Квалификация

Глава 3. Ханом. Подбирая котят задумайтесь, от них потом не избавиться, корми их, лечи

Ушли и пришли уже совсем обыденно. Из других порталов появлялись игроки, осматривались, насколько это возможно ночью. Кто-то даже здоровался. Но в целом все оставались на месте.

Из одного из порталов, вышел, да нет скорее вышла, растрёпанная голая девчонка, тут же села на месте и закрылась руками и волосами. А вот и проблемы, всё, как и ожидалось, это, я ещё раз вгляделся в ник, Анэхита Пэри. Уровень 3. Куэсу коршуном кинулась к ней, и практически оттащив в угол, мне за спину, стала там возиться.

Осмотрев остальных, ну осмотрев, наверное, громко сказано, но и в свете одной из местных лун, луч которой пока попадал в одно из окон, кое-какие выводы можно было сделать.

Американцев было трое. Один белый, но скорее синий от покрывавших не только лицо, но и голову татуировок. Скорее всего этим он не ограничился, но под курткой было не видно, а руки он прятал. Ещё два негра, на них видно хуже, но у лысого, или бритого татуировки тоже были, просто не так заметно. Второй был с дредами, они-то как раз и здоровались, а теперь сидели у стены на корточках и о чём-то тихо переговаривались. Теперь ники Белый брат, Большой брат и Старший брат, наводили на мысль о том, что пришли они из камер. Все трое были здоровые, как показывают таких посидельцев в американских детективах, и вполне возможно, послужили прототипами. Ну не верилось мне, что силовики, а принять их за клерков было невозможно, могут так себя разрисовать. Хотя, это – Америка.

Мне припомнилось, что письма Леди Годивы и Дейнерис почти совпали по тексту, и, пусть предвзятость – это неправильно, но глядя на европейцев, я уже заранее искал что-нибудь такое. Но нет, да и я не знаток. Сразу бросался в глаза двухметрового роста негр. Но рост – это же не доказательство. Два остальных были обычного роста, один вообще какой-то стёртый, что ли, ни одной черты, которую запоминаешь. А второй тощий, и напрашивалась характеристика вертлявый, хотя стоял он спокойно.

– Господа, некоторое время придётся провести здесь, в одной комнате, возможно, всем вместе будет неудобно. Можно разойтись по другим, обычно там безопасно, во двор в одиночку лучше не выходить и не шуметь.

– Ты не волнуйся брат, мы не помешаем.

– Нормально всё, естественное дело.

– А потом девки достанутся всем?

Что-то шансы группы вернуться в полном составе упали почти до нуля. Вопрос только в размере потерь.

– Уважаемые, есть два варианта, простых и доступных. Всем! Вместе! Неудобно! И комнат достаточно! Второй вариант, все переходят в дальний от двери угол и кучкуются там! Есть те, кому нужно повторить?

За спиной возникла Куэсу уже с нагинатой.

– Куэсу, убери пожалуйста, никто не хочет иметь красный ник, лук гораздо удобнее.

Натянув перчатки и вызвав лук и наложив стрелу, поинтересовался – «кто-то верит, что успеет добежать?»

– Брат...

– Всем в угол! Куэсу унеси её в другую комнату.

Выходя из комнаты, добавил – «спасибо за благоразумие, когда соберёмся идти, я предупрежу, и не нужно бродить по дому, острые предметы, ранения, зачем оно.»

Судя по запаху непохожему на табак, которым потянуло по коридору через пару минут, народу было чем заняться.

Зайдя в комнату, положил в проёме коридоре несколько гнилых досок, всё какая-то вероятность, что наткнутся, если полезут и утроят шум. Маленькая, но всё-таки.

– Куэсу, что с ней, и забери у девушки острый предмет, и оружейные карты, я не хочу порезаться.

Ну, короткая версия была действительно короткой. У девчонки была сломана рука, которая уже начала неправильно срастаться, челюсть и рёбра, видимо были внутренние повреждения. Про внутренние повреждения Куэсу говорила как-то не слишком внятно.

– Ты можешь с ней договориться, чтобы я её осмотрел, отсюда я вряд ли могу что-то сделать.

Куэсу на ухо что-то зашептала девчонке на общем. Та из-под волос, которых было много, могли бы и в косы, или пучок какой собрать, смотрела откровенным зверёнышем. Договорились они через несколько минут. С волосами справились. Девчонка была мелкая. Ну может и не совсем, но на фоне Куэсу выглядела, скажем так, не крупно. Может как Кицунэ. Но на вид Кицунэ всегда накладывалось ощущение опасности, не сразу, но оно проявилось.

Осматривать мне выставили из-под капюшона челюсть, задрали рукав и немного куртку, напомню она выглядела как толстовка, на животе. Да и ладно, в принципе и руки достаточно, только Ци жалко.

