Мародеры на дорогах истории

Ухабы на "русском направлении"[7]

Весной 1991 года я предложил газете "День" заметку о размерах татарской дани. Это был отклик на публикацию В. Кожинова в "Нашем современнике", где известная концепция Л. Гумилева о благодетельности для Руси татаро-монгольского ига подкреплялась рассуждением о чисто символическом характере собираемой татарами дани. Газета заметку не опубликовала. Появление письма Л. Гумилева в первом "Дне" нового года в рубрике "На русском направлении" прояснило позицию редакции.

Наверное, все со школьной скамьи помнят строки из песни о Щелкане Дюдентевиче: "У кого денег нет, у того дитя возьмет, у кого дитя нет, у того жену возьмет, у кого жены нет — сам головой пойдет". Картина эта вполне подтверждается данными о размерах татарской дани (кстати, на среднеазиатском материале тоже): ее не смогли бы выплатить большинство крестьян и в начале нашего века. Не сказать об этом было бы просто непорядочно. К тому же получалось, что я, как единственный профессиональный историк редколлегии "Нашего современника", разделяю ответственность за напраслину, легкомысленно пропагандируемую журналом. Статья в "Молодой гвардии" (№ 9 за 1991 год) и была ответом на выступление Л. Гумилева и В. Кожинова в "Нашем современнике".

Публикацию в газете, несомненно, надо приветствовать: она поможет разобраться, что же происходит у нас на "русском направлении". К тому же обычно Л. Гумилев от спора с оппонентами уклоняется: он понимает, что паразитировать на невежестве публики нельзя бесконечно. Редкие его ответы обычно написаны по принципу "в огороде бузина…". Достаточно вспомнить его ответ Б.А. Рыбакову, блестяще разрушившему фантазии о "позднем" происхождении "Слова о полку Игореве": он назывался "Нужна ли география гуманитарам", и даже не затрагивал существа спора.

Письмо в газете "День" выдержано в таком же ключе. Читатель, пожалуй, не догадается, что обсуждается материал Л. Гумилева в "Нашем современнике": автор ни разу не упоминает об этой публикации и предлагает обсуждать его книги. Надо ли это понимать как отказ от самой публикации в журнале? Или автор просто не помнит, где что писал, что и отразилось в названии письма: "Что-то с памятью…"?

С памятью у автора действительно плохо. Он не помнит, когда привел татарскую конницу на Чудское озеро на помощь Александру Невскому, и даже приписал появление этого эпизода оппоненту. А ведь это "открытие века" было сделано Л. Гумилевым в журнале, который его всегда охотно печатал ("Дружба народов", 1977, № 2), и до сих пор автор от него не отказывался. Очевидно, не помнит он и свой текст в "Нашем современнике", приписывая его сплошь и рядом оппоненту. В этом легко убедиться, положив рядом публикации из "НС" и "МГ". Именно Гумилев выявил "первых пассионариев, которые создали две великие державы — Литву и Россию: Александра Невского и князя Миндовга в Литве", именно он сочинил роман о походе Василия I на реку Ик. В газетной публикации на этом месте появилась Кондорча, и автор досадует, что оппонент не знает, что она впадает в Волгу, а не в Каму. Только при чем тут Василий I, и каким образом оппонент может угадать, на какую еще реку могут завести русского князя евразийские фантазии Л. Гумилева?

Перечислить все случаи забывчивости автора — значит повторить публикацию "Молодой гвардии" с весьма существенным расширением перечня фактических и логических ошибок и несоответствий. К тому же многие из этих фактов известны ученику 4-го класса (что Пекин взят монголами в 1215 году, что тысячи стенобитных орудий и прочая китайская техника использовались при осаде среднеазиатских городов, что кровавое восхождение Чингисхана начинается в последней трети XII века и открывается убийством собственного брата и т. д.). Здесь коснемся лишь нескольких относительно новых сюжетов.

Один из них касается гибели Михаила Черниговского. "А. Кузьмин, — пишет Л. Гумилев, — винит Батыя за убийство Михаила Черниговского в 1246 году. Но Михаил был уличен в государственной измене — он был на Лионском соборе, где планировалась антимонгольская война". В споре с Л. Гумилевым всегда надо начинать с уточнений. Так, в оспариваемой Л. Гумилевым статье речь идет вовсе не о "вине" Батыя: он повинен в гибели не отдельных лиц, а многих миллионов. Там просто констатировался факт.

Не был Михаил Черниговский и на Лионском соборе. Он побывал в Венгрии и Польше в поисках помощи против татар, но не получил ее. На Лионском соборе был Петр Акерович — черниговский игумен, рассказавший католическим прелатам об ужасах татаро-монгольского разорения. Но Рим надеялся договориться с монголами за счет той же Руси и других завоеванных Батыем земель. Главное же в другом: в какой "государственной измене" обвиняет Л. Гумилев Михаила Черниговского? Ведь черниговский князь монографий Л. Гумилева явно не читал и не знал, что монголы опустошили Русь для ее же собственного блага. И что же все-таки: "симбиоз" или деспотически-террористическое государство? Михаил Черниговский, как известно, причислен к лику святых православной церкви. Его поведение в ставке Батыя воспринималось на Руси как подвиг, подвиг верности Отечеству и вере. У евразийцев вера, очевидно, другая.

Другой сюжет — русские летописи и археологические материалы. К летописям Л. Гумилев призывает относиться "критически" из-за их антимонгольской направленности. Очевидно, все летописцы тоже были "государственными изменниками". Напомним слова еще одного "изменника" — проповедника XIII века Серапиона Владимирского: "Наведе на ны язык немилостив, язык лют, язык не щадящь красы уны, немощи старець, младости детий… Разрушены божественныя церкви; осквернены быта ссуди священнии; потоптана быша святая;…плоти преподобных мних птицам на снедь повержени быша; кровь и отец и братия нашея, аки вода многа, землю напои; …множайша же братия и чада наша в плен ведени быша; села наши лядиною по-ростоша, и величество наше смерися; красота наша погыбе; богатство наше онем в користь бысть; труд нашь погании наследована; земля наша иноплеменникомъ в достояние бысть; …в посмехбыхом врагом нашим… Не бысть казни, кая бы преминула нас; и ныне беспрестани казнима есмы". По утверждению Л. Гумилева, оппонент "не может объяснить, почему церкви во Владимире, Киеве и даже Владимире Волынском и многих других городах не были разрушены и сохранились до нашего времени". О Владимире выше сказано словами Серапиона Владимирского. О Киеве надо сказать, поскольку именно на его руинах в первую очередь воздвигается химерическое здание евразийства.

В публикации "Молодой гвардии" проскользнула одна весьма существенная опечатка: Плано Карпини проезжавший через Южную Русь в 1246 году, насчитывал в Киеве не 2000, а менее 200 домов. "Бесчисленные головы и кости мертвых людей", которые видел Карпини шесть лет спустя после разорения на поле, оставались неубранными даже на территории самого города. Раскопки М.К. Каргера и П.П. Толочко рисуют ужасающую картину уничтожения города и его населения — стариков, женщин, детей. Разрушенные жилища, дворцы, храмы и всюду насильственно умерщвленные люди до "сущих млеко". Когда Даниил Галицкий возвращался из Польши после отхода татар, они с братом "не возмогоста ити в поле смрада ради и множьства избьеных, не бе бо на Володимере не остал живыи: церкви святой Богородицы исполнены трупья, иныа церкви наполнены быша трупиа и телес мертвых". Поистине правы современники, полагавшие, что от ужасов татарского погрома "мог бы прослезиться антихрист". Антихрист мог. Евразиец — нет. Л. Гумилев это продемонстрировал и в последнем письме отношением к факту уничтожения населения Москвы заботливым "другом" московского князя Тохтамышем: он настаивает, что приведенные в "Молодой гвардии" летописные сведения вполне согласуются с его точкой зрения.

В письме Л. Гумилева есть еще аргументы сугубо личностно-клеветнического свойства. Оппоненту предъявляется обвинение, будто он писал "доносы" на самого Л. Гумилева в застойные годы. А было все наоборот. И тогда на Старой площади преобладали "евразийцы", рупором которых были Оскоцкие и Суровцевы. Журнал же "Наш современник" после публикации статьи "Писатель и история" (1982, № 4), в которой критиковалось евразийство, в 1982–1984 годах рассыпал более чем наполовину каждый номер. Отказываться же от научного метода познания не собираюсь я и сейчас, сколько бы доносов ни поступало новым (а по существу, и старым) хозяевам остатков нашей страны. Естественно, не принимаю и исходный тезис Л. Гумилева, что "доносы" — врожденная национальная черта русских. Вообще полемические выпады такого рода у Л. Гумилева не случайны. При всех трудностях с памятью он, конечно, знает, что концепция его построена на домыслах и вымыслах, которые научного спора выдержать не могут. Отсюда и стремление свести спор к перебранке на кухонном уровне. Это своеобразная охранная зона, за которой скрывается вполне политическая и отнюдь не безобидная концепция, затрагивающая судьбы русского и не только русского народа. И в этой связи крупного разговора никак но избежать, даже если бы личные отношения с евразийцами ничем не омрачались.

Наверное, и татарской темой в будущем стоит заняться основательней. Работ хотя и не мало (В.В. Бартольд, А.Ю. Якубовский, А.Н. Насонов, В.В. Каргалов и многие другие), но мало освещенные аспекты остаются, а все более нарастающий археологический материал нуждается в основательной обработке, в увязке со всем комплексом письменных и фольклорно-этнографических источников. Но и хрестоматийных данных достаточно, чтобы оценить это узловое звено евразийства. И неизбежно возникает вопрос: а какая же роль предназначена заведомо ложной концепции в наши дни?

Недавно знакомый сотрудник упраздненного сельскохозяйственного министерства заметил в сердцах: "Как же мы ругали вас, патриотов! Развалить такую страну, разорить хозяйство, разрушить все устои общества!". Разумеется, служащим тоже можно предъявить счет. Но и то верно: иные патриоты (или так себя называющие) пошли под лозунгами своих вроде бы оппонентов, соревнуясь с ними в разрушительном усердии. "Евразийству" в этой кампании разрушения отведено не последнее место. По меткому определению Карема Раша, это "наиболее подлая форма русофобии", опасная именно тем, что разместилась на "русском направлении". О евразийстве тоже надо будет еще писать. Пока отошлю к публикации в "Молодой гвардии", книгам В.В. Каргалова, а также к статье И.Н. Смирнова в "Нашем современнике" (№ 11 за 1991 г.). Последняя посвящена модной ныне русской религиозной философии начала века, через которую под прикрытием православия протаскивались идеи розенкрейцерства и теософии. Но оккультно-мистическая основа у них сходная.

Собственно, мистика в данном случае тоже играет отвлекающую роль: больше принимай на веру и не сопоставляй с фактами. И вот уже читающему вроде бы и все равно: уничтожили татары города или не уничтожили, убили нескольких "изменников" или вырезали большую часть населения, постоянно грабила 8 поколений покоренного населения или готовили их для воплощения особой миссии. В итоге же — полная атрофия чувства и сознания, этакий сомнамбулизм, в равной мере обращенный в прошлое и в будущее.

В том же номере, где помещено письмо Л. Гумилева в рубрике "На "русском направлении"" опубликована очередная статья известного "евразийца"-гумилевца, выступающего в последнее время под очередным псевдонимом — "Балашов". Лейтмотив выступления — отвержение социального и приверженность мистически понимаемому "национальному". Автор сетует по поводу трудностей восприятия "русского" для неофита (у себя он отмечает эстонскую и цыганскую "кровь"), и из этого делается вывод о большей значимости "национального" перед классово-социальным. А между тем демонстрирует он как раз решительный перевес социального над национальным. В его рассуждениях столько ненависти к социализму — да и речь, по существу, лишь об этом, — что вполне можно было бы претендовать на премию, которую могли бы утвердить транснациональные корпорации: ведь никакого капитализма в России в наше время, помимо контролируемого транснациональными корпорациями, просто не может быть.

Историю XX века, конечно, надо переосмыслить заново, но не ретушировать и не затушевывать. Нас долго производили "родом из Октября", а теперь хотят загнать в прерии дикого капитализма. Три поколения ориентации на социальную справедливость, как высшее благо, не могли пройти бесследно при всех отклонениях от этого принципа и спекуляциях на вечной идее. После двух с половиной веков жесточайшего монгольского ига Россия никогда не выходила на европейский уровень, особенно в области потребления. Ближе всего к решению этой задачи, как ни парадоксально, мы подошли в 50-е годы, то есть вскоре после самой разрушительной войны последних столетий. И причины нашего позднейшего отставания в основном субъективные.

В публикации Д. Балашова, конечно, фигурирует и лозунг всех революций: "экспроприация экспроприаторов" ("грабь награбленное"). В 1917 году этот лозунг воодушевлял миллионы рабочих и крестьян, к которым неизбежно примазывались и просто грабители. Осудить этот лозунг надо. Но тогда все-таки грабили (по крайней мере, на государственном уровне) сомнительно нажитое. Ныне просто грабят тружеников, и воспоминания о лозунгах вековой давности служат отвлечению внимания от нынешней трагедии.

Союз пятнадцати республик распался. В очередной раз Рос, сия оказалась ограбленной теми, кто поднимался на ее дотациях. 25 миллионов русских и большие районы, издавна заселенные русскими людьми, оказались за рубежами России. Но выборы на Украине и в Казахстане показали, что большинство русских и не хотят российской власти. То ли потому, что во всех пятнадцати республиках, включая Москву, правительства в равной мере антирусские, то ли все-таки потому, что на первый план сейчас выходит социальный фактор, лишь формой и проявлением которого является и национальный вопрос, и судьба армии, и некоторых других государственных структур.

Неравное равенство[8]

В 1993 году под эгидой "Российского международного фонда культуры" вышла книга "Тайны национальной политики ЦК РКП", воспроизводящая стенографический отчет "Четвертого совещания ЦК РКП с ответственными работниками национальных республик и областей в г. Москве 9–12 июня 1923 г.". Совещание посвящалось в значительной мере "делу" М.Х. Султан-Галиева, а публикация ставит целью окончательную реабилитацию его как "выдающегося политического деятеля, мужественного сына татарского народа". Именно так характеризует его в предисловии Б.Ф. Султанбеков, и логично: хотя книга издавалась в Москве, печаталась она в Казани.

Сейчас у нас развертывается кампания своеобразной вторичной реабилитации. Если не так давно реабилитация означала признание за репрессированными марксистско-ленинской "чистоты", то ныне подчеркивается нечто противоположное, причем и то и другое обычно засчитывается в заслугу реабилитируемому. Не составляет исключения и данный случай. Двойная мораль сейчас никого особенно не удивляет. Но в межнациональных отношениях она неотвратимо ведет к тому, что мы уже имеем и что в перспективе будет еще нарастать.

Само название книги предполагает чуть ли не сенсационные разоблачения коварных планов Москвы против национальных меньшинств. А ничего необычного в этом совещании не было ни по форме, ни по содержанию. Партийные собрания, как известно, всегда делились на "открытые" и "закрытые", причем "персональные дела" рассматривались только на "закрытых". И если, скажем, сокрытие от народа механизма принятия важнейших решений заслуживает осуждения (и то не всегда), то утаивание "всех подробностей" интимной жизни провинившихся и понятно, и даже гуманно.

В данном случае главный вопрос — что и от кого скрывалось при рассмотрении межнациональных отношений? В предисловии нагнетается мысль, что развитию наций мешал Центр. А Центру подбрасывается и иное название: "великорусский шовинизм". А ведь это совершенно разные понятия.

Совещание проходило под флагом исполнения решений XII съезда по национальному вопросу. А что предполагали эти решения? Именно на съезде была заложена концепция борьбы с "великорусским шовинизмом" и подъема отсталых наций и народностей за счет русских. Нагнеталась формула о России как о "тюрьме народов", причем русский народ выступал как бы в качестве "тюремщика" и теперь должен был отдавать "долги". Между тем и до 1917 года наибольшей эксплуатации в России подвергался именно русский народ.

В 20-е годы XX века сформировалась и "теория", и практика "выравнивания", которая сохраняется и до сих пор и предполагает искусственное создание привилегий для всех народов, кроме русского, и, естественно, за счет русского. Показательно, что "разработкой" теории национального вопроса у нас занимались в то время, да и позднее, почти исключительно нерусские.

Это одна из форм сокрытия действительного положения вещей от русского населения. И на упомянутом совещании русских практически не было, да и Центр в 20-е годы лишь в очень небольшой степени включал и русских.

Обвинения в адрес Султан-Галиева по тем временам были серьезными: связь с басмачеством, уклон в ислам, вплоть до связей с зарубежными исламскими странами и организациями. Установкам на "мировую революцию" (а вовсе не на "великодержавность") это решительно не соответствовало. Но вопреки утверждениям автора предисловия, В.В. Куйбышев, излагавший суть дела от имени ЦКК, предлагал освободить провинившегося из заключения. Характерны и неоднократно повторенные оговорки: "Для нас, конечно, совершенно очевидно, и XII съезд партии это ясно заявил, что националистические уклоны среди местных работников республик и областей в корне своем имеют причины в виде остатков и пережитков национального неравенства и проявления великодержавного российского шовинизма", и "задачей настоящего совещания… будет — еще и еще раз подтвердить постановление XII съезда о необходимости самой решительной борьбы с пережитками великодержавного шовинизма и за быстрейшее уничтожение следов всякого неравенства" (с. 21).

От кого все это надо было скрывать? Естественно, от тех, за счет кого "выравнивали". Если перечитать выступления с мест на этом совещании, то нетрудно обнаружить лейтмотив их: "Дай!". Вспоминается 1970 год, заседание редколлегии журнала "Вопросы истории" (где был я в то время зам. редактора), на котором обсуждалась статья известного историка И.М. Волкова "Колхозное крестьянство в первые послевоенные годы (1946–1950)". В статье приводились, в частности, факты: оплата труда в селах Смоленской и Рязанской областей в сотни (!) раз отставала от зарплаты в хозяйствах Средней Азии. На редколлегии резко столкнулись две линии, приводилось огромное количество подобных фактов, и незначительным перевесом голосов решено было данные эти опубликовать ("против", естественно, голосовали "интернационалисты"). С удовлетворением подписал я номер в печать, но, когда получил вышедший номер (6-й), спорного абзаца там не обнаружил. Как он исчез — выяснить не удалось (в Главлите заверили, что они не вмешивались).

Насколько развращающе действовала такая политика на привилегированные национальные группы, не трудно представить, и проявляется она ныне не только в убежденности, что "большой" обязан помогать "меньшому". "Большого" при этом еще и в высшей степени презирают. В качестве председателя Московского городского общества русской культуры мне неоднократно приходилось "заседать" в Моссовете с руководителями других национальных культурных обществ. О чем обычно говорят? То же "дай". "Дай квартал для компактного заселения", "дай школы и преподавателей", "дай денег на содержание освобожденных работников и проведение мероприятий". А когда разъясняешь, что свое "коренное" общество не имеет ни копейки ни от кого — удивляются: "Так вам и не положено!". Примерно те же речи и та же картина и на научных конференциях по национальному вопросу. А что взамен? А взамен то, что мы имеем на окраинах бывшего Союза, да и в столицах тоже.

В предисловии Б.Ф. Султанбекова главные претензии предъявляются Наркомфину и Наркомзему, которые не всегда в состоянии были учесть аппетиты "меньших". Показателен и приведенный им пример: "Так Наркомзем РСФСР весьма настороженно встретил решение правительства Татарии… о создании на берегах Волги и вокруг Казани татарских поселков, ликвидированных там после падения Казанского ханства в XVI веке. Этот акт восстановления исторической справедливости был расценен как "национал-уклонизм", и ему было организовано скрытое противодействие" (с. 5). Ну а если бы Наркомзем вместо "скрытого противодействия" в качестве "восстановления исторической справедливости" потребовал бы с Татарии репараций за уничтожение подавляющего большинства русских городов (более тысячи) и трехвековое ограбление России? Или бы предложил потомкам Батыя и Чингисхана (вместе с прославляющими их "евразийцами") вернуться на "историческую родину"? А для такого "встречного счета" оснований куда больше, не говоря уже о гигантах типа КамАЗа, который один поглотил, по крайней мере, месячную зарплату каждого россиянина.

