Люби меня, девочка

Глава 43

Я открыла рот, чтобы сказать… что-то. Не помню уже что. Его предложение, от которого я еще недавно открещивалась, на этот раз выглядело до того искренне, что я растерялась. И едва не ляпнула «да». Так и застыла с открытым ртом, уставившись на него как на третье пришествие Антихриста. Слишком уж смотрелся высокий широкоплечий брюнет на коленях с провинившимся видом… несуразно. Неправильно. Нелепо. Смешно и архаично. Совсем на него не похоже. А еще, когда он теперь больше не закрывал собою оставшееся помещение, я наконец заметила сотрудников ЗАГСа, которые тихонько сидели за вторым столом у окна и усердно делали вид, что заняты исключительно работой, а не следят за устроенным нами спектаклем.

Боже, какой стыд!

Нет, им наверняка за годы работы и не такое доводилось видеть, но все равно…

Жутко неудобно!

— Дамир, встань, пожалуйста, — попросила тихонько мужчину.

Но тот и не подумал исполнить сказанное. Еще и головой помотал.

— Пока не согласишься, не встану, — заявил упрямо.

Господи, что за детский сад?

А ведь вроде взрослый мужчина. И что значит, пока не соглашусь?

Это что, шантаж что ли?

— То есть, если я откажусь и уйду, ты так и продолжишь стоять на колене до конца жизни? — хмыкнула растерянно.

— Мы, — будто поправил он меня.

— Что — мы? — не поняла.

— Мы останемся стоять здесь вместе, ванильная. Никак иначе. До тех пор, пока ты не согласишься стать моей женой.

Ну обалдеть просто!

— Ты самый ненормальный мужчина, которого я знаю, — выдохнула с нервным смешком.

— Это значит да?

— Нет, конечно!

— Ну тогда мы ещё здесь постоим, — охотно согласился Дамир. — Скажи, как передумаешь, — достал телефон из кармана и принялся кому-то что-то печатать.

Да с таким видом, словно нет в происходящем ничего особенного, а самые обычные рабочие будни.

Так бы и вдарила, в общем, еще раз!

Невыносимый мужчина!

На которого я снова засматривалась против воли.

И верила.

Всем его признаниям.

Как дура.

Несмотря на все его ранние заявления о Теоне.

Кстати, о ней.

— Ты правда отказался от помолвки с этой Теоной?

Тут же поругала себя.

Вот зачем спросила?

В очередной раз выказала ему свою слабость и сомнения.

Но и не спросить не могла.

Дамир отвлекся от телефона, всецело вернув мне свое внимание. Еще и с колен поднялся, вновь нависнув надо мной, отчего я обратно вжалась спиной в стену.

— Правда, — произнес без намека на недавнюю беззаботность. — Я и до тебя не горел желанием жениться на ней. А теперь и подавно не стану. Иначе бы не привёл тебя сюда. Не нужна мне никакая другая. Только ты, ванильная. Единственная.

И так он это сказал…

Единственная.

Открыто. Проникновенно. С душой. Что я враз прониклась. Где-то на задворках сознания мелькала мысль о том, что я совершаю очередную ошибку. Но в одном он прав. Если бы хотел жениться на другой, сделал бы это давным-давно, и уж точно не тащил в ЗАГС меня. Иначе это совсем тупо. А Валихалов далеко не тупой, чтобы жениться на просто любовнице. Разве что:

— Тогда почему она до сих пор считает иначе?

— Потому что моя мать не смирилась с моим выбором. Но не переживай, больше у нее не получится провернуть ничего подобного. На этот раз я лично все предусмотрел, — улыбнулся мне ласково Дамир.

И вновь полез в телефон, дисплей которого после недолгих манипуляций развернул ко мне лицом.

Там… чек.

С чудовищно не приличной суммой перевода.

На имя Давида Зурабовича Кадырова.

Больше, чем весь мой кредит.

— Родители внесли треть этой суммы в свое время в качестве выкупа за невесту, пришлось перебивать, чтобы не сеять вражду между нашими семьями, — пояснил мужчина на мой удивленный вид. — Но как ты успела понять, некоторые просто не умеют признавать поражение. И так как меня переубедить не удалось, мама решила зайти с другой стороны. Прости, ванильная, моя вина. Не думал, что она до такого опустится.