Всё было не просто плохо, и даже не очень плохо, а совсем. Кроме переломов на руке были порваны связки, и как она ею вообще шевелила было непонятно. Рёбра и ливер, да-да, там с органами было плохо, девчонке оставалось не слишком долго. Дальше было не очень понятно, но и по женской части явно были проблемы.

Челюсть и половина отсутствующих зубов на этом фоне вообще не были проблемой, говорить, ну как говорить, что-то бормотать могла, а на жизненные функции это почти не влияло.

– И чего ты хочешь от меня? По сравнению с тобой в тот раз, она просто труп, у тебя была одна, очень плохая рана, но одна, и никаких костей. Кстати, не чувствую отсюда, но кажется ей ещё и ногу повредили.

– Ты можешь ей помочь?

– Куэсу, если выжить, то да, но… но с учётом костей нам потребуется много, очень много времени, и это очень медленно. Да, я боюсь, что это не всё, судя по уровню, всё упирается ещё и в необходимое время здесь, и в ОИ, так?

– Да, так.

– На это не хватит времени точно, и как это сделать, если она не сможет идти, я не знаю.

– Неужели всё безнадёжно?

Мне пришла в голову мысль, шальная, абсолютно шальная.

– У неё есть ОИ, хоть сколько-то? Ты меня понимаешь? – мне надоел обмен мнениями в присутствии обсуждаемого, и я обратился к ней.

Девчонка попыталась отползти и помотала головой.

– Если она будет так относиться ко мне, то всё вообще бессмысленно, договаривайся с ней, пусть терпит моё присутствие, закрывает глаза, всё-что угодно, но, если она не будет доверять, мы вообще ничего не сделаем.

– И ещё, прежде чем начинать, ты мне расскажешь в чём дело, мне хватит урок, которых мне подсунули союзнички.

Отойдя, я сел у стены и ушёл в себя. Способ действительно был, я его вспомнил, всё упиралось только в то, что мне было болезненно жалко тратить накопленные ОИ на этого зверёныша. Она мне никто, чистая незамутнённая проблема, решить которую будет дорого и абсолютно бессмысленно для меня. Я вообще отношусь к благотворительности плохо. Это кроме того, что меня никто никогда не жалел и не помогал просто так, Эржена не в счёт, там всё иначе. Я всегда считал, что сначала сам человек должен бороться, и тогда есть смысл помогать. Дело не в плате и не в выгоде, дело в воле, настоящей, которая заставляет барахтаться, и только тогда поможет соломинка. А если руки сложены, то брошенный спасательный круг может только утопить.

Куэсу подошла почти через десять минут.

– Она расскажет всё сама, может не сразу, но кое-что начнёт сейчас. И ещё, она мусульманка, по крайней мере считает себя такой, и … – японка замялась, – «для неё это важно, я кое-что обещала от твоего имени, ты будешь недоволен, но это, даю слово, неопасно… и, ну потом ты можешь отказаться, но сам ей скажешь об этом.»

Редкостная дурь, но я обещал японке поверить ей, и вот так из обещаний плетутся всякие путы.

– Ладно, пошли, это всё равно долго.

Когда вернулись к девчонке, та лежала голая, но привлекательнее не стала, наполовину синяя, ещё и в крови.

– Пожалуйста, дай мне руку. – девчонка говорила неразборчиво, шепелявила и хрипела.

Я протянул руку, и она так же неразборчиво начала бормотать что-то на непонятном языке, потом остановилась и посмотрела на меня – «неделя, да?». Это она о чём вообще?

– Да, на неделю, я за него обещаю. – Куэсу кивнула.

– Пусть лучше начнёт рассказывать. – вообще-то мне уже надоели эти игры, нужно быстрее начинать, раненная слабела на глазах.

Рассказ был не слишком длинным, но вполне похожим на правду, или на то, во что такой доверчивый баран как я мог бы поверить. Девчонка стала игроком почти по случайности, бывает. Она считала, что может всегда отказаться, ну эта кнопка есть у всех.

Потом она вдруг вернулась назад во времени, это обычно для таких спонтанных воспоминаний, когда что-то требует пояснений. Она выросла в Ираке. Отец был офицером, военным или ещё каким, она не знала в 2003 ей было пять лет, в этом возрасте такие вопросы не интересуют. Потом была война, всё кончилось быстро, а мама перестала ходить на работу и сидела дома. Мать была врачом, но после штурма больницы не стало, так говорила мать.

Попробую всё-таки по порядку, хотя она постоянно перескакивала в рассказе от сегодняшнего времени, в прошлое.

Отец отпустил бороду, а мать почти не снимала хиджаб, почему-то девчонке это казалось важным. Несколько лет она пропустила, но сказала, что теперь к отцу часто приходили его друзья, тоже ставшие бородатыми, а ещё отец требовал теперь, чтобы дома чаще говорили на арабском, и втолковывал ей правила, обязательные правила.

