтян к пустыне и ее обитателям, каковыми и были антилопы. Об этом свидетельствует также то, что антилопа становится одним из воплощений Сетха, неизменно ассоциирующегося с пустыней. Антилопа и газель появляются на циппи Хора среди опасных животных, которых укрощает юный бог: крокодилов, скорпионов и львов.

Схожее периферийное положение по отношению к основным зооморфным культам занимал заяц. В Древнем Египте был известен капский заяц (Lepus capensis). Он считался сакральным животным XV верхнеегипетского (заячьего) нома, на штандарте которого он представлен. Название этого нома по-древнеегипетски звучит как Унет, что связано с фонетическим звучанием иероглифа в виде зайца — ун. При этом сам заяц в древнеегипетском языке в основном обозначался словом сехат. В отличие от антилопы, которая не была представлена в сонме божеств, его воплощением считалась древняя богиня Унут, которая почиталась в заячьем номе, в частности в его главном центре — Гермополе. Она могла изображаться в облике зайца или со штандартом заячьего нома на голове, хотя это были не единственные ее образы и, возможно, даже не основные[40]. Интересно, что обитатели загробного мира довольно часто представлены с заячьими головами, что свидетельствует о восприятии зайца в том числе как демонического персонажа. Вероятно, такие ассоциации порождались тем, что древние египтяне относили его к животным пустыни. С головой зайца изредка изображался бог Сетх, тесно связанный с пустынями. Но вместе с тем его образ имеет и апотропейный характер — известны амулеты в виде зайца, особенно популярные в Поздний период.

^{Амулет в виде зайца. Поздний или птолемеевский период.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Среди египетской фауны выделяется животное, которое древние египтяне особенно полюбили за качества змееборца: египетский мангуст, который известен также под обозначениями «фараонова мышь», или «ихневмон» (Herpestes ichneumon). На египетских рельефах его часто изображают охотящимся за птичьими яйцами и птенцами или крадущимся среди зарослей папируса. Но о его славе борца со змеями египтяне не забывали, поскольку в мифологическом контексте Ра мог являться в облике ихневмона для победы над Апопом. Кроме того, ихневмон был одним из священных животных Атума, что напрямую связано с его ролью охотника на змей, — Атум в антропоморфной форме и сам единолично предстает в образе змееборца. Как животное Атума он изображается в шагающей позе, а характерная для мангуста вертикальная стойка на задних лапах всегда свидетельствует о воплощении в образе ихневмона богини Уаджит из Буто. Хотя ее основным обликом был змеиный, в качестве ихневмона она особенно почиталась в Поздний период и в птолемеевское время. В этом случае на голову мангуста помещался солнечный диск, увенчанный уреем. Стояние вертикально с поднятыми передними лапами древние египтяне воспринимали как позу адорации и приветствие Солнца. На одной из фигурок Уаджит-ихневмон появляется из цветка лотоса подобно солнечному дитяти, связанному с актом творения. Другой богиней, которая могла представать в образе мангуста, была Мафдет, хотя ее не всегда понятная иконография и идентификация животных, с которыми она могла ассоциироваться, остаются предметом споров среди египтологов. Предполагается, что, помимо ихневмона, Мафдет могла представать в облике кошки, оцелота, леопарда (пантеры) из семейства кошачьих. Согласно менее распространенной точке зрения, ее могли воплощать также циветы или генеты из семейства виверровых, хотя обожествление представителей этого семейства, даже если оно и было, не получило широкого распространения. Мафдет — древняя богиня, известная с раннединастического периода, чьим фетишем было приспособление для казни. Ее функции в основном защитные: она оберегает царя и царские помещения, выступает против врагов и мятежников (в том числе змей), в качестве карательницы грешников в заупокойных книгах Нового царства.

Нередко в египтологической литературе возникает неясность относительно идентификации мангуста в древнеегипетском искусстве — его путают то с выдрой, то с землеройкой. И если ассоциация фигурок стоящих вертикально животных с выдрой ошибочна, то связь мангуста с землеройкой имеет под собой основания. В мифологическом контексте оба животных ассоциировались с богом Хором-Мехенти-эн-ирти: мангуст воплощал его как зрячее божество, а землеройка — как незрячее, и в этом образе отображается любимый египтянами дуализм. О поклонении в Египте землеройке часто писали античные авторы, хотя как сакральное животное в египетском искусстве она не представлена, — во всяком случае, ее культ был периферийным по отношению к мангусту. Тем не менее, как и мангусты, землеройки мумифицировались и ритуально захоранивались.

