Ледяная западня - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Игорь Александрович Свиридов (ГОРОД ИХ МЕЧТЫ) #4

ГОРОД ИХ МЕЧТЫ

Об Архангельске мечтали все: начальник экспедиции Б. А. Вилькицкий, лейтенант А. Н. Жохов, офицеры и матросы. Думать об этом городе начали летом 1914 года, когда «Таймыр» и «Вайгач» покидали бухту Золотой Рог. В город своей мечты участники рейса добрались только в сентябре следующего года, перенеся зимовку во льдах. В Архангельск прибыли все, кроме матроса И. Н. Ладоничева и лейтенанта А. Н. Жохова. Матрос умер от перитонита, а лейтенант от… Впрочем, этого-то никто толком не знал. Выяснить причину я и собирался в Архангельске.

Был конец марта. В Москве стояли солнечные и теплые дни. Снега на улицах давным-давно не было и в помине, а в Архангельске встретила меня такая свирепая метель, какая в наших краях и в январе не всегда бывает. Ветер поднимал с земли сухой снег и бросал его в оконные стекла, в лица людей. Бросал беспрерывно, упорно. Сплошная белая пелена покрывала весь город.

Кое-как добрался я до редакции молодежной газеты, где меня поджидал мой коллега, у которого я и пробыл первую ночь на севере.

— Архангельск — важный порт нашего государства. До основания Петербурга он был единственным морским портом России, — голосом опытного гида рассказывал мне хозяин. — Через него проходит основной поток грузов для северных районов страны. Отсюда уходили в путь многие арктические экспедиции.

К сожалению, с участниками Северной экспедиции моему новому другу встречаться не приходилось.

…За ночь буран утих так же неожиданно, как и начался. На дворе стоял почти московский теплый день, даже снег начал подтаивать на солнце, а с крыш деревянных домов звенела капель. Кстати, Архангельская область недаром считается центром заготовки леса. Дерево здесь в почете, даже многочисленные тротуары сделаны из дерева.

Посещение архангельского музея не дало мне новых фактов. Хотя именно здесь довелось впервые увидеть фотографии порта во время встречи ледоколов «Таймыр» и «Вайгач» в полдень 16 сентября 1915 года. И я зачастил в местный архив. К несчастью, мои поиски здесь никого не заинтересовали. Слишком много знаменитых имен связано с историей Архангельска. В их блеске, верно, и померкла память об экспедиции Вилькицкого. Румяный научный сотрудник, которого директор архива обязал помогать мне, гораздо охотнее рассказывал об О. Ю. Шмидте и И. Д. Папанине, чем о моих героях. Помощь розовощекого архивариуса ограничилась тем, что он с кислым видом раздобыл для меня подшивки газет «Северное утро» за 1915 год.

Два дня подряд я добросовестно перечитывал заметки на пожелтевших страницах, пытаясь найти хотя бы упоминание о Северной экспедиции. На третий день мне повезло. В номере от 3 сентября (по старому стилю) на второй странице была напечатана заметка.

«К прибытию экспедиции капитана Вилькицкого.

По сведениям, полученным из управления порта, экспедиция капитана Вилькицкого 1 сентября вечером прошла мимо Канина Носа. Так что вчера вечером она должна была прийти на бар и сегодня около 10 часов утра будет ожидаться у Соборной пристани».

В следующем номере газеты бросился в глаза большой репортаж о встрече полярников. Вот он:

«Серенький пасмурный день. С утра накрапывает дождь, но уже к 10 часам набережная вблизи Соборной пристани начинает наполняться народом. Архангельский рейд, несмотря на осень, выглядит как-то приветливо — масса парусников и пароходов, украсившихся флагами. Подходит группа учащихся, которые выстраиваются шпалерами на пристани.

Прибывает губернское военное и гражданское начальство, представители города и различных общественных организаций. Минуты ожидания тянутся томительно.

В 11 часов передается извещение по телефону, что суда уже прошли в Маймаксе мимо завода Амосова. Публика пытливо всматривается вдаль. Наконец показалась долгожданная экспедиция. Суда яхт-клуба первыми приветствуют гостей… Раздается орудийная пальба — это «Бакан» отдает привет доблестным морякам, получая немедленный ответный салют. Вот команда «Бакана» рассыпалась по вантам, и могучее «ура» оглашает архангельский рейд.

Первым подходит к пристани «Таймыр», за ним следуют «Вайгач» и «Эклипс». Раздается гимн, исполненный оркестром, неумолкаемое «ура» перекатывается по рейдам.

Светлой радостью полны лица, гордостью — за отечественных героев. Сам капитан Вилькицкий стоит на мостике бодрый, улыбающийся. Команда и офицерский состав выстроились на палубе.

Спущен трап. Входят приветствовать с успешным окончанием славного плавания контр-адмирал Угрюмов, генерал губернатор С. Д. Бибиков, военные и гражданские чины и представители города.

С первыми приветствиями обращается к капитану Вилькицкому и его отважным спутникам вице-адмирал Угрюмов. Представители города подносят хлеб-соль и приглашают гостей на торжественное заседание Думы…

Торжественный акт начался краткий приветственной речью вице-адмирала Угрюмова.

…Затем С. С. Александров от имени городского управления приветствовал капитана Вилькицкого и его спутников следующей речью:

Глубокоуважаемый Борис Андреевич!

На долю Архангельского городского общественного управления выпала высокая честь первым приветствовать Вас и Ваших доблестных спутников по случаю благополучного возвращения руководимой Вами экспедиции из долгого и трудного плавания.