Едва ли не главная слабость организаций и печати коммунистического направления заключается в том, что они издревле традиционное для России почитание "равенства" воспринимают все еще в духе партийных документов 20-х гг. Многих, в частности, привлекают публикуемые в "Правде" квалифицированные и честные анализы С. Кара-Мурзы. Один из очерков он посвятил как раз теме равенства как непреходящей ценности, ныне нами утерянной. Но когда рассуждения о "равенстве" опускаются на землю, оказывается, что кто-то — более "равный", чем остальные.

С. Кара-Мурза "равенство" понимает в трактовке "евразийцев" ("Правда", 30.06 и 14–15.07) как некий умильный альянс православия и ислама. Приводя длинную цитату из П. Савицкого, автор полагает, что "дружба народов" уже сформировалась в прошлом (видимо, со времен татаро-монгольского ига). Только следовало бы учитывать, что "евразийцы" фактов либо не знают, либо совершенно их не ценят (как и современные "евразийцы"). По меткому замечанию И.А. Ильина (которого кое-кто тоже хотел бы зачислить по ведомству "евразийцев"), "для увлечения "евразийством" нужны два условия: склонность к умственным вывертам и крайне незначительный уровень образованности" (см. "Политика", № 5, 1993. С. 14). Идеологическую же направленность этих "вывертов" четко определил Карем Раш: "Наиболее подлая форма русофобии".

Коренная ошибка и старых, и новых "евразийцев" (если только можно говорить об "ошибках" в концепции, вообще не считающейся с фактами) заключается в непонимании различия между общинами славян и ряда восточных народов, включаемых в единую и неделимую Империю чингизидов. У славян изначально просматривается территориальная община с самоуправлением, выстраивающимся снизу вверх. На Востоке преобладала кровно-родственная община, клан, где иерархия соподчинения выстраивалась сверху вниз. Территориальная община была открыта для выходцев из других племен, клан, как правило, иноплеменника принимал лишь в качестве раба или прислуги.

Идею равенства несла именно славянская территориальная община. Принимали ее не все племена и не все сословия. Как правило, она достаточно убедительно побеждала среди социальных низов, а племенных вождей правящие круги России (в XV–XIX вв.) привлекали получением определенных привилегий. В результате русское дворянство составляло в социальных верхах относительное меньшинство. Но идея равенства в России и при этом жила, и ее не пытались оспаривать и те, кто фактически ее никогда не признавал. Показательно, что, когда Европу в прошлом столетии захватили расизм и социал-дарвинизм, формируя психологию изначального неравенства во всех слоях населения, в России, и в условиях реального неравенства, сознания этот вирус не задел. На это обстоятельство обратил внимание тогда же Н. Миклухо-Маклай: "Россия — единственная европейская страна, которая хотя и подчинила себе много разноплеменных народов, но все же не приняла полигенизм (т. е. учение о разном происхождении и, следовательно, неравенство рас) даже на полицейском уровне. В России полигенисты не могут найти себе союзников, так как их взгляды противны русскому духу".

Это глубоко верно и не только для XIX века. Психология территориальной общины проявляется и в крестьянском самоуправлении, и в казачьем круге, и в земских соборах XVII века, и в позднейшем земстве. А в XX веке идею равенства, противостоящую идеологии господства и подчинения, Россия бросила в мир. И защитникам, и противникам социализма следовало бы учитывать, что на выборах в Учредительное собрание осенью 1917 года почти 90 % голосов было отдано социалистически ориентированным партиям и кандидатам. И произошло это не. столько благодаря, сколько вопреки агитации партийных функционеров (большинство принимало "русский социализм", который так иначе ассоциировался с общинно-артельной традицией, уходящей в глубину веков). Со времен славянофилов принято считать, что общинный дух привнесло в Россию православие. Зависимость здесь обратная: славянская территориальная община позволила сохранить пронизывающую христианство (именно Новый завет) идею равенства народов и людей вообще. Католические и некоторые другие течения в христианстве легли на иную почву и гораздо больше восприняли от Ветхого завета (раскол в середине XI века был связан как раз с принципиально разным отношением к "Закону" и "Благодати", как это, в частности, разъяснялось в знаменитом "Слове" Илариона). Православие, особенно русское, в принципе терпимо к иным религиям, здесь никогда не было военизированных орденов, как и религиозных войн. Но и альянса православия и ислама тоже никогда не было. Невозможно даже себе представить, чтобы православная церковь одобрила зверские расправы над женщинами и детьми, над десятками тысяч людей, учиненные исламскими фундаменталистами в Таджикистане (об этом прекрасно написал С. Кургинян в "Советской России" от 29.07). И если позиция "Независимой газеты", берущая под защиту изуверов, поскольку они — "демократы" и противники коммунистов, понятна, то аналогичная позиция современных "евразийцев", числящихся по разряду патриотов, и безразличие "Правды" к сути происходящей там трагедии вызывают просто недоумение.

Разумеется, "ислам" "исламу" — рознь. Но это обязательно надо оговаривать, и прежде всего сами исламисты должны отмежеваться от своих озверевших единоверцев. Это не тот случай, когда можно внимать елейным речам "демократов", призывающих начать "переговорный процесс" с волками, попавшими вместо овчарни на псарню и жаждущими перебраться по ранее намеченному адресу.

С.Кара-Мурза усматривает чуть ли не главный порок "президентской" конституции в том, что согласно проекту "главные субъекты права — граждане, а не этнические группы". Если бы речь шла о "суверенитете личности", недавно провозглашенном в программах демократов, о противопоставлении личности обществу и государству, — можно было бы согласиться: противопоставление личности обществу и государству — идея, по сути, мафиозная, ведущая к войне всех против всех. Но автор отвергает территориальный принцип во имя этнического, который трактует в духе документов 20-х годов: иерархия национальностей с "большим народом" в качестве подстилки. Автор считает нормальным, что 50 % российской территории пытаются захватить 7 % ее жителей. Но ведь это и есть расизм, с которым автор вроде бы хотел повести борьбу? Ведь границы республик проведены в 20-е годы без опроса населения и везде за счет русских земель. Сама иерархия национальностей, все еще не осужденная и не отмененная, — едва ли не худшая форма расизма. Ныне русские области просто вынуждены провозглашать суверенитеты: у них нет другого выхода. Только так они могут уравнять себя в правах с "меньшими", но высшими.

Во всей этой истории тревожно не то, что популярный публицист и разносторонне образованный ученый принял всерьез чью-то пустопорожнюю болтовню. В конце концов знания каждого ограничены определенными областями, а в других приходится полагаться на выкладки специалистов. Но и восприятие всерьез полушутейных "вывертов", и нежелание проникнуть в действительную природу разгорающихся межэтнических (а отчасти и внутриэтнических) конфликтов, беспечность и даже пренебрежение к глубинным интересам "большого народа" — отражение общего, крайне слабого осмысления национального вопроса в кругах, считающих себя "интернационалистскими". А потому явно не осознается и роль порочных решений в этой области в 20-е годы, и то, что "общины"-кланы возрождаются на наших глазах в качестве мафиозных структур. Если по-прежнему игнорировать этот процесс, то скоро вся "Евразия" уподобится Черемушкинскому и другим подобным рынкам Москвы.

Письмо анонима[9]

Письмо, которое помещено ниже, — реакция на брошюру А. Феоктистова "Русские, казахи и Алтай", изданную монархической организацией "Альфа и Омега", возглавляемой И.Л. Деминым. Брошюра убедительно вскрывает фальсификации казахских историков, "укореняющих" казахов на территориях, где сменилось множество племен и народов. Письмо давно уже ходит по рукам, и первая реакция большинства прочитавших его — откуда такая ненависть к народу, главной психологической чертой которого давно признана "всесветская" отзывчивость? Между тем, письмо тем и ценно, что проявляет природу русофобии, вроде бы беспричинно нагнетаемую в мире в течение этого столетия.

Две причины названы автором прямо: это соблазняющие "цивилизованных" хищников сырьевые ресурсы и земли, облюбованные для переселения "избранных" из зон, превращающихся в пустыню (о таком плане у нас, действительно, не догадывались). Но главная причина не названа, хотя именно она пронизывает от начала до конца все письмо: это идея равенства всех народов, идея социальной справедливости. Именно этой идеей тысячелетиями держался крестьянский мир, а в XX веке она вышла и на всесветский уровень.

Достаточно ясно, что, лишь приняв эту идею, человечество способно выжить, избежав экологической или технологической катастрофы. Но ясно также и то, что транснациональные корпорации, организованные в структуры мафиозного типа, скорее согласятся уничтожить жизнь на земле, чем откажутся от возможности грабить и угнетать народы мира.

Письмо до сих пор публиковалось лишь в малотиражной брошюре И.Л. Демина "Русское дело сегодня" (1993 г.). Многие патриотические издания оказались неготовыми к восприятию обнародованного в нем материала. Поэтому, кстати, и не сумели предусмотреть появления "третьей силы" у "Белого дома" в сентябре-октябре, снайперов, паливших и по журналистам, и по омоновцам, по "своим" и "чужим", провоцируя возможно более масштабное кровавое побоище. "Бейтаровцев" там многие видели. Но были там и какие-то иные, еще более конспиративные силы, в том числе, как отмечалось в прессе, прибывшие из-за кордона и туда же немедленно вернувшиеся.

Сам изложенный в письме план, год назад казавшийся невероятным нашим депутатам, последовательно реализуется на наших глазах. Даже отнюдь не прорусская "Независимая газета" (25.02.94) констатирует этот факт. Указав, что в Вашингтоне фокус внимания перемещается на Киев и Алма-Ату, газета напоминает о содержании "переговоров Леонида Кравчука в Литве его встрече с Нурсултаном Назарбаевым", а также о "воинственных заявлениях последнего во время недавнего визита в Вашингтон". Верно отмечается, что "начался активный розыгрыш варианта создания по периметру границ России так называемого "Балтийско-Черноморского сообщества". Газета ошибается, полагая, что впервые эта идея была выдвинута Збигневом Бжезинским в начале 1992 года. Ей не менее сотни лет. Другое дело, что сын 3. Бжезинского, десять лет назад призывавший к физическому уничтожению русского народа путем ядерных бомбардировок, ныне советник Кравчука.

Нетрудно увидеть, как осуществляются и другие изложенные в письме "задачи". Образование разрушается, высшая школа и наука уничтожаются. И даже идея восстановления монархии теперь открыто проповедуется "демократами". "Московские новости" (1994, № 8) опубликовали сообщение о письме Беллы Денисенко Борису Ельцину с предложением восстановления монархии. "При таком повороте событий, — соглашается газета, — демократы и национал-патриоты обретут наконец почву для единения".

И, конечно, ценно указание на "гамельнских крысоловов", уводящих просыпающееся национальное и социальное сознание все в новые и новые тупики. Выявление и обезвреживание этих идей — одна из неотложных задач, без решения которой разговоры о "возрождении России" будут по-прежнему сопровождаться все более неотвратимым ее развалом.

"Г-н Демин!

Мы внимательно прочитали книгу Феоктистова "Русские, казахи и Алтай". И сделали по Феоктистову определенные выводы.

Мы признаем, что эта книга — одна из крайне опасных книг, выпущенных до начала событий. Т. е. выпустили-то вы ее на удивление вовремя, что бывает у русских ленивых свиней крайне редко.

Только вы не обижайтесь. Просто — вы действительно должны принять это и проникнуться этим. Тогда эта страна избежит лишнего количества жертв, что предопределены вам. И вас останется не 45 млн. ед., а 65–70 млн. ед.

Мы боремся с красно-коричневыми (а все русские — красно-коричневые) своими специальными методами, хотя и некоторые из нас состоят в ваших официальных организациях (т. е. осуществляется связь).

Вы обречены. И пока вы не поймете этой простой истины, пока будете дергаться, до тех пор вас будут бить больнее, чем полагается.

Мы, наша организация, в силу своей замкнутости, не знаем всего комплекса Великих Тайн, но мы догадываемся, т. к. кое в чем помогаем.

Повторим, на 100 % мы не знаем, но, судя по всему, то, что мы изложим, является Тайным Знанием и промежуточной целью.

Так приятно объяснить приговоренным все, без недомолвок.

В этой стране есть две вещи — на одну обращают внимание, о другой никто не говорит.

1) 75–80 % неоткрытых запасов нефти и газа сосредоточено в Сибири и на шельфе Северного Ледовитого океана. А на 85 % шельф оказался у вас. (Дуракам всегда везет.)

Объяснение для особо тупых. Для установления четкого контроля над этими ресурсами, принадлежащими всему цивилизованному человечеству, будут проведены следующие мероприятия: а) Создана конфедерация свободных народов "Итиль-Урал", отсекающая Урал и Сибирь от Центра и Юга (Коми, Коми-Пермяцкая республика, Удмуртия, Великий Татарстан, Башкортостан и создаваемая по договоренности с Колем Республика Немцев Поволжья, которая и соединит Башкортостан с Казахстаном. Затем она превратится в Великую Поволжскую Германию и длинным своим концом прорежет три области, объединившись с Калмыкией, Дагестаном и Турцией (Азербайджаном). Т. е. отсекающая конфедерация будет опираться на две ноги — Великий Татарстан и Поволжскую Германию. (Но это, конечно, в перспективе — 25–30 лет, а может, и раньше.) Роль Казахстана и лично Назарбаева неизмеримо высока. Он должен предотвратить опускание земель этой страны на юг от Полярного круга, контроль (жесткий) над производящим быдлом и всемерную интеграцию через Великий Туран в мировой интеграционный процесс.

Забудьте об Алтае. Он, как и Крым, больше вам никогда не достанется. Не обрекайте женщин и детей на нищету и смерть. Они, конечно, умрут, но когда будет нужно. И Назарбаев сделает все, т. к. гарантии ему даны. Именно потому, что своей книгой вы можете дать толчок структурированию славянского быдла в Казахстане — именно поэтому вы так опасны. Но вы одновременно жалки т. к.: 1) все у Назарбаева под контролем; 2) есть крысоловы которые ведут русское быдло куда надо; 3) русское быдло все равно уже спилось и деградировало и не структурирование не способно. Главное удержать 2, максимум 2,5–3 года. А там у вас здесь мы организуем вам столько проблем, что вы навсегда забудете про свои 8 областей в Казахстане, 3 области Белоруссии, 7 областей в Украине и + Крым. Затем все очень просто. Суверенные Саха, Чукотка и т. д. сами просят защитил их от кровавых русских колонизаторов.

2). Есть еще одна вещь, которую просто приятно сообщил вам: идет интенсивное потепление климата (Сомали, Эфиопия, Мексика, Юж. Европа и т. д.). Пустыня продвигается на север со скоростью 10 км в год, опустынивание — 25 км в год. Уже сейчас древние центры мира (Рим, Афины и, главное, Иерусалим) попадают в зону только искусственного орошения, т. е. через 20 лет надо будет думать о переселении громадных масс цивилизованных народов. Куда?

На Кубани и в Ростовской области будет через 20–25 лет изумительный субтропический климат. А если вспомнить историю, то нужно признать, что эти земли — исконные земли Хазарин, т е Израиля. Вы, русское быдло, временные гости на этих землях.

Да, здесь — пока — вы сильны. Но (!) уже сейчас на этих землях живет 1,5 млн. армян — великой нации, которая имеет тоже права на эти земли. Мы структурируем их, вооружим и бросим на пьяных бандитов-казаков. Они пьяны постоянно, любят власть и готовы резать друг друга на этой почве. ИХ МАЛО (!). Если сумеем заменить у них элиту с красно-коричневой на нашу, то все будет нормально. А крысоловы гамельнские уже готовятся.

Казачья шваль крайне опасна, т. к. это (почти) единственная структурированная организация быдла.

Есть еще православный клир. Но он ленив, глуп и алчен. Мы его купим. А если нет, то уничтожим.

Больше структур в русском быдле нет. Предприниматели уже под контролем. Армия руководится дебилом Грачевым. Что у вас еще??? Все. Вам КОНЕЦ!

Мы на первом создадим Армянскую республику на Кубани и заставим выгнать из горских республик все русское быдло куда-нибудь посквернее, желательно в вонючие деревни (т. к. среди них много инженеров и рабочих).

На II этапе мы создадим Великую Хазарию. Тогда заберем очищенные равнинные территории у горских дебилов. Горцы при нас будут жить там, где им полагается жить — в горах. Но это, конечно, дело далекого будущего (а может и не очень). А чтобы вы не очень дергались, мы создадим Балто-Черноморскую конфедерацию (с опорой на Литву и Украину + Грузия). Она железным кольцом будет удерживать быдло от опрометчивых шагов (400 км от границы до Москвы). Шушкевича придется скинуть, т. к. он не хочет союза с Украиной.

Крым уже ушел навсегда. Командору Мальтийского ордена приказано поднимать этот вопрос как пропагандистский, а не как реальный, т. к. разрешено пошуметь. Один Руцкой что-то вякает, но мы ему уже организовали окружение, которое будет его контролировать. Немного импульсивный, но эта книга, я думаю, до Руцкого не дойдет.

Кстати, порадую вас, уже сейчас, за ваш счет, свозятся корейцы со всей Средней Азии (часть, правда, на Кубань) в район Хабаровска и Владивостока, чтобы затем создать суверенную республику корейцев, отрезающую вас от Тихого океана.

В Усть-Луге постараемся восстановить попранные вами права ингерманландцев. Т. е. отрежем Балтику.

А в районе Сочи будет греческая автономия и шапсутская, т. е.: 1) отрежем от Черного моря, 2) выход горского союза к морю. Немцы под нашим руководством уже проводят колоссальную работу, за что им будет возвращена Пруссия. Вы вернете все: остров Врангеля — США, Курилы — Японии, Бурятию — Монголии, Даурию — Китаю, Сев. Кавказ (горы) — Турции (Союз горских народов) и будет там Хазария. Часть украденных земель (Белгород, Воронеж, Курск…) вернете Украине, Кенигсберг — Германии, Выборг — Финляндии.

Вы всегда плохо управлялись из-за своих больших пространств. Теперь этому придет конец. Вы будете иметь маленькую северную территорию с компактным населением.

Мы дадим вам патриотизм балалайки и пьяных слез. Мы обязательно дадим вам монархию. Это очень важно. Кстати, нам очень нравится Николай II. Мы его сделаем, заставим сделать святым. Если бы не он, то все было бы очень, очень плохо. В перспективе только монархизм для этой страны. И побольше блеска, флагов, красивых названий. Монархизм хорош тем, что всю энергию направляет в свисток, отвлекает от тайной активной работы по структурированию населения и предотвращав неконтролируемый сценарий событий из-за подчиненности всех процессов центру — Царю-батюшке. Т. е., кто стоит за ним, тот и управляет.

Поэтому мы и добились введения поста Президента. Я имею в виду "мы" — это цивилизованные люди вне зависимости от национальности.

Главное, дурачки, — Деньги, Элита, Массовость, Информация.

Деньги наши. У вас их нет и не будет, не дадим.

Элита — да, она у вас есть. Но как всякая элита, она грызется между собой и ваша элита не связана с народом. Она боится этого быдла. (Кстати, правильно делает.) Т. е., может руководить теоретически, гласно, без системы Тайных Знаний, без многоуровневой структурированности. Надо признать, элита у вас не все идиоты, но все — наивные. Они готовы перерезать друг друга по идейным соображениям. Это ценно.

Массовость. Молодежи у вас не будет. Тальковых больше не будет, а на остальных они не клюнут. Они — наши. С пассионарными людьми вы работать не умеете, да их и очень мало. Например, родители, у которых украли ребенка. Или идейный патриот — таких 0,05 %, т. е. достаточно 5–6 Жириновских, чтобы оттянуть половину пассионариев.