Одним из любимых домашних животных древних египтян была обезьяна, которая вполне могла соперничать по популярности с собакой и кошкой. Иконография обезьян на древнеегипетских памятниках и исследование их мумифицированных останков показывают, что египтяне знали гамадрила (Papio hamadryas), павиана анубиса (Papio anubis) и магота (Macaca sylvanus). Павиан считался священным животным Тота и рассматривался как одно из его проявлений наряду с ибисом, хотя и более редкое. Возможно, умные и сообразительные павианы как нельзя лучше подходили для воплощения бога мудрости. Но Тот был не первым богом, отождествляемым с обезьяной. Уже с раннединастического периода засвидетельствован культ бога-павиана Хеджура, чье имя можно перевести как «Великий белый». Вообще же павианы широко почитались в додинастическом и раннединастическом Египте. Об этом свидетельствуют находки фигурок обезьян, самой известной из которых считается алебастровая скульптура павиана, на которой выгравировано имя царя Нармера. С эпохи Древнего царства павианы начинают ассоциироваться с солнечным богом: древние египтяне считали эту обезьяну особым животным, приветствующим Солнце. В мифологии павиан выступает вестником рассвета, возрождения Солнца. Традиционная иконография павиана — поза поклонения с поднятыми лапами, благодаря чему возникает ощущение, будто он возносит молитвы Солнцу и приветствует его на рассвете. Обезьяны, часто изображающиеся по обе стороны Солнца, ликуют, танцуют, возносят светилу хвалу. Но поведение павианов отличается агрессивностью, что подметили египтяне и отразили в образе бога-павиана Баби. Он — могучий страж неба, чей фаллос называется дверным засовом. Этот бог воспринимался как воплощение необузданной сексуальности, агрессивности и коварства. Но вместе с тем покойный может отождествляться с Баби в «Книге мертвых».

^{Статуэтка ихневмона и кошек. Поздний или птолемеевский период.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Несколько слов стоит сказать о свинье. В ритуальном контексте это животное считалось в Египте нечистым, хотя в додинастический и раннединастический периоды оно могло обожествляться, о чем свидетельствуют находки фигурок свиней. Однако в эпоху Древнего царства, возможно, существовал запрет на употребление свинины, во всяком случае для знати, поскольку мы не встречаем упоминаний о свинье в обширных списках подношений. Однако он, очевидно, не распространялся на все категории населения. В последующие эпохи, особенно в период Нового царства, свиноводство было важной отраслью сельского хозяйства. Но в ритуальном и мифологическом контекстах качества свиньи как нечистого животного доминировали. Геродот в «Истории» посвятил достаточно большой пассаж описанию представлений о свинье. Приведем его полностью: «Свинью египтяне считают нечистым животным. И если кто-нибудь, проходя мимо, коснется свиньи, то сразу же идет к реке и в одежде, которая на нем, погружается в воду. Также и свинопасам, единственным из всех египтян, несмотря на их египетское происхождение, не дозволено вступать ни в один египетский храм. Никто не хочет выдавать за них замуж своих дочерей или брать в жены их девиц, так что они женятся и выходят замуж только между собой. Прочим богам, кроме Селены и Диониса, египтяне не приносят в жертву свиней, да и этим богам — только в известное время, а именно в день полнолуния. Затем после жертвоприношения они вкушают свинину. О том, почему в другие праздники они пренебрегают свиньями, а в этот приносят их в жертву, у египтян существует сказание. Я знаю это сказание, но не считаю благопристойным его рассказывать. Жертвоприношения же свиней Селене совершаются вот как. После заклания свиньи жрец кладет рядом кончик хвоста, селезенку и сальник и покрывает их всем жиром из брюшины животного. Затем все это сжигают на огне. Остальное мясо съедают еще в день полнолуния, когда приносят жертву. В другой день уже больше никто не станет есть свинины. Бедняки же по скудости средств [к жизни] вылепливают фигурки свиней из пшеничного теста, пекут их и приносят в жертву» (II. 47). Под богиней Луны Селеной и богом растительности Дионисом Геродот подразумевает Исиду и Осириса, которых другие античные авторы сопоставляют с этими древнегреческими божествами. Относительно жертвоприношений свиньи именно Осирису и Исиде никаких упоминаний в древнеегипетских источниках нет, и нельзя сказать, насколько правдивы сведения древнегреческого историка. Тем не менее сообщение Геродота может объясняться тем, что в облике черной свиньи или черного кабана мог периодически воплощаться бог Сетх, и это всегда связывалось с проявлением его негативных качеств: в этих обличьях он выступает как враг Хора и нападает на его Око. Также в образе свиньи могла представать небесная богиня Нут. Согласно одному из мифологических сказаний, зафиксированному в эпоху Нового царства, Нут ежедневно проглатывала своих детей, которыми считались небесные тела, выходящие из ее лона. Поэтому она была названа свиньей, поедающей своих поросят, ведь эта особенность поведения свиньи должна была быть хорошо известна египтянам. В Поздний период древнеегипетской истории появляются статуэтки Нут в облике свиньи, кормящей поросят, которые должны были наделить своих владельцев плодовитостью. Появление таких статуэток показывает, что восприятие свиньи в мифологическом контексте не всегда было негативным.

