Лунар. Книга 2

Но что, если киты и сами были разумным видом? Просто нам попался представитель, который не был ничем заражен. И он отнесся к тем, кто поработил его собратьев, без понимания. Он атаковал уверенно, скорее всего, не первый раз. И Мира потом клялась, что точно видела на нем кристаллы – вроде тех, которые умел создавать Лейс.

Теперь предположим, что ей не почудилось в мутной темной воде, она действительно их видела. Они могли попасть на луну – Лейс их получил от Сектора Фобос, мы по-прежнему там, всё возможно. Кит тоже оказался заражен ими, и они обеспечили ему защиту от паразита, который от них инстинктивно шарахается.

Версия с натяжкой, конечно. И план такой же. Даже хуже, потому что мои выводы строятся чуть ли не на фантастическом допущении, эксперименты я не проводил и не проведу, а если я ошибся, я убью вообще всех людей на станции. Но выбор у меня по-прежнему невелик: каждая минута кого-то да гробит, плюс, по-моему, паутина начинает на меня реагировать.

Нужно пробовать. Как будто я впервые иду ва-банк.

Мое нынешнее местоположение было удачным: я находился относительно близко к карантинной зоне. Не в паре шагов, конечно, но хоть через всю станцию бежать не придется! Я надеялся, что хотя бы эта часть плана будет простой, но нет, многовато было бы послаблений. Продвижение оказалось легким и быстрым лишь в самом начале. Но чем ближе я подходил к карантинной зоне, тем больше на моем пути оказывалось паутины, тем большее количество извивающихся тел мне приходилось обходить.

Людей здесь тоже стало больше, и я видел, что часть моих прогнозов подтвердилась. Заражены были все – и все по-разному. Мертвых и безнадежных хватает, и все же большинство пока держит оборону, их еще можно спасти!

Существо отдавать свою добычу не хотело. Слизи на пути становилось все больше, в какой-то момент она и вовсе начала стелиться впереди сплошной пеленой, полностью перекрывающей коридоры, и мне пришлось остановиться.

Но если бы меня было так легко смутить, меня бы арестовали уже после первого убийства, тогда же и казнили. Сообразив, что пройти удобным путем не получится, я просто свинтил ближайшую панель и скользнул в лабиринт технических коридоров.

Тут всегда было паршиво, а теперь – паршиво вдвойне и с вишенкой. Режим экономии энергии превратил металлические коридоры в печь. Многие обыватели думают, что в космосе проще замерзнуть, но это неправда. Зависит от аварии, конечно, но в целом, станцию легче прогреть, чем охладить.

Это мешало мне дышать, а недостаток кислорода, как следствие, заставлял тратить на каждое движение куда больше энергии, чем обычно – при общем ослабленном состоянии. Но были у такого расклада и плюсы: инопланетной форме жизни тоже не очень-то хотелось запекаться заживо, и в технические коридоры она не совалась. Так что до зоны карантина я добралась без прямых столкновений с ней, и это меня немного приободрило.

Ну а когда я оказался на границе нужной территории, у меня появилась достойная причина засунуть свою бодрость в известное место. Я четко понял: я не пройду. Потому что некуда там проходить! Паутина не просто перекрыла путь, она образовала сплошную стену слизи, плотную, пульсирующую. От пола до потолка, тут она явно и до технических помещений дотягивалась, я ее не миную. Я уже разглядел, что система жизнеобеспечения повреждена. Я не видел Лейса отсюда и понятия не имел, жив ли он. Если ему воздух перекрыть, он тоже долго не протянет!

Я знал, что это конец пути, а принять поражение все равно не мог. Даже при том, что у меня сохранялся шанс спастись в одиночестве: снять блокировку со станции, захватить один из челноков и лететь на любой корабль сопровождения. Что с остальными? Остальных бросить, конечно, какие варианты?

Я мог это сделать – и одновременно не мог. Над причинами я не думал, просто принимал как данность. Я выпустил одну из спиц, пропитанных ядом, и метнул в извивающуюся передо мной биомассу.

Первая реакция была очень даже неплохой. Яд этой дряни не понравился, он начал растворять ее, превращать в мутную жижу, стекавшую на пол. Это давало надежду, что я хотя бы к Лейсу пробраться сумею!