Здесь хорошо идут шайки с развитыми внешними формами — монархисты, фашисты.

Вы, тупой сброд, не понимаете, что самые страшные фашисты и монархисты — это те, которые никогда, нигде вслух об этом не заикнутся, те, кто организует все (якобы) по самым демократическим нормам. Но здесь надо иметь традиции, структурное мышление, глубокий опыт и постоянную, всепоглощающую ненависть. Только когда уходят от внешних форм оппозиции и переходят к эффективным высшим, многообразным формам оппозиции, т. е. практического воплощения ненависти и мести. Мы говорим это открыто, т. к. вы еще настолько неразвиты, и развиваться вам уже не дадут.

Да, вас многие поддерживают. Но все сидят по домам не зная своей истории и направлений. Мы дадим им свой вариант вашей истории. Очень важно сейчас предотвратить любыми способами нагнетание, обострение межнациональных отношений в областях чисто русских, т. к. это может резко снизить управляемость быдла. Ведь перед тем, как зарезать свинью, ее ведь гладят. А вы, свиньи, фашистский народ, у которого хоть, правда, можно подобрать элиту более-менее.

Информация. Информация внешняя — у вас нет фондов, аналитиков такого класса, как Дм. Янов и т. д. Кроме Шафаревича, у вас нет вообще мозгов. А этот ублюдок обречен, как и Ю. Власов. Кстати, мы очень думаем о Солженицыне.

Информация внутренняя — сейчас облегчена, хотя МБ серьезно занимается вами, одновременно мы, где можно и нужно, тоже работаем. Говорю открыто. Опыт дело наживное.

Как любят здесь говорить — мы вас опустим. Сейчас будет проведена гуманизация образования, в результате чего предметы, структурирующие мышление правого и левого полушария мозга, будут уменьшены и деструктурированы — а) язык и литература, б) физика и математика. О истории — говорить нечего. Пусть учат экологию, монстров ВПК, танцы, приучаются к сфере обслуживания (и чем раньше, тем лучше).

НИКАКОЙ ВЫСОКОЙ ТЕХНОЛОГИИ. Через 5 лет мы закроем половину ваших институтов, а в другой половине будем учиться мы. Пустим туда цыган, армян, чечню…

Я очень разнервничался от вашей книжонки и после обсуждения решил показать вам, что все равно вы ничего не сделаете. Все, что будет — все известно, контролируемо и тайно управляемо. Пока, конечно, не все.

МЫ НЕНАВИДИМ ВАС БЕЗМЕРНО. Эта ненависть дает силы улыбаться вам, внедряться к вам в доверие и руководить вами, показывая "заботу" о вас и ваших детях и будущих внуках и правнуках. НЕНАВИЖУ Россию".

Какой фашизм нам угрожает?[10]

Слово "фашизм" в политическом лексиконе ныне едва ли не самое употребительное. Его склоняют на митингах, в средствах массовой информации, в бытовых перебранках в качестве самого крепкого "морского" ругательства. А наряду, с этим реальная идеология нацизма разными путями внедряется в сознание и политическую практику чаще всего как раз теми, кто более всего кричит об угрозе фашизма. На встрече у М.С. Горбачева 23.10. 1989 года Н.П. Шмелев открыл "фашистское движение" "внутри профсоюзов" ("Россия", 1989, № 1). Звучало это непривычно все-таки производители материальных благ. Советник экс-президента предложил более эластичную формулу: "красно-коричневые", которую с энтузиазмом подхватил и первый "всенародно избранный" президент с его экзотической командой. А тем временем борцы с "красно-коричневыми" усиленно пропагандировали роман Д. Гранина "Зубр", главный герой которого трудился в поте лица в самых мрачных заведениях ведомства Гиммлера, а общества "Мемориал" и "Апрель" сыпали очередями интервью, разжигая нацистские настроения в Прибалтике и продвигая к власти прямых наследников немецкого нацизма в Прибалтийских республиках.

В последнее время любование нацизмом проникло и в некоторые группки, называющие себя патриотическими, что дает повод говорить якобы о реальности "русского фашизма". Слабая и даже порой негативная реакция на тревожный голос С. Кургиняна невольно усиливает опасения в связи с этим.

Чтобы понять все эти странные коловращения около фашизма, очевидно, необходимо разобраться в самом термине. Надо определить, как родившийся в Италии "фашизм" соотносится с национал-социализмом, сионизмом и оккультно-масонскими орденами. Попробуем также выяснить, возможен ли в принципе "русский фашизм", поскольку всякий иной в России может быть только оккупационным.

При огромной (более 50 тысяч наименований) литературе о фашизме, серьезных работ не так уж и много. И это естественно, потому что проблема слишком актуальна политически и многих затрагивает. Подавляющее большинство авторов — лица еврейского происхождения и подавляющее большинство работ сфокусировано на немецком национал-социализме. Это тоже понятно: именно немецкий нацизм подчеркивал антиеврейский характер своей идеологической доктрины, тогда как в других фашизмах — собственно "фашизмах" если и были некоторые элементы расизма или антииудаизма, то чаще всего как влияние немецкого нацизма. А в результате на идеологическом и политическом уровне часто все смешивается или одно подменяется другим. Скажем, обвинения в антисемитизме", с которыми представители иудаистских общин могут без сколько нибудь серьезных оснований выступить по любому адресу, почти автоматически приравниваются к риторике о фашизме, шовинизме и тому подобном. А ортодоксальный (скажем, итальянский) фашизм в этом отношении ничего не добавил по сравнению с предшествующим временем. Скорее наоборот.

По своим лозунгам фашизм со стороны может выглядеть вполне приличным. Он признает принцип социальной справедливости, хотя и понимает его не с точки зрения интересов основной массы тружеников. Он отвергает классовую борьбу и стремится преодолеть ее созданием корпоративного общества — и в хозяйственной, и в политической сферах. Он обращается к истории и традициям с целью найти в них дополнительные опору и стимулы в решении часто непростых современных проблем.

Само понятие "фашизм" имеет основным значением "объединение". Но его можно истолковать и от римских "фасциев" — пучков прутьев с топором, символизировавших власть. И для такого двойственного истолкования основания обычно были. "Порядок", строго иерархически выстроенная власть принимали, как правило, милитаристские формы.

Пороки фашистской организации общества обычны для всякой системы, строящейся сверху вниз: никем не контролируемая власть становится самоцелью, высшие звенья ее освежаются лишь в результате случающихся внутренних "разборок", и, в зависимости от обстоятельств, такая власть ограждает себя явными или неявными репрессиями, а также безудержной демагогией. Обычно в этом и усматриваются общие черты "фашизма" и "сталинизма". Но это вообще черты всякой бюрократии, о сущности которой Маркс написал по крайней мере почти за столетие до появления и фашизма, и государственного социализма.

Она может сопутствовать любой системе, точнее, она сопутствует любой системе, где власть строится сверху вниз, а она ныне везде строится так: либо явно, как в открыто "тоталитарных режимах", либо тайно, через систему масонских структур, правящих в странах так называемой "демократии". И еще вопрос, какая из этих форм хуже.

Вообще противостояние "тоталитаризма" и "либерализма", так сказать, в идеальном варианте, не может оцениваться вне исторических условий. Либерализм обычно ведет к развалу общества, росту преступности, торжеству мафиозных структур, и тоща вполне естественной становится тяга хоть к какому-то порядку. Тоталитаризм, в свою очередь преодолев некоторые видимые пороки либерального правления неотвратимо "загнивает", а провозглашаемые цели все более и более превращаются в демагогическое прикрытие господства более или менее ограниченной касты.

Фашистские режимы устанавливаются в Европе вскоре после Первой мировой войны, когда не только побежденные (Германия и Австро-Венгрия), но и некоторые победители испытывали большие экономические трудности, а коммунистические идеи "мировой революции" имели приверженцев во всех этих странах. Идеи фашизма, безусловно, нацелены были против интернационально-коммунистических идей. Но в условиях неприятия "либерального" капитализма весьма широкими слоями общества некоторые лозунги коммунистов надо было так или иначе перехватить. С этим связана антикапиталистическая риторика при одновременном отрицании неизбежности классовой борьбы. Апелляция же к национальным традициям, естественно, находила отклик в самых различных слоях общества, включая и пролетарские.

В определениях фашизма, сложившихся у нас в условиях смертельной схватки с фашистскими государствами, обычно подчеркивается, что это "террористическая диктатура самых реакционных сил монополистического капитала". Сейчас многим антифашистам такое определение представляется вообще неверным. Но неверным в нем является не само определение, а его неполнота, скрывающая механизм связи с этим самым "капиталом", равно как механизм действия и самого этого капитала.

Нюрнбергский процесс дал большой материал для суждения о фашизме. Но, прояснив одно, он затемнил другое. Это касается как теневых структур, питавших "поджигателей войны", так и некоторых существенных нюансов, отличающих собственно фашизм от национал-социализма и сионизма. И в своеобразной политической системе ценностей необходимо сопоставить патриотизм, национализм с тремя последними тем более, что пороки одного течения часто произвольно переносятся на другие.

Патриотизм — любовь к Отечеству — чувство столь же естественное, сколь и благотворное для здоровья общества. Но надо иметь в виду, что это именно чувство, желание принести пользу обществу. Но благими пожелай, как известно, может быть выстлана дорога и в противоположном направлении. А потому без осознания болезней общества сами благие пожелания могут пройти бесполезно или даже навредить. В практике это часто случается: почти любой антинародный режим апеллирует к патриотическим чувствам граждан.

Чаще всего патриотические чувства эксплуатируют националисты. В отличие от патриотизма национализм — это уже определенная политическая концепция и даже теория, в рамках которой предполагается соединить разные слои общества во имя какой-то реальной или мнимой национальной задачи. В зависимости от характера задачи национализм ориентируется на правые (в традиционном смысле понятия) или левые слои народа, на собственников или наемных работников. Так, национально-освободительное антиколониалистское движение до недавнего времени у нас рассматривалось как оправданное, правомерное, соответствующее принципам социальной справедливости, и в рамках национально-освободительного движения обычно широко представлены трудовые слои народа, поскольку обычно национальная буржуазия слаба и зависима от иностранного капитала. Абстрактный национализм, не предполагающий решения государственных или крупных социальных проблем, как правило, не имеет широкой социальной базы, замыкаясь в кругу части интеллигенции и так называемых маргинальных слоев (потерявших связь с прежним местом в обществе и не обретших новых). Национализм агрессивный, ставящий целью решить какие-то "геополитические" задачи, старается овладеть государственными структурами и направить их на решение предполагаемой задачи.

Иными словами, само понятие "национализм" не содержит ничего одиозного. Но наполнение его может быть самым различным — от вполне положительного или респектабельного до резко негативного, враждебного другим народам и нередко своему собственному. Национализм почти неизбежно стремится к тоталитарной форме правления, оценка чего также зависит от цели, во имя которой объединяется нация.

Патриотизм обычно питается реальной историей своей страны, ее духовно-культурными традициями (естественно, в тех формах, которые доступны и преобладают в обществе). Национализм более склонен к мифам, преувеличениям, односторонности, самолюбованию. Вариантов опять-таки может быть много. В освободительных движениях героика носит преимущественно духовный характер. В решении "геополитических" задач на первый план могут выйти начала биологические (даже зоологические), расовые, поскольку только в них отыскиваются "материальные" причины и признаки собственного превосходства.

Именно "геополитически" ориентированный национализм обычно оказывается так или иначе завязанным на транснациональные компании, на мировой финансовый капитал. Но общими словами здесь нельзя что-либо объяснить, а механизм этих связей всегда глубоко законспирирован. Не заглянув "за кулисы", нельзя сколько-нибудь верно оценить роль того или иного национализма. В бытовых перебранках могут обозвать "фашизмом" даже и патриотизм (этим обычно грешат приверженцы экстерриториального национализма — сионисты и их выученики). Между же фашизмом и национализмом действительно непереходимой грани нет, и, скажем, в итальянский фашизм наиболее одиозные черты привнесены итальянским же национализмом, а не наоборот.

В значительной части современной литературы о фашизме есть тенденция сблизить фашизм и сталинизм, приписать Сталину особое пристрастие к фашизму, как к чему-то родственному собственным его воззрениям. Эта тенденция просматривается и в основательной книге Дж. Стефана "Русские фашисты. Трагедия и фарс в эмиграции. 1925–1945" (М., 1992), о которой еще ниже будет речь, и особенно подчеркнуто — в предисловии к ней Л.П. Делюсина, и во многих других книгах, не говоря уже о газетных публикациях "антисталинистской" направленности. Но надо иметь в виду, что в 20-е годы о фашизме и в самой Италии имели смутное представление. Муссолини вышел из левого крыла социалистов и, меняя риторику, никогда не говорил о перемене своих взглядов. Постфактум фактически общепринята характеристика виднейшего биографа Муссолини Дорсо: "Обладая анархистской и вместе с тем деспотической натурой, Муссолини готов был проповедовать любые взгляды, стать на любую позицию, поддержать любой тезис, сколь бы они ни были непоследовательны и противоречивы, каждодневно и с поразительной беззастенчивостью опровергать самого себя, беспокоясь лишь о том, чтобы остаться на поверхности политической жизни и пробиваться все выше и выше, ко все большей и большей власти" (см.: Паоло Алатри. Происхождение фашизма. М., 1961 с 416)

Цитированный текст, наверное, многим напомнит наши последние годы и наших политических деятелей, доведших страну до развала и народ до обнищания и даже вымирания. Но наши популисты сохраняют при этом совершенную невозмутимость и бодрость, а значительное число наших граждан, даже умирая от голода или кончая самоубийством из-за беспросветного будущего, не способны уяснить, кто же виновник их трагедии, и голосуют за. В Италии же 20-х годов популизм лидеров вращался около реальных социальных и национальных интересов, разрешал некоторые противоречия, а потому и среди социалистов отношение к фашизму было неоднозначным. Что же касается "простых итальянцев", они оказывали поддержку власти и в 30-е годы. Лишь внешнеполитические провалы (в годы Второй мировой войны) обнажили пороки новой системы. Но виновен в этом был не столько фашизм, сколько внедрившийся в него национализм.

Итальянский национализм вроде бы легко понять: Великая Римская империя, Рим, римское право и культ государственности, Ватикан, Священная Римская империя (правда, "германской нации"). И тем не менее он был в Италии весьма слабым. Достаточно напомнить, что знаменитое Возрождение культивировало Грецию, а не Рим. И итальянский национализм всегда носил прогерманские черты. В какой-то мере в этом направлении вели воспоминания о вождях V века — Аларихе, Одоакре, Теодорихе, сокрушавших Рим, а также память об "освободительной войне" за Италию Византии в VI столетии, после которой потомков римлян на полуострове вообще не осталось. Но главное, что привлекало всяких националистов, — воинственный дух германцев, их неистребимая жажда завоеваний.

Сам по себе национализм в Италии не мог иметь большого влияния и потому, что он искал питательный материал в другой нации, и потому, что для национализма нужен "образ врага". А такового, по существу, не было. В Италии не было пресловутого "еврейского вопроса", а обозначенный в качестве главного врага Коминтерн находился где-то далеко и непосредственно обывателя не затрагивал. И хотя националистам удалось подвинуть фашизм в сторону немецкого национал-социализма, в толщу населения эти чужие идеи не проникли. И если бы дуче последовал примеру своего испанского коллеги, отношение к нему историков было бы существенно иным. Франко сумел откупиться "Голубой дивизией" и умер своей смертью Муссолини вверг совершенно не подготовленную в военном отношении страну в мировую бойню и в итоге получил по заслугам.

Вопреки упорно распространяемому мнению вовсе не Сталин проявлял наибольший интерес к итальянскому фашизму в 20-е годы. Скорее таких заинтересованных надо искать среди его оппонентов. В раннем фашизме вообще было не столько национального, сколько иррационального. Этим-то он и привлекал в начале века, когда вроде бы все рушилось и перспектива не просматривалась.

Историки, похоже, недооценивают факты, хорошо известные литературоведам. Речь идет о "футуризме" и близких к нему течениях модернизма, пышно расцветших в России начала XX века и преобладавших в "левых" течениях и организациях 20-х годов. Дело в том, что родоначальником этого течения был Маринетти (1876–1944), с 1919 года близкий сподвижник и духовный наставник Муссолини. В России Маринетти пользовался большой популярностью. Русские его последователи устраивали ему пышные встречи и переводили едва ли не все его книги.

В сущности, все направление русского "махизма" с "Пролеткультом" и прочими организациями "неистовых ревнителей" шло в русле методологии и идеологии итальянского фашизма в области культуры. А к "махизму" склонялись у нас и большинство членов Политбюро, равно как ответственных деятелей культурного "фронта". Почти в тех же формах разрушительный настрой сохраняется и у современных "постмодернистов", хотя объект разрушения, естественно, изменился. И следует подчеркнуть, что нигилизм и зуд разрушения ни в коей мере не носил антиеврейского характера ни у итальянских, ни у российских футуристов. Напротив. В годы "военного коммунизма" Отделом изобразительного искусства Наркомпроса заведовал левый бундовец Давид Штеренберг, по аттестации Луначарского "решительный модернист", тесно связанный с футуристами Запада.

Естественно, что социально-политическая оценка фашизма политическими лидерами страны увязывалась с отношением К собственным "левым" движениям. А она тоже была непоследовательной и методологически не была выверенной. Отсюда неустойчивость позиций и у Сталина, и у Зиновьева, и у Бухарина вплоть до 20-х годов, когда закрепляется представление о социал-демократах как о "социал-фашистах (формула Зиновьева 1924 г.): так оценивался отход социал-демократии от идеи "мировой революции".

Фашизм начинал с резкой критики "плутократии" и масонства, как главного инструмента политического влияния финансового капитала и транснациональных корпораций. В 1925 году масонство было запрещено и некоторые масоны подверглись репрессиям. А уже после войны выявилось, что все лидеры фашизма оставались масонами высоких степеней розенкрейцерского, оккультно-мистического направления (Муссолини имел 30-ю степень посвящения), и через эту систему и отчасти католическую церковь (с которой и формально не порывали) и поддерживалась связь с высшими транснациональными центрами (см.: Лолий Замойский. За фасадом масонского храма. М., 1990, с. 206–207).

Немецкий национализм изначально разрастался на существенно иной социальной и национальной почве. Немецкий национализм и гегемонизм имел за плечами более чем тысячелетнюю историю борьбы за господство над иными народами, а унижение Версальского мира обостряло эти многовековые притязания до умопомрачения. В руководстве российских коммунистов не без оснований считали, что оскорбление унижением может бросить Германию на алтарь мировой революции. Более того, большинство партийных лидеров по традиции считали, что России предстояло лишь начать, а центром мировой революции должна стать Германия. Этими настроениями питалось и сотрудничество СССР с Германией после Раппальского соглашения (1922 г.) в военной области, так поразившее составителей сборника документов "Фашистский меч ковался в СССР" Ю.Л. Дьякова и Т.С. Бушуеву (М., 1992). В 20-е годы вроде бы такому сотрудничеству ничто не мешало, и было оно взаимовыгодным (для СССР особенно в технологическом отношении). И авторы явно не по назначению использовали слова английского классика Честертона: "Где бы вы ни увидели людей, коими правит тайна, в этой тайне заключено зло". Честертон имел в виду тайны "дьявола", "сатанизм". Военные же и государственные тайны будут храниться до тех пор, пока в мире идут войны и существуют государства. Сожалеть можно лишь о том, что тайны эти у нас хранятся плохо, и в значительной степени именно поэтому мы из Великой превратились в третьестепенную державу, превзошедшую Колумбию по преступности, Сомали — по нищете и весь мир — по смертности.

В 20-е годы опасность немецкого напили рассмотреть было трудно, поскольку он находился на уровне "пивных". Но кризис 1929 года резко изменил обстановку. Ив этой обстановке партийно-государственные вожди явно вовремя не сориентировались. Не увидели, в частности, что критика "плутократии" немецкими национал-фашистами опаснее для идей коммунизма, нежели соглашательство с капиталом социал-демократии. Лишь после прихода нацистов к власти идеи Народного фронта становятся практической политической задачей.