Вкладку банка сменила почта, где значилась переписка с тем самым Давидом, из которой исходило, что соглашение о родстве двух семей расторгнуто, со всеми вытекающими.

— Твоя мама будет ненавидеть меня до конца жизни, — все, что смогла произнести на это.

Такая прорва денег утекла из их семьи в чужую. И все из-за меня.

— Ты знаешь, я тут подумала, мне и так неплохо живется. Без всякого замужества, — обратилась к Дамиру на полном серьезе.

А главное, живется!

Валихалов на это лишь снова усмехнулся, а затем сделал то, чего я совсем не ждала — без слов и предупреждений позвонил этой страшной женщине.

Ой, мама…

Можно не надо?

Или можно я сперва уйду, чтобы не слышать, как на том конце связи сейчас будут ругаться?

Нельзя.

Ведь меня никто не отпускал. Наоборот, Дамир прижал к себе ближе. В льдистом взоре засветилось мальчишеское озорство. Как если бы он мелкий сбежал из дома на крутую вечеринку старшеклассников. И так я засмотрелась на этот эффект, что пропустила, как звонок оказался принят. Еще хуже то, что с реакцией будущей свекрови я нисколечко не ошиблась.

— Передумал? — послышалось раздраженное из динамика.

— Нет, — весело отозвался мой мужчина. — Звоню сообщить, что я женюсь.

— На этой своей… — протянула та недобро.

— На своей любимой женщине, мама, — перебил ее Дамир.

— Какая любимая, Дамир? Да она же использует тебя, разве ты не видишь? Я навела справки о ней. Ее чуть из университета не выперли, с работы уволили. И если бы не ты, она бы сейчас побиралась по улицам. А ты ей еще и банковский долг простил. Конечно, она в тебя вцепилась. А ты явно не головой думаешь, а чем пониже. А Теона…

— А Теона может катиться куда подальше вместе со всеми вашими с ее матерью матримониальными планами, — резко перебил ее Дамир. — И даже не надейтесь все повторить подобное. Отец и Давид уже тоже в курсе о вашей выходке. И я искренне надеюсь, что к моему возвращению домой, вас троих уже там не будет. Иначе я за себя не ручаюсь. А ты меня знаешь, мама…

И сказано это было таким тоном, что даже мне враз не по себе стало. Собеседница вот тоже прониклась. И явно оскорбилась, банально сбросив звонок.

А ведь, если так подумать, со стороны наши с Дамиром отношения действительно выглядели не в самом приглядном свете. И я это знала и учитывала, когда соглашалась на отношения с состоятельным мужчиной. Уверена, меня не раз еще обвинят в подобном. Хоть все равно неприятно. Вдвойне неприятно, что так считают родственники моего любимого человека. Даже не удосужившись сперва со мной пообщаться, приглядеться и прочее.

— Ничего, со временем смирится. Не думай о ней, — притянул меня к себе Дамир, как и всегда, легко считав мое настроение по взгляду. — Мне плевать, кто и что думает. И ты не думай. Я тебя люблю и хочу быть лишь с тобой, ванильная. А сплетники и завистники всегда будут болтать. Даже если ты все будешь делать как надо, все равно найдут, к чему придраться, и в чем обвинить.

С этим не поспоришь.

Да и… приняла ведь уже решение.

— И я люблю тебя, — уткнулась лбом ему в плечо. — Но давай, с твоей мамой я буду встречаться только по очень большим праздникам? — попросила негромко, теребя пальцами его рубашку.

Дамир негромко рассмеялся.

— Не волнуйся, любимая, я не дам ей тебя в обиду. Никому не дам. Даже себе.

Вот тут я не удержалась от сарказма.

— Ты поэтому расписывал мне преимущества своей жизни с другой женщиной?

Да, несмотря на внешнее смирение, меня до сих пор бесило то, как он отзывался о той девице, чуть ли не красках разрисовав все прелести их совместной жизни для меня.

— Я не расписывал преимущества, — нахмурился Дамир. — Лишь перечислил то, какой по видению моей матери должна быть жена. Где в моих словах ты углядела иной смысл?

Где?

— Да везде! Что ни слово, то ее вознесение!

