Лучшая в мире Эстер

Глава четвёртая

На следующий день по дороге в школу мы с папой и Туре собирали каштаны. Мы соревновались, кто найдёт самый красивый. Туре нашёл «ёжик» с двумя каштанами, и я решила — пусть он и победит.

Во дворе школы стояли в кружок Эстер, Исабелль и Молли. Даже издалека было видно, как весело они болтают и смеются. Я быстро сказала папе и Туре «пока!» и прибавила шагу.

Подойдя ближе, я увидела, что у Эстер на шее новый шнурочек. Эстер рассказывала девочкам, что сама его сплела.

— Ой, а можешь и мне такой сделать? Пожалуйста! — попросила Исабелль.

— Может быть, — сказала Эстер.

— И мне! — Молли покосилась на меня.

Я не знала, как быть, и пошла немного медленнее.

— Привет, Сигне! Иди сюда! — позвала Эстер. — Я тебе сделала шнурок. Такой же, как у меня.

Внутри у меня снова защекотали пузырьки, как от газировки.

— Я, наверное, скоро магазин открою, — сказала Эстер. — Мои украшения пользуются успехом!

Эстер помогла мне застегнуть шнурок — тоненький, с хитро закрученным узелком, который оказался спереди ровно посередине шеи.

— Не туго? — спросила Эстер, касаясь моей шеи пальцами.

Я замотала головой. Шнурок сидел как влитой.

— А где ты жила раньше? — спросила я.

— Где только не жила! В Лондоне, в Сконе, в Хапаранде.

— Ого!

— А куда деваться, если у тебя мама актриса.

Эстер взяла меня за руку, и мы пошли в класс.

На большой переменке Эстер предложила тайком заглянуть в учительскую.

— В моей прежней школе это называлось «перекусить», — сказала она.

— Чего перекусить? — спросили Исабелль и Молли — они теперь постоянно вертелись рядом с нами.

— У них там столько печенья и булочек! Даже пирожные бывают. И пока мы на переменке, учителя уплетают булочки, а нам не говорят.

— Вообще-то нам в учительскую нельзя, — напомнила я. — Если что, будем иметь дело с дежурными.

— А я о чём? Учителя не хотят, чтобы мы прознали про их запасы, — сказала Эстер.

Тут прозвенел звонок. Пора было в класс.

— Кто со мной? — спросила Эстер и вскинула бровь.

Молли замотала головой.

— Мы не хотим опаздывать на урок, — объяснила Исабелль.

— Я пойду! — вызвалась я.

Эстер улыбнулась, и мы помчались к другому входу в школу. Во дворе было много ребят, поэтому никто и внимания не обратил, что мы бежим не к тому крыльцу.

Я знала, где учительская, и показала Эстер, куда идти. Она оказалась права: в учительской на столах стояли домашние кексы.

— Видишь, какая несправедливость, — прошептала Эстер. — Я же говорила!

Я кивнула. В учительской — никого, а на столе — кексы.

— Возьмём по кусочку? — Я вдруг почувствовала себя самой отважной в мире!

— Давай. Ты зайди, а я посторожу у дверей.

— Ладно.

Я шмыгнула к ближайшему столу и дрожащими руками отрезала от кекса два кусочка. В коридоре послышались шаги. Всё ближе, ближе…

В дверях я столкнулась с директрисой.

— Ну и ну… — удивлённо начала она.

Я стояла перед ней с двумя кусками кекса в руках. Я хотела сказать, как несправедливо, что учителя на перемене поедают булочки с печеньем, но язык онемел и отказывался шевелиться.

— Ты что здесь делаешь? — спросила директриса. — У тебя же сейчас урок.

— Я знаю, — выдавила я. — Я не хотела.

— Тебя ведь Сигне зовут?

— Д-да…

Я огляделась. Эстер куда-то исчезла.

— Давай-ка мне сюда эти кексы, и будем считать, что ничего не случилось, — сказала директриса.

Мне вдруг стало ужасно, ужасно стыдно! Я же знаю: чужое брать нельзя! Даже когда несправедливо, что учителя угощаются булочками!

— Извините, — прохрипела я и отдала кексы директрисе.

Когда я вернулась в класс, Эстер уже сидела на своём месте.

— А ты где была? — спросила фрёкен.

— В туалете.

Макс и Луве ухмыльнулись. А Эстер мне улыбнулась. Я хотела спросить, почему она удрала, но промолчала.