Ловушка для радуги

Эпилог

Лето в самом суровом крае местной планеты выдалось на удивление теплое и солнечное. В высокой уже траве стрекотали кузнечики, на маленьких клумбах вовсю росли цветы, а в воздухе приятно пахло молодой хвоей и нагретой землей.

Летний лагерь под эгидой Ивановых — это действительно было что-то. Даже старые кланы стали с некоторым интересом и легким сомнением посматривать в эту сторону: очень уж впечатляющие были результаты у детей. Раз — и связи заводились такие, что не каждому элитному наследнику приснится, два — и… а, ну полная сеть же роликов, а еще сами дети, которые без конца обмениваются восторженными впечатлениями о том, как они весело и задорно сделали какое-то страшно сложное и обычно бесконечно нудное упражнение за три дня под руководством бабушки Джанны. Бабушки Джанны, вы подумайте! Прародительница сама возится с молодняком и даже назвала им свое имя… не факт, что настоящее, кое-кто из самых замшелых старичков кипел и булькал, что это профанация и неуважение, что имя Прародителей — величайшая тайна, что…

Но бухтели шепотом, и потому их мало кто слушал. Тем более после того, как вскрылось, насколько глубокий заговор был вырван предками и их друзьями-швеями с корнем.

Так или иначе, получить для своего отпрыска место в лагере бывших аборигенов, хоть и проглотивших в свое время весьма престижный клан Лакоста, но не растерявших своих странноватых привычек, становилось с каждым днем всё престижнее. Неудивительно, что скоро мест стало не хватать. Ивановых много, конечно, но они всё равно оказались не резиновые. Так что к концу второй смены среди желающих отправить сюда своего ребенка родителей шли чуть ли не военные действия.

Впрочем, наших героев эти вопросы не касались. Их скорее другое волновало.

— А я всё равно считаю, что Машку рановато было так надолго оставлять, — вздохнула Лера, привстав на цыпочки и вытягивая шею, чтобы разглядеть свое чадо в толпе диких обезьянок, с радостными воплями несущихся к площадке официального родительского телепорта. — И отдавать в эту банду разбойников. Ты смотри, смотри, как скачут! Она маленькая… затопчут!

— Машку-то? — хмыкнул Ксан и тоже прищурился вдаль. — Эта сама кого хочешь затопчет и скажет, что так и мяу. И потом, попробовала бы ты ее не пустить, особенно когда Барс поехал. А он хотел поехать даже сильнее, чем еще одного кота. Ему нужно отвлечься.

— Он всё еще ждет, — вздохнула Лера. — Да и ты…

— И будем ждать, — спокойно кивнул Ксандр. — Мы, в конце концов, жнецы, у нас достаточно времени. По нашим меркам прошло ничтожное количество времени, а по меркам швей — тем более. За такое время всесильные сущности даже зевнуть не успевают, я уже молчу про «что-то вспомнить и обдумать», — улыбнулся Эмеичи. — Он вернется.

— Ага, Машку вижу, а где Барс? — снова отвлеклась тихо вздохнувшая про себя Валерия. — А!

— Ага, вон он шествует, с котом на плече. Как всегда, неторопливо и с достоинством, — хмыкнул Ксандр. — Так… — вдруг насторожился он. — А мы разве в этот раз давали ему с собой кота?

— Седьмой… — приложила ладонь к глазам женщина.

— Мы и так целую кошачью комнату пристроили. Боюсь, такими темпами скоро придется особняк покупать. — В уме Эмеичи уже начал прикидывать суммы на новые кошачьи примочки, а также рассчитывать примерные дозы глистогонных, профилактических… благо опыта у него в этом было немало.

— Ну, в конце концов, чем бы дитя ни тешилось. Лишь бы не тосковало, — констатировала Валерия. — А насчет особняка — и так придется, судя по всему. Зефирка со своим выводком твердо намерена жить под постоянным медицинским контролем. Кто бы мог подумать, что из нее такая ответственная мамаша получится… м-да.

— Гормоны, — с умным видом кивнул Ксан. — Пройдет… И я как раз именно этого расширения и опасаюсь, кстати. У нас своих двое, а если эта розовая коза опять начнет вместе с дедом участвовать в каждой ржопе, точно станет пятеро. Если не больше! Предку выгодней, когда беременная жена дома сидит, а не по мультиверсуму носится. И это я еще не считаю тех, что ты сама захочешь когда-нибудь родить.