А потом опять была война, но сначала отец приходил радостный, а мама плакала, а потом отец стал мрачнеть, они несколько раз переезжали. Теперь они жили в Сирии, они с мамой в хорошем доме с садом. И к ним ходили дети, которых мама учила. А отец был в разъездах и приезжал редко. И они спорили с мамой о том, что нужно уезжать, лучше в Европу. Девчонка видимо стала взрослее и понимала о чём речь. Но отец говорил, что денег не хватит, а в Европе без денег они жить не смогут. А потом отца убили, или он исчез. Они уже жили в Афганистане, дом был попроще, но всё равно хороший.

В принципе, всё сходилось, я не слишком интересовался, но читал статьи про офицеров Саддама, бывших членами БААС, а потом воевавших на стороне разных группировок. И по годам примерно получалось. Только, сколько же этой пигалице лет.

В какой-то момент в дом пришёл один из друзей отца, и вот здесь, собственно, началась история, которая напрямую касалась девчонки. Этот друг сказал, что мать может хорошо устроиться у какого-то шейха, она врач, а шейх старый и в гареме ей найдётся место, там будет спокойнее, чем одинокой женщине с дочкой. А дочка станет женой сына шейха. Они живут вместе, и мать с дочерью смогут видеться очень часто.

Здесь было единственное тонкое место, но страна под оккупацией, да и ещё с действующими на территории совершенно по-разному организованными «партизанами» и «войсками» халифата – место, где может случиться почти всё, что угодно, особенно если мужчины в семье больше нет.

Дальше история кончилась быстро, девчонка стала игроком, прошла первую миссию зарубив пару гоблинов, которые не отнеслись к ней серьёзно, попытавшись сразу получить радость. Ну, привирает немного, но без деталей сойдёт.

А дальше, была глупость, обыкновенная девчачья глупость, в одной из групп она увидела имя отца, то есть один из ников звучал как имя и прозвище отца. Она написала. Ей ответили, что хотят встречи, страдают от разлуки. А сообразительности спросить что-то известное только ей и отцу не хватило. Уверенная, что встретит отца, она даже не подумала о том. Что её отсутствие заметят. Нет не так, она была уверена, что вернётся с сильным и умным отцом и тот решит любую проблему. А кроме того это был будний день, уходили они после заката, а прийти должны были до рассвета. Муж предупреждал, что они с отцом должны уехать.

Это опять был тонкий момент, но в то, что в таком возрасте можно кинуться к отцу, которого на видела три года, и найти оправдания себе, можно поверить. Может было и что-то ещё, что заставило её думать, что отсутствие дома сойдёт с рук. Для этого нужно лучше знать ситуацию. Возможно, она вообще хотела сбежать к отцу. Насколько я понял, отец только изображал верующего. Да и не поощрялось это в БААС.

В общем она пошла и попала к борцам за веру. Отца там не было, но было много мужчин, которые не привыкли себе ни в чём отказывать.

Конечно, люди разные, и кто-то защищал её, сначала защищал. Но у женщины на войне, а сильные говорили, что они на войне, роль незавидна. В это я поверить мог вполне. У неё отняли оружие, пояс и сумку, сломали руку. Подробности опустим.

При мне такого вроде не было, но кто-знает, что было бы с Кицунэ, если Пабло остался бы жив, а я нет. Люди разные, а сильный не то же, что справедливый.

Те, кто остался в большой комнате, тоже не упустили бы возможности, да и результат я вижу. Так не бывает, когда все согласны.

Впрочем, как выяснилось, с окончанием миссии всё не закончилось. Её нашли в комнате, оправдаться было невозможно, и на рассвете её должны были забить камнями. Ну, мужа в чём-то можно понять.

Короче, если я верю, то нужно решать проблемы по очереди, основная выжить, а там посмотрим.

Идея, которая пришла мне - использование усиления костей требовала определённой подготовки. Процедура не самая радостная, и нужно, чтобы она её пережила. Отсюда план. Довести девчонку до состояния, когда она выдержит усиление костей. Чтобы передать его придётся постараться. А потом, это будет уже потом.

Если я смогу на пустую карту записать умение ранга Е, она будет жить. Если нет, то всё будет намного сложнее, шанс выжить есть, но он минимален. Примерно это я и объяснил обеим девчонкам. Ещё ей несказанно повезло, что я не истратил ОИ. Карту мало записать, её нужно ещё и наполнить, а у неё ничего нет. А искать ещё одного костяного специалиста по костям, шанс почти нулевой.

У меня получилось 100 ОИ и 400 ИЕ, вот и ИЕ оказались совсем не лишними и карта с 98%-ной точностью записи оказалась у меня в руках. Две рассыпались, и съели по десять ОИ и по 100 ИЕ. Карта была пустой, то есть если у нас троих не будет сотни ОИ, а у меня осталось только восемьдесят четыре.

У меня тряслись руки. Куэсу слила в карту двенадцать ОИ и тоже тряслась. Пока я пытался записать карту, она что-то шептала Пэри. И сейчас та тоже смотрела не совсем здравым взглядом.