Но такой расклад очень не устраивал нового хозяина станции. На вытянутых телах снова засияли золотые огни – похоже, большую часть времени это существо пыталось быть везде и сразу, рассеивало внимание, однако если возникала проблема, активно концентрировалось на ней. Вот и сейчас, когда яд начал его разрушать, оно запустило противодействие.

Оно не отбросило поврежденную плоть, оно начало восстанавливать ее, наращивать, и мне не хотелось даже думать, где оно брало для этого ресурсы. Думаю, оно с любым видом повреждений способно бороться так же быстро. Что бы я ни выбрал, чтобы победить, мне нужно уничтожать быстрее, чем существо восстанавливается, а я так не могу – просто потому, что это за пределом человеческих способностей.

Уже это было паршиво, а стало только хуже, когда оно сообразило, что недавние болевые ощущения не были случайностью. Не думаю, что оно увидело меня в традиционном понимании этого слова, глаз я не обнаружил. Но оно все равно знало, где я, и оставлять меня в покое не собиралось.

Оно тянулось ко мне тонкими нитями, выпускало шипы, оно готово было остановить меня любым путем – скрутить, убить… Да без разницы, лишь бы мешать перестал! Когда нападение идет со всех сторон, уклоняться чертовски тяжело, особенно когда нет возможности для полноценной контратаки. Я метнул еще пару спиц, но это так, дань собственной гордости – молодец, не сдался! Я уже понимал, что не смогу ему навредить, и оказался прав.

Извивающаяся ловушка вокруг меня смыкалась. Я осознавал, что не уйду, уже не уйду, и изменить ничего не могу. Отчаяния не было, я просто не позволял себе вообще никаких эмоций, от них порой один вред. Я готов был действовать до конца, и финалом станет не пожирание червями, а взрыв – уж это я обеспечить сумею!

Я привык полагаться только на себя, как обычно. Да, уже при путешествии по Сектору Фобос мне не раз помогали, но здесь и сейчас это сделать попросту некому…

Или нет. Я был уверен, что мне никто не придет на помощь, потому что рядом никого не было, а даже если бы очнулся кто-то из других жертв, у этого человека не хватило бы сил, чтобы справиться с такой живучей поганью.

Но именно у человека. Для ликвидатора все обстояло иначе. Я понятия не имею, как она освободилась… По идее, должна была вырваться в момент, когда в теле появилась угроза. Но тут Мира сама себе оказала дурную услугу: она усмирила ярость, в этом она за долгие годы практики стала хороша. А коллективный разум, уловив опасность, еще и направил больше усилий на ее подавление, я бы на его месте именно так и поступил.

Так что я понимал, как ликвидатора сдержали – но не как она освободилась. Похоже, Мира перестала ее подавлять, а тут без серьезного потрясения не обошлось. Уж не моя ли кончина ее сподвигла? Или там еще какого-нибудь Бернарди мне в компанию грохнули? В любом случае, Мира очень и очень вовремя перестала бегать от собственной сути.

Кстати, у меня не было никаких гарантий того, что ликвидатор не вмешает меня в общий фарш. Судя по тому, что я видел, это довольно умное создание – но умное именно в животном понимании. Скорее всего, оно меня помнит. Вопрос в том, сочтет оно меня союзником или одним из виновников его бед.

Пока оно вообще не обращало внимания на меня, оно методично громило порождения коллективного разума. Никаким оружием ликвидатор не озадачивалась, ей было достаточно когтистых пальцев – у Миры, кстати, таких нет… Черви, погибая, пытались ее ранить, но ликвидатор была защищена куда лучше, чем обычный человек, да и восстанавливалась так же быстро, как ее противник.

Она не была способна на сложную стратегию, да и не нуждалась в этом. Она пробила нам путь в самом прямом смысле. А вот после этого настал момент истины… Убедившись, что кокон уничтожен, ликвидатор повернулась и посмотрела на меня. Я тут же отвел взгляд, медленно поднял руки и замер. Это ее определенно удовлетворило, потому что она отошла на несколько шагов, она не атаковала и не убегала, просто смотрела – то на меня, то на Лейса.