В мужских глазах так и светилось: «Ты это серьезно?». И наверняка с матом. Но вслух он произнес иное:

— А ещё я сказал, что такая «вознесенная» жена мне не нужна. Что я хочу тебя, свою женщину. Где ты здесь углядела обратное?

Где-где…

Сказала бы я, да не успела.

— Да у меня даже в мыслях не было! — добавил Дамир следом откровенно возмущенное.

— Зато во всем остальном — полно.

— Только если в твоем воображении, — ехидно вставил он.

— В моем воображении я все еще пинаю мешок с тобой по лестнице вниз! — снова начала заводиться.

Ну а чего он продолжает меня бесить?

Дамир… вздохнул. И кажется, опять выругался. На своем языке для разнообразия. Надо его, кстати, выучить будет. А затем:

— Я больше никогда не буду говорить в подобном ключе о других женщинах. Извини, если мои слова тебя задели. Я вовсе этого не хотел, — произнес мужчина хмуро.

Вот когда я лишилась дара речи. Совсем такого не ожидала. До этого его извинения больше походили на вынужденную меру, а сейчас до него, наконец, будто по-настоящему дошло, что он натворил. Хорошо бы. И раз так, то:

— Извинения приняты.

Хотя в голосе ноток сомнений скрыть полностью не удалось. И Дамир их, конечно же, расслышал, подозрительно прищурился, хоть и смолчал. Вместо этого вернулся к своему раннему вопросу:

— Теперь мы можем пожениться?

Кто о чем…

— Если пообещаешь больше так со мной не поступать, — сдалась.

— Такого больше не повторится, — тут же подтвердил Дамир.

— Надеюсь. Второго шанса у тебя не будет, — пробурчала, уткнувшись лбом ему в плечо.

Опять ведь все по его вышло.

Нет, можно было конечно из гордости еще поупираться, и, возможно, другая на моем месте так бы и сделала, но не я. Я не стала. И не потому, что была уверена, Дамир продолжит атаковать и не позволит просто так уйти от него. А просто… у всего есть границы. И мои, видимо, заканчивались где-то здесь. В моменте, когда сильные руки крепко обняли за плечи, а макушки коснулись мягкие губы. Наравне с этим послышалось короткое, но емкое:

— Спасибо.

Тихонечко вздохнула и прикрыла глаза в удовольствии.

Что сказать?..

У всех свои недостатки.

Мой вот носит имя Дамир.

Почти растворилась в ощущении нахлынувшего спокойствия, когда из глубины кабинета послышалось чье-то покашливание.

Дамир вместе со мной слегка повернулся, чтобы можно было видеть работников ЗАГСа, о которых я за всеми признаниями опять благополучно позабыла. Зато теперь невольно задумалась о том, чтобы выбрать другой район для проведения церемонии. А то… стыдно, вот да. Но только мне одной. Дамир похожим точно не страдал.

— Уважаемые, а распишите нас, — заявил нагло, почти требованием.

И я чуть не сделала жест «рука-лицо». Все-таки гендиректор — это диагноз. Хотя вот работниц госструктуры это вообще никак не проняло.

— Заполняйте заявление, оплачивайте госпошлину, и мы обязательно вас распишем, — произнесла невозмутимо старшая из присутствующих, помолчала и добавила: — Через месяц.

Ну, епт!

Вот и Дамир не оценил.

— А если подумать? — склонил голову набок.

— Молодой человек, здесь не о чем думать. Вы оба и без того достаточно потратили наше время. Кто бардак убирать будет? Вы?..

— Ой, да… — начал Дамир.

Я тут же прижала ладонь к его губам.

— Простите меня, пожалуйста. Я сейчас же все уберу, пока мой жених оформляет заявление, — ответила за него с заискивающей улыбкой. — Правда, дорогой? — добавила с нажимом для мужчины.

Дорогой промолчал, но одарил довольно многозначительным взглядом. Только ведь я и правда виновата. Убрать за собой устроенный бардак — минимум, что я могу сделать в качестве компенсации за доставленные им неудобства.

— Вот и отлично, — согласилась работница ЗАГСа.

Дамир же был по-прежнему недоволен, благо спорить не стал. И уже через полчаса мы выходили из здания с квитанцией в руках.

— И что дальше? — застыла я на крыльце.