Теперь исцеление, за полчаса мне удалось довести Пэри до состояния, когда физически, она должна была пережить активацию. Дальше вопрос нервов. Я достал противошоковое и обезболивающее и сообразил, что под наркотиком, он может и не изучить умение.

Но девица была настоящим зверёнком, когда я дал ей в руку карту, она таки призналась, что семь ОИ у неё ещё осталось с первой миссии, она схватила её и прижала к груди. После чего вдруг заявила, что она запомнила их, всех, всех шестерых, и тех, кто сначала защищал, а потом решил, что она уже нечистая и всё можно, тоже запомнила.

А потом, она посмотрела на меня, и сказала, что я ей тоже обещал, и что свой договор она выполнит, но теперь верит, что и я свой выполню. Это она о чём? Я показал Куэсу за спиной кулак. Ладно потом узнаю, сейчас важнее следить за состоянием девчонки.

Мы решили так, она начинает изучать, а через пять минут я сделаю ей укол, я помнил, что боль приходит не сразу, но сколько проходило до этого времени я просто не знал, весь процесс занял полтора часа, а самая болезненная часть полчаса.

И вдруг эта пигалица сказала, что не нужно укола, у неё есть цель, ясная цель, а когда она есть, уколы не нужны. Она не потеряла сознание там и запомнила всех, а кости ерунда.

Я всё-таки сделал ей укол, когда она, заорав сжала зубы так, что несколько кажется сломались. После этого она затихла.

Куэсу смотрела на дело своих рук с ужасом.

– Довольна?

– Да, довольна, – заявила японка, - «и дело хорошее сделали, и вообще всё даже лучше, чем я ожидала».

– Это в каком смысле? До неё ещё окончательно не дошло, что случилось, физически мы Пэри поднимем, скорее всего, но остальное, депрессии там разные.

– Давай об этом потом, я, кстати, по твоему совету изучила медицину земли, только взяла психологию и психиатрию, пока, потом может и хирургию возьму, хорошо, что не успела, и излечение хотела, но не успела, но и это хорошо.

– Ну, частично да, иначе ОИ пришлось бы искать.

В коридоре послышался шум, отвлёкший меня от разговора, в дверном проёме появилась голова «вертлявого», я вызвал лук, и голова исчезла.

– Что вы с ней делаете? Я тоже могу поучаствовать.

– Двадцать секунд, и я выйду в коридор, после чего, ты даже мечтать о чём-то уже не будешь, может покричишь немного, но и это вряд ли. – мне всё легче давались угрозы. Может попросить Куэсу провести со мной сеанс психотерапии?

Пэри наконец перестала скрипеть обломками зубов. Я посмотрел на таймер, ещё минут пять и должна очнуться. Она очнулась через десять.

– Я…

– Лежи и молчи, нельзя менять положение костей.

Я взял ставшую мягкой сломанную руку и выпрямляя в местах переломов положил вдоль тела. Постарался как можно аккуратнее поправить челюсть, подавая небольшие порции исцеления, чтобы убедиться, что сложил правильно. С рёбрами ничего поделать не могу, но там вроде бы смещений никаких не было. Теперь нога, нет, здесь вроде только связки.

Теперь только ждать.

Говорить особо не хотелось, было ощущение, что нужно как-то поучаствовать, проследить, но следить можно было только за временем.

Прошло ещё сорок пять минут, в коридоре никто не появлялся, Куэсу засопела, заснула, наверное, молодость имеет свои преимущества. Я в очередной раз пожалел, что не купил и не взял с собой папиросы. Достал фляжку и выпил виски. Убрать не смог, цепкая рука японки забрала, и та тоже отхлебнула.

– Ты уверен, что всё будет нормально?

– У меня было, зубы немного задерживаются, но это у меня, хотя, я прошёлся языком, в течение недели и у меня всё восстановилось.

– Я уже могу поднять руку? – Пэри вмешалась в разговор.

– Попробуй, я к этому времени уже встал.

Встала она ещё через десять минут, во время первой попытки сломанная рука ещё была мягкой. Встав, сделала несколько наклонов, согнула ноги, а потом ойкнула и схватив одежду начала одеваться.

– Подожди, сначала нужно закончить с исцелением.

Девчонка легла, я пустил в неё волну исцеления, ну не идеально, но жить будет точно, ещё раз прошёлся по внутренним органам, проверил связки и мышцы, пока пойдёт. Резерв был около ста единиц, нужно ждать, когда наполнится.

– У тебя есть вода? И дай ей поесть. – я уже доставал свой контейнер с едой.

Куэсу достала свой, девчонка оделась, ещё раз закрутила волосы и собрала их в капюшон, не слишком удобно, но такую копну надо ещё придумать куда девать. Вообще-то я думал, что Куэсу даст ей воды, чтобы немного привести себя в порядок, но та съела всё из обоих контейнеров и выхлебала всю фляжку.

