Любовь и другие убийцы

ГЛАВА 1

СПЕКТР

Вскорми ворона — и он выклюет тебе глаза. Я улыбаюсь про себя, забирая бутылку виски у человека, которого скоро убью.

— От этого у тебя волосы на груди отрастут, — говорит он, обнажая кривые пожелтевшие зубы.

Я едва сдерживаю стон. Кое-как.

— Как раз то, о чём я всегда мечтала.

В его взгляде есть какая-то пустота, даже когда ухмылка растягивается ещё шире. Такое я уже видела. Разлад между маской и тем, кто скрывается под ней.

— Бери одну — вторую со скидкой, — он указывает на стол с бутылками разного калибра, явно пережившими не одно перерождение. Стёкла поцарапаны, замутнены. Я наклоняю бутыль в руке, наблюдая, как янтарная жидкость обволакивает стенки, и хмурюсь. Когда поднимаю взгляд, морщусь.

— Думаю, одной хватит, спасибо, — протягиваю ему купюры.

Его улыбка меркнет. Левый глаз дёргается.

Его я заберу первым.

Пара пьяных ковбоев проносится мимо, едва не сбивая нас с ног, под грохот «Luke Combs», гулко раздающийся из колонок по всему амбару. Мюнстер бросает им взгляд, который мог бы сойти за равнодушный, если бы не лёгкое раздражение — сведённые седые брови, морщинки у глаз. Он поправляет кепку, прикрывающую короткие сальные волосы. От него пахнет аммиаком. «Ферма Мюнстер и сын» — выцветшая вышивка на кепке, а над ней — петух.

Попался.

— Кэрри Уинстон, — представляюсь я, вытаскивая из памяти очередной псевдоним (этот — дань уважения моему очаровательному-беспощадному коту), и протягиваю ему руку.

— Аллан Мюнстер, — он пожимает мою ладонь. Его пальцы в мозолях и машинном масле, под ногтями чёрная грязь. — Вы приехали в гости?

Пожимаю плечом.

— Проезжаю мимо.

— Нравятся танцы? — кивает он на местных, которые носятся по амбару или стоят вдоль стен с пластиковыми стаканчиками пива и банками ярко-голубого «Kool-Aid». Звучит «Прощай, Эрл» от The Chicks, и я подавляю смешок, который вот-вот превратит моё выражение лица в нечто восхитительно угрожающее.

— Ничего так, ага, — делаю вид, что улыбаюсь. — Чем-то же надо убивать время, верно? Можете что-то посоветовать, если я задержусь в округе?

В его глазах вспыхивает искра.

— Любите походы?

— Еще бы.

— Тогда сходите в Государственный лес Спрул. Там хорошие тропы. По пути есть антикварная лавка «Риверсайд Антиквариат» — если любите старьё. А если передумаете насчёт виски, — стучит по кепке, — заезжайте ко мне на Вэлли-роуд. Ферма Мюнстеров. В основном куры, но вот балуюсь самогоноварением.

Разглядываю этикетку: «Самодельный премиум виски от Мюнстера». Какая-то бредятина. Содержимое больше похоже на дешёвую настойку, чем на виски. В жидкости плавают какие-то хлопья — вряд ли это часть технологического процесса. Хотя я не эксперт. Зато знаю точно: мой милый муженёк опрокинет эту дрянь и через пару часов будет пьяно орать «Дорога в Дублин», а его старший брат Лаклан не выдержит и присоединится — и оба завтра будут настолько помирать от похмелья, что наш ежегодный конкурс по отлову серийных убийц снова отложится. У всех должно быть хобби, даже если это охота на отбросов человечества. И я намерена сохранить титул чемпионки Ежегодного Августовского Поединка.

На секунду задумываюсь о второй бутылке, но я тут, чтобы выиграть, а не прикончить Роуэна в процессе.

— Поняла, — наконец говорю.

— Хотите попробовать? — предлагает он.

— Не, спасибо.

— Что, для городских не годится? — улыбается, будто шутит, но дёргающийся глаз выдаёт раздражение. В морщинах на его лице читается что-то зловещее. Уверена, он был бы удивлён, узнав, как мне это нравится. Но я не подаю вида.

— Мне пора. Вы же знаете, что говорят про ту штуку, которая живёт в здешних лесах? Лучше не терять бдительность на незнакомых дорогах. Но эй, — поднимаю бутылку в его сторону, — может, как-нибудь загляну на ферму.

Его лицо оживляется, но взгляд остаётся пустым. Интересно, какие тайны скрываются за этими глазами? Если вскрыть его череп, увижу ли я аномалии в мозгу, которые лишили его эмпатии? Которые притупили страх? Будет ли в Мюнстере физическое подтверждение жизни, полной пыток и убийств?

А если те же черты есть во мне?

«Нет», — мысленно говорю я и киваю головой, забирая бутылку. Мы с ним не похожи. Он охотится на невинных.

А я охочусь на таких, как он.

Отхожу от стола, но остаюсь достаточно близко, чтобы видеть его краем глаза. Перекидываю длинные чёрные волосы на одно плечо — так удобнее следить. Как только Конор сказал, что в этом году Ежегодный августовский Поединок пройдёт в Линсморе, у меня появились догадки, кого мы ищем. Спектр леса Спрул. Не криптид¹, как гласят легенды, а тварь, что охотится в лесу на людей. Мужчина.

Я никогда не верю городским мифам. Но если в них замешаны убийства — они безумно меня увлекают. Самые страшные монстры — это люди. И я обожаю выслеживать убийц, которые прячутся за мифами.

Оглядываю толпу под гирляндами, свисающими с балок амбара. В воздухе витает запах опилок и пота. Люди болтают, смеются. Танцуют, пьют. Интересно, потерял ли кто-то из них близкого из-за Аллана Мюнстера? Друга, родственника, которого забрал Спектр. Или он охотится только на таких, как я — случайных чужаков, забредших на его территорию. Редкое лакомство.

Может, поэтому я чувствую тяжесть его взгляда на себе, пока делаю вид, что наблюдаю за танцами. Когда поворачиваюсь — он смотрит на меня, как я и предполагала. И теперь я точно знаю: этот человек — убийца. Он считает меня добычей. Но не понимает, что сам — насекомое, попавшее в мою паутину.

Потому что я тоже убийца.

Подмигиваю ему левым глазом — и выхожу из амбара.