Лейс тоже рассматривал нас, живой, даже не раненый… До него не добрались, и главное его достижение заключалось в том, что он, попав в ситуацию, которая кому угодно показалась бы безвыходной, не использовал свою кровь и тем самым уберег станцию. Я, если честно, был о нем худшего мнения.

Я занялся компьютером, и Лейс, опомнившись, прильнул к стеклу со своей стороны.

– Что происходит? – спросил он. – Что это за зловещий пудинг? И что случилось с Мирой?

– Начнем с того, что имеет наибольшее значение: это не Мира, – отозвался я, пытаясь вскрыть укрепленную систему защиты. Наворотили, гении… – Это ликвидатор, тебе про нее рассказывали?

– Я слышал о том, что случилось с Умбренией.

– Если не хочешь, чтобы такое случилось с тобой, не подходи к ней слишком близко и не делай резких движений в ее сторону.

– Гюрза, ты так и не объяснил мне, что происходит!

Я обвел рукой сплошной слой слизи, теперь покрывающий пол:

– А, по-твоему, это так легко объяснить?

– Хотя бы начни!

– По пути. Времени у нас меньше, чем хотелось бы.

Я не пытался его запугать, я действительно так считал. Существо уже показывало, что умеет адаптироваться. Я понятия не имею, насколько оно развито само по себе, а насколько полагается на мозг исходного носителя. Но рано или поздно настанет момент, когда оно сделается настолько разумным, что мы от него не избавимся – большинство ресурсов станции пока у него.

Кстати, о разумных… Как только я освободил Лейса, ликвидатор, не дожидаясь никаких распоряжений с моей стороны, двинулась вперед. Она тесниться по техническим тоннелям точно не собиралась, она пробивала нам дорогу. Похоже, она уже почуяла, где находится исходное тело! И это хорошо, будет дополнительным подтверждением моей теории.

Я ничего особенного не чувствовал, отследить направление червей тоже не мог, слишком плотно они переплетались, слишком много пространства занимали. Но я просчитал, кто первым притащил на борт паразита, так что догадывался, кого мы встретим в конце пути.

Как будто это так сложно! Кто полез в лунный океан без малейшей защиты, потому что романтично поплавать захотелось? Кто возомнил, будто знает чужой мир настолько хорошо, что имеет право не бояться? Кто все это проделал еще и тяжело раненым, так, чтобы первичная проверка восприняла любое воспаление как следствие травмы, а не как реакцию на паразита? Кандидат тут только один.

Так что я не был удивлен, когда ликвидатор привела нас в научный отдел. Именно туда, а точнее, в просторный кабинет начальницы тянулись плотные тела червей, которые здесь, ближе к центру всего, по толщине могли бы сравниться с канатами. Пожалуй, при взаимодействии с китом это существо захватывает нервную систему, отсюда и такая форма.

Но его симбиоз с людьми был куда более хаотичным. Тела новых носителей оно сначала захватывало, потом меняло… Вот и от Кианы Бокео, которая была заражена еще на луне, осталось не так уж много. Основа тела – да: скелет, внутренние органы, конечности… Откуда я знаю? А все это теперь просматривалось через прозрачный кокон, имитирующий мышцы и кожу. Мозг тоже было видно, именно к нему тянулись тела, от него отделялись золотые огни. Он заметно увеличился в размере, адаптировался к новым потребностям, потому существо и вынуждено было устранить черепную коробку. Но он еще работал – так, как надо новому носителю.

Киана не была в сознании, и это к лучшему. Я издалека видел, что ее глаза закатились, она была сосредоточена на мире, который сама же и сотворила из прочитанных книг и знаний эксперта по колонизации. Пожалуй, она там была счастлива… Она никого не хотела обманывать, но разве это имело значение для тех, кто уже погиб по ее вине?

На нее нападать ликвидатор не спешила. Она замерла на полу, сжалась, напоминая гигантскую горгулью. Я слабо представляю ее способности, но, полагаю, она чувствует энергию, исходящую от паразита, и это сбивает ее с толку.

– Ты уверен, что это необходимо? – напряженно спросил Лейс.

По пути я выполнил свое обещание – объяснил ему, что происходит. Правду сказал, пусть и в несколько сжатом варианте. Теперь от него требовалось лишь одно, а он никак не мог решиться.

– Делай, – поторопил его я. – Киану уже не спасти, сам видишь – ей не в чем жить.