— А дальше… — притянул меня к своему боку Дамир. — Мы будем жить долго и счастливо, ванильная, — поцеловал в макушку.

— Обещаешь? — посмотрела на него, запрокинув голову.

— Все еще сомневаешься во мне, да? — заметно помрачнел он.

Развернулась к нему всем корпусом и обняла за талию.

— Нет. Больше нет.

Чтобы у нас ни случилось.

Да и как можно сомневаться в том, кто ради тебя готов пойти против воли родителей, испортить с ними отношения, еще и космические деньги выплатить в качестве отступных?

Вот и прижалась ближе к любимому, вдыхая родной аромат с древесными нотками парфюма.

— Хорошо, — выдохнул Дамир расслабленно. — Обещаю, ванильная, ты никогда не пожалеешь о своем сегодняшнем решении.

— Я знаю.

Как знаю и то, что мы не один раз еще столкнемся с ним лбами. Но даже зная это, я все равно ни за что не откажусь от него. И да, буду любить, как он любит меня. Ведь я…

Его ванильная девочка.

Бонус-глава

Дамир

— Ну и что мы будем с этим делать?

Она стоит передо мной. Такая смелая, воинственно настроенная, готовая отстаивать себя до победного. А ведь я не собирался к ней подкатывать. Вообще что-либо делать. Но черт дернул задать этот вопрос. Всему виной глаза. Стоило только заглянуть в них, как в небеса воспарил. И сама она вся из себя хрупкая, воздушная, словно сошедший с небес ангел. Золотистые волосы в свете цветного лазера напоминают нити радуги. Так и манят запустить в них пальцы, сжать покрепче, потянуть вниз, вынуждая их обладательницу встать передо мной на колени. Нет, не для того, чтобы унизить. Я просто хочу. Ощутить на себе ее мягкие губы. За шевелением которых неотрывно наблюдаю и едва ли полностью осознаю, что она отвечает.

Да и какая разница?

Главное, что вскоре она будет говорить совсем другое. Умолять взять ее. Кричать мое имя.

Я уже забыл, каково это, когда не просто сбрасываешь напряжение с подходящей женщиной, а наслаждаешься ею. А этой воинственной малышкой я буду очень, очень долго наслаждаться. Я бы и сейчас ее утащил в приват-комнату, но уж слишком она напряглась. Пусть расслабится. Вернется в свою стихию. Я же пока понаблюдаю за ней со стороны.

Она порхает между столами подобно легкокрылой бабочке. Улыбается всем и каждому. Но это все маска. В неземном взоре застыли печаль и усталость. Взгляд настолько пустой, что мне самому становится не по себе. А ведь еще недавно, в общении со мной, он был живым и дерзким. Куда только все ушло? И почему?

Не выдержал и набрал Ильясу — главе своей службы безопасности, велев накопать мне побольше информации о моей незнакомке. Приложенное следом фото и имя, которое я узнал от другого официанта за небольшую плату, ему в этом легко помогут. Отправил и застыл, вновь разглядывая утонченные черты ангельского личика.

Все-таки она потрясающе красива, и мне непонятно, почему этого никто не замечает. Большие глаза, маленький прямой носик, пухлые губы, похожие по форме на витиеватый лук. А молокососы проходят мимо, лишь изредка останавливая на ней свой взгляд, но не задерживая. Их больше привлекают силиконовые куклы, на лицах которых едва ли найдется что-то от их естественной красоты. Но ведутся на них, как идиоты. Хотя о чем я? С такими не нужно заморачиваться. Помани деньгами, напои, и они тебе уже вскоре в том же туалете отсосут.

А вот эта малышка…

С ней точно просто не будет.

И это… будоражило.

Представил нашу с ней борьбу, непременно в постели, в паху тут же заметно потянуло.

Вновь усмехнулся. Но уже самому себе.

Когда меня в последний раз так вело на бабу?

Не припомнить.

Да и на просто бабу это воздушное чудо никак не тянуло.

Привычное слово, но в отношении нее резануло по сознанию.

Нет, этот воинственный ангелочек слишком невинен для подобного определения. Даже девушкой не повернется язык назвать. Девочка. Да, ей идеально подходит. Как и тонкий ванильный аромат духов, который я учуял от при нашем столкновении. Сладкий, но не душащий. Легкий, ненавязчивый. Почти стертый многочисленными запахами клубного смрада. И сама она вся совсем не вяжется с этим местом.

