Малыш для генерального

Глава 79

Оказывается, в операционной тоже страшно. Ужасно холодно и… неуютно. Мне делают анестезию. Очень больно, но вскоре ноги немеют, и любая боль проходит. Очень странное ощущение.

Меня перекладывают на стол, вставляют капельницы в вены, привязывают руки. Это не добавляет оптимизма, наоборот, пугает и подавляет.

Чувствую себя одинокой и беззащитной. Чувствую себя никому не нужной. Наверно так действуют на меня лекарства… и тут глазам своим не верю! Он. Он появляется словно изнеоткуда. Смотрит на меня, застыв посреди операционной.

— У вас минута. — произносит кто-то вне поля моего зрения.

— Марьяна! — подходит он ко мне, — опускается рядом, на пол, — Марьяна, прости меня, идиота!

На глазах выступают слезы. Это не специально. Мне стыдно показывать ему свою слабость. Но я их даже смахнуть не могу — руки привязаны.

— Как ты, малышка? — Сергей поочередно целует мокрые дорожки на моих щеках. Знает, что я привязана, а значит дать отпор ему не смогу, вот и пользуется моей уязвимостью. — Я с тобой! Слышишь? С тобой и с нашей дочерью!

— Время, молодой человек! — напоминает ему голос.

— Ничего не бойся! — Сергей поднимается на ноги. — Я буду рядом. Рядом с вами!

Он уходит из поля моего зрения, а врачи, не обращая внимания на мое состояние начинают свое дело.

Очень быстро. Стремительно. Покаанестезиолог отвлекает меня глупыми вопросами, палату оглушает громкое настойчивое мяуканье!

Родилась! Боже, неужели это произошло? Маленький пищащий комочек быстро обтирают, взвешивают, производят осмотр.

— Девочка! — сообщают мне врачи. — Три килограмма сто пятьдесят грамм. Доношенная. Дышит самостоятельно. Визуальных патологий не выявлено.

А мне все эти слова, что бальзам на душу. Детёныша заворачивают в пеленки и показывают ее мне. Ну копия Сергей. Очень на него похожа! Ну, главгад, хорошо тем вечером постарался! Будто в ксерокопию сходил, а не со мной его провел. Никаких днк не надо, все очевидно и понятно как божий день.

— Ну здравствуй, котенок! — целую я ее в сморщенный лобик.

А она раскрывает ротик и тычется куда-то, голодная наверно.

— Попробуем покормить? — спрашивает меня медсестра.

— Да, конечно! — с готовностью я прижимаю дочку крепко к себе. — Медсестра показывает, как правильно приложить малышку к груди, и вот она уже довольно причмокивает крохотными губами.

СЕРГЕЙ

Моя нервозность достигает апогея! Но я должен держаться, чтобы подбодрить Марьяну в такой ситуации. Ей сейчас гораздо хуже чем мне, страшнее и больнее. Какая она маленькая, слабая и беззащитная на этом дурацком операционном столе!

За раздумьями не замечаю, как открывается дверь из операционной. Медсестра выносит на руках спелёнатый кряхтящий кулечек.

— Родила! — сообщает она нам с Данилой. — Девочка. С ребёнком все хорошо.

— А Марьяна как? — тут же интересуюсь я.

— С ней тоже все в порядке. Зашивают обратно. И кто у нас счастливый папа?

— Я!

— Я! — одновременно выкрикиваем мы с Данилой.

Медсестра косится на нас.

— Дань, иди в задницу… ох… не при ребенке… короче, моя дочь! — протягиваю я руки к своей драгоценности в пеленочках. — Можно подержу ее?

Медсестра смотрит на меня, потом на девочку, и хитро улыбаясь протягивает мне драгоценный сверток.

— Точно папаша. Один в один. Не перепутаешь. Осторожно, головку поддерживайте!