Одними из древнейших зооморфных божеств пантеона были Хор и Сетх, культы которых существовали уже до объединения Египта. Ко времени централизации страны Хор уже выступал в качестве небесного бога, на что указывает его имя: с древнеегипетского оно переводится как «тот, кто наверху» и выписывается с помощью идеограммы сокола. Что касается Сетха, то его облик — самый загадочный в древнеегипетском пантеоне. Это обусловлено тем, что животное, олицетворявшее его и обозначающееся в древнеегипетском языке словом шаи, невозможно точно идентифицировать. Оно имеет характерные признаки разных животных: телу его присущи черты семейства псовых, но хвост всегда находится в вертикальном положении и оканчивается чем-то вроде кисточки. Морда же напоминает трубкозуба, а поднятые уши и вовсе как будто усечены на концах. По этой причине в историографии существует немало идентификаций животного Сетха, его сопоставляют с трубкозубом, шакалом, окапи и др. Но ни одно из этих сопоставлений не может быть удовлетворительным, поскольку в точности животное Сетха не соответствует ни одному из вышеперечисленных. В связи с этим можно выдвинуть два варианта его интерпретации. Животное Сетха может быть миксаморфным, то есть фантастическим и созданным на основе нескольких животных. Также вероятно, что это вымершее животное, возможно из семейства псовых, которое обитало в пустыне в додинастический период.

Из более поздних надписей и текстов мы узнаём, что Хор и Сетх традиционно связываются с двумя частями страны, выступая их покровителями. Хор обозначается как владыка Нижнего Египта, а Сетх — Южного. При этом есть все основания полагать, что Хору в династический период исконно поклонялись не на Севере, а на Юге, а его ассоциация с Нижним Египтом может быть более поздней, возникшей в ходе объединения страны. Сетх же был одним из основных богов Южного Египта. В Верхнем Египте Хор почитался в политическом и религиозном центре Нехене, а Сетх — в Омбосе (др.-егип. Небут), центре крупной политии, известной под арабским названием Накада. В египтологии сложилась точка зрения, согласно которой происходила борьба между последователями этих богов, в которой культ Хора победил. Поэтому объединение двух частей страны проходило под знаменем Хора, ставшего с раннединастического периода официальным покровителем царской власти. Эта теория об историческом противостоянии культов Хора и Сетха базируется в основном на косвенных данных — появлении их как парных богов на раннединастических памятниках, намеках на их древнюю политическую борьбу в «Текстах пирамид», более поздних мифах об их столкновении. Сетх, как и Хор, первоначально почитался как бог царской власти, о чем свидетельствует в том числе замещение им Хора в титулатуре уже упомянутого выше царя II династии Перибсена. При последнем правителе этой династии — Хасехемуи — над царским серехом помещаются уже оба бога. Показательно, что при нем Хор и Сетх впервые изображаются как соколы, символизирующие объединение страны. Представление о них как о парных соколах сохранится и в дальнейшем, а в поздний этап древнеегипетской истории Сетх и вовсе будет наделяться соколиными чертами.