Смешно.

А ведь я сперва решил, что специально налетела.

Сколько их таких с виду невинных, а на деле более продажных, хуже той же шлюхи?

Дохера.

Но нет.

Стоило лишь слегка надавить, как легко убедился в обратном.

Поэтому еще и отступил.

Хорошие девочки так просто не сдаются.

Да и не хотелось просто.

Не с ней.

Чем дольше следил за ней, тем больше в том убеждался.

Как и в том, что не подпустит теперь. И я сам в этом виноват. Ну что ж… значит, пойдем иным путем.

Кто-то скажет, что это принуждение, а я назову тактической уловкой. Давление — инструментом для достижения цели. И впервые в жизни цель эта — далеко не секс. Точнее он, но не только. Поэтому и решился на это глупое пари. Самый тупой поступок в жизни. С учетом, что вся ее бравада держалась на одном честном слове. Оставалось лишь слегка надавить, чтобы получить желаемое. А я вместо этого назад сдал.

Идиот, бля!

Всему виной все так же глаза, в глубине которых зияла вселенская печаль, и от которой мне дико хотелось ее избавить, заменить другими эмоциями. Да, злость — не лучшее решение. Но надо же с чего-то начинать? Тем более что это помогло.

Ох, как ярко они засияли двумя ярчайшими сапфирами.

Я даже решил, что позже обязательно куплю ей комплект украшений из этих камней. Уверен, они потрясающе будут на ней смотреться. А она — на мне. Обнаженная, со спутанными волосами, на пике своего удовольствия.

И кто бы знал, чего мне стоило оставить эти мечты при себе. Отпустить ее. Чтобы уже на следующий день торчать полночи у ее дома, не решаясь зайти. Обещал ведь. Поэтому как дебил сидел в тачке, глядя на свет в окошке. Сперва. Потом послал цветы. Которые вообще никогда не дарил ни одной женщине. Мать с сестрой не в счет. А тут… Захотелось увидеть, как она улыбается. Исключительно для меня. А увидев, понял, что не отпущу. Да, это охренеть как странно, но мне нравилось это новое чувство. Оно заряжало. Да я никогда не был настолько продуктивным, хоть и отвлекался часто на мысли о ней.

Как она там?

Чем занимается?

Все ли у нее хорошо?

— Еще немного и подумаю, что ты в нее влюбился, — подколол меня Ильяс по итогу.

Он явно ждал, что я отшучусь. И прежде я бы так и сделал. Но не в этот раз. В этот раз я лишь ухмыльнулся и промолчал. А сам, блядь, думал.

Вдруг и правда?

Да нет, не мог я!

Да и с чего?

С крутого недотраха?

Нет, признаю, девчонка не хило так зацепила. Я даже реально готов хранить ей верность, если она согласится быть со мной. Потом вспомнил, что уже, можно сказать, храню. Второй день стояком мучаюсь, но и мысли не возникло поправить ситуацию с другой.

Решил исправить.

Трижды ха!

Ощути себя импотентом, что говорится. Потому что ни хрена ничего не вышло. Точнее член у меня стоял, как никогда твердо, но засовывать его в кого попало больше не хотелось. А вот в одну конкретную особу с неземными глазками — очень даже. Чтобы вновь увидеть, как она кончает, но уже не от моих пальцев.

Чертово обещание!

Которое непонятно откуда взявшаяся совесть нарушить не позволяла. А девчонка сама приходить не спешила.

Упрямая.

Тем слаще ощущался мой триумф, когда увидел ее в фойе своего банка.

Нет, ну до чего хороша в своих неприкрытых эмоциях!

Так бы и утащил к себе в кабинет, где испил бы их полностью, вместе с продолжительными стонами.

Шикарная женщина!

Которая теперь уже точно будет моей. Я все для этого сделаю.

Тем более что девчонка сама же предоставила мне шанс.

Решить ее проблемы не составило труда. Тот, кто ей их подкинул, действовал топорно, используя чужие связи, которые перебить оказалось проще простого, образно говоря. Чуть дольше я сомневался в благоразумности списания ее кредита. Гордая. Может не принять. Но и тут мозг не подвел. Выдал, как обставить все так, чтобы она согласилась принять подобный дар.