В национал-социализме изначально гнездились расизм и юдофобия, получившая с конца XIX века неточное обозначение "антисемитизм" (действительные "семиты" — арабы — рассматривались как возможный союзник в предстоящей войне за передел мира). Но расовые теории не слишком шокировали функционеров и специалистов, находившихся под влиянием махизма, поскольку в рамках этого мировоззрения биологическом природе человека отводилось более чем почетное место.

В 20-е годы XX века в СССР процветала евгеника — наука об улучшении человеческой породы именно как биологического типа. И связаны наши специалисты в этой области были именно с немецкими центрами. Не случайно ведущий наш евгеник Н.К. Кольцов в 1925 году отправил упоминавшегося Н.В.Тимофеева-Ресовского "Зубра" и С.Р. Царапкина, исключенных из университета за евгенические опыты, именно в Берлин, где они занимались тем же.

Принципиальных изменений этот эпизод еще не внес. Сам Луначарский в 1924 году видел возможность "совершенствования рода, хотя бы ценою временных тяжелых жертв" (Против гуманизма. М., 1924. С. 152). А.С. Серебровский и в 1929 году предлагал способ такого "совершенствования", которое позволит "новым людям" выполнять пятилетку в два с половиной года. Но теперь уже поднялась волна критики евгеники (как всегда, с "перебором", захватывая и генетику), вызванная опять-таки наступлением ее в Германии, где она уже угрожала оплодотвориться в лоне национал-социализма.

Приход национал-социалистов к власти в Германии резко изменил все и вся. Надежды на мировую революцию уходили в далекую перспективу. А пока надо было срочно менять идеологический вектор. Борьба против расизма становится ведущей идеологической и политической проблемой. Как лозунг, вывешивается тезис: "Чистых рас не было и нет". От культа биологического совершается резкий поворот в сторону социального. Поскольку, помимо социал-дарвинизма, немецкий национализм питали также германоцентристские концепции сравнительного языкознания, официозную поддержку оказывают "новому учению о языке" Н.Я. Марра (умершего в 1934 году), в рамках которого язык одного и того же народа менялся от одной "стадии" развития к другой. В значительной степени для решения этой же задачи, а также для усиления воспитания чувства патриотизма было восстановлено преподавание в вузах и школе истории, упраздненной за ненадобностью национальными нигилистами и неистовыми ревнителями в 20-е годы.

В пропаганде 30-х годов обычно акцентировалось внимание на антиевреиской направленности немецкого нацизма (чаще теперь также называемого "фашизмом"). Значительно меньше уделялось места антиславянскому содержанию нацистского расизма. И даже борьба с норманизмом (привезенной в Россию немцами версией о норманском, германском происхождении Древнерусского государства) не была непосредственно увязана с этим звеном этно-генетической теории "истинных арийцев".

В рамках традиционного пангерманизма славяне и кельты считались "низшей расой". Это "открытие" XIX века было усвоено и нацистской расовой "наукой".

Но в отношении евреев чисто расовые параметры были отброшены. При большом разнобое в выражениях негативного отношения к евреям расовый принцип и не проходил ввиду отсутствия специфической "еврейской" расы (из-за многовекового смешения с народами стран проживания), и не определял главного — что антиеврейские настроения питало: евреи и цыгане зачислялись в "паразитарные" расы. Притязания сионистов считать евреев древнейшим и культурнейшим народом не оспаривались, но воспринимались евреи как некие антиподы "арийской расы", к которой возводили себя (безосновательно) теоретики немецкого национализма с XIX века.

В идеологическом повороте явно осталось много недосказанного. Загадочно уже то, что "библия нацизма" — гитлеровская "Майн Кампф", которая сразу могла бы мобилизовать по крайней мере славянскую часть общества на борьбу с немецким фашизмом, как раз от этой части населения и скрывалась. В 1934 году было напечатано всего 500 экземпляров "для служебного пользования", и если одна заинтересованная этническая группа — евреи — ознакомилась с книгой практически поголовно, то другая, большая, и до сих пор о ней почти ничего не знает. И, естественно, возникает вопрос: кого боялся Сталин, скрывая правду от самого заинтересованного читателя, на которого вроде бы он и должен был рассчитывать? И кто, помимо Сталина, был заинтересован в том, чтобы главный народ страны оставить в неведении относительно приуготовляемой для него судьбы?

Обстановка в 1934 году была непростая. Видимо, в основном именно в этом году Сталин получил материалы о создании того самого "правотроцкистского блока", который будет фигурировать на процессах 1936–1938 годов. (Вопреки разным "яковлевским" комиссиям попытка создания такого блока — реальность. Об этом еще в 1986 году на основе документального материала писал американский исследователь Арч Гетти в статье "Троцкий в ссылке. Основание Четвертого интернационала" в журнале "Советские штудии", т. XXXVIII, № 1.)

В этой связи должен привлечь внимание и отмеченный Г. Климовым факт — восстановление наказания за гомосексуализм, отмененное революцией. Оставляет широкое поле для догадок и убийство Кирова, к которому Сталин явно не имел отношения. В процессах 30-х гг. многим обвиняемым инкриминировали связь с немецким фашизмом. О связи с тоже запретными организациями — сионизмом и масонством — не упоминалось вовсе, хотя эти связи лежали у многих на поверхности. Вот здесь "тайна" как раз того облика, о котором говорил упомянутый выше Честертон. От основной массы народа СССР скрывались две в чем-то сходные книги: "Майн Кампф" и "Протоколы сионских мудрецов". Попробуем проникнуть в эту тайну через бреши, пробитые в последнее время в ограждениях, скрывавших главные секреты нацизма.

Как было сказано, фашизм, и именно немецкий, представлен в нашей литературе как ударный отряд наиболее реакционных сил империализма. Доказательств же не приводилось. И связано это было в основном с закрытостью масонской темы. Предполагалось, что у нас масонов не было, но писать о самой проблеме не разрешалось. Недавно узнали о тесной связи с масонством итальянских фашистов. Еще более представителен аналогичный материал, касающийся национал-социалистских лидеров.

О том, что и Гитлера вели к власти закулисные масонские кукловоды, на Западе давно уже писали. У нас на это обратил внимание сравнительно недавно опять-таки Л. Замойский. Сначала это были газетные публикации, теперь относящиеся к теме сведения собраны в упоминавшейся выше книге. В Германии в гораздо большей степени, чем в Италии, сохранялась связь с глубинными масонско-оккультистскими центрами и функционерами, а официальный антисемитизм направлялся людьми, связанными родственными узами с гонимыми. Г. Климов обратил внимание и еще на одну особенность: "раскапывали" эти факты обычно евреи, и они же стремились их снова "закопать" (см. его "Красную каббалу" и "Красные протоколы").

Как показывают последние публикации, немецкий национал-социализм (опять-таки в отличие от итальянского) весьма пренебрежительно относился к христианству и как к религии, и как к набору нравственных норм. Но предупреждения об угрозе "воцарения в Германии сатанинской религии" были и до прихода нацистов к власти. Некоторые свидетельства на Нюрнбергском процессе показали, насколько серьезны были эти предупреждения. Здесь, как. пишет Л. Замойский, "среди военных преступников фигурировал полковник СС Вольфрам фон Зиверс.

Он возглавлял "Аненэрбе", оккультное бюро нацистов, над которым шефствовал Гиммлер, руководитель эсэсовцев. В недрах этого учреждения совершались неслыханные зверства — здесь мучили людей особенно садистскими способами, вырывали им внутренности, проводили зловещие обряды, похожие на шаманские. Для кадровых эсэсовцев бюро разработало особые обряды принесения клятв вроде "Ритуала удушающего воздуха". Отборных палачей из организации учили "мужеству" — выстоять минуту голым по пояс перед разъяренными овчарками… снять шкуру с живой кошки, не повредив ей глаза, и т. п., после чего тот или иной кандидат считался "приобщенным".

"Упоминались на процессе, — продолжает Л. Замойский, — малопонятные журналистам названия Агарти и Шамбалы, мистических центров буддизма. В зале они воспринимались скорее иронически, чем всерьез. Картина гитлеровских зверств не укладывалась в один ряд с такой терпимой и спокойной религией, как буддизм, и вообще с какой-либо верой. Фон Зиверс был казнен. Тому же, чем занималась "Аненэрбе", не было дано большой огласки. А ведь на Западе были люди, которые могли многое рассказать об использовании атрибутов масонской мистики Легче было сослаться на параноический характер Гитлера и тем объяснить засилье медиумов, астрологов и гадалок при его ставке. Культивирование языческих культов Вотана — Одина объяснить как атрибуты, присущие группе шовинистов с неуравновешенной психикой.

На деле замалчивание использования нацистами оккультной стороны было вызвано прежде всего боязнью разоблачения ее роли в подготовке безумия нацизма" ("За фасадом масонского храма", с. 180).

Автор приводит также замечание исследователя масонства Т. Равенскрофта по аналогичному поводу: "Те, кто знал, хранил молчание. Лидеры оккультных лож и секретных обществ, связанных с формированием мировой политики в Западном полушарии, понимали, что они отнюдь ничего не выиграют от разоблачения сатанинской природы нацистской партии".

Прорыв блокады замалчивания скрытого и едва ли не самого важного звена нацистской идеологии и практики закрепляет выход двух книг, написанных на Западе. Одна из них — "Утро магов". Власть магических культов в нацистской Германии" — написана французами Луи Повелем и Жаком Бержье еще три десятилетия назад. Книга "там" наделала много шума, главным образом по вопросу связи нацизма с сионизмом, но у нас ее знали лишь немногие специалисты. Теперь она доступна широкому кругу наших читателей (к сожалению, с некоторыми сокращениями). Другая книга — "Оккультный мессия и его Рейх" — включает три очерка американского автора Валентина Пруссакова и рассчитана непосредственно на российского читателя. Обе книги в конечном счете отталкиваются от показаний Зиверса, но осмысливают их в контексте информации о разных оккультно-масонских орденах, в которых кровожадные скандинавские предания сдобрены восточными — тибетскими и буддийскими тайными знаниями о возможностях человеческого организма и легендами о сверхлюдях и полубогах. Некоторые факты, видимо, из первой книги воспроизвел А. Никонов в статье "Тайная религия Гитлера" в газете "Московский комсомолец" (№ 63, 1993). Здесь остановимся лишь на том, что либо слабо выражено, либо недооценено.

Важное место в нацизме занимало общество масонов-розен крейцеров "Золотая заря". Оно с конца XIX века объединяло английскую и французскую аристократию. Другой источник — представление о "полой земле", внутри которой мы и живем. Где-то в центре земли обитают сверхлюди, а на Востоке имеется их центр. Эти люди представляют высший тип, к которому должно стремиться несовершенное человечество, да бы сравняться с богами. Берлинское общество "Сверкающей ложи" или "Общество Вриль" — это сконцентрированная энергия, достаточная для уподобления божеству. "Тот, кто становится хозяином Вриля, становится хозяином над самим собой, над другими и над всем миром. Кроме этого, нечего больше и желать… Властители выйдут из-под земли. Если у нас не будет с ними союза, если мы не будем тоже властителями, мы окажемся среди рабов, в навозе, который послужит удобрением для того, чтобы цвели новые города" ("Утро магов", с. 14).

Высшие "посвященные" обеих лож составили группу Туле, названную по легендарному и вроде бы исчезнувшему острову, упоминаемому в средиземноморских источниках, рассказывающих о севере. "Все эти движения, — пишут французские авторы, — современные розенкрейцеры, "Золотая заря", германское "Общество Вриля", которые приведут нас к группе Туле (в переводе — "Фуле", что является вариантом прочтения древних авторов. — А.К.), где мы найдем Хаусхофера, Гесса, Гитлера, были в большей или меньшей степени связаны с могущественным и хорошо организованным теософическим обществом. Теософия добавила к новоязыческой магии восточный аппарат и индуистскую терминологию. Или, вернее, она открыла люциферовской части Востока пути на Запад" (с. 18).

Французские авторы обращают внимание на своеобразное предупреждение, сделанное философом Рене Геноном в 1922 году по поводу неоязыческих сект, связанных с сектой Блаватской. Оккультисты, спириты и теософы сеют смятение в умах, что само по себе несмертельно. Но философа беспокоило: "Нет ли за всеми этими движениями чего-то другого, более грозного, чего его руководители, может быть, и не знают и чьими простыми орудиями они тем не менее являются, в свою очередь?" (с. 19).

Отмечают авторы и реакцию нацистов на размышления видного философа-мистика, драматурга, скульптора и архитектора Рудольфа Штейнера, который в начале 20-х годов размышлял о "черной" и "белой" магии и относил теософию к первой: последователей Штейнера вынуждали покидать Германию. В 1924 году был сожжен и центр общества Штейнера в Швейцарии, после чего философ-мистик вскоре скончался (в 1925 году).

Не будем здесь останавливаться на фантазиях Горбергера — тоже (как Гитлер) австрийца, подпевать которому тянулись и серьезные ученые (как ныне у нас Гумилеву), оставим Эккарта, оказавшего огромное влияние на Гитлера, но умершего еще в 1923 году. О роли К. Хаусхофера писать уже приходилось (см.: "МГ", 1993, № 2), хотя далеко не все нужное сказано. Ограничимся общей убежденностью, что Хаусхофер — это маг, а Гитлер — медиум, озвучивавший какие-то мысли, часто непонятные и ему самому. "Во время восхождения к власти Гитлер, принявший учение Эккарта и Хаусхофера, как кажется, захотел использовать переданные в его распоряжение силы, или, вернее, силы, проходившие через него, в направлении политического и националистического честолюбия, в общем довольно ограниченного. Вначале это — маленький человек, движимый сильной патриотической и социальной страстью. Он пока еще на низком уровне — его мечта имеет границы. Чудесным образом он вынесся вперед, и все ему удается. Но медиум, через которого проходит энергия, необязательно должен понимать ее масштабы и направление".

Самое интересное следует далее. "Он танцует под чужую музыку. До 1934 года он верит, что "па", исполняемые им, правильны. Но он не совсем в ритме. Он думает, что ему остается только пользоваться Силами. Но Силами не пользуются, им служат. Таково значение глубокой перемены, происшедшей во время и непосредственно после чистки в июне 1934 года. Движение, о котором сам Гитлер думал, что оно должно быть национальным и социалистическим, стало тем, чем оно должно было быть, более тесно связанным с тайной доктриной. Гитлер так и не осмелился потребовать отчет о самоубийстве Штрассера (один из основателей НС. — А.К.), и ему дали подписать приказ, возвышающий СС в ранг автономной организации, поставленной над партией" (с. 62).

Авторы приводят слова Иоахима Гунте, который писал, что "жизненная идея, вдохновляющая СА, была побеждена 30 июня 1934 года чисто сатанинской идеей СС". Авторы отвергают распространенное мнение о том, что фюрер — главный виновник всего происшедшего. Он сам — в том числе как медиум — игрушка в чьих-то руках. "Организация СС, — говорится далее, — поручена Гиммлеру не как полицейская организация, а как настоящий религиозный орден, с иерархией своего рода светских братьев-монахов во главе. В высших сферах находятся сознательные ответственные лица "Черного Ордена", чье существование, однако, никогда не признавалось официально национал-социалистским правительством… Кажется несомненным, что доктрина, никогда не изложенная полностью, была основана на абсолютной вере во власть, превосходящую обыкновенную человеческую власть" (с. 62–63).

По мнению авторов, в 1934 году национал-социализм совершенно изменил свой характер, направляясь в сторону вновь обнажившейся "тайной доктрины". Здесь, конечно, надо учитывать обычное изменение лозунгов после того, как власть завоевана: наша ситуация в этой связи потрясла даже, наверное, самих организаторов-демагогов. Но происшедшие изменения тоже не были однозначными. Авторы согласны с Гунте в том, что с этого времени существует два уровня пропаганды: для народа — по-прежнему обещание "жизненного пространства" и привилегий за счет "низших", для узкого круга — нечто иное. "Больше ничего не идет в счет, кроме неотступного преследования неслыханной цели. Теперь, если бы Гитлер имел в своем распоряжении народ, могущий служить осуществлению его мысли лучше, чем германский народ, он не поколебался бы пожертвовать и германским народом".

Через Гитлера действовал кто-то, и медиум, "не торгуясь, пожертвовал бы всем человечеством и его счастьем, счастьем своим и своего народа, если бы таинственный долг, которому он повинуется, приказал бы ему это" (с. 63).

История с СА — загадка. Ведь штурмовики Рэма, оказавшиеся жертвой ночи 30 июня, тоже состояли в оккультных орденах и являлись пациентами Г. Климова (см. его "Красную каббалу"). Гитлер и сам инкриминировал им и оккультизм, и гомосексуализм. Видимо, это все-таки была одна из "разборок" в борьбе за власть, и, похоже, как-то она повлияла на события того же года в Москве, усугубив взаимное неприятие.

Что-то в Москве, видимо, знали. И молчали. Только не из-за мнимой наклонности к фашизму сталинистов, как хотелось бы видеть некоторым авторам. В качестве внутренней угрозы фашизм — и в итальянском, и тем более нацистском варианте — также не мог приниматься всерьез: ни расизм, ни оккультизм не могли прижиться на русской почве, особенно в то время. Это достаточно ясно выявилось в провале попыток создать фашистское движение среди эмигрантов. В упомянутой книге "Русски фашисты" Дж. Стефан не прочь протянуть нить от Гитлера к Сплину. Но сам материал книги совершенно не работает на эту "сверхзадачу". Практически во всех "цивилизованных" странах не говоря уже о Востоке, как показывает автор, эмиграция находилась в крайне приниженном и униженном положении. Редко кому удалось натурализоваться "там". Казалось бы, это унижение должно было толкать эмигрантов в экстремистские организации, в том числе фашистские. Но "русские фашисты" отвергались и самими эмигрантами, как далеко не-"русские", если не по происхождению, то по духу. Ими руководила лишь ненависть к отвергнувшей их стране, и могли они реализовать эту ненависть, лишь предложив свои услуги нацистской Германии и милитаристской Японии. Но Германия эти предложения отвергла. Выходец из прибалтийских немцев и один из ведущих идеологов нацизма, А. Розенберг объяснил это достаточно откровенно, славянин может быть фашистом (итальянского образца), но национал-социалистом может быть только немец. Однако и итальянские фашисты сочли, что русские — их подражатели — только порочат "истинный" фашизм.

Прибалтийские немцы играли видную роль в нацистском движении, привнося в него крайние антиславянские и особенно антирусские настроения. Уже поэтому истинно русские люди не могли принимать идей нацизма: им просто не было места в рамках этой идеологии. Попытки же отдельных эмигрантов "натурализоваться" в качестве слуг нацизма, придумывая себе "истинную арийскую" родословную, обычно вызывали пренебрежительное отношение у нацистских" функционеров.

Некоторых результатов фашистское движение достигло лишь у противоположной границы СССР — в Харбине. Японская разведка, а после оккупации Маньчжурии и администрация подпитывали юнцов, выкрикивавших фашистские лозунги, используя их в качестве шпионов и боевиков. Но и здесь никакого теоретического обоснования это "движение" придумать не сумело. Лидеры не понимали даже, что скрывается за этим термином. Дж. Стефан цитирует "Азбуку фашизма", написанную главным "русским фашистом" Родзаевским. "Почему русские фашисты называют себя фашистами?" — ставится вопрос. И дается объяснение: "Советская пропаганда объявила фашизм главным врагом коммунизма, и вследствие этого слово "фашизм" стало боевым кличем, объединяющим советских граждан, недовольных режимом" (с. 96).