Я впервые беру новорожденную дочку на руки. Милый, теплый, беззащитный комочек! Мое сердце дрожит и оттаивает, заполняясь мощнейшим, доселе неизвестным чувством — безграничной любовью к своему ребенку!

— Поздравляю тебя, папаша! — хлопает Даня меня по плечу, тоже рассматривая ребенка во все глаза.

Малышка спит, и в моих руках устраивается поудобнее, причмокивая во сне очаровательным ротиком. Она так на меня похожа! И сейчас глядя на нее мне ужасно стыдно за все то дерьмо, что я вытворял с Марьяной во время беременности! А она подарила мне такое чудо вопреки всему! Вопреки моим угрозам, моим требованиям сделать аборт, вопреки моим издевательствам, она шла напролом к своей цели самостоятельно переживая очередную мою пакость. Как же мне стыдно перед ними обеими! Перед моими женщинами!

— Отнесу ребенка в детскую комнату. — просит медсестра малышку обратно.

— Зачем?

— Как зачем? Мочка еще сутки будет отходить от операции, за малышкой будет некому присмотреть.

— Как это некому?! — удивляюсь я. — Я сам буду за ней ухаживать!

— Что, и в палату ляжете? — не верит мне медсестра.

— Да. Поможете оформиться? И объясните мне, как и что делать. Если женщины справляются, то и я должен справиться не хуже!

Видимо, я нравлюсь медсестре, потому что она и впрямь начинает заниматься мной. Я заселяюсь в палату, в которую завтра к вечеру переведут Марьяну из реанимации, отправляю водителя с длинным списком подгузников, пеленок, присыпок, бодиков, пижамок, чепчиков, рукавичек и прочего приданного, что написала мне медсестра на скорую руку.

Я же мужчина, естественно никаких сумок в роддом не собирал, ничего про рождение и уход за новорожденными не читал. А зря! Сейчас бы не чувствовал себя таким чайником в плане отцовства.

Марьяна пока не сможет кормить, а у дочери аппетит отменный. Я посылаю водителя за самой лучшей смесью, и он привозит мне еще пакет доверху набитый питанием, бутылочками и сосками для дочери.

И я начинаю постигать это чудесное искусство отцовства. Это трудно. Теперь я понимаю, почему женщинам дается декретный отпуск. Потому что совмещать работу и уход не возможно. Перекидываю пока всю компанию на Данила, а сам по граммовкам развожу ей смесь, меняю подгузники, укачиваю на сон и развлекаю дочь во время бодрствования.

— Я тебя никогда не оставлю, солнышко ты мое, — приговариваю ей, поглаживая носик. — Ни тебя, ни твою маму. Мы все вместе будем. У тебя еще старший брат есть, Миша. Он тоже будет тебя защищать, как и я.

За этим диалогом нас застает Марьяна, вошедшая в палату, держась за стеночку. Сказать, что она удивлена увидев меня за заботой о малышке, это ни сказать ничего. Я быстро и ловко опускаю малышку в кроватку, что пристроена около койки и бросаюсь подхватить Марьяну, чтобы облегчить ее состояние.

— Ох… — морщится она, когда я помогаю ей лечь на кровать.

— Ты как, Марьяша? Очень болит? Я вызову медсестру, чтобы тебя обезболить.

— Да уж… надо. — соглашается моя бедная девочка. — Иначе за Лилечкой кто следить станет?

— Я стану. Вернее уже за ней ухаживаю. Я помогу тебе Марьяш, не переживай. Пока у тебя шрам не заживет, я буду рядом! Постой, как ты сказала? Лилечка?

— Да. — с вызовом отвечает мне Марьяна. И вид у нее такой при этом, что мол, попробуй только возразить.

А я и не собираюсь возражать. Пока ухаживал за ней эти сутки, про имя даже как-то и не думал, называя ее про себя доченькой, малышкой, и прочими нарицательными.

— Лилечка — чудесное имя для нашей дочери. Спасибо тебе, Маряьн, за то что подарила мне Лилечку!