– Я беспокоюсь не за нее. Я боюсь, что люди не спасутся, а погибнут.

– Они погибнут и от твоего бездействия.

– Мы не знаем этого!

Ликвидатор коротко рыкнула, привлекая наше внимание. Сначала я посмотрел на нее, потом – на Киану. Глаза исходного тела были открыты – но оставались при этом мутными, как у покойницы. Рот распахнулся, сначала безвольно, выпуская на свободу темную кровь, потом раздался глухой хрип. Похоже, существо пыталось вступить в переговоры – а это указывало как раз на ту быструю эволюцию, которой я опасался с самого начала!

Хорошо еще, что Лейс понял то же самое. Он стянул перчатку и направился к исходному телу. Киана снова захрипела, к нему рванулись тонкие плети, но застыли в воздухе, так и не коснувшись его. Оно то ли унаследовало генетическую память предков, то ли успело порыться в памяти Кианы… В любом случае, оно прекрасно знало, на что способен Лейс.

Когда он оказался перед существом, оно все-таки сумело выдавить из себя связную речь:

– Не… надо…

Лейс не обратил на него внимания и отвечать не стал. Тяжело вздохнув, Мертвый опустил руку на лицо Кианы, будто желая закрыть ей глаза – и подарить вечный покой.

Его сила сработала безупречно, так, как я и ожидал… или, точнее, как надеялся. Кристаллы пожирали Киану стремительно, как и любого человека. Но когда с исходным телом было покончено и они добрались до червей, дело пошло еще быстрее. Полупрозрачные нити уничтожались за долю секунды, это напоминало мне пламя на бикфордовом шнуре. Минута, две, и в кабинете Кианы этих тварей не осталось, они осыпались сухими кристаллами песочного цвета, похожими на чешую.

Они погибали от силы Лейса, и это хорошо. Только вот я понятия не имел, что при этом происходило с пораженными ими людьми. Они освобождались? Или тоже принимали в себя смертоносную энергию и каменели? Я знал, что Лейс боялся как раз второго варианта. Я тоже его боялся. Но, когда процесс начался, остановить его уже было невозможно.

Теперь нам предстояло узнать, спасли мы станцию – или остались последними выжившими на этом космическом кладбище.

* * *

Елена в который раз запустила запись. Она видела эти кадры так часто, что могла воспроизвести их в памяти до мельчайшей детали. И все равно ей казалось, что она что-то упустила, что-то не учла… Глупо, наверно, ведь такое не повторится. Но хотя бы видимость работы над ошибками уменьшала терзавшее ее чувство вины.

Существо, которое разведывательная миссия случайно привезла с водной луны, было сложнее, чем они ожидали. Его разумная часть заразила Киану, в ее теле и прибыла на «Виа Феррату». Но при этом более крупный элемент пробрался в багажное отделение челнока. Когда об этом стало известно, кто-то предположил, что это иное существо, а его атака – просто совпадение.

– Не бывает таких совпадений, – резонно заметил Гюрза. – Просто оно было способно и на энергетическую связь, не требующую физического контакта.

Одна часть существа начала медленно, незаметно отнимать тело Кианы. Другая перебралась из челнока в ангар и некоторое время разрасталась там, превращаясь в некое подобие растения. Наблюдая за этим, Елена признавала, что Гюрза, скорее всего, прав. Существо уже использовало этот прием, чтобы убить первую экспедицию. Это не уникальное поведение, а отработанный механизм атаки.

Когда «растение» в ангаре было готово, оно выпустило нечто вроде стремительно распространяющегося облака мельчайших спор. Они попали в систему вентиляции и лишили сознания всех, кто их вдохнул. Само по себе это людям не вредило, но делало их уязвимыми перед тем, что уже подчинило себе Киану.

С этого момента существо пыталось адаптироваться к тому, что теперь использует для выживания непривычный сосуд. Гюрза предположил, что его целью было объединение людей в покорную ему толпу, а не поедание как таковое. Слившись с более сложным человеческим разумом, оно разработало новый жизненный цикл.

Но именно сложный разум сделал эту задачу настолько непростой. Существу требовалось, чтобы жертвы расслабились, в некотором смысле – сдались ему добровольно, и оно попыталось использовать для этого коллективную фантазию. Оно извлекло из сознания Кианы подходящие образы и сплело из них мир, в котором счастливы могли быть если не все, то многие.