К немецкому нацизму толкала некоторых русских эмигрантов-монархистов одна пикантная подробность. Царица Александра Федоровна входила в те же оккультные ордена, что и будущие нацисты. Она состояла в частности, в обществе "Балтикум" ("Консул"), опознавательным знаком которого была свастика. Царица ставила этот знак и в переписке с членами ордена, и всюду, где останавливалась, в том числе на стенах Ипатьева дома (см.: Л. Замойский, с. 181–182; Л. Повель, Ж. Бержье, с. 57–58, и др.). Именно "Балтикум" пытался выкрасть царскую семью, и, похоже, с этой организацией связана серия убийств — сначала Кутепова, сфотографировавшего надпись царицы на стене Ипатьева дома, затем агента-осведомителя Тедди Леграна и, наконец, Отто Ботена, на корабле которого, носившего культовое имя "Асгард", был ранее убит Кутепов. Но цари с XVIII века "по крови" были немцами. Русским же вход в тайные немецкие ордена был плотно закрыт.

В наше время с нацизмом заигрывают и "демократы", и некоторые деятели, считающие себя патриотами. Именно о них с видимой тревогой писал С. Кургинян. Можно полностью разделить призыв автора к патриотам: определиться, отмежеваться от тех, кто по каким-то причинам привносит в движение коричневую краску. Но нетрудно заметить, что и у новых "русских фашистов" ничего русского нет.

С. Кургинян рассматривает публикации А. Дугина в газете "День" и в основанном им же оккультном журнале "Элементы", а также некоторые заявления А. Баркашова. Но Дугин прямо любуется вождями "третьего рейха", "помирив" их с сионистами. Германский нацизм и сионизм и являются объектом почитания Дугина. И С. Кургинян справедливо заметил, что ничего "русского" в этой концепции нет. О том же говорит и процитированное им заявление А. Баркашова.

В позиции Баркашова, конечно, больше "русского". Он верно указывает на необходимость борьбы русских за равноправие в своей стране, приводит факты, свидетельствующие о их приниженности. Но все это перечеркивается, когда за помощью обращаются все к тому же немецкому нацизму, смертельно враждебному всему славянскому и особенно русскому.

Таким образом, оба упомянутых ответвления не могут определяться как "русский фашизм": привнесенные в них элементы нацизма глубоко антирусские. И это не случайно. Российская история не воспитала у "старшего брата" даже нормального национального самосознания, и придется, видимо, пройти через крайние формы национального унижения, чтобы оно пробудилось.

Фашистские режимы сейчас складываются по окраинам бывшего Союза. Таковы, в частности, режимы в Прибалтике. Но и эти режимы просто копируют немецкий нацизм, к которому и генетически восходят. В сущности, настоящий "нацизм" и возможен только в двух вариантах: немецком и сионистском. Это по-своему почувствовал А. Дугин, соединив их в нечто целостное. Сам традиционный германский "антисемитизм" лишь отчасти увязывался с расовыми теориями (с истинными "семитами" — арабами у немецких империалистов с конца XIX века складывались вполне дружественные отношения, и арабский мир, как было сказано, рассматривался как потенциальный союзник в борьбе против Англии и Франции). И если славян считали "низшей расой", то антиеврейские настроения имели иную природу: здесь предполагалось соперничество — прежде всего за обладание экономико-финансовыми рычагами.

В книге В. Пруссакова значительное место отводится именно "еврейскому вопросу". В свое время Л. Замойский цитировал одно заявление Гитлера (в 1942 г.) об антисемитизме как подачке массам. В. Пруссаков также отмечает, что Гитлер в глубине души никогда не был антисемитом. И не только потому, что у него, как и у большинства членов его "политбюро", отмечается "еврейская кровь" (сам Гитлер, возможно, до 1930 года и не знал об этой своей "крови"). Просто для него любой народ был лишь материалом, из которого должно лепить "сверхлюдей".

В. Пруссаков приводит слова, сказанные Гитлером лауреату Нобелевской премии Максу Планку: "Я ничего не имею против евреев как таковых. Но евреи же поголовно коммунисты, а эти господа — мои враги… Это зависит от самих евреев — провести различительную черту в своих рядах". И, видимо в данном случае он был вполне искренен. В сущности, и сионисты используют вои народ, как средство утверждения гегемонии в той или иной жизненной сфере, не считаясь с любыми жертвами. Об этом не раз писали, цитируя видных сионистских деятелей. И не случайно, что именно еврейские авторы и смакуют наличие "еврейской крови" у лидеров нацизма, и стремятся опровергнуть это. Такое противоречие, пожалуй, характерно для психологии, в которой наставления Талмуда умеряются жизненными реалиями. Известный еврейский поэт Игорь Губерман выразил это в своих стихах:

И, конечно, в таких строках:

Как было сказано, слова Честертона предполагают тайные организации. Именно таковы масонско-оккультные ордена, таковы нацизм и сионизм. И, пожалуй, ничто так не питает антиеврейские настроения, как наличие обширных запретных зон, прикосновение к которым вызывает прямо-таки зоологическую ярость. И самыми запретными надолго оказались "Протоколы Сионских мудрецов" и вроде бы их антипод — гитлеровская "Майн Кампф". А ведь если "Протоколы" — фальшивка, то зачем же так нервничать?

Гневную статью В. Носенко и С. Рогова "Осторожно: провокация!" опубликовал несколько лет назад "Огонек" (№ 2, 1988 г.). Статья имеет подзаголовок "Кому нужны черносотенные мифы?" и призывает к репрессиям по отношению к тем, кто "Протоколы" читает. Но как выявилось в последних публикациях, "Протоколы" (под другим названием) впервые были опубликованы еще в 1895 и затем в 1897 году, то есть до Первого всемирного сионистского конгресса (см.: Бегунов Ю.К. Был ли Нилус автором "Протоколов Сионских мудрецов"? // "Русский вестник", 1993, № 7). "Черносотенцев" в это время еще не было. Авторы "Огонька" напоминают о том, что "Протоколы" всего лишь "плагиат" (впрочем, тоже не указывают предшественников) в основном с сочинения Мориса Жоли "Диалог в аду между Макиавелли и Монтескье, или же Политика Макиавелли в XIX веке глазами современника", опубликованного в 1864 году в Бельгии и вызвавшего в свое время крупный скандал.

Только какой же смысл списывать с сочинения, хорошо известного заинтересованному читателю? А самое любопытное, пожалуй, заключается в том, что известен и еще один "плагиатор", буквально переписывавший Жоли, — это автор книги "Еврейское государство", один из главных лидеров и теоретиков сионизма — Теодор Герцль. Именно в "плагиате" обвинил Герцля Е. Евсеев, опубликовавший в 1979 году статью "Что скрыто за "Библией сионизма" ("Советская культура", 25.IX). Автор показал, что "Герцль просто переписал работу француза Жоли". Вот только слово "плагиат" и здесь вряд ли подходит: ведь и в том, и в другом случае важно не то, кто автор, а какова идеологическая и политическая ориентация представляемой документом общественной группы. И идеолог нацизма Розенберг тоже буквально повторял и Жоли, и "Протоколы" (см.: Л. Замойский, с. 177–178). Ничуть не "мягче" всех их по расистской направленности сочинения другого лидера сионизма — Ахад Гаама (которому нередко приписывают "Протоколы", в частности, на том основании, что были известны списки их на иврите в Одессе в конце 80-х годов).

Иными словами, во всех названных документах одна и та же идеология, и расхождения касались лишь того, кто составит элиту "сверхлюдей", которые получат право господствовать над миром. И Л. Замойский резонно ставит вопрос о назначении самого сочинения Жоли. Автор "Диалога" — масон, член ордена розенкрейцеров, то есть наиболее мистического, оккультного направления в масонстве, породившего и гитлеровский "Черный Орден". А в сокрытии подобных документов заинтересованы все тайные или явные диктаторы, поскольку в них представлен механизм властвования. Он один и тот же со времен Шумера, меняется лишь техническое оснащение.

Как было сказано, автор предисловия к книге Дж. Стефана Л. Делюсин сосредоточивается на "идейно-политической близости гитлеризма и сталинизма". А заключает он предисловие характерным пассажем: "Знакомство с книгой… полезно и потому, что "шуты гороховые", выступающие под маской национал-патриотов, не перевелись еще на нашей земле. Как и русские фашисты, они видят источник бед и тягот русского народа в злых происках жидомасонов. Даже свою непопулярность в обществе, легко объяснимую их невежеством и бездарностью, эти национал-патриоты объясняют тоже происками и интригами жидомасонов, в чем проявляется их сходство с русскими фашистами". Это и есть настоящий, невыдуманный нацизм: высокомерное третирование "низших" либо в расовом, либо в социальном отношении. Несомненно также, что подобные пассажи более всего и подогревают ответную ненависть.

А "темные силы" около Сталина действительно были. И, видимо, не только те, о которых писал Г. Климов. Какой-то свет на эти силы проливает и "Красная симфония" Ландовского ("МГ", 1992, № 3–4). Именно эти силы поднялись из глубин в последние годы, разрушив страну и превратив народ в воров и нищих. И в, казалось бы, атеистическом обществе вдруг пышным цветом расцвели оккультные ордена и верования восточноязыческого характера. "Мы так разрисуем несправедливости чужих правительств, создадим такую к ним неприязнь, что народы тысячу раз согласятся на рабство, которое гарантирует им мир и порядок". Кто это сказал? Это сказано в трех разных источниках: у Жоли, в "Протоколах" и в "Мифах двадцатого века" Розенберга. А как реализуется это, мы прекрасно видим на экранах нашего телевидения, совсем недавно обличавшего тоталитаризм и власть партократов, а ныне ратующего за полное отчуждение народа от власти путем ликвидации его выборных органов — Советов.

Откуда тянет смрадом фашизма[11]

6 мая 1993 года войдет в историю: всемирно известный монархист и (по собственному определению) фашист, глава общества "Память" Д. Васильев провел в своей квартире (и штаб-квартире) пресс-конференцию, а Федеральный информационный центр, возглавляемый М. Полтораниным, помог и в организации конференции, и в самом широком ее освещении. А поведал "главный фашист", что "Память" активно ратовала за Б.Н. Ельцина и голосовала за доверие его политике и, как можно понять, его "тимуровской" команде.

А команда поистине экзотическая. В прошлом году общественность потрясли откровения журнала "Москоу Мэгэзин", в редколлегию которого входят М. Полторанин, а также Г. Бурбулис, О. Попцов, и Г. Явлинский. Оказывается, "…проблема российского правительства заключается в том, что, по крайней мере, семьдесят процентов мужчин в кабинете Б. Ельцина — гомосексуалисты" (1992, апрель-май, стр. 47). Кто-то решил, что соратники недосмотрели, кто-то — подставили. Но, видимо, прав В. Канашкин: ведь это мощный шаг по пути "европеизации" нашей жизни (см. "Кубань", № 1–2,1993, стр. 2). И указ президента, освобождающий гомосексуалистов от наказания, — естественное решение "проблемы". Ну, а о том, что представляют собой гомосексуалисты в организационном отношении, достаточно сказано в ряде книг Г. Климова.

Весь мир давно и активно обсуждает и еще одну проблему: ворует президентская команда, ворует по существу открыто и в неограниченных размерах. Наконец-то и у нас об этом сказано вслух в выступлениях вице-президента и заместителя Генерального прокурора, а депутаты Верховного Совета внесли и существенные добавления, расширив и круг обвиняемых лиц, и масштабы разграбления.

Ну и что же дальше? "Демократические" наши комментаторы пытаются окружить "пострадавших" ореолом мученичества, нисколько не стесняясь вполне правомерного обвинения в соучастии. Возмутители спокойствия постоянно напоминают, что и они не без греха, а тех, кто выносит сор из избы, может настигнуть и иная кара. А народ по-прежнему безмолвствует, и смотрит на него высокопоставленное жулье как на быдло. На это обстоятельство обратила внимание и вполне лояльная к властям "Независимая газета" (26.06). Удивляясь реакции самого верха на разоблачения, газета резонно требует, чтобы Ельцин и Черномырдин "определились". "Таинственность и секретность кремлевской кухни, — пишет В. Марсов в передовой, — уже превосходит все разумные и даже неразумные пределы. Объяснимы они могут быть либо полной растерянностью перед проблемами, либо желанием застраховать себя от ответственности, либо монархически и коммунистически-средневековым отношением к народу как к быдлу. А скорее — сочетанием этих факторов… Николай II отдельно и Гапон отдельно — это я понимаю. Но в одном лице — это уже политическое самоубийство".

Газета удивляется полному пренебрежению власти к законам и ставит вопрос: кем принимаются все эти ("правильные и неправильные") "важнейшие политические решения"? Верно оценено, что это не парламент, не правительство и даже не президент…

Один из парадоксов наших дней — запуганность русской интеллигенции возможностью обвинения ее в "фашизме". А она даже и не знает, что это такое. Ей не удалось даже познакомиться с комплексом материалов, представляющих механизмы господства "элиты" над "быдлом": "диалог в аду между Макиавелли и Монтескье, или же политика Макиавелли в XIX веке глазами современника" Мориса Жоли (1864 г.), восходящие к этому сочинению "Протоколы сионских мудрецов" и "Еврейское государство" Герцля, близкие к ним сочинения Ахад Гаама, "Мифы XX века" А. Розенберга и "Майн Кампф" Гитлера. Именно в силу неосведомленности можно было удивляться повороту Д. Васильева вроде бы в противоположную сторону. А он пришел именно туда, где всегда и был, где находятся действительные, а не мнимые центры фашизма.

В интервью "НГ" (10.06) Юрий Скоков, покидая команду президента, выразил опасение, что "истинные демократы" могут привести государство к новому фашизму". Но ведь они изначально к нему и вели. Достаточно вспомнить, с каким напором "демократическая" пресса пропагандировала "Зубра" — Тимофеева-Ресовского, ставившего опыты на заключенных в самых мрачных заведениях Гиммлера. Именно "Апрель" и "Мемориал" под. стрекали прибалтийских нацистов, создавая ту ситуацию, которая теперь проявилась почти на всех окраинах бывшего Союза И окружение президента (может быть и лучше хозяина) понимает, что фашизм для него — единственная возможность избежать ответа за бесчисленные преступления перед народом. Именно поэтому патриоты более всего заинтересованы в открытом обсуждении угрозы фашизма, и не им опасаться обнажения тайных пружин, направляющих политику нынешних властей.

Ради освобождения от комплексов патриотической интеллигенции полезно было бы ознакомиться с книгой Дж. Стефана "Русские фашисты. Трагедия и фарс в эмиграции. 1925–1945" (М., 1992). Хотя автору книги и особенно автору предисловия хотелось бы перекинуть мосток в наше время, приписав, в частности, особые симпатии к фашизму Сталина, ничего у них не получилось. Как ничего не получилось и у так называемых "русских фашистов". Итальянские фашисты отвергли их с возмущением, а идеолог нацизма прибалтийский немец А. Розенберг, отказываясь от услуг новообращенных, пояснил достаточно цинично: славянин может быть фашистом (итальянского образца), но национал-социалистом может быть только немец.

В последнее время появился ряд работ, в которых немецкий национал-социализм предстал в существенно ином обличье, нежели считалось ранее. Главное в нем не расизм, а магические культы, предполагающие "выведение" новой породы "сверхлюдей", материалом для чего служила немецкая нация. Именно через тайные оккультные ордена нацизм связывался с транснациональными компаниями. Вдаваться здесь в подробности этой многоплановой темы нет возможности (отошлю хотя бы к своей публикации в ближайшем, восьмом, номере "Молодой гвардии"). Отметим лишь, что национал-социализм много потрудился над теорией механизма господства меньшинства над большинством, а розенкрейцеровский "Черный орден", у истоков которого стоял и упомянутый выше Морис Жоли, являлся вместилищем тех идей, которые ныне ассоциируются с фашизмом и которыми пропитаны изначально немецкий национал-социализм и сионизм.

"Русские фашисты" нигде и никогда не имели самостоятельного значения: в них не было ничего русского. В Европе им не удалось пристроиться даже в качестве слуг державы, традиционно враждебной России. Лишь в Харбине ушлые ребятишки маршировали под флагом "русского фашизма". Но и там он имел германо-нацистскую символику и состоял на службе у японской администрации и разведки.

В русском национальном характере вообще нет тех качеств, из которых может вырасти та или иная разновидность фашизма. В нашей истории трудно найти период, когда население "метрополии" хотя бы приблизилось в правах к жителям "колоний". Сама традиционная для России психология общинности, соборности (не клановости — это нечто противоположное!) предполагает не приоритеты, а равенство. Сформированная в 20-е годы теория национальных приоритетов не встретила заметного противодействия со стороны оказавшегося в самом низу иерархической лестницы русского населения именно потому, что психология его просто не воспринимала таких приоритетов. И ныне многие недоумевают, почему "всесветность русской души" порождает ненависть тех, кто этим пользуется.

Русофобия обычно исходит от тех, кто не принимает самой идеи равенства как основополагающей ценности. Кстати, это едва ли не единственная идея, которая позволит человечеству выжить. Но эта ценность не защищает от мафиозных структур, которые ныне правят миром. Ведь структурам необходимо противопоставлять структуры: война идет на уничтожение.

Именно поиски структур толкают часть обеспокоенной молодежи в лоно немецкого нацизма. И заблудшим следует знать, что идеи нынешней "перестройки" родились почти столетие назад как раз в Германии. Пангерманистская "геополитика", в основе которой лежала хищная установка на захват "жизненного пространства", изначально предусматривала "очищение" присоединяемых территорий от их населения. В 1908 году Пауль Рербах сформулировал "теорию апельсина", по которой Россию следовало расчленить по национальностям, как апельсин по долькам. "Расщепленными" малыми государствами Германия должна была управлять, освободив для немцев нужные им территории (Опитц Р. Фашизм и неофашизм. М., 1988. С. 158).

Нацизм "обогатил" разработки пангерманистов и в 1941 году приступил к их практическому осуществлению. Уже 15 мая 1940 года (т. е. вскоре после заключения знаменитого "пакта") Гиммлер составил "Памятную записку" "Об обращении с чужеродными народами на Востоке", где цели формулировались чет-

<отсутствует страница>

мат на Востоке позволит немцу сохранить свои качества крепкого и жизнеспособного человека, а резкие контрасты, которые он найдет там, помогут сохранить любовь и тоску по родине. Переселите немца в Киев, и он останется отличным немцем. Но переселите его в Майами, и вы сделаете его дегенератом, иными словами, американцем" (Завещание Гитлера // Сб. "Книга исторических сенсаций". М., 1993, стр. 109).

Нетрудно заметить, что ныне планы пангерманистов и нацистов осуществляют "лучшие немцы года" и их "команды". И, к сожалению, глубоко права Татьяна Глушкова: не глупость и легкомыслие, а структуры стоят за некоторыми изданиями, прославляющими нацизм (см. "Русский Собор", № 5). И надо бы разобраться в этих структурах.

Возможно, что некоторый свет на эти структуры проливает одно письмо, достаточно широко цитируемое в интеллигентских кругах. Анонимный автор, раздраженный брошюрой "Русские, казахи, Алтай" (М., 1992), убедительно разоблачающей отнюдь не невинные фантазии казахских историков, направил письмо редактору, чей адрес указан в брошюре. Он опасается, что материал брошюры может как-то вооружить казачество и другое русское население — как и всюду, брошенное на произвол судьбы нынешними правителями. Письмо многоплановое, по стилю и идеям близкое "Катехизису еврея в СССР" и другим изданиям, отражающим идеологию "Черного ордена". Явно не все в нем "на месте". Автор как будто не силен в русском языке и не только в этом. К тому же, он предупреждает, что, принадлежа к тайным структурам, лишь догадывается об их предстоящих действиях. Но некоторые его наблюдения любопытны и прямо соотносятся с рассматриваемыми сюжетами.

Интересно само объяснение русофобии. Автор называет две причины: богатые сырьевые ресурсы России и наличие обширных территорий, куда (как и в прошлом, пангерманистами и нацистами) предполагается в будущем переселить "цивилизованные народы". А третья причина хотя и не названа, но пронизывает все письмо: бешеную злобу вызывает именно идея равенства народов, с которой Россия вошла в XX век.