Совершен великий подвиг, пройден путь из вод Великого океана к берегам Западной Европы через Ледовитый океан, тот путь, по которому никто никогда не ходил. Но я не беру на себя непосильной задачи входить в оценку совершенного вами Великого дела ни с практической, ни, тем, более, с научной точки зрения. Это вне моих сил и средств.

Моя задача скромнее: на мою долю выпало счастье приветствовать Вас и принести Вам от имени населения Архангельска и Архангельской городской думы наши сердечные и искренние поздравления с благополучным и блестящим завершением возложенного на вас трудного дела…

Более 300 лет назад к устью Северной Двины впервые пришли под командою славного английского капитана Чеслера английские корабли. И с той поры завязались более или менее прочные торговые отношения с Западной Европой. При великом императоре Петре здесь уже был сделан первый русский корабль и отправлен с русскими товарами за границу. В наши дни, на наших глазах, впервые пришли к нашим берегам славные корабли «Таймыр» и «Вайгач» из вод Великого океана, прорезавши воды Ледовитого океана. Таким образом, мы видим, что здесь, в наших водах, сомкнулся круг морских путей к Архангельску. Мы видим здесь морских гигантов, прошедших от берегов Америки, омываемых водами Атлантического океана, и здесь же мы видим наши славные корабли, пришедшие из вод Великого океана, омывающего ту же Америку, но с противоположной стороны…

Труден и безвестен был предстоящий Вам путь. Казалось, люди взяли на себя невыполнимую задачу. Нужна была горячая беззаветная вера в успех своего дела, нужна была нечеловеческая энергия и непоколебимая сила воли, не говоря уже о затрате громадного труда, чтобы выполнить принятую на себя задачу и во что бы то ни стало достигнуть намеченной цели. И вы не остановились на полпути, хотя совершенного Вами дела и в первый год Вашего плавания было бы вполне достаточно, чтобы Ваши имена не были забыты историей.

Вы довели ваше дело до желанного конца. Ваши корабли, избитые мятежными волнами, стоят у тихой пристани. И результаты ваших усилий налицо: вы сделали драгоценный вклад в сокровищницу науки и разрешили одну из насущнейших задач».

^{15 сентября 1915 года. Городская пристань Архангельска. Жители города встречают гидрографическую экспедицию Северного Ледовитого океана.}　

В других номерах мне попались небольшие заметки о том, что команды ледоколов и офицеры после короткого отпуска начнут службу на других судах, так как «по условиям военного времени экспедиция Б. А. Вилькицкого расформирована».

Вилькицкий, Вилькицкий… Не скрою, газетный репортаж поразил меня ложным пафосом и витиеватым пустословием. За громкими фразами — истинная героика трудных месяцев похода, зимовки всех участников экспедиции. Все время шла речь об одном человеке — Вилькицком. Ему воздавались почести, в его адрес сыпались похвалы и лестные сравнения. Архангельским властям, самому Вилькицкому почему-то не пришла в голову мысль почтить память погибших. Забыли? Или не захотели? И еще. Как начальник экспедиции выслушал такой малиновый звон? Ведь настоящие русские моряки не любили, стеснялись громких слов. Но ведь выслушал, а потом еще «любезно поблагодарил собравшихся за теплые слова»!

После знакомства с материалами газеты «Северное утро» Вилькицкий стал мне антипатичен. Рассуждал я примерно так: нельзя осуждать человека за то, что он не питает к кому-то дружеских чувств, не обязательно любить каждого сослуживца. Но забыть о заслугах умершего Жохова в день общей победы — предательство. По крайней мере так я расценил поведение Б. А. Вилькицкого в торжественные сентябрьские дни 1915 года.

Своими мыслями я поделился с работником архива. Тот внимательно перечитал материалы, пожал плечами:

— Думаю, что ваши обвинения в адрес Вилькицкого не имеют под собой достаточной почвы. Откуда вы знаете, что он ничего не говорил о Жохове? Ведь вы читаете не стенографическую запись, а газетный отчет. Вполне возможно, что тут вина не Вилькицкого, а репортера…

— Возможно…

— И вообще о капитанах-героях. Вы знаете Нансена?

— Знаю.

— А можете назвать его помощников? То-то и оно. А ведь и с ним плавали храбрые моряки! Таков удел капитанов. Если бы погибли корабли и экипажи, общественность заклеймила бы позором Вилькицкого. Но экспедиция благополучно достигла порта назначения. И капитану — первая слава!

В какой-то степени работник архива был прав. Под руководством Вилькицкого экспедиция сделала крупные открытия, ему первому отдавались почести. Мои же обвинения строились не на конкретных фактах, а на догадках. Подтвердить или опровергнуть их могли только участники экспедиции, свидетели тех событий. А раз их в Архангельске не оказалось, то и жить дальше здесь мне не имело никакого смысла.

На другой день я выехал в Москву. От радужных надежд, которые владели мной на пути в Архангельск, теперь не осталось и следа.

Киреев выслушал мой сбивчивый отчет с интересом.

— Не огорчайся, брат! Не сгущай краски. Копии газетных заметок и репортажа — все-таки документы. Сидел бы дома — не появились бы они в твоем блокноте. Северный город своими глазами повидал. В поведении Вилькицкого мне непонятно одно обстоятельство: почему все-таки на карте значится остров Жохова? Начальник экспедиции, по твоим словам, не любил лейтенанта, а остров разрешил назвать его именем. В таком поступке мало логики. Мой совет: сделай запрос в музей Арктики, узнай, с каких пор маленькая земля носит имя лейтенанта. А может быть, чем черт не шутит, знают там и адреса здравствующих участников экспедиции.

Письмо в Ленинград пришлось послать уже из Тамбова, так как практика в «Комсомолке» подошла к концу.