– И почему все-таки вся эта история с мечом и магией? – удивился на общем собрании Петер Луйе. – Киана была человеком науки – и вдруг выдала такое!

– Это как раз объяснимо! – оживилась Ида, которая уже планировала писать диссертацию по мотивам случившегося. – Ему не нужен был сложный мир науки, ему как раз подходило нечто адаптируемое и понятное интуитивно. Рискну предположить, что эти истории про магов и королев играли для Кианы большую роль в детстве и ранней юности, когда восприятие реальности только формируется, потому и запомнились так хорошо. Это была самая простая модель реальности, которую нашло существо, да еще и легко подгоняемая под нужды многих! Это потрясающе интересно!

– Не думаю, что стоит выказывать хоть какое-то одобрение случившемуся, – осадила ее Елена.

Вряд ли Ида поняла, за что ее упрекнули, но благоразумно предпочла промолчать.

Они получили ответы на основные вопросы, а Елена все не могла смириться. Она ведь попалась в ловушку… Почти попалась. Если бы не та выходка Гюрзы, кто знает, вернулась бы она вообще со «сказочных островов»? Поэтому адмирал теперь пересматривала записи распространения паразита по станции, уже зная, что это ничего ей по-настоящему не даст.

Компьютер предупредил, что с ней желает побеседовать Отто Барретт, он уже направляется к ее кабинету. Елена отключила запись и приготовилась принять гостя. В первые дни она ожидала, что Барретт начнет упрекать ее, может, даже поднимет на общем собрании вопрос о ее некомпетентности. Но, похоже, пребывание в иллюзии серьезно ударило и по начальнику полиции. Все это время он оставался тихим, задумчивым, и не похоже, что власть над станцией привлекала его так, как раньше.

А жаль. Если бы он заявил свои права на роль лидера, Елена была совсем не уверена, что стала бы возражать.

Сегодня он выглядел особенно уставшим. Елене не нужно было спрашивать, почему, она и так знала. Полиция взяла на себя руководство по сбору и утилизации мертвых тел на всей станции. Тяжело раненых они доставляли в медицинский отдел, и врачи пока не брались сказать, кому удастся прийти в себя. Да и те, кто пострадал меньше всего, тоже нуждались в целом наборе лекарств, адмиралу оставалось лишь надеяться, что запасов станции хватит.

Отто опустился в гостевое кресло, не дожидаясь приглашения. Елена тоже не стала размениваться на светскую вежливость, им обоим сейчас было не до того. Она сразу перешла к сути:

– Сколько?

– Четыреста семьдесят восемь погибших. В реанимации сейчас около двухсот человек.

– По ним есть прогнозы?

– Если я сейчас запрошу прогноз, Петер изойдет на такие проклятья, что вполне может призвать демона. Мы ведь теперь все знаем, что магия существует, – криво усмехнулся Отто.

– Бессмысленно обсуждать то, что мы уже допустили. Я считаю это ценным уроком. Вы говорили с капитанами сопровождающих кораблей?

– Говорил. Они приняли нашу версию, но настаивают на хотя бы двадцатидневном карантине. Я их не виню.

– Я тоже. Пауза сейчас нужна нам всем.

– Да, но есть ли у нас на нее право?

Елена не стала уточнять, что именно имеет в виду Отто, она и сама размышляла о чем-то подобном.

Экипаж серьезно пострадал из-за этой атаки – и физически, и морально. Людям требовалось время, чтобы восстановиться и настроиться на дальнейшую работу. Поэтому лучшим вариантом сейчас стала бы остановка: никаких миссий, никакого полета…

Но никто, включая руководство станции, не знал, возможно ли это. В те часы, что станция была захвачена существом, «Виа Феррата» не стояла на месте, она бесконтрольно двигалась, и пока что у них были очень ограниченные сведения о нынешнем местоположении. Да и потом, существо повлияло не только на людей, его тело бесцеремонно разрушало на своем пути любые преграды, не заботясь о том, какую роль они играют в системе жизнеобеспечения.

– Технический отдел уже проводит полную проверку, – объявила Елена.

– Что-то они долго!