— Не каркай, — содрогнулась Валерия и опять всмотрелась вдаль. — Ну что, они уже перестали гонять по полю туда-сюда и подойдут, наконец, к родителям? Или это такой своеобразный знак — отвалите, предки, нам и тут хорошо?

— Развернулись, вроде. Да, идут. Погоди…

Ксандр с изумлением увидел, как спокойно шагающий Барсик, успевший в кутерьме поймать за руку Машку, вдруг остановился как вкопанный. Даже отсюда было видно, как мальчишка побледнел. А потом произошло нечто совсем из ряда вон: Барс торопливо снял с плеча котенка, сунул его сестре в руки и… со всех ног понесся к портальной площадке, раскинув руки и с криком:

— Папа-а-а-а-а!

Сердце ухнуло куда-то в желудок, но Ксан не успел даже обернуться, знакомая ладонь крепко сжала его плечо, и кто-то озабоченно сказал над самым ухом:

— Ох и ни фига себе вымахал! Ксан, ты чем его кормил? Джи сказала, всего несколько месяцев прошло!

Но ответить, понятное дело, никто никому не успел, потому что знакомые до последней прядки рыжие дреды размазались в воздухе, а через секунду рванувший навстречу мальчишке Баа уже поймал его в объятия, подхватил и закружил по полю, не обращая внимания на орущих и прыгающих вокруг других детей.

— Рыжий! — Еще один ликующий вопль — и Машка с разбегу запрыгнула на вернувшегося Кпингу, визжа и болтая ногами. Тот засмеялся и поймал ее второй рукой, закружив уже обоих детей, а заодно и ошалевшего котенка. Маша же продолжала радостно верещать: — Ура-а-а-а! Больсе никакомя садика! Токмяу кисы!

— Вот зараза, даже букву «р» впервые выговорила, — всхлипнула Валерия, вытирая мокрые глаза о куртку мужа. — Довели, черти. Стыдоба сентиментальная… Ну а ты чего застыл истуканом! Реви, сейчас можно!

— Кхм… — деликатно покашляла невысокая, ладно сложенная девушка с каштановыми дредами и откуда-то знакомыми лукавыми карими глазами. — Привет. Что у нас новенького? А, извините… мы вроде как знакомы, но…

— Котик? В смысле Дженсен? — догадалась Валерия, отпуская Ксандра и улыбаясь сквозь слезы. — Значит, получилось не раствориться, да?

— А вы сомневались? — подмигнула швея. — Значит, плохо знаете нашего рыжика. Упрямство не только вперед него родилось, но еще и окаменело до нерастворимости. Так что мы вернулись, и…

— Мама? — с сомнением в голосе спросил Барсик, которому уже подошедший Баа по дороге к порталу успел что-то нашептать в ухо. — Ты будешь моей мамой?

— Э-э-э-э… — вздохнула Джи и почесала в затылке так похоже на своего Кпингу, что все не выдержали и рассмеялись. — Ну… если ты меня научишь, как это. Я не пробовала.

— Да научишься, мы подскажем, правда, Барсик? — с энтузиазмом утешил ее рыжий. — У, народ! Как я соскучился! В этом междумирье такая тоска зеленая, вы бы знали! Хочу новостей! И поярче! Что у вас тут веселого без меня произошло?

— Из веселого? — переспросил Ксан, незаметно смахивая влагу с ресниц, выдыхая и глядя на друга многообещающе, мол, ты мне еще должен разговор про свое неожиданное исчезновение, но потом. — Хм… А! Ты же не в курсе, что в результате отчудили твой украденный белый родственник и его похитительница? — Тут Эмеичи преувеличенно мстительно прищурился. — Так. Всем молчать! Сначала с него отчет, где так долго шлялся, а уж потом…

— А-а-а-а, садист! — тут же взвыл донельзя заинтригованный Баад.

— Какой есть. Там не история — песня, долго в призме помнить будут. И я ее расскажу. Но сначала…

— Вот это я понимаю — настоящая ловушка для радуги, — усмехнулась Дженсен, вспоминая любимую поговорку Лохматого и его потомков, мол, радугу руками не поймаешь, и практично применяя ее к себе и своему прядильщику. — Как же еще ее можно подманить? Только на интерес!

— Или на любовь, — тихо хмыкнула Валерия, прижимая к себе отвоеванную у рыжего дочь и быстро ее целуя в румяную щеку. — Собственно, только на нее и можно по-настоящему.