В ненависти автор проговаривается, что фашистские идеи псевдопатриотическим организациям подброшены извне. Называя русских как бы от природы "красно-коричневыми", автор, однако же, признает абсурдность этого ярлыка. "Вы тупой сброд, не понимаете, что самые страшные фашисты и монархисты — это те, которые никогда, нигде вслух не заикнуться, те, организует все (якобы), напротив, по самым демократическим нормам. Но здесь надо иметь традиции, структурированное мышление, глубокий опыт и постоянную, всепоглощающую ненависть. Только тогда уходят от внешних форм оппозиции и переходят к эффективным высшим, многообразным формам оппозиции, т. е. практического воплощения ненависти и мести, — мы говорим это открыто, т. к. вы еще настолько неразвиты, и развиваться вам уже не дадут".

Письмо заканчивается расшифровкой тезиса "Развиваться вам уже не дадут". "Сейчас, — предсказывает автор — будет проведена гуманизация образования, в результате чего предметы, структурирующие мышление правого и левого полушария мозга, будут уменьшены и деструктурированы — а) язык и литература, б) физика и математика. Об истории и говорить нечего. Пусть учат экологию, монстров ВПК, танцы, приучаются к сфере обслуживания (и чем раньше, тем лучше).

Никакой высокой технологии. Через 5 лет мы закроем половину ваших институтов, а в другой половине будем учиться мы. Пустим туда цыган, армян, чечню…".

Совсем недавно все это можно было бы воспринять как дикий бред сумасшедшего. А может так и есть? Но открываю утвержденные Министерством просвещения программы общеобразовательных школ на новый учебный год. Появилась "экология". А истории нет. Прорицание — почище Глобы. Знакомые учителя успокаивают: теперь у каждой школы суверенитет, сами решаем, чему учить. Но вот еще одно тревожное сообщение: Совет ректоров вузов угрожает забастовкой, если не будет отменен президентский Указ от 3 июня, лишающий науку и образование уже выделенных средств. Как всегда, популистские заявления и указы преподносятся с барабанным боем, а откровенно антинародные — протаскиваются тихой сапой.

Ректоры и директоры угрозы не осуществили, бросившись каждый сам по себе выклянчивать ранее отпущенные средства. А зря. Нынешняя власть боится только совместных выступлений.

"Независимые" (от народа) телекомментаторы сетуют: если отменить Указ от 3 июня, снова начнется инфляция. Как будто учителя и ученые съедают бюджет. А на слушаниях в Верховном Совете указывалось, что только за прошлый год украдено и вывезено за рубеж ценностей на 80 млрд. долларов. Это (по оценке американской "Тайм") примерно в сто раз больше, чем стоимость всех ваучеров, с помощью которых мафия овладевает недвижимостью. "НГ" (09.07) опубликовала документы, подтверждающие обвинения, ранее предъявленные М. Полторанину: 1 млрд. марок — это более полутриллиона рублей по нынешнему курсу. Вот чьи карманы надо бы выворачивать! И символично, что украл Полторанин у государства "Российский дом науки и культуры" в Берлине. Ну а что "всенародно избранный"? А ничего. Ученых много, а Полторанин один.

Совсем недавно любой неграмотный крестьянин знал, что если Бог кого-то хотел наказать, то лишал его разума. Нынешняя власть стремиться лишить Разума целый народ. Лишенный же Памяти (истории) и Разума (науки и образования) народ — уже и не народ. Это именно "быдло", в которое стремились и стремятся превратить его прошлые и современные Гиммлеры.

"Кавказские братья" и их московские дяди и тети[12]

У нас теперь все по-европейски: демократические СМИ, посоветовавшись с народом, указывают, как ему дальше жить (или умирать). Скажем, опрос: "Одобряете ли вы "Движение солдатских матерей" в Бангладеш?". 82 процента ответили положительно, 7 — отрицательно, остальные затруднились с ответом: "Бангладеш? А это где ж?". Более половины политически активных граждан поддержали вето президента, когда Дума надумала поднять минимум зарплаты с 20 тысяч до 50-ти. И в самом деле: все равно же помрут с голоду! Ну, а затронуть мафиозные структуры… Кто же позволит? Те же СМИ сразу поднимут вселенский вой об угрозе "русского фашизма".

Более трех месяцев настоящее, прошлое и будущее России увязано с Чечней. После тура "думских слушаний" председатель Комиссии С. Говорухин высказал озабоченность: как выбрать "капли истины из моря лжи"? Трудно. "Первая власть" упорно молчит, проводя бездарную в военном и непонятную в политическом отношении акцию, а "четвертая власть", понося "русских фашистов", лепит светлый образ вождя народа и страдальца за народ Джохара Дудаева.

О подкупленных журналистах в кругах "первой власти" заговорили сразу же после первых неудач. Да и Дудаев хвастался, что он предупрежден о каждом выстреле с российской стороны, и грозил кому-то разоблачениями, если вдруг струсят и отступятся от благодетеля. На намеки последовала буря негодования со стороны независимых СМИ. А. Венгеров, председатель Судебной палаты при президенте (у нас теперь при каждой власти по палате), успокоил "независимых": Дудаев "человек талантливейший", "великолепный идеолог и демагог", ему не стоит труда провести наших туповатых журналистов и телекорреспондентов ("Общая газета", 1995, № 7). В том же ключе делится впечатлениями, видимо, самый осведомленный человек в Кремле С. Степашин: "Да, информационная война российской властью проиграна. Как блистательно работает министр информации Чечни Мовлади Удугов, как искусно и ловко запускает в прессу всякую ложь, искажения и передержки!" ("Известия", 2.03). Он показал и документ о подкупах журналистов дудаевскими службами. Но В. Выжутович отверг его с негодованием: "Фальшивка!". Так же считает и газета "Сегодня" (4.03). Намек на ФСК. Предполагается, что переждать ураган "реформ" под "Мостом" или взобраться вместе с Леней Голубковым на "пирамиду" — дело куда более достойное для независимого журналиста. Ну, а сомневаться в высокой нравственности такой позиции могут только "русские фашисты".

Уже не раз говорили и писали, что безнравственно делать политический (и не только) капитал на трагической гибели В. Листьева. Но ведь не прошло ни одной телепередачи, где, вспоминая Листьева, не повторили вслед за Дибровым об угрозе "русского фашизма". И, конечно, упоминали о сенсационной телепередаче за неделю до трагедии (22.02.1995): саморазоблачение "русского фашиста" А. Веденкина.

О близости А. Веденкина к А. Баркашову, В. Жириновскому и В. Ачалову писали еще в сентябре прошлого года "Московские новое™, (1994, N 37). Там же говорилось и о широкой финансовой деятельности "фашиста", удостоенного и "почетного" звания генерала СС. И теперь — небрежное признание: все верно. Более того. Телегерой взял себе в единомышленники и 90 процентов спецслужб. И вроде бы "покровитель Веденкина из президентской команды" ("Правда", 4.03.95, "Известия", 4.03.95). Прямо-таки второй "генерал Дима", которому платиновые часы, подаренные Ельциным помогают планировать время пребывания в "Крестах" ("Комсомольская правда", 11.03.95). Но страсти немного поутихли, когда выяснилось, что еще ближе названных Веденкину А. Вольский и Г. Попов ("Вечерняя Москва", 7.03.95, "Общая газета", 1995, № 10). О том, что представляет собой комплекс дач, которые охранял и на которых устраивал приемы А. Веденкин, можно прочесть в статье "Как Гавриил Попов преемником Брежнева стал" с подзаголовком "На особой территории живут особые люди — чужие нам" в "Российской газете" (11.03.05), одной из немногих, дающих правдивую информацию и о Чечне.

Да, "чеченская проблема" и "угроза фашизма" в СМИ — постоянно пересекающиеся параллельные прямые. И в море лжи алмазом сверкает огромная капля правды: президент явно не контролирует "независимые СМИ". Что бы это значило? Вроде бы ни один монарх в истории такой власти не имел. Ничего не стоит издать Указ об отмене утреннего Указа и обязать исполнять Указы, в которых указывается, что разъяснения последуют в будущих Указах. СМИ же — не его сфера. А чья? "Секрет", — ехидно выдает радио "Свобода", а "Российская газета" (4.03) вроде бы с недоумением комментирует: "Уоррен Кристофер на встрече с итальянской делегацией в Вашингтоне заявил, что Ельцину "уже стоит поискать альтернативу". Гайдар явно замешкался, отрекшись от президента лишь после этого заявления, тогда как С. Ковалев давно заявлял, что он "правозащитник" не при президенте (и не при Думе).

Естественно, что пока нам ищут "заменителя", никто во властных структурах не может чувствовать уверенности и всякий раз должен оглядываться на тех, "кто будет нам назначать президента" (название статьи в "РГ"). Г-н Черномырдин заявил было о снятии г-на Грызунова, но некоторые авторитеты (слово, имеющее у нас криминальный оттенок) вышли на президента, и СМИ бурно праздновали победу независимости. А некий высокий сотрудник ФБР ("Время", 8.03) прямо говорит о "своих людях" в наших высших сферах. Не удивительно, что люди С. Степашина "не выявили московские связи Дудаева, не пресекли деятельность осведомителей и информаторов, близких к российским верхам" (упомянутое интервью). Да и как "пресечь", если мановения МВФ оказалось достаточным для отмены 34 президентских Указов, направленных на защиту экономики страны от полного закабаления и разграбления транснациональными корпорациями?..

А методика современной "независимой" дезинформации проста: душещипательные сцены, месяцами глядящий с телеэкрана домик с поврежденным крыльцом — и вывод: переговоры надо вести только с Дудаевым. Лишенные крова чеченские женщины и дети и громилы, мародеры русские. Типичный пример. Г-жа Миткова (НТВ, 7.03) сообщает о минировании российскими самолетами трассы, по которой боевики получают подкрепления. В результате на мине подорвался автобус с беженцами. И тут же (!) сообщение корреспондентов с места трагедии: мина подложена боевиками, а российские воины самоотверженно спасали пострадавших. А на другой день М. Пономарев ("Вести") вновь увязывает аэроминирование с трагедией автобуса. И как должны российские воины оценить эту циничную ложь? А ведь такое каждый день и обо всем. И не только на уровне стрелочников. Потому-то гражданский долг требует от патриотов, не сверяясь с президентскими Указами, вступиться за действительно униженных и оскорбленных.

К истине, как известно, ведет только истинный метод. "Плюрализм" внедряется "независимыми" СМИ именно как способ сокрытия истины. И начать следует с иерархии проблем по их значимости и причинно-следственным связям. Поскольку о Чечне у нас почти ничего не сообщалось, следует оценить результат трехлетнего правления Дудаева.

Жаль, что статья Жанны Касьяненко появилась лишь спустя три месяца после начала военных действий ("Советская Россия", 10.03.95). Возможно, связи Дудаева через прибалтийских националистов с ЦРУ еще до "назначения" в Чечню кое у кого сорвали бы пелену с глаз и побудили бы воздерживаться от фраз вроде "чеченцы гибнут за свою Родину — это понятно и вызывает уважение" ("Завтра", № 10). Подобные фразы игнорируют факт хотя и известный, но нарочито замалчиваемый: за три года дудаевского режима более 200 тысяч русских (главным образом) было изгнано из Чечни, имущество их разграблено. Несколько десятков тысяч, тоже в основном русских, было убито легальными и полулегальными бандитами. Разграблены колхозы и совхозы, учреждения, закрыты школы. И т. д. И молчать обо всем этом — значит быть соучастником преступлений.

А от более чем мрачной картины террористического правления Дудаева возникают и два других вопроса: кто отправил Дудаева в Чечню и помог осуществить государственный переворот и кто его вооружил и продолжает вооружать? И наконец, та самая "идеология", в которой чеченский вождь превзошел наших журналистов. Может быть, "идеология" и важнее: она помогает понять воззрения и дудаевских "советников", и тех, кого никак не может вычислить ФСК.

Восхитивший г-на Венгерова талант Дудаева проявляется, очевидно, в способности самозабвенно лгать, обманывая и чужих, и своих. Но иногда он говорит и правду, в том числе как раз в вопросах идеологии. Он не скрывает, что его опорой являются "кавказские братья", снабжающие его и оружием ("Московские новости", № 13).

Надо думать, что эту информацию Дудаев выдал, не посоветовавшись со своими наставниками, в числе коих всемирно известные С. Ковалев, А. Шейнис, А. Шабад (последний главным образом дебошами в прежнем парламенте; их каждодневно прокручивали на телеэкранах, приучая к мысли, что все депутаты — хулиганы). Явно недосмотрели и за океаном, где постоянно "стажируются" наставники Дудаева.

Итак, кто же эти "кавказские братья", ради которых Гайдар и Ковалев зовут на помощь устроителей "нового мирового порядка", а СМИ захлебываются в истерике от угрозы "русского фашизма"? Поскольку сведений об этом не найдешь и в газетах, действительно болеющих за Россию, москвичам и гостям столицы, а также с недоумением взирающим на Москву жителям регионов стоит обратиться к роману Евгения Чебалина "Гарем ефрейтора" (несколько изданий 1992–1994 гг.). В романе о борьбе разведок и контрразведок в годы Отечественной войны приведено несколько десятков подлинных документов, в значительной части как раз о Чечне.

Один из главных героев романа Хасан Исраилов представлен в полном соответствии с документами. Внук одного из наибов Шамиля, сын крупного скотовладельца, убитого при грабеже Кизлярскою казначейского банка. Учился в арабской и духовной школах, поддерживал связи с англо-турецкой агентурой. Четырежды арестовывался, приговаривался к смертной казни (за убийства и грабежи) в 20–30-е годы, публично каялся, обещая работать на Советскую власть. Его исключали и восстанавливали в партии. Учился в Москве в Университете Красной профессуры, осуществляя дерзкие грабежи и убийства уже в Москве. А по возвращении в Грозный той же деятельности придает политическое прикрытие. В общем, как и Дудаев, и нынешние демократы, из тех, кто готов встать у любого кормила, лишь бы хорошо кормило. В чем-то и честнее нынешних: открыто стал на сторону нацистской Германии в 30-е годы, когда исход предстоящей схватки с нацизмом предсказать было трудно.

Уйдя в подполье, Хасан Исраилов устанавливает связи с криминальными группами, коих немало было на Кавказе с дореволюционных времен, и создает "Особую партию кавказских братьев". В программе без обиняков объявлялось, что партия "является неотъемлемой частью национал-социалистской партии Гитлера". Исраилов звал "грабить, разорять колхозы и совхозы… поддерживать всеми способами на председательских должностях и постах бездельников, взяточников, расхитителей". Прямо-таки гениальны лозунги: "Днем ударник — ночью вор", "Языком стахановец — руками вредитель", "По форме чекист, душой брат ОПКБ". И едва ли не главный: "ОПКБ ненавидит всех русских".

Как обычно, террор "кавказских братьев" обрушивался не только на русское население края, но и на единоплеменников, не принимавших предлагаемых им идеалов ни в социальном, ни в политическом плане. Но призыв "грабь!" всегда находил отклик не только в слоях масс, выброшенных за "черту бедности". По мере приближения к Кавказу немецких войск ширилось и движение "кавказских братьев". И хотя Исраилов, как и ныне Дудаев, во многом блефовал, за его обращением к руководству нацистской Германии стояли и определенные силы "братьев".

Обращение, в котором излагались цели движения и ожидания "кавказских "братьев", было направлено на имя Гитлера, а копии предназначались Геббельсу, Гиммлеру и Герингу. "Черкесы, дагестанцы, чеченцы, кабардинцы, балкарцы, ингуши азербайджанцы, — извещалось в послании, — являются по нравственности и быту, по обычаям и общим законам (адат), по физиологическому строению (вид лица, цвет волос и глаз) членами одной семьи, носителями индоевропейской, а значит, чисто арийской крови. ОПКБ торжественно объявляет, что высшей и передовой расой нашей планеты всегда были народы арийской крови, носителем которой являлись и кавказские народы".

Обещая создать на Кавказе "вспомогательный фронт" и испрашивая у немцев для этого оружие, Исраилов желает для себя вроде бы немногого: "Мы преследуем цель: создание на Кавказе новой свободной федеративной республики с включением ее в состав Германской империи в число ее передовых штатов".

Вряд ли в Берлине удивились и появлению на Кавказе целого сонма "арийских братьев". Еще младотурки начала века, под влиянием немецких расовых теорий, выстраивали в "Великом Туране" иерархию рас с "турками-арийцами" во главе. А страны ислама всегда рассматривались нацистами в качестве стратегических союзников (почему, кстати, Гитлер и не желал вступления в войну Италии, увязшей в противостоянии с исламскими народами в Африке). Но к кавказским "арийцам" здесь все-таки отнеслись не по-братски. В записке, подписанной Гиммлером и Гальдером (в то время начальником Генерального штаба нацистских войск, непосредственно разрабатывавшим операцию на Северном Кавказе), со свойственным главарям "Третьего рейха" цинизмом рекомендовалось: "Нам нужно хорошо вооружить местных бандитов, чтобы они до подхода германских войск захватили важнейшие объекты, которые сохранят для нас. Когда Грозный, Малгобек и другие объекты будут в наших руках, мы сможем захватить Баку и установить на Кавказе оккупационный режим. Когда в горах наступит относительное спокойствие, всех горцев необходимо уничтожить… Для этого в Чечено-Ингушетии много прекрасных условий — ущелий, и не будет необходимости сооружать лагеря".

Можно пожалеть, что ни старые, ни нынешние "кавказские братья" не знали этого документа. Он мог бы в какой-то мере остудить горячую кавказскую кровь (в Адыгее и Осетии действительно "арийскую!", только родственную не германцам, а причерноморским русам). Но кое о чем и без того горцы стали догадываться: выйдя к Тереку и установив контакты с "братьями", немецкие солдаты и офицеры не скрывали своего презрения к попутчикам-"союзникам". (Об этом также можно прочитать в упомянутой книге Чебалина.) "Вспомогательный фронт" начал распадаться еще до решающих побед советских войск в Предкавказье и под Сталинградом. Правда Исраилова долго укрывали соплеменники, и он переходя с места на место ускользал от "органов" до зимы 1944 года. Это явилось одной из причин депортации чеченцев. Ради его поимки выселяли "братьев" и им сочувствующих, и тех, кто их может быть, и ненавидел, но боялся.

Солдаты и офицеры, оказавшиеся лицом к лицу с коварным, и на все готовым врагом, этой предыстории не знают: им всему пришлось учиться на ходу. Но они хорошо сознают, что воюют именно с нацистским режимом. Так его характеризуют и чеченские антифашисты, действительно озабоченные будущим народа. А вот в Москве борются явно с каким-то иным "фашизмом"

И это при том, что понятие "фашизм" нарочито не определяется. Инициаторы "борьбы" чаще всего сводят фашизм к "антисемитизму", а на родине фашизма, в Италии, такового не было, как не было и юдофобии (многие учредители движения — евреи). Речь, следовательно, надо вести о немецком нацизме, пронизанном социал-дарвинистскими и расистскими идеями.

Если под "фашизмом" иметь в виду именно нацизм, то угроза такая есть и идет она извне (об этом на упомянутых слушаниях говорил С.Н. Бабурин). Примечательна и цепь вроде бы разнородных выступлений с пропагандой самой идеи. Сейчас, наверное, большинство уже забыло о повести Д. Гранина "Зубр" где прославлялся евгеник Тимофеев-Ресовский, много лет работавший в самых мрачных заведениях гестапо и осуществлявший смертельные опыты на людях для немецкой военной машины. А надо бы вспомнить и о поистине истерической рекламе повести и ее героя. И кампания по его "реабилитации" захлебнулась лишь тогда, когда в КГБ вместо одного тома "дела" набралось одиннадцать. А кому и зачем понадобилось реанимировать нацизм — так и не выяснили.

А затем вдруг появился жупел "красно-коричневые". Бессмысленный, чисто ругательный характер этой "новинки" был очевиден. И потому заслуживает внимания откровенность "крутой антифашистки" Аллы Гербер: "У всего населения войной выработан колоссальный иммунитет против фашизма. Поэтому по телевидению, во всех средствах массовой информации надо объяснять, что наши оппоненты — фашисты" ("Гласность", 6.02.1992, выступление на заседании клуба "Московская буна"). В этом и вся суть: использовать как ругательство. Разумеется, понадобились теперь для вящей убедительности и разные Веденкины. А за ширмой протаскивался действительный, оголтело русофобский нацизм.