– Объем работы велик, мы не имеем права ничего пропускать. Когда все завершится, нам доложат.

– Не сомневаюсь. Только готовы ли мы к этому докладу?

– Вы предпочитаете неведение?

Отто не смутился:

– Иногда – да. Я просто пока не представляю, что будет, если окажется, что система жизнеобеспечения вот-вот развалится, и вместо спасения мы получили медленную мучительную смерть. А вы?

На этот вопрос ответа у Елены не было.

* * *

По протоколу Мире следовало обратиться к профессиональному психологу. Система не обязывала всех заниматься таким, однако была настойчива в рекомендациях: если после особо сложной, потенциально травмирующей миссии вы ощущаете эмоциональную нестабильность, проконсультируйтесь со специалистом.

Только вот консультироваться с Идой Толладоттир она точно не собиралась. Главный психолог станции неизменно смотрела на окружающих так, будто они тут совершенно лишние, больные и вообще извращуги. Меньше всего Мире хотелось доверять ей свои секреты.

Обычно она справлялась со своими проблемами сама, но сейчас навалилось слишком много и слишком быстро. Поэтому она попросила о помощи Каллисто. Гетера не стала отказывать, хотя и признала:

– По-моему, многим уже кажется, что я как психолог сюда и прибыла… А профильного образования у меня нет.

– У тебя отлично получается.

– Я боюсь навредить.

– Ида тоже может навредить, и диплом просто позволяет ей этого не бояться, – рассудила Мира.

Они встретились в одной из комнат отдыха. В момент атаки существа здесь не было людей, поэтому помещение пострадало меньше всего. В ближайшее время Мире предстояло составить план ремонтных работ, но это будет после того, как она получит от системы полный отчет о повреждениях. В ожидании этого они и встретились с Каллисто.

В прошлом они наверняка бы настроили зал на изображение цветущего сада или морского берега, обеим это нравилось. Но в последнее время им и садов, и океана хватило, поэтому комната представляла собой обычную уютную гостиную, оформленную мебелью, типичной для космических станций, а не планет. В имитации иллюминатора мягко мерцала зеленым и синим Земля – как будто она близко и способна все исправить…

Каллисто устроилась в кресле, закинув ногу за ногу, и задумчиво крутила в руках бокал вина. Мира с ногами забралась на желтый диванчик, похожий на гигантскую каплю.

– Как дела у вас с Рино? – спросила гетера.

– Мы… в порядке.

– Вам следовало бы обсудить то, что случилось.

– Я знаю… Я просто не знаю, как.

– Я готова помочь.

– Рино не согласится, – покачала головой Мира. – Не сразу так точно.

Проблем там действительно накопилось многовато. Начать хотя бы с того, что они не могли утверждать, чем были вызваны их отношения: истинным притяжением друг к другу или воздействием паразита. И чем вообще были эти отношения? Им обоим казалось, что они жили вместе несколько недель. На самом деле прошло два дня. К такому попробуй, привыкни!

Мира знала только одно: прерывать с ним общение она не хотела. Осталось определить, каким это общение будет теперь. Причем не только ей, но и Рино – он пока не вылезал из ангара и всеми силами избегал даже случайных встреч с ней.

– Я слышала, кочевники готовы были оказать тебе поддержку?

Мира задумчиво кивнула:

– Да, Сатурио просто святой… Он реально хотел мне помочь, я видела! После всего, что я сделала…

– Они тоже немало натворили, он это понимает. Ты позволила ему помочь?

– Это пока не нужно.

Выпуская ликвидатора из клетки, Мира не знала, что передает ей контроль над их общим телом. Для нее как раз все завершилось за секунду: вот она стояла в замке, а вот уже находится в кабинете Кианы, вокруг какая-то слизь, Лейс пытается ей что-то объяснить, она не слышит, не понимает… А Гюрза ведет себя как Гюрза.

Потом она более-менее пришла в себя, разобралась в ситуации, утонула в работе – она была одной из немногих, кто уверенно стоял на ногах. Все это время ликвидатор ее не беспокоила… Да и никто больше не беспокоил.

Когда к ней подошел Сатурио, Мира боялась, что он начнет расспрашивать про сестру, но этой темы он не коснулся. Конечно, он ведь не знал о том, что произошло в замке… А Мира знала.