Я взглянул на таймер 19.25.40. Мы потратили почти пять часов, весь запас. Нужно идти.

– Сколько времени тебе осталось до минимальной продолжительности? – спросил я Пэри.

– Я набрала пятьдесят четыре часа.

– Это как? Ты говорила о тридцати. – мысленно я уже прикидывал, что нам с Куэсу придётся сразу по приходу уходить ещё часов на восемнадцать- двадцать.

– Я пошла сразу как появились миссии одна на всю ночь, а потом ещё два раза, днём двенадцать и ночью шесть часов, после ухода мужа. – Пэри отвечала просто, почти без интонаций.

– Днём не боялась?

– Это была пятница, муж и его отец по пятницам отсутствуют целый день, до заката.

– Ты смелая, но зачем всё это?

– Мне писали от имени отца, что это нужно, что нужно быть смелой, и… и я сначала не решалась пойти на долгий срок. – она смутилась.

Какая-то извращённая фантазия у её контакта, или может в чём-то она и обманывает, да и пусть её, всё в конце концов всплывёт.

– Какое у тебя оружие, извини, какое умение?

– Шашка. Сейчас мне Куэсу дала меч и копьё.

С её росточком и сложением шашка – идея неплохая, но не для нежити. Ладно, что-нибудь придумаем. А откуда у Куэсу дополнительное оружие?

– Я отдала ей копьё Казака и меч Пса, я должна была убедиться.

Да ладно, мне-то что. Ей нужна сила и для копья, и для меча. Но сначала умения, силу догоним. Хотя с третьим уровнем, боюсь она сначала возьмёт уровень.

– Без моего одобрения ОИ не тратишь, параметры не вкладываешь, поняла?

– Да, господин.

Блин, Гюльчатай на мою голову, кстати, - «а Анэхита – это что?». Гюльчатай покраснела, а в глазах появились слёзы.

– Они смеялись, что я Анэхита – безупречная, а потому ничего страшного не случится если…

Ну, вот и задавай вопросы, всё, нужно идти, потом поговорим.

– Куэсу, она на тебе, от меня не отходить, в бой её не пускать, хоть за руку держи, ты это затеяла. Я пойду позову остальных.

И где их держать, чтобы не напали, впереди нельзя, за спиной, только если остальных гнать впереди.

Часть проблем отпала сама собой. Европейцы кроме негра не были готовы идти в город нежити. Ну, с ножами я бы тоже не пошёл скорее всего. На вопрос про необходимость набрать опыт оба переглянулись и сказали, что это всё не важно. Вертлявый добавил, что гоблинят, он так и сказал, не гоблинов, а гоблинят в прошлый раз было достаточно. А про нежить никто не говорил, когда сказали войти в мою группу. А если не хватит, его не пугает красный ник. При этом он смотрел на негра. Не самый умный ход.

Негр сказал, что он пойдёт, и пошёл к двери, проходя мимо вертлявого он ударил того ногой. Один раз. Вертлявый захрипел. Судя по взгляду стёртого, красный ник вертлявому не грозил.

Американцам было всё равно, судя по мутноватым взглядам, после курева они готовы были и побрататься. Но пока всё-таки шли отдельно. Белый впереди, прямо за европейским негром. Остальные отставали от него на пару шагов.

Подходя к выходу, я выпустил сканирование, за стенами никого не было, до первого перекрёстка мы точно дойдём.

Во дворе негр-европеец преобразился, стал таким же собранным как в момент удара по вертлявому.

– Обходим дом справа и выходим на перекрёсток, там останавливаемся, лучше идти парами. – я всё-таки пытался дать им шанс.

Ерунда, шансов не было. Мы зашли на глубину скелетов и пошли вперёд, как и в двух предыдущих миссиях. Девчонки шли у меня за спиной. Опасности сзади я не ощущал. Оглянувшись, убедился, что Куэсу смотрит по сторонам.

Первый же перекрёсток со скелетами снова внёс коррективы в нашу численность. И скелеты были ни при чём, хотя и они поучаствовали.

Белый то ли пришёл наконец в себя, то ли внял очередному предупреждению и шагнул на перекрёсток в паре с негром-европейцем. Два удара в спину, почти синхронных, закончили его поход.

– Брат, тебе больше не помешает этот ублюдок. – кто из чёрных братьев решил помочь европейцу и когда они договорились, я не понял, да это и не интересно.

Скелету, который нацеливался на белого, и появился слева, видимо стоял у целой стены, тоже было наплевать, и он рубанул по шее ближайшего к нему помощника. Нас осталось пятеро.

Европеец закончил со своим в один удар топором, сила всё-таки немалое подспорье. А слева, с криком – «Он убил Большого брата», так и не выдернув своё копьё из белого, негр с дредами бросился на скелета с кулаками.