Чечне в этом сценарии отводилась не последняя роль именно потому, что пронацистские настроения здесь легко было подогреть постоянными напоминаниями и о героях борьбы с "советами" в 20–40-е годы, и о жертвах выселений 44-го. И России следует знать всех сознательно разрушавших ее и продолжающих разрушать "героев".

Разрушение мощнейшего государства началось, как известно, с Прибалтики, входившей в состав Руси еще в IX веке. Здесь земляки А. Розенберга начали раскачивать маятник: Гитлер — Сталин. Из Москвы устремились тогдашние "демократы" из "Апреля" и "Мемориала" (В. Коротич, Ю. Афанасьев и др.), убеждая, что Гитлер лучше. А затем уже Прибалтика экспортировала нацистские идеи на окраины бывшего Союза. Д. Дудаев был доставлен в Чечню из Эстонии. "Его брат-офицер, — как сообщил бывший начальник КГБ Чувашии генерал В. Тихонов, — возглавлял мафиозно-бандитские структуры в Прибалтике" ("Правда", 25.02).

В СМИ, отчасти благодаря полемике ряда лиц и изданий, уже дан значительный список тех, кто привел к власти Дудаева. Это прежде всего Бурбулис и Полторанин, непосредственно "перебрасывавшие" генерала из Эстонии в Чечню. Напомним, что Бурбулис в начале событий, связанных с Чечней, оставался защитником "кавказских братьев", но, похоже, благоразумно сошел с дистанции.

Неоднократно назывался и Гайдар. По данным того же В. Тихонова, криминальные структуры и правительство Гайдара не пожалело для вооружения Дудаева 9 триллионов рублей. Можно вспомнить и аферу с миллиардами российских рублей, осуществленную в Эстонии, на что российское правительство почему-то закрыло глаза. А Эстония снабжала Дудаева и деньгами, и получаемым из Израиля оружием.

Разумеется, фигурируют и министры: и Шапошников, и Грачев. Упомянуты и другие генералы, в том числе из Забайкалья, где не так давно прогремели подозрительные взрывы боеприпасов ("МК", 12и 13 января, "Известия", 14 января и др.). В списке оказались даже И. Кобзон и Г. Старовойтова ("КП",21.01).

Большинство "причастных" и ныне требуют только с Дудаевым, демонстрируя полное подвижнической деятельности истинных радетелей за будущее чеченского народа — правительства С. Хаджиева. И вряд ли случайно, что слет представителей шести республик в Чебоксарах в поддержку Дудаева проходил на фоне расширяющейся нацистской пропаганды. Чего стоит одна книжонка Г. Егорова "Воскресение шумеров", неоднократно изданная в Чебоксарах массовым тиражом. Ведь основной смысл ее — единство чувашских и немецких нацистов под общим знаком свастики. (О ней см. "ЛГ", 1994, № 33.) На немецкий нацизм ориентирован и пантюркизм, пропагандировать который взялись многие московские издания.

Потому и борются за Дудаева наши "правозащитники". Упомянутый Шабад, представляющий ныне "Выбор России", отправляется в вояж по Америкам, агитируя за "санкции" против "этой страны", справедливо полагая, что ни за измену Родине, ни за поддержку нацизма действием он не получит не то что "пули в затылок", а и самого робкого осуждения властей. Главный "правозащитник" С. Ковалев за то же самое надеется получить Нобелевскую премию.

С. Ковалев, пожалуй, наиболее типичный "герои" нашего времени. Кое-кто удивляется, почему "уполномоченный по правам" так избирательно подходит к оценке, кто "человек", а кто "не человек"? А удивительного ничего нет. Он был в числе тех, кто планировал расстрел "Белого дома" и его безоружных защитников в качестве члена "президентской команды" (см. Макс Ройз. Кровавый пасьянс. М., 1994, с. 39, 53, 87,137). "Подключение "Мемориала" и "Комиссии по правам человека" прямо предполагалось для "дезавуирования" информации, шедшей со стороны "Белого дома" (с. 88).

Фигура С.Ковалева — своеобразный тест: как ты относишься к его деятельности так и к происходящему в стране. На прямой вопрос корреспондентки, не собирается ли Ковалев переехать к сыну, преуспевающему американскому бизнесмену, "правозащитник" ответил хоть и нервно но верно: "Я нужен тут, в России. Мне здесь нужно работать" ("Советская Россия", 28.02). А определять, до каких пор ему "работать" в России, конечно не Ельцину и Черномырдину…

Журналисты "правозащитники" обижаются, когда их подозревают в поддержке "кавказских братьев" из корыстных побуждений. Лишь самые смелые соглашаются: кто дает, у того и берем, хотя бы и у Чечни (репортаж с заседания 10.03). А Дудаев не всех и допускает в свои бункеры. Ведущий программы "Ситуация" С. Кешишев вынужден был отказаться от намерения встретиться с генералом: "Дудаев по чеченскому радио объявил, что все корреспонденты, находящиеся в зоне военных действий, потенциальные шпионы, подлежащие немедленному уничтожению". А "по ту линию фронта" лишь те корреспонденты, "которые уже успели зарекомендовать себя как правильно освещающие события с чеченской стороны" ("НГ", 25.02).

Кешишев в список доверенных не вошел. А Боровой свободно проехал через все заслоны и погулял с Дудаевым по Грозному. И рассказал об этом и по телевидению, и в "АиФ" (№ 6), выразив уверенность, что российские войска будут разгромлены. Денег он от Дудаева явно не получал. Возможно, и не передавал. Может быть, это и есть то самое: журналисты служат чеченскому фюреру потому, что это зачем-то надо тем, кто стоит над московским наместничеством?

Как осуществляется дрессировка и журналистов, и вождей "кавказских братьев", прекрасно иллюстрирует материал, опубликованный "Правдой" (25.02). Речь идет о беседе корреспондента агентства "Интерфакс" Анатолия Журавлева с Дудаевым и упомянутым выше Удуговым. Особенно интересны наставления последнего:

Такая вот независимая журналистика. И глубоко правы солдаты и офицеры, говоря, что ведут войну на два фронта: против режима Дудаева и его московских и заокеанских покровителей. И потому, когда в хоре призывов — "переговоры только с Дудаевым", "политическое урегулирование" и т. п. — слышишь и голоса патриотов, хочется спросить: о чем переговоры, какое политическое урегулирование? Чтобы русских грабили и убивали не подряд, а через одного? Чтобы русские окончательно оставили территории, на которых они жили, по крайней мере, полторы тысячи лет? Чтобы русские снабжали бы бандитов всем необходимым, а сами бы вымирали с возможно большим ускорением? А ведь иных-то тем для переговоров и не может быть.

Чем "Черный октябрь" отзовется?[13]

Слова Андропова: "Мы не знаем общества, в котором живем", многих потрясли. А удивляться, собственно, было нечему: как раз истек двадцатилетний срок, определенный Хрущевым для строительства коммунизма, глупейший "прогноз", критиковать который дозволялось разве что на кухне. "Самая передовая в мире" социальная наука превратилась в объект насмешек, хотя сама-то по себе она вряд ли виновата: за 70 лет ее так и не востребовали: то "культ личности", то "волюнтаризм", то "субъективизм".

"Плюрализм" вроде бы породил разные "независимые" социологические службы. Но эти службы как бы взялись подтвердить актуальность старой шутки статистиков, когда одна половина граждан спрашивает у другой, что они думают по вопросу, о котором никто ничего не думает. Примерно так ставила вопросы и служба Грушина: в 1990–91-м годах мне тоже приходилось отвечать на вопросы вроде того, почему "улучшение" наступает не так быстро, как хотелось бы. А поскольку прорисовывавшуюся катастрофу я никак не хотел признавать "улучшением", интервьюеры "отстали".

А масштабов катастрофы, похоже, не предвидел никто, в том числе и те, кто ее долго готовил и организовывал. Депутаты, союзные и российские, плелись в хвосте событий, даже не сознавая, соучастниками какой народной трагедии они стали. Покорно и даже с энтузиазмом утверждали разрушительные "суверенитеты", награждали разрушителей "дополнительными полномочиями", и когда вроде бы начали просыпаться, оценить ситуацию оказались неспособными. Избиратель по-своему отреагировал на поведение депутатов: митинговый энтузиазм сменился апатией, неверием большинства, что все эти "команды" захотят и смогут сделать хоть что-то позитивное.

Самое удивительное то, что и властные структуры оказались неспособными разобраться в информации, получить объективные данные о процессах и настроениях. "Политический Новый год" — великолепный монумент головотяпству самодовольных властей, а президент публично пожаловался, что советники его подвели. Кто же эти советники и что они советовали? Завесу таинственности приоткрыл новый журнал "Элита", в редсовет которого наряду с Р. Казаковой, Б. Окуджавой, Ю. Нагибиным, И. Смоктуновским входит и Егор Гайдар. Оказывается, что американская фирма "Годдард и Клаусен/Ферст тьюздей", обеспечившая избрание последнего и некоторых предшествующих американских президентов и заработавшая на этом миллиарды долларов, "подписала контракт о проведении политической кампании в поддержку Бориса Ельцина накануне референдума".

А "недавно… вновь взялась проводить президента по скользким склонам власти". С российской стороны контракт подписал Г. Бурбулис. Сообщая об этом, автор статьи А. Чесноков оговаривается: "Какие средства массовой информации участвуют в этой программе и во сколько она обойдется российским налогоплательщикам, Годдард, естественно, сообщить отказался: "Наши отношения с центром Бурбулиса засекречены".

Годдард зато не стал скрывать содержания своих рекомендаций: "Любовь и голод, как известно, правят миром. Можно было бы добавить: и страх". Голод у всех на глазах организуется последовательно и целенаправленно, секс, которому американская фирма уделяет особое внимание, до краев заполнил и СМИ, и подмостки эстрад, и подворотни. Некоторое время назад в нашей печати с недоумением обсуждали вышедшую из правительственных сфер информацию, по которой не менее 70 % членов правительства — гомосексуалисты. Оказывается, что и личность Бурбулиса привлекла американскую фирму потому, что "Бурбулис обладает чертами анального характера и, по всей видимости, является латентным гомосексуалистом" (цитата из справки, представленной в Конгресс США). По разъяснению Годдарда, "секс непосредственно воздействует на подкорку мозга человека, и потому это самый верный способ придать людям нужное направление движения".

Годдард явно лукавил, когда уверял, что "страх" их фирма старается обходить. "Страх" нагнетают американские кинобоевики. Ничего иного, кроме возбуждения страха, не мог предполагать и бессмысленный расстрел безоружных граждан, женщин и детей, корреспондентов (в том числе иностранных). И не случайна более чем повышенная активность американского посольства в трагические дни, включая и демонстрацию по телевидению расстрела "Белого дома", и участие "третьей силы", имитировавшей перестрелку нападавших и защитников, и подсказка провести на волне страха новые "выборы", выборы без выбора, исходила, конечно, от заокеанских советников. И несмотря на многодневные более чем подозрительные усилия рябовской команды, президентская команда шлепнулась в грязную лужу.

Конечно, из почти половины (если не более) не пришедших к урнам избирателей было много идейных сторонников бойкота. Но были и запуганные такой властью. Сторонники бойкота ошиблись. Бойкот может дать результат при согласованности действий оппозиции, и он обязательно должен быть активным.

А для активности нет самого элементарного: средств информации и возможности вести агитацию. Тем не менее не пришедшие к урнам, конечно, проголосовали против. Правда, выборы дали материал, лишь против чего (а не за что) выступают граждане. Но избирателю и предложили на выбор лишь согласие или несогласие с проводимым ныне способом разграбления страны.

А для "одобрям" "демократы" установили и довольно оригинальную норму: 25 % достаточно.

Празднование "Политического Нового года", видимо, могло бы обернуться продолжением "Черного октября". Но из-за океана посоветовали убавить "шока" и прибавить "терапии" ("Известия", 26.12.93). Кремль сказал: "Есть!". "Там", хотя и одобрили кровавый расстрел (даже собственных корреспондентов), опасаются, что на российской почве колумбийский вариант может не пройти, а потенциал России еще не настолько разрушен, чтобы можно было не думать о последствиях. И хотя никто не сомневается, что новый парламент, при всей его бесправности, "не доходит до года", как говорили предки ("год" — значит "срок"), но не сомневаются и в другом: новое кровопускание нынешний режим вряд ли выдержит.

Как нам разъяснил журнал "Элита", американские советники за счет российских налогоплательщиков утверждают над все еще покорным "быдлом" господство новых диктаторов. Не хотелось бы вслед за С. Говорухиным и некоторыми другими авторами называть их фашистами: это гораздо хуже хотя бы потому, что интересы своей страны и народа приносятся в жертву устроителям "нового мирового порядка". России не привыкать иметь над собой чужеземных господ. Но и три революции за 12 лет — это тоже Россия.

Даже "демократические", по средневековым меркам, выборы показали, что национальное пробуждение началось, и танки и БТРы его стремительно ускоряют. Но готова ли к этому повороту оппозиция? Успех Жириновского показывает: не вполне. Жириновский вряд ли блефует, когда представляет себя другом и единомышленником Ельцина. Правы те журналисты и аналитики, которые господство на телеэкране в канун выборов еще одной "харизматической личности" связывали с расчетами президентской команды (и, может быть, рекомендациями все той же американской фирмы). Конституцию тоталитарного режима двойники-фюреры протащили (вопреки настроению подавляющего большинства граждан). Но оказалось, что и те, кто голосовал за тоталитарный режим, хотели бы изменить его направленность на 180 градусов. И если для нынешней власти задача ясна: удержаться любой ценой наверху, то оппозиция должна предложить и нечто конструктивное, идущее навстречу чаяниям — даже и не осознанным еще — тех, кто производит и без кого никакие "царства" не стоят.

Вспомним: как летом 1993 года подавалось возвращение Гайдара. Телевидение устами радостного Е. Киселева сообщило об этой сенсации, показало злорадно и многообещающе улыбавшегося президента, а затем воспроизвело интервью с довольным (и самодовольным) возвращенцем. На радостях он разоткровенничался и дал марксистский анализ нынешнего социального расклада (не зря изучал "Капитал"!). Оказывается, у "правительства реформ" год назад не было социальной базы. "Англоязычная команда" держалась лишь обещаниями Международного валютного фонда и подпорками транснациональных корпораций, контролирующих СМИ в "этой стране". Теперь и здесь появился мощный слой, на который можно положиться и который своего не упустит. Указан факт огромной важности, который и оппозиции следует оценить по достоинству.

Возвещая о возвращении Гайдара, президент не скрывал, что в связке с этим назначением на сентябрь запланированы и некие решительные акции. Но похоже, предупреждение никого не обеспокоило: за годы "застоя" отвыкли думать, что у власти могут быть и "враги народа". Вакуумные и кумулятивные снаряды, загадочные "снайперы" потрясли мир куда больше, чем Кровавое воскресенье начала века, приведшее к трем революциям. В шоке оказались даже близкие "шоковым терапевтам" средства информации ("Независимая газета", "Московские новости", "Комсомольская правда" и др.). А реальной оппозиции надо думать и о том, чтобы замена скомпрометированных лиц не привела к упрочению порочного порядка.

Кто бы ни нес ответственность за искусственно созданный кризис, преодолеть его можно, лишь имея политическую волю и систему глубоко продуманных социально-экономических мер. И начинать придется с учета и сопоставления имеющихся анализов ситуации.

Как было сказано, большинство анализов выполняют социальный заказ. Государственно мыслящих людей всегда было мало, а ныне их найдешь разве что на периферии (не обязательно географической). Но и в частных, своекорыстных анализах могут быть ценные наблюдения и аргументы, на которые надо реагировать. Примером такого рода могут служить разработки Владимира Лепехина (Коалиция "Предпринимательская политическая инициатива". Институт политических технологий) "Предприниматели и власть в современной России (1992–1993 гг.)". (Четыре выпуска с оценкой ситуации с июня по сентябрь 1993 года.) Заказчик здесь очевиден: "деловой мир". Ракурс тоже — отношение с аппаратом власти. Элемент лоббизма предопределен заданностью. Но очевидно и соперничество двух ветвей "предпринимателей", которое политикам надо учитывать.

Неудивительно, что в центре внимания — концерн "Газпром" за которым стоит фигура премьера В. Черномырдина. Автор напоминает, как государственный концерн стал "частно-государственным", когда открываются огромные возможности для перекачки государственных средств в личные карманы. Обслуживающий монополию банк "Империал" стал владельцем пакета акций бывшего совзагранбанка в Люксембурге, что "позволяет его клиентам на законных основаниях хранить валюту за границей". И т. д. (ч. II, с. 7–12). Автор заключает, что "именно эта группировка, а не правительство, президент или парламент, является сегодня основным субъектом экономических реформ. Если, конечно, процесс коммерциализации и приватизации ведущих отраслей российской экономики можно назвать реформой…".

Интересны и соображения о том, почему энергетический комплекс при огромных государственных дотациях и валютной выручке продолжает деградировать: доход идет не тем, кто создает, а чиновникам и перекупщикам. Заслуживают внимания и некоторые другие факты и соображения (в частности, механизм обмена старых купюр, позволивший ряду банков "заработать" миллиарды). Но у автора получается, что "деловые мошенники" только в "частно-государственных" концернах, а в чисто "частных" их вроде бы и нет. Да и вся социальная сфера и смысл "шоковой терапии" остаются как бы за кадром. В этом смысле анализ, подготовленный коллективом Института социально-политических исследований (руководитель акад. Г. Осипов), представляется более взвешенным и обстоятельным.

По времени материал готовился чуть раньше и был опубликован в приложении к газете "Подмосковные известия" от 19.08.93 г. ("Старая площадь, 6", № 28). События 3–4 октября его не перечеркнули. Более того, он помогает их понять, хотя, конечно, на прогнозирующую часть они не повлиять не могли. Видимо, чтобы подчеркнуть объективность анализа в духе прежних партийных документов, авторы говорят и о "достижениях" (вроде пресловутого "процесс пошел" — в данном случае "приватизации"). Но фактические статистические данные говорят сами за себя и позволяют видеть, как "пошли" и иные "процессы". Материал начинается оценкой как бы внешнего проявления ситуации: "Радикализация политических отношений". Хотя государственный переворот 20 марта и не удался, направление президентского курса проявилось отчетливо, а оппозиция вновь оказалась не на высоте, по существу, подыграв президенту с "Референдумом", ни в коей мере не подготовленным. "Референдум" выявил раскол общества на три равные части: "за", "против" "безразличные". Телекомментаторы пытались представить последних как "аполитичных". Но это не так. "Страх" в апреле еще не проник "под корку" россиян. "Застойные" годы приучили считать власть глуповатой и вороватой, но все-таки такой, что сама живет и другим дает жить. Бойкотировали референдум прежде всего те, кто активно включился в "демократический процесс" и теперь устыдился этого.

Авторы анализа тревожатся, что ныне нет уважаемых центров власти, а также уважения к законам. Удивляться и тогда было нечему: СМИ прославляли беззакония, творимые президентской командой, а интеллигенция типа Новодворской и авторов "письма 42-х" ("Известия", 6.10.93) требовали от президента ритуальной крови похлеще средневековых хасидов. Лепехин явно ошибался, полагая, что "партии центра" держат ситуацию. Аналитики ИСПИ уловили, что как раз центр стремительно размывается, что ведет к грани уничтожения в гражданской войне.