– Мне нужно спросить кое-что важное, – тихо произнесла она. – Только, прошу тебя, не смейся, даже если это покажется тебе нелепым.

– Ты знаешь, что можешь говорить со мной спокойно. Иначе ты бы не пришла сюда.

– Я хочу узнать, могла ли частичка личности Умбрении перейти ко мне, когда я… Ну, ты понимаешь…

Изначально Мира хотела использовать определение «душа», но постеснялась, да ее и саму это пугало. Она хотела отмахнуться от прошлого – оно ведь даже не было реальным! Но то, что произошло в замке, терзало ее даже больше, чем вся эта история отношений с Рино.

Каллисто выслушала ее внимательно, смеяться она не собиралась. Гетера вообще идеально владела собой: она смотрела с сочувствием, она была абсолютно эмпатична, при беседе с ней легко было поверить, что ей действительно не все равно. Мира понимала, что это профессиональная черта, часть подготовки. Но сейчас ей было плевать, ей слишком остро требовался человек, которому она могла бы довериться.

Когда она закончила, Каллисто отрицательно покачала головой, показывая, что не готова потворствовать любому утверждению собеседницы, у нее действительно есть свое мнение.

– Нет, Мира, это была не Умбрения. Ни на генетическом уровне, ни на духовном. Умбрения умерла, и ты знаешь об этом.

– Я знаю… Просто… Я ее видела! Кто это тогда был?

– Ты.

– Да нет же! Там была она…

– Там было твое чувство вины, – пояснила Каллисто. – Ты готова простить себе то, что причастна к смерти Умбрении – это во многом было самообороной. Но тебе стыдно за то, как ликвидатор ее изуродовала. И ты пытаешься создать впечатление, что все это было не зря. Ты наделяешь Умбрению добродетелью, которой она на самом деле не обладала. Подумай, пожалуйста… Если бы по какому-то нелепому капризу мистических сил ее душа действительно поселилась в твоем теле, стала бы она тебя спасать?

– Ну-у… Вряд ли.

– А что бы она попыталась сделать?

– Скорее всего, выселить мою душу, – невесело усмехнулась Мира.

– Да, вот с этим я согласна. То, что ты видела, – не какая-то мистика. Это попытка твоего подсознания решить внутренний конфликт. События недавних дней показали, насколько сложное и многослойное явление человеческий разум. Твой – тем более, и нормально, что тебе непросто это принять. Но Умбрения здесь действительно ни при чем.

– Может быть… Да, наверно, ты права. Ты виделась с Лейсом?

Мира понимала, что меняет тему слишком уж очевидно, но иначе пока не могла. К тому же ей было действительно интересно, как дела у Мертвого – последний раз она видела его в кабинете Кианы.

– Он справляется, – ответила Каллисто. – Его карантин отменен, ему разрешено жить рядом со всеми. Но он сам настоял на том, чтобы оставить за собой те же апартаменты.

– Благородно с его стороны.

– Он боялся до последнего… Боялся, что его сила уничтожит тысячи людей – а ему придется с этим жить. Но ничего не случилось.

Она могла бы и не напоминать о таком – Мира ведь тоже там была. Расчет Гюрзы оказался идеальным: сила Лейса полностью адаптировалась к паразиту, похоже, она не могла воздействовать одновременно и на людей, и на существо, не на таком расстоянии так точно. Она уничтожила паразита, и он все равно навредил своим жертвам, но уже как посторонний предмет, оказавшийся в их телах. Это медики могли вылечить.

– Он пока что преодолевает слабость, – задумчиво добавила Каллисто. – Он старается воспринимать это с иронией, уверяет всех, что восстановится, но… Думаю, он и сам не знает. Это пугает его, и он ждет, чем все завершится.

– Не поняла… Почему ты считаешь, что он может не восстановиться? Это же нормально, что он устал!

– У Лейса есть одна теория… Не знаю, кто ему подсказал, но догадываюсь… Теория заключается в том, что Лейс обладает ограниченным запасом энергии, которая не только обеспечивает его силу, но и сохраняет в нем жизнь. Однажды эта энергия кончится – с предсказуемым результатом. А на то, чтобы освободить станцию, он израсходовал очень много.

– И что же думает тот, кто ему этого нагородил? Что он сказал?