Сюрреализм происходящего завораживал. Не знаю, что они курили, может, у них было с собой и что-то ещё, но скелета этот с дредами просто забил и оторвал тому череп. Проблема в том, что перед этим скелет успел воткнуть ему ржавый меч в живот.

С такой скоростью мои группы не сокращались ещё ни разу. Это был серьёзный повод посовещаться и решить, что делать дальше. Этьен Алжирец. Уровень 6 – я наконец обратил внимание на ник. Интересно, хоть с ним будет какой-то шанс?

– Этьен, ты готов прислушиваться к тому, что я говорю? Какой у тебя уровень владения топором?

– Топор – это топор, Этьен знает куда рубить.

Видимо, скоро мы останемся втроём. Это случилось на третьем перекрёстке, когда я, сказав Этьену подождать меня, решил ещё раз напомнить Куэсу, что Пэри на перекрёсток пока пускать нельзя.

Он убил всех троих скелетов, но, когда я подбежал, шансов у исцеления не было, вскрытая шейная и бедренные артерии. Кровь должна была вытечь моментально. Мёртвых исцелить невозможно. Ник уже погас.

– Куэсу, ты как психолог, можешь мне сказать, это я такой плохой командир, или дело всё-таки не во мне?

– Если как психолог, то у нас есть гораздо более важная задача чем анализировать глупость.

А дальше начался абсолютно привычный конвейер, за исключением того, что скелетам не рубили головы, а сначала лишали конечностей, а потом выводили Пэри и давали ей в руки топор.

На первом перекрёстке она получила первый уровень владения копьём, который тут же проверила Куэсу. На втором взяла четвёртый уровень, и подняла владение копьём до второго.

На четвёртый перекрёсток со скелетами Пэри вышла вместе с Куэсу, я шёл за ними и страховал.

Через два с половиной часа, когда у Пэри был уже шестой уровень, мы остановились ещё раз. Она вложила очки в силу, ловкость, гибкость, в гибкость особо и не требовалось, в основном нужна была сила. Пришлось потратить на неё ещё один шприц обезболивающего, а потом заняться исцелением, иначе она была не способна идти. На этом перекрёстке мы потратили час, почти полтора

Нужно было решать, и с ней, и с Куэсу, передавать им мастерство или нет. Но я отложил это ещё на три часа. Куэсу уговорила Пэри, без моего участия развивать Ци, я не прислушивался к их щебетанию, они как-то нашли общий язык.

Кстати, дорогу мы уже перешли. С двумя членами группы вопрос управления был довольно простым. Я сказал – они послушались. Так что, когда таймер показывал 10.11.20, у обеих был восьмой уровень, система Ци, сканирование и минимальное исцеление. Анэхита, которая в принципе знала английский на начальном уровне, попросила у меня карту. Я отыскал одну в сумке и отдал ей.

Вообще-то на развитие, мы, пожалуй, потратили почти столько же времени, сколько и на дорогу с боями. Поэтому время подумать у меня было. И вывод был простой, дальнейшее тепличное развитие – зло, скорее не зло, но самоуверенность, а это всё равно зло. Куэсу пробовала воинов, и Пэри они были нужны, но я боялся. В группе можно было выставить до семи ветеранов в ряд, они могли страховать бой даже если мы попадаем в засаду. Втроём у нас бы шансов не было. Полноценная группа нежити нас бы просто смяла. Я слишком слаб, чтобы подстраховать их. И что делать?

Тему подняла Куэсу, которая сказала, что нам нужно идти глубже. Что это нужно не только Пэри, но и мне, я слишком много трачу времени на них.

Я не сдержался, и довольно зло сказал, что один раз она уже реализовала такой план и получилось у неё отлично, просто здорово.

Куэсу расплакалась. Оторва с железными нервами начала всхлипывать и села прямо там, где стояла. Пэри подбежала к ней, обняла и прижала голову к своей груди.

– Зачем господин обижает свою женщину? Это неправильно.

– А ты собирала её из кусков, чтобы говорить мне что правильно, а что нет? – меня понесло.

На самом деле все устали, и я тоже, а ещё мне было неудобно, что я обидел японку, но признать неправоту не смог. И выплеснул злость на себя на других, так проще.

И тут Анэхита вдруг очень серьёзно сказала – «Так неправильно, ты волнуешься за нас, это – хорошо, это – правильно для нас и для тебя, но ты не сможешь постоянно ограждать нас от опасности. А обижать нас потому, что ты за нас боишься это, это…» и тоже зарыдала.

И вот эти две курицы сидя в пыли поливали друг друга слезами, а я даже не знал, что делать. Вот брякнул что-то младенец и попал, а ты думай, что отвечать.

– Ладно рёвы-коровы, прекращайте реветь, давайте лучше поговорим, и решим, как быть дальше. – я осторожно попытался наладить отношения

– Ты меня ещё и коровой назвал? – Куэсу останавливаться не хотела, ей нужен был повод, и никакая изученная ею психология не действовала.