Вот только мне совсем не понравилось послевкусие.

— Я согласна стать твоей любовницей.

Сам себя возненавидел за эти ее слова.

Вроде добился, чего хотел, а на деле поперек горла встало.

Так неожиданно и непонятно с чего. Еще мать позвонила, опять на уши присела со свадьбой. Когда у меня перед глазами заплаканные глаза ванильной девочки, полные отчаянной решимости. И за эти ее слезы хотелось одновременно убить кого-нибудь и самому себе сердце вырвать. Только бы она больше никогда не плакала.

А мать все болтала и болтала…

Бесила своей великолепной Теоной. Отвлекала от мыслей о той, кого действительно желал видеть с собой рядом.

И я не выдержал.

— Я не женюсь на Теоне, мама.

Воцарившееся молчание дало возможность самому обдумать сказанное в полной мере. И принять еще одно решение.

— Я женюсь на другой.

Слова сорвались с губ так легко и естественно, а главное внутри от принятия этого решения словно узел развязался, позволяя дышать полными легкими.

— И на ком же?

Да, из милой болтушки мама быстро становилась властной женщиной, способной любого мужика поставить на колени. Только отец и мог с ней сладить в такие моменты.

— Познакомлю. Позже.

Как женюсь!

А то после знакомства с родителями, моя ванильная точно уже моей не будет. А после ЗАГСа деваться станет некуда.

Сумасшедшее решение.

И маме оно конечно же не понравилось.

Да и похрен.

Даже дослушивать не стал. Сбросил вызов и набрал отца. Вот с кем и обсуждать ничего не пришлось. Он просто спросил:

— Ты уверен?

Я ответил:

— Да.

И он согласился.

— Позвоню Кадырову, решим вопрос.

И все. Уже через несколько часов тот связался со мной, и мы обо всем договорились, я перевел ему откупные, и благополучно забыл об этой проблеме.

Если б я только тогда знал, что мать решит закрутить свою интригу…

Хотя мог догадаться.

Она не из тех, кто сдается. И это хорошо, на самом деле. Черта, достойная уважения. Вот только бы она еще умела вовремя останавливаться…

Хотя раньше меня это не особо волновало. Но стоило ей коснуться ванильной девочки…

Моей, блядь, женщины!

Думал, придушу!

И плевать на все.

Повезло ей, что Ирина убежала, и вместо дома я поехал за ней. Хотя та тоже хороша. Весь путь в мозгах свербила мысль о том, что девчонка даже шанса не оставила на объяснения, просто свалила. Причем с другим мужиком! Вот хорошо, я в Ильясе уверен, а не то бы точно опустился до смертоубийства.

Все-таки нужно было ее в ЗАГС тащить сразу после бани. Пока в ее голове розовый туман клубился. А не ждать у моря погоды, надеясь непонятно на что.

Я ведь и разговор о детях тогда затеял для того, чтобы выяснить, насколько серьезно она относится к нашим отношениям. А она оказалась не готова. И я отступил.

Трижды идиот!

Но ничего, больше я такой ошибки не допущу. Либо да мне скажет. Либо… Все равно да.

Иначе проще будет пойти и под камаз броситься.

Все однохуйственно.

Что так, что без нее.

Еще бы к словам не придиралась…

А ведь всего лишь решил быть честным и сказать все, как есть. Что Теона воспитывалась с детства под меня, мой характер и мои нужды. И что наверняка стала бы не плохой женой. Вот только ни хрена мне такая не нужна. Зачем, когда у меня уже есть своя идеальная? Да, ни разу не покорная, абсолютно не терпящая подчинения, временами излишне эмоциональная… Но она моя! Та, за которую жизнь отдам, а не какой-то там материальный выкуп в виде того самого дома, что она все эти дни под себя обставляла, даже не зная о том. И если так надо, встану на колено и извинюсь. Что угодно, лишь бы моя девочка со мной оставалась и дальше. Ведь я уже точно не смогу без нее. Она стремительно ворвалась в мою жизнь, плотно поселилась в разуме и сердце, и я теперь скорее сдохну, чем позволю нас разлучить. Даже собственной матери.

Только люби меня, моя девочка, как я люблю тебя…