– «Ну, подождем», – процитировала гетера. – Проблема Лейса его не слишком волнует. Он следит только за тем, что ему по-настоящему интересно, как всегда.

– Знаешь, в такие моменты я завидую Гюрзе… Он единственный, кто после случившегося смог подняться, отряхнуться и просто двинуться дальше!

– «Просто»? Нет, просто это не было даже для него, – мягко улыбнулась Каллисто. – Хотя я не отрицаю, что он отличается от большинства обитателей этой станции. Но подумай о том, каким образом он этого достиг. Если бы у тебя был шанс уподобиться ему, однако перед этим пройти по его дороге, ты согласилась бы?

Мира устало поморщилась:

– Давай не будем, а? Меня тут уже жизнь добивает, а ты мне предлагаешь какие-то ситуации из зоны очень серой морали!

– Как угодно. Я просто пытаюсь донести до тебя хоть и не самую оригинальную, но вечно актуальную мысль о том, что за все на свете нужно платить. В том числе и за жизненные уроки.

– Да? По-моему, за этот мы не просто заплатили – мы в долги ушли!

Мира не пыталась утрировать и сгущать краски, она действительно в это верила. Экипаж станции, и без того немногочисленный, понес серьезные потери. Да еще и ключевая часть команды никак не может оправиться – Лейс болен, у Барреттов кризис самоопределения, Гюрза опять куда-то исчез. Ну и станцию восстанавливать надо…

Мира надеялась, что хотя бы с этим будет просто. Первый осмотр показал лишь поверхностные повреждения, у существа не было цели разгромить «Виа Феррату», поэтому у Миры имелись все основания для оптимизма. Но держаться за одну лишь веру в чудо она не собиралась, она запустила самодиагностику системы и отправила роботов в дальние части станции, туда, куда людям лучше не соваться.

Всем этим должен был заниматься Альберт Личек, но он торжественно поручил свою работу Мире, да еще и сделал вид, что это одолжение. То, что он вообще пережил случившееся, ее до сих пор удивляло. Вряд ли ему это удалось из-за твердости духа, скорее, от страха.

Отказаться она по-прежнему не имела права, Мира все организовала, поэтому она первой получила отчет. Когда он пришел на ее компьютер, она все еще находилась в компании Каллисто, и это к лучшему: ей не хотелось оставаться в одиночестве при таких новостях!

Она еще ничего не сказала, не успела просто, но, видно, на ее лице отразилось что-то такое, что заставило гетеру насторожиться.

– Хуже, чем ты ожидала? – тихо спросила она.

Некоторое время Мира не решалась ответить, всё перепроверяла данные, чтобы не наболтать лишнего и не напугать собеседницу. Каллисто понимала это и терпеливо ждала, ей тоже не хотелось слышать самый вероятный ответ.

Но от такой правды бегать нельзя, и Мире все же пришлось облечь ее в слова:

– Все… очень плохо. Мы двигаемся.

– Пока что не тянет на беду. Мы и раньше двигались. Насколько я поняла, из-за введения блокировки произошел какой-то сбой в работе автопилота…

– Был и остался. А еще была пара столкновений с космическими объектами, это подтвердили корабли сопровождения. Это, как видишь, не навредило системе жизнеобеспечения, но повлияло на навигацию и систему торможения…

– То есть, мы не можем остановиться?

– Да, мы не можем остановиться, но и лететь, как сейчас, нам нельзя, без ремонта повреждения усугубятся, мы долго не протянем.

– Дай догадаюсь… Быстро исправить это не получится?

– Быстро? – нервно хмыкнула Мира. – Я не уверена, что исправить это получится вообще! И мы все еще в Секторе Фобос… Дроны-разведчики уже засекли впереди крупный объект. Время у нас пока есть, но немного… Если ничего не изменить, мы с ним просто столкнемся!

– Насколько крупный?

– Больше «Виа Ферраты». А значит, если столкновения избежать не удастся… Объект это выдержит, а мы, скорее всего, нет…

Она видела, что Каллисто напугана – настолько, что даже не сумела этого скрыть. Поэтому Мира предпочла замолчать, а гетера не задавала ей вопросов.

О том, что, по подсчетам компьютера, до столкновения осталось четыре дня, Мира так и не сказала.