– Он меня хотел обидеть, у тебя большая грудь, а у меня маленькая – ещё громче неё зарыдала Пэри.

Я озадачился. Вообще-то у японцев и на ближнем востоке отношение к крупному рогатому скоту разнится очень сильно, даже принципиально, я об этом слышал, но вот так в живую. И что теперь делать? Одну называть рыбкой, а вторую овцой?

– Ладно, ладно, прошу прощения, ну извините, я не хотел вас обидеть. Все устали, действительно устали, давайте заканчивайте.

Обе посмотрели на меня, потом друг на друга, ещё немного посидели всхлипывая. Я достал коньяк, - «давайте по глотку». Японка отпила и передала Пэри, та глотнула и сплюнула. И тут японка закатила ей пощёчину, - «не хочешь пить, не пей, а плеваться не смей, дура». Пэри опять горько разрыдалась. Сквозь слёзы она что-то бормотала на непонятном языке.

Теперь японка обняла рыдающую Пэри и начала извиняться и успокаивать.

Успокоились минут через пять. Зарёванные и растрёпанные, а ещё в разводах пыли выглядели они, ну, так себе выглядели.

Поискав в сумке, нашёл воду, и протянул её Пэри, предупредив, что это последняя фляга. Места мало и брали в основном более серьёзные напитки. Та отпила и вернула.

Меня подмывало назвать их мокрыми курицами, если честно, обе были похожи в тот момент, но теперь я немного опасался реакции. О чём бы поговорить, чём-нибудь нейтральном? В голову ничего сходу не приходило.

– Ты, вроде мусульманка, а какой национальности? – меня это не интересовало, но может отвлечёт хоть как-то.

– Я фарси. – гордо ответила та.

Фарси? Кажется, так себя называют персы. Мне казалось, или я где-то слышал, что они живут в основном в Афганистане. Хотя полагаться на мои знания в этом вопросе не стоило.

– Тогда почему Ирак?

– Фарси больше всего в Иране, но и в других странах мы есть, только меньше.

Ладно, это всё можно узнать и потом, в другой раз, если он ещё будет. Вот что сегодня дальше делать? Я помолчал. Куэсу и Пэри смотрели на меня.

– Ну да, я боюсь, и за вас, и за себя. И я не люблю риск, я предпочитаю уверенность. Я понимаю, что риска совсем не избежать. И есть риск, который можно принять, а есть… Есть тот, который нельзя. Пэри нужно идти глубже, ты права, но, вы слабы, и я слаб, пока слишком слаб. А ещё нас мало.

– Испытай нас. - Пэри была полна решимости как все новички, которые только-только почувствовали силу.

Я взглянул на неё и чуть не покатился со смеху, у неё не было части зубов, и как у детей лезли новые. Усилием воли задавил смех. Куэсу заметив куда я смотрю, взглянула и хихикнула. Пэри, видимо сообразила и закрыла лицо рукавом.

– Виктор прав, нас мало, и мы слабы, мы у него как гири на ногах. – на удивление рассудительно начала Куэсу.

– Не преувеличивай, вы стали сильнее, но пока недостаточно.

– Но у нас нет выбора, нужно попробовать, мы будем очень осторожны. – японка смотрела то на Пэри, то на меня, – «да, мы обе обязаны тебе жизнью, но должно же нам хоть немного повезти, пожалуйста.»

Интересно кого она просит. Всё это глупость, конечно, но в чём-то она права, если не пытаться, то и не получится. А если идти очень медленно и пользоваться сканированием, то… может получиться. Мне удавалось выжить даже одному. Но в том, то и дело, что одному иногда проще.

– Ладно, ещё на один квартал вглубь, я впереди, вы с Пэри сзади и хоть за руки её держи, пока мы не контролируем ситуацию, она на перекрёсток не выходит. Заметите гончих, сразу останавливаетесь, спина к спине и зовёте меня.

Удивительно, но все эти рыдания и разговоры по таймеру заняли меньше двадцати минут, 09.52.10. А ещё нужно каждые два перекрёстка отдыхать.

Зашли на квартал глубже. Первый перекрёсток был пуст. Повернули направо и пошли. Медленно, мне нужно было восстановить резерв перед выходом на следующий перекрёсток. Скорость передвижения упала в разы. Меня не пугали два, три или четыре воина, через два-три боя под нашим присмотром Пэри сможет справиться без проблем. Нельзя пропустить рыцаря с отрядом.

За час мы нашли только одну группу и решились напасть. Получилось. Я сразу вырубил двоих воинов, уже на входе, и только после этого крикнул чтобы Пэри и Куэсу шли за мной.

Куэсу взяла своего как надо, а Пэри возилась несколько минут. Она, как и все новички попыталась сразу атаковать в шею. В результате мне пришлось ещё двадцать минут её штопать исцелением. А добивала воина она уже после этого. В принципе, её широкой пальмой всё должно было получиться не хуже, чем нагинатой Куэсу, она просто не попала, зацепила плечо, воин поймал наконечник рукой и ударил её, один раз. Дальше я отрубил ему вооружённую руку.