^{Хор (справа) и Сетх (слева) благословляют Рамсеса II. Настенный рельеф храма в Абу-Симбел. Новое царство, XIX династия.}

^{Soutekh67, Couronnement de Ramsès II par Seth et Horus (Abou Simbel), 25.09.2014. Wikimedia Commons. CC BY-SA 4.0}

Это раннединастическое противоборство, а затем объединение двух богов оказало огромное влияние на формирование мифов, связанных с Хором и Сетхом. Их конфликт представляет собой отражение дуалистической концепции мироздания, свойственной древнеегипетскому мировоззрению. В политической истории это выразилось в разделении двух территорий Египта между Хором и Сетхом, на что встречаются указания в многочисленных текстах и надписях. Так, например, в «Памятнике мемфисской теологии», частично освещающем сюжет этого противостояния, их примирил бог Геб и разделил между ними царство: Хору достался Нижний Египет, а Сетху — Верхний, место его рождения. Правда, позже Геб все-таки вынес окончательный приговор в пользу Хора. Существует и литературная обработка мифа эпохи Нового царства, известная в египтологии под условным названием «Тяжба Хора и Сетха» (папирус «Честер-Битти I»). Хотя этот текст носит развлекательный, а иногда и вовсе пародийный характер, он представляет собой ценный источник, освещающий противостояние двух богов в виде последовательного рассказа. В нем описана борьба Хора и Сетха за власть над Египтом, причем ведется она как с помощью поединков, так и посредством хитроумных уловок. В это противостояние вовлекаются многочисленные боги, преимущественно выступающие на стороне Хора. Окончательная победа присуждается Хору как наследнику Осириса, Сетха же берет к себе в ладью верховный бог Ра-Хорахти. Это связано с тем, что одна из основных функций Сетха как бога, связанного с громом и грозой, — отражение змея Апопа, нападающего на солнечную барку. Таким образом, миф о борьбе бога-громовника со змеем, распространенный у многих народов, зафиксирован и в Древнем Египте.

Диада Хор — Сетх связана не только с географическим разделением Египта, но и с мифологическими регионами. В «Текстах пирамид» фигурируют «земли Хора» и «земли Сетха» как неотъемлемая часть инобытийного мира. Со времени XVIII династии упоминаются «прохладные воды Хора» и «прохладные воды Сетха», которые соотносятся с северной и южной сторонами небосвода, помещаемыми на внешней границе Вселенной.

Нет никаких сомнений в том, что миф о политическом противоборстве Хора и Сетха — один из древнейших в египетской религии. Однако на определенном этапе эти боги оказываются вовлечены в другой важнейший мифологический цикл, связанный с Осирисом. В нем Хор становится сыном и наследником Осириса, а Сетх — его братом и коварным убийцей. Причем в египетских источниках нигде напрямую не описывается, как именно Сетх убил Осириса, но есть намеки на то, что его тело было расчленено и утоплено, — версия о расчленении подтверждается и древнегреческими авторами. Скорбящей Исиде, по одной из версий принявшей облик соколицы, удается ненадолго оживить Осириса, чтобы зачать Хора. Однако в земной мир он вернуться не может и становится владыкой загробного мира (Дуата). Уже в «Текстах пирамид» Хор выступает в качестве сына Осириса и Исиды и мстит за убийство отца. В сказании об Осирисе Хор считается легитимным наследником египетской земли по праву рождения, поскольку Осирис до своей смерти был законным правителем Египта. Это право оспаривает Сетх, который в данном случае выступает как его дядя. Так происходит смешение двух мифологических сюжетов, в которых Хор фигурирует в качестве владыки Египта: в первом случае в рамках древнейшего противостояния с Сетхом, а во втором — как сын Осириса. В поздних текстах, отражающих противостояние Хора и Сетха и частично миф об Осирисе, у Сетха уже нет прав на престол Египта. Так, например, в папирусе «Жюмильяк» птолемеевского времени описывается, что после проигранной Хору тяжбы Сетх изгоняется в пустыню, но вновь возвращается, в результате чего оказывается поверженным в облике красного пса.

