Малыш для генерального

Глава 75

— Войдите. — говорю без задней мысли.

В дверь входит длинная мощная фигура. Идеальный пиджак и брюки, галстук, прическа. Борода. Все на высшем уровне, как всегда! И такая гниль внутри, что у меня все моментально холодеет и замораживается в лед.

— Здравствуй Марьяна. — красивый бархатный баритон с нотками нежности.

Я не хочу, чтобы он здравствовал, поэтому молчу, смяв простыню под одеялом, чтобы не сорваться и не обматерить его на чем свет стоит.

— Как ты Марьяна? Как малышка?

— Твоими молитвами! — грубо отвечаю низким обиженным, будто не своим голосом.

Сергей опускается на одно колено. Я отворачиваюсь от него к стене.

— Не вредничай, Марьян. — нежно просит он.

— Да пош-ш-шел ты!

— Марьян, я знаю, ты обижена. Но. Я пришел просить у тебя прощение!

— Мне нафиг не сдалось твое прощение. Уходи! Видеть тебя не хочу.

— Марьян, выслушай меня! Дай мне шанс обьясниться! — ох как возмущается, главгад. Не привык, чтобы с ним обращались так же, как он с людьми.

— И объяснения свои знаешь куда засунь?!

— Марьян, я — облажался! Я совершил чудовищный поступок! Я виноват перед тобой и дочерью! И я не уйду отсюда, пока не добьюсь твоего прощения.

— А я не собираюсь тебя прощать. Ты не заслуживаешь ни меня, ни моей дочери. Свободен!

— Марьян, я перед тобой на коленях стою.

— На одном! — вредничаю я, ощущая себя последней стервой. Мне самой противно от собственного поведения, но прощать я его не собираюсь. Слишком велико чувство моей обиды!

Главгад поджимает вторую ногу под себя, становясь таким образом на оба колена.

— А теперь, Марьян, я на двух перед тобой. Я еще ни перед одной женщиной так не стоял и не молил о прощении! Ты — первая. Простишь?

— Нет! Что мне твои колени? От этого моя дочь здоровее станет?

— Марьян, колени и правда не помогут… но вот это… — он так же как и Данила давеча лезет в карман, извлекая на свет бархатную коробочку. В форме сердца. Открывает крышечку.

Кольцо. С виду простенькое, но видно, что оно дороже Данилиного раза в три! Белое золото и один огромный бриллиант стоимостью во всю мою ипотечную квартиру, если не дороже!

— Выходи за меня замуж, Марьян! — Сергей аж побледнел от натуги и торжественности момента.

— Нет! — тут же даю правильный ответ.

— Ты даже не подумаешь, Марьян?! — удивляется он так, словно я должна была бы прыгать от радости, услышав его заманчивое предложение.

— Что тут думать? Я не хочу за тебя замуж. Точка.

Сергей отпрянывает от меня с таким видом, будто я ему по морде съездила.

— Но… Марьян! Я никому в жизни, ни одной женщине до тебя не говорил этих слов!

И что? Что мне теперь, из-за этого соглашаться? Из-за того, что он снизошел наконец, до меня?!

— Мне пофиг.

— Марьян, не будь инфантильной! Ребенку нужен отец! Понимаешь? Давай поженимся, чтобы наша дочь родилась в законном браке.

— Если только ради этого, то не стоит.

— Не только! — горячо цепляется Сергей за мои фразы. — Я влюбился в тебя! Я хочу быть с тобой, с нашим ребенком, понимаешь?!

— Нет. Я не верю тебе. Уходи!

— Марьян, люди ради детей еще и на большие жертвы идут!

— Можешь не стараться Сергей, ребенка ты не увидишь. Я не подпущу тебя к нему! — начинает он меня злить.

— Всмысле не подпустишь?! — поднимается Астафьев с колен. Кольцо не убирает, держит коробку в ладони. — Я такой же родитель, как и ты! Я — отец девочки!

— Она не от тебя, остынь! — вру я ему. Потому что пусть реально идет в ж…!

— Всмысле не от меня? — сосудики лопаются в глазах Главгада и он становится похожим на страшного огромного вампира. — Да я ДНК-экспертизу проведу! Поняла? — повышает на меня голос. — Ребенок — мой! Я докажу это, а потом отберу его у тебя, понятно?!

Так, все понятно. Мы обиделись и намерены мстить. И мстя наша, как полагается, будет очень страшна.

— С какой радости ты отберешь ребенка? — хмыкаю я.

— Потому что ты — нищенка, разведенная и безработная (уж я в этом деле постараюсь), с ипотекой и вся в кредитах! На какие шиши собралась воспитывать ребенка? У матери-одиночки без гроша за душой забрать ребенка ничего не стоит! С моими-то связями и возможностями!!!

Меня аж от возмущения трясти начинает. А еще от страха за ребенка колотит, и страшно до ужаса за то, что этот дебилоид может и впрямь отобрать у меня самое ценное, при этом глазом не моргнув.

— Слышишь ты, урод вонючий! — кричу я на него, — Я забеременела от твоего брата!!! Мы давно любовниками были! А теперь я замуж за него выхожу! Вот! — выпутываю руку из-под одеяла и демонстрирую ему кольцо, подаренное Данилой. — И сделай ты хоть триста днк, все равно, Данила, как мой муж запишет дочку на себя, и отстоит в суде все мои интересы, а ты — убирайся отсюда! Еще раз придешь ко мне, напишу в полицию заявление, что ты преследуешь больную беременную женщину!

— Подожди… — Сергей тяжело подкашивается на соседнюю пустую койку, — ребенок правда не от меня?! Ты врала мне все это время?

Ой дебил… ой деби-и-ил… Но мне его дебилизм только на руку.

— Пошел. Вон.

Сергей медленно поднимается с кровати. Вид у него такой, будто я ему ножом под ребро пырнула, не меньше. Молча, пошатываясь, не оглядываясь на меня, бредет на выход. Сгорбившись и хромая. Как больная побитая собака. Но он сам виноват. Сам довел меня своими тупыми угрозами, чтобы я соврала, что малышка не от него.

Дверь закрывается, а я немедленно набираю Астафьева-младшего.

— Данила, я… согласна!