Всё время, пока я исцелял Пэри. Куэсу объясняла ей, как и что делать. А потом ещё минут десять показывала.

После этого я заставил обеих взять исцеление до конца, потом ещё сколько-то показывал, как пользоваться фоновым исцелением. А потом боролся со шрамом Пэри, негоже молодой девчонке иметь шрам на груди, совсем не справился, но через раз другой будет уже совсем не видно. Куэсу хвасталась, что я ей исправлял лицо. А расхрабрившаяся Пэри спросила под конец нельзя ли использовать исцеление в косметических целях.

На скелетах мы поднимались быстрее – это точно.

Когда осталось чуть больше пяти часов мы нашли ещё группу. Несколько минут я решал брать уровень, или попробовать поднять какое-нибудь умение, например скольжение, я с ним уже более или менее справлялся, только Ци тратилось всё-таки много, для небольшого расстояния. Потом плюнул, как получится, уровень тоже не лишний.

Принцип был тот же, выйти на перекрёсток, в два рывка решить вопрос с двумя первыми воинами, потом девчонки.

Вышел. Рывок.

Вы получили 60 ОИ, 30 ИЕ

Рывок, ещё рывок

Вы получили 75 ОИ, 32 ИЕ

Вы получили уровень 12 (35 / 240)

Крикнул девчонок, они вылетели на перекрёсток и схватились ещё с двумя воинами, я глянул на Куэсу просто чтобы убедиться, что всё нормально, но она лежала на мостовой, а воин уже заносил меч.

Рывок. Он почти осушил мне руку. Чтобы он не убил Куэсу пришлось парировать, потом с проекцией я просто развалил его от плеча до пояса.

Вы получили 60 ОИ, 30 ИЕ

Где Пэри? Та вертелась на площади перед воином. Тот был уже без одной руки, она отрубила её в локте, но вооружённая рука была цела. Я побежал к ним, никаких рывков, резерв еле-еле больше ста.

На этот раз Пэри справилась одна, правда всё равно успела получить несколько порезов, но это не страшно, пять десять минут и можно будет их затянуть. Нужно вернуться посмотреть, что с Куэсу.

Обратно я шёл как старик, отпускало. Руки дрожали, ноги подгибались. Воин не успел ударить японку, это я видел, так что я не слишком торопился.

Пэри же увидев, что Куэсу лежит, кинулась е ней, начала вертеть и осматривать, при разнице в габаритах это выглядело неожиданно.

– Что с ней, она почти не дышит? – Пэри жалобно смотрела на меня.

Действительно, что могло случиться? Куэсу была сине-зелёная, с красными от лопнувших сосудов глазами.

– Пусти.

Попробовал исцеление, часть связок на ногах порвана, мышцы повреждены, но главное истощение духовной энергии. Что умудрилась учудить с собой эта идиотка? И резерв у меня почти пустой.

Я вызвал Агата.

– Мне нужна твоя помощь, срочно.

– Ты опять собираешь дохлых самок? Она же в последний раз была живой?

– Некогда, помолчи и помоги мне.

Агат влез мне на плечи, и мы начали вливать Ци в японку, основная сложность была в том, что помочь нам она никак не могла. Это как кормить насильно, если не умеешь, большая часть просто уйдёт в никуда.

Тем не менее, Куэсу задышала, выглядела она всё равно не очень, но хоть зелень ушла, теперь она была просто одним здоровым синяком, и ещё стонала. Агат шлёпнулся мешком на мостовую.

– Это иблис, дьявол? – Пэри отползала от нас на заднице, в глазах был ужас.

– Нет, мой ручной драконид! И постарайся не падать в обморок, на бинты и спирт, протри порезы, мне пока некогда. Эй, не дури, займись порезами, поговорим потом.

Драконид пришёл в себя быстрее других. Пробежался вокруг, уставился на Пэри.

– Эта поживее, чем та, когда ты её притащил в прошлый раз, но тоже так себе, ты собираешься и её тащить домой? Нашёл бы здоровую.

– Я его ханом, ты не смеешь так со мной разговаривать, если ты ручной, ты должен слушаться и не оскорблять меня.

– Чего, какая-такая ханом? – это прозвучало абсолютно синхронно, только у меня удивлённо, а у Агата с издёвкой.

Стоны японки сменились хихиканьем, но недолго, она опять застонала. А Пэри заплакала, только не громко в голос, а тихонько, и кажется даже подвывала.

– Ты меня обману-у-у-у-ла, ты обещала-а-а-а-а и обманула-а-а-а-а-а.

До конца мисси оставалось ещё больше четырёх часов. Мне хотелось прибить обеих паршивок, а заодно и Агата, немного сдерживало только то, что было безумно жаль потраченных на них всех сил и времени.