^{Хор пронзает копьем гиппопотама (согласно другой точке зрения — свинью). Фрагмент рельефа из храма Хора в Эдфу. Греко-римский период.}

^{Rémih, Wall relief of fight between Horus (helped by Isis) and Seth (hippopotamus), Temple of Edfu, Egypt, 09.06.2009. Wikimedia Commons. CC BY-SA 3.0}

Несмотря на наличие многочисленных источников, связанных с обоими мифами, нет никакой ясности в части того, почему Хор и Сетх оказались вовлечены в миф об Осирисе и на каком этапе это произошло. Но, по всей видимости, первоначальный конфликт этих богов был сюжетообразующим. Включение Сетха в миф в качестве предателя и убийцы Осириса предопределило демонизацию его образа. Она произошла не сразу — вплоть до I тыс. до н. э. качества Сетха как бога, покровительствующего царской власти и одной из частей Египта, всегда выходили на первый план. Однако по мере роста значимости мифа об Осирисе, от которого к концу Позднего периода стало уже неотделимо древнейшее сказание о Хоре и Сетхе, последний все более демонизируется, что в конце концов привело к его фактическому исключению из пантеона богов. Правда, не на всей территории Египта: в периферийных областях, в оазисах Западной пустыни он продолжал почитаться как бог-змееборец.

Конфликт Хора и Сетха — не только политическое противостояние, сложившееся на ранних этапах египетской истории, но и борьба двух сил в мироздании. Воплощенный в образе Хора космический порядок противостоит неупорядоченной и бунтарской натуре Сетха. По мере же демонизации последний и вовсе начинает рассматриваться как воплощение хаоса (исефет). Это космическое противоборство отражено в мифе об Оке Хора (Уджат), которое рассматривалось не просто как часть бога Хора, а как отдельная божественная сущность, персонификация порядка. В древнеегипетских религиозных текстах есть многочисленные упоминания о посягательстве Сетха на Око Хора; впервые они фиксируются уже в «Текстах пирамид». Сетх ранит Хора в глаз, вырывает его, проглатывает выбитое Око. При этом он может принимать облик черной свиньи (в «Текстах пирамид») и черного кабана (в «Книге мертвых»). В свою очередь, Хор отрывает тестикулы Сетха — атрибут мужской силы, символ необузданной сексуальности. Эти взаимные увечья, которые боги наносят друг другу, нарушают баланс в мироздании, и для достижения равновесия Око и тестикулы должны быть возвращены обладателям[41]. Иногда задача по восстановлению Ока и возвращению вырванных частей тела их обладателям возлагалась на бога Тота. Око Хора к тому же связывалось с ритуалом восстановления глаза, который соотносился с циклами Луны. Уджат — это также символ жертвоприношения, поскольку Хор вручал его своему отцу Осирису, даруя ему тем самым жизнь.

До Позднего периода единство Хора и Сетха как двух противоположностей мыслилось как нерушимое, подобно тому, как маат и исефет были неотделимы друг от друга. И только с течением времени традиционный египетский дуализм начинает все более напоминать миф о борьбе добра со злом. В рамках таких изменений в текстах греко-римского периода, зафиксированных в храме Эдфу, Хор, воплощающий благое начало, неизменно выступает ниспровергателем зла, с которым теперь неразрывно ассоциируется Сетх. Скорее всего, эти тексты разыгрывались как драматические представления, демонстрирующие триумф Хора Бехдетского над силами хаоса, которые воплощает Сетх в облике гиппопотама. Немаловажно, что за образом Хора угадывается царь, главная миссия которого — спасение страны от власти хаоса. Историческое противостояние Хора и Сетха становится в греко-римский период фоном, отражающим идею царствования, триумф царя. Тексты Эдфу теперь не просто воспроизводят древний миф, а обеспечивают победу правящего царя, Хора на земле, поскольку она гарантирует процветание Египта.