Аналитики предупреждали, что в "атмосфере криминализированных общественных отношений высока вероятность денежных злоупотреблений в ходе предвыборной кампании и дальнейшая деградация политического процесса. Было бы непростительной небрежностью, влекущей к трагическим последствиям, начинать выборы без законодательно закрепленных механизмов их проведения". Октябрь и декабрь подтвердили правильность и этих выводов. Можно лишь уточнить, что, несмотря на мобилизацию всей бюрократическо-репрессивной и пропагандистской машины (не говоря уже о "денежных злоупотреблениях"), "Выбор России" пролетел с треском. Ну, а облик этого "выбора" достаточно просвечен фигурами типа А. Макарова и других организаторов фальшивки по "делу Руцкого". Пока уголовные преступники не привлечены к ответственности. Но, может быть, это даже и лучше: для будущих избирателей яснее, кого отбирал "Выбор".

Второй раздел — "Конституционный процесс: выбор будущего". Уже тогда стало ясно, что "будущая конституция превращается из источника стабилизации в объект ожесточенной политической борьбы, жертвами которой могут стать остатки хрупкого социально-политического равновесия". Авторы выделили три взаимоисключающие позиции, которые в основном сохранились и ныне. Особую тревогу у них вызвало отношение к земельному вопросу: отсутствие "запрета на продажу земли иностранцам, возврата земли прежним владельцам, десятилетнего моратория на куплю-продажу земли", причем "провозглашалась частная собственность не только на землю, но и на недра, воды, растительный и животный мир". (Лишь 15 % земель России предполагалось оставить в федеральной собственности.) Между тем село всюду отвергает эти притязания. На съезде Аграрной партии в феврале 1993 года за частную собственность на землю высказалось лишь 19 % делегатов, и только 7 % мирятся с продажей ее иностранцам.

Президентская команда придумала для себя конституцию, соединившую все худшее из прежних проектов. Но даже С. Шахрай вынужден заметить, что "никто конституцию не читал и читать не собирается. Во всяком случае, пока все ветви власти ее дружно нарушают — и депутаты, и министры, и президентская администрация" ("МН", 1994, № 6). И ничего удивительного в этом нет. Не может быть авторитетной "конституция", принятая неконституционным путем, причем, несмотря на все махинации рябовской команды (даже к первоначально объявленным приписали 6 млн.!), не смогли наскрести и трети избирателей (как было сказано, на двоих: Ельцина и Жириновского). Беззаконная конституция лишь беззакония и может плодить.

Следующий раздел — "Армия и общество". Разложение армии и падание ее авторитета у всех на глазах. Отмечается, что 80 % призывников не хотят служить в армии и почти все нежелающие не идут на службу. (В Москве в 1992 г. становились в строй лишь 10 из 100.) И очень интересный факт: три четверти готовых служить — рабочие. Вот он где, самый государственный социальный слой, пока не проявивший себя и никем не востребованный!

Неуверенность в завтрашнем дне испытывали 92 % офицеров, "уверенных" — 8 %. "Подкормка" части (в том числе криминальной) высшего офицерства в канун "Октября" даже афишировалась. А как следствие: "Из 34 случаев нападения на часовых в 1992 году только в трех ими было оказано сопротивление. Из 74 нападений на караул лишь в двенадцати случаях нападавшие получили решительный отпор. Караул 2594-го склада артиллерийских боеприпасов в Ахалцихе позволил грузинским боевикам разоружить себя и беспрепятственно захватить 650 вагонов боеприпасов".

По данным авторов, большинство из трех миллионов офицеров и прапорщиков, уволенных из армии, брошены на произвол судьбы. Аналитиков беспокоит, что уволенные "являются той социальной группой, которая может при соответствующие условиях повлиять на социально-политическую ситуацию в стране". Отмечают они и "рост политизации" офицерства. Но это неизбежно, когда "обогащение одной категории офицеров" происходит за счет "обнищания другой".

А власть именно к этому и стремится, памятуя древний принцип всякой антинародной власти: разделяй и властвуй. И неизбежно, что такая политика ведет к резкому взлету преступности в армии, причем особенно опасен рост хищений оружия и боеприпасов, которые в большинстве идут уголовным элементам и антироссийским боевикам.

В разделе "Падение производства и рост безработицы" даны в целом известные факты. "По среднесуточному производству многих видов продукции российская промышленность уже опустилась до уровня 50–70-х годов и продолжает движение назад". Вопреки утверждениям президентской команды весной прошлого года никаких признаков "стабилизации" не было. "Среднесуточное производство шерстяных и шелковых тканей снизилось в мае (по сравнению с маем 1992 г.) на 28–43 %, обуви — на 1926 %, детских чулочно-носочных, трикотажных изделий, обуви — на 30–53 %". И т. д. И это в сравнении с отнюдь не благоприятным 1992 годом. А как следствие — стремительный рост цен. С декабря 1992 года по май 1993-го они выросли в три раза, а к концу года предполагалось 12-кратное повышение. Примерно такое повышение и обозначилось в январе, а сдерживание роста цен в октябре-декабре достигалось лишь "гайдаровскими" методами: людям либо не доплачивали, либо вообще не платили зарплату. Кстати, "демократическая" пресса и телевидение подняли истошный крик по поводу отставки Гайдара, причем и сам вице-премьер хвастался своими "заслугами" в осенней стабилизации рубля. И полезно в данном случае разъяснение академика Н. Петракова: "Во-первых, сам факт этого снижения требует доказательств… Во-вторых, некоторое снижение достигнуто усилиями не первого вице-премьера, а министра финансов Бориса Федорова. В-третьих, наконец давайте задумаемся, какой ценой достигнут этот якобы успех. Людям фактически перестали платить зарплату. Все декабрьские платежи были перенесены на январь… Речь идет о фактическом замораживании зарплаты, против которого на словах так активно выступали наши реформаторы" ("НГ", 19.01.94).

Иными словами, прогноз и в данном случае абсолютно точен. Аналитики не предусмотрели лишь степени коварства и цинизма "реформаторов". И удивляет в данном случае лишь то, что кто-то еще глотает неприкрытую ложь "демократических" СМИ.

Разрыв хозяйственных связей и явно деструктивное повышение цен на энергоносители привели к тому, что уже в 1 квартале 1993 года, по подсчетам аналитиков, "более половины предприятий промышленности и строительства имели просроченные долги, а в некоторых регионах их доля доходила до 90 %". Надо иметь в виду и то, что этот процесс тоже идет с ускорением, и то, что в рамках "шоковой терапии" предполагается "убыточные" предприятия продать с молотка (форма ограбления народа в интересах нуворишей) или закрыть.

"Реализация экономического блицкрига, — констатируют аналитики, — неуклонно увеличивает безработицу". По официальным данным, в мае 1993 года безработных было вроде бы немного. 1,1 млн. Но в эти данные не включались "отпускники" поневоле. К тому же 38 % безработных — это молодежь до 30 лет. "Основная волна безработицы впереди", — предупреждают авторы и напоминают, что "проведение жесткой финансовой политики в Польше увеличило число безработных в 1992 году до 2 млн. человек. В 10-миллионной Венгрии, идущей сходным путем, к концу года ожидается 1 млн. безработных".

Вывод авторы делают аккуратный: "Результаты проведения экономических реформ, вероятно, и в этом году не помогут обществу обрести долгожданную стабильность". Из материала же вытекает и гораздо более определенное: такие реформы вообще не могут вести к стабилизации. Ничего, кроме разрухи, дальнейшего падения жизненного уровня, ускорения "процесса" вымирания населения (прежде всего коренных российских областей, где средняя продолжительность жизни уже снизилась с 71 года до 44 лет), такая "терапия" не принесет. Периодические же повышения цен на энергоносители и транспорт — ближайший путь к разрушению экономики в "этой стране"; практически закрывается сама возможность восстановления хозяйственных связей. При таких расстояниях (это вам не Япония или Германия!) кооперация становится невозможной, и возврат к натуральному хозяйству первобытных эпох практически неотвратим.

Следующий раздел — "Аграрный сектор экономики: последствия реформы". В этой сфере, как известно, падение началось в 1991 году и стало обвальным в 1992-м в связи со стремительным наступлением властей на колхозы и совхозы. Тенденция эта сохранилась и в 1993 году. "Так, к июню стадо коров уменьшилось на 4,3 млн. голов, свиней — на 3,6 млн. В целом животноводство России отброшено к уровню 60-х годов". Забой скота интенсивно шел и зимой этого года по тем же причинам: бескормица, отсутствие средств (государство не рассчитывается с селом за сданную продукцию), неуверенность в завтрашнем дне. И "главная причина" всего этого — та же: "Аграрная реформа, и особенно ее составная часть — земельная реформа, изначально преследует не столько прагматическую цель повышения производительности аграрного труда и повышения экономической эффективности аграрного сектора, сколько идеологическую цель разрушения коллективного, ошибочно идентифицируемого с коммунистическим, общественного производства, создания массовой социальной опоры радикальному курсу реформ в лице класса частных собственников и удовлетворения запросов спекулятивно-криминальных слоев российского населения".

Именно этот слой подразумевал в упомянутом интервью Гайдар, и именно на этот слой ориентированы многочисленные журналисты, поднявшие кампанию против Заверюхи, пообещавшего вернуть селу часть долгов (и за такую позицию им хорошо платят!). Аналитики отмечают, что в пользу частного сектора прямо передается собственность колхозов и совхозов, распределяются материально-технические средства, и даже платят частнику за продукцию больше, чем общественному хозяйству. Выявляется и "установка" "на удовлетворение запросов спекулятивно-криминальных слоев российского населения… а в конечном счете на привязку России к интересам западных инвесторов и американо-европейского аграрного рынка. На это направлена финансовая политика, политика материально-технического снабжения, политика цен, социальная политика и, главное, земельная реформа, сводящаяся в конечном счете к тому, чтобы открыть шлюзы для свободной спекуляции землей, в том числе участием зарубежного капитала, чему на всем протяжении послевоенных десятилетий упорно и небезуспешно сопротивляются в развитых капиталистических странах".

С "Белый дом" в сентябре-октябре явно не на том акцентировал внимание. Конституцию и закон у нас долго еще будут обходить: многовековая привычка. Было бы полезней просто воспроизвести данные анализа. Скажем: "В 1992 году собственные закупки зерна в России составили 26 млн. тонн, а импорт — 29,5 млн… А ведь до сих пор в закромах российского земледельца лежит несколько миллионов незакупленного зерна, продавать которое ему невыгодно, ибо продажная цена не окупает издержки или превосходит цену комбикормов, которые ему приходится затем покупать… Не далее как в конце 1980-х годов мы производили на душу населения 787 кг зерна, а страны ЕЭС — только 521 кг. Сегодня соотношение изменилось ненамного. Отдавая сотни миллионов долларов западным фермерам, государство не направило эти деньги на стимулирование российского хлебороба. А если учесть разницу в ценах на закупочное импортное и отечественное зерно, достигающую 6–7 раз, то становится очевидным, какой — европейский или российский — аграрный сектор стимулируется". То же "с картофелем, молоком, мясом".

Их также на душу населения производили больше, чем страны ЕЭС. Нехватка же объяснялась плохим хранением и переработкой. Сюда и должны были направляться средства. А они "тратятся на закупку польской картошки, западногерманского сухого молока, тушенки по линии "гуманитарной помощи", которая на деле оказывается весьма дорогостоящей". Факты показывают, что, в сущности, и фермеры оказались жертвой антинародной политики правительства. "На Западе создание одного высокоэффективного фермерского хозяйства обходится в 1–1,5 млн. долларов. У России таких средств нет, даже если все нажитое общественным производством перераспределить в единоличный сектор, пустив по миру миллионы прочих аграриев". В итоге же, имея 3 % сельхозугодий, фермеры не дают и 1 % продукции, а около 7 тысяч фермерских хозяйств в 1992 году самоликвидировались.

Существенно и то, что "анализ ценовой политики на сельхозпродукцию соответствует запросам спекулятивно-криминальных слоев российского населения и обеспечивает неизбежное банкротство российского аграрного сектора". В розничной торговле цена на мясо и молоко выше закупочной в 3–4 раза, на хлеб — в 6–7 раз. Вот, оказывается, откуда берутся эти дикие цены, недоступные не только пенсионерам!

Авторы указывают на неодинаковое отношение правительства к промышленному и аграрному секторам. Первые произвольно назначают "свободную" цену, вторым цена жестко определена. Но это не все. Ведь наши предприятия по бросовым ценам гонят продукцию за рубеж, отнюдь не считаясь с интересами государства, области, а подчас и собственного трудового коллектива. Аграрный сектор такой возможности лишен. Без восстановления монополии на внешнюю торговлю диспропорции просто не удастся ликвидировать, а аграрии вынуждены будут пойти по пути шахтеров, хотя, как выяснилось, путь этот самоубийствен.

Раздел "Процесс приватизации: темпы и масштабы" во многом сухо фактографичен. Здесь в духе начала 30-х годов, когда центр заваливали процентами "выполнения и перевыполнения" планов коллективизации, бесстрастно сообщается, что "процесс пошел", и даны цифры по отраслям и регионам. В торговле и бытовом обслуживании рентабельность частников явно выше, чем у государственных заведений. И главная причина отмечена: цены у частников выше примерно в полтора раза.

Стоило бы еще напомнить и о том, что часто товары частников попросту перекуплены у "государственников". Слишком благодушно воспринимается эпопея всероссийской ваучеризации. Правда, робко замечено, что скупка ваучеров "создает реальную основу для формирования класса крупных собственников", но надо было бы провести пересчет, на сколько обманули граждан, попросту ограбили их, оценив ваучер в тысячи раз меньше реальной его стоимости.

Несомненно, ценно в этом разделе указание на отношение к приватизации населения. Свыше 90 % считают, что "приватизация носит элитарно-криминальный характер". К марту 1993 года (по сравнению с августом 1992 года) доля людей, уверенных, что приватизация пойдет на пользу всему обществу, снизилась с 9 % до 4 %, а число тех, кто считает теневых дельцов "победителями" приватизации, наоборот, увеличилось с 35 % до 42 %. Но вывод из этих данных как бы предупредительный: "Обвальная приватизация может привести к банкротству недопустимо большого числа предприятии. В Чили таким образом обанкротилось 80 % предприятий, и часть из них пришлось ренационализировать. Не меньшую опасность представляет создание вместо широкого слоя частных собственников узкого круга владельцев крупных состояний. Осознав себя обманутыми, большинство россиян рано или поздно захотят заняться еще одним перераспределением собственности. Порочная практика социальной конфронтации может свести на нет все реформаторские замыслы об эффективной смешанной экономике России".

Последняя фраза звучит странно. Кому она адресована? Будущим "перераспределителям"? А что им остается делать, если их действительно ограбили? Правительству? Но тогда надо прямо об этом и сказать, тем более что это соответствует реальности. И для предотвращения худшего надо скорее довести до сознания народа, что его обманули самым беззастенчивым образом.

Следующий раздел — "Снижение уровня и качества жизни: имущественное расслоение" — едва ли не самый убийственный приговор "реформаторам" в этом убийственном материале. "Обнищание россиян не остановлено". "Большинство из 35 млн. пенсионеров не в состоянии прожить на свою пенсию". "На грани или за чертой бедности… в 1 квартале 1993 года проживало более 30 % населения, 42 % семей, имеющих детей до 16 лет".

По сравнению с концом 1990 года реальная зарплата упала в среднем в 6–7 раз. "Средняя калорийность питания взрослого россиянина приближается к 2100 калорий, что недостаточно даже для 11-летнего ребенка. По данным Минздрава РФ, дефицит белков в рационе жителя России составляет сейчас 25 %, витамина А — 30 %, витаминов группы В — 20–30 %, витамина С — 50 %. Контроль за качеством выпускаемых, а главное, поступающих в государственную и коммерческую продажу продуктов питания практически отсутствует. В рационе женщин детородного возраста и беременных не хватает витаминов, белковых продуктов, необходимых для нормального течения беременности. Недостаточное и нерациональное вскармливание новорожденных снижает иммунную защиту ребенка. Более 60 % детей рождаются с различными патологическими заболеваниями".

Одной последней цифры достаточно, чтобы любой реформатор, будь у него хоть капля чести и совести, пустил бы себе пулю в лоб или хотя бы отправился на покаяние босиком и в рубище к Святым местам. Но это "если бы"… Естественно, что "резкое падение уровня жизни, разрушение системы бесплатного здравоохранения и обеспечения лекарствами привели к устойчивому росту заболеваемости населения". "Для большинства горожан, например для 67 % москвичей, организованный летний отдых теперь стал недоступен".

"По данным НИИ детства, за последние 3 года в России было закрыто 13 тысяч пионерских лагерей, свыше половины детей (55 %), которые раньше ежегодно выезжали на отдых, фактически лишены такой возможности. В период летних каникул 1993 года 3,5 млн. подростков оказались, по сути, без присмотра… Закономерно, что в этих условиях растет подростковая преступность".

Весьма существенна оговорка: что за "средними" цифрами следует видеть и сверхбогатый слой, и нищих. "Сверхбогатый" слой составляет около 3 миллионов человек (в том числе в Москве 300 тысяч и в Петербурге 150 тысяч). Это те, кто по состоянию на ноябрь 1992 года имел более 100 тысяч рублей в месяц. "Это прежде всего руководители перекупочных фирм, коммерческих банков, бирж. Если к ним добавить категорию лиц с криминальными доходами, включая высшее коррумпированное чиновничество, главарей мафиозных структур, то доля супербогачей составит около 4 % россиян. Их месячные доходы примерно в 300 раз превышают доход "низов".

Около 10–15 % населения составляли некий эрзац среднего класса с доходом порядка 50 тысяч рублей в месяц (на ноябрь 1992 г.). Он состоит в основном из торговцев-лавочников, обслуги "высшего класса", высшей администрации предприятий, части чиновничества, небольшой части рабочих, интеллигенции. Остальное население России составляли "просто бедные" (3035 %) или "самые бедные" (45–50 %).

Обострению взаимоотношений между "городом и селом" способствует увеличение разницы доходов горожан и селян. Супербогачей на селе менее сотой процента. И замечено, что это, "вероятно, нелегальные спекулянты землей". Народная пословица — "от трудов праведных не наживешь палат каменных" — как никогда подходит к нашему времени. В материале отмечается, что в 1992 году "Роскомзем обнаружил 630 случаев незаконного выделения земли". Если бы этим вопросом занялись всерьез, то по одной Московской области обнаружили бы во много раз больше. Но и это сельскому (да и городскому) населению еще предстоит осознать.

Весьма существенна одна оговорка: более точные сведения можно было бы получить, если бы у нас работала декларация о доходах. Для современного капиталистического государства это краеугольный принцип. Но мы строим особый "капитализм", причем за сокрытие доходов ратуют все ветви власти, с чем в значительной мере и была связана инертность большинства в трагические события "Черного октября".

Вывод по разделу — нарастание расслоения ведет к возникновению антагонистических интересов. Авторов тревожит, что основу расслоения "определяет не рост материального или духовного богатства общества, а, наоборот, его разворовывание и криминализация". И конечно, нет ничего удивительного в том, что "такая ситуация способствует росту популярности крайних течений, как правых, так и левых". Беспокоит как раз то, что сами "течения" слабо откликаются на общественно-государственные потребности.

Следующий раздел посвящен последствиям развала Союза. "Беженцы и социальная напряженность: толерантность и ксенофобия россиян". Он важен для уяснения характера межнациональных отношений в собственно российских, русских областях. Наши средства массовой информации любят раздувать факты, из которых можно выжать что-то вроде "угрозы русского шовинизма". "Комсомольская правда" (18.09.93), скажем, печатает подборку "Письма о великорусском шовинизме…". О телевидении и говорить нечего: русофобия там носит до того оголтелый характер, что нередко пробуждает и у части русских национальное самосознание.

Наплыв нерусских беженцев в русские области — факт широко известный: национализм на окраинах носит более чем шовинистический характер, и бежать, кроме как к инертным в этом отношении россиянам, некуда. Но пришельцы, несомненно, лишних забот старожилам добавляют, и удивительно не то, что где-то россияне на это реагируют, а то, что реагируют слабо.

В разделе приведена интересная таблица: отношение москвичей к лицам разных национальностей. Большинство национальностей вообще никаких эмоций не вызывает. К украинцам отрицательно относятся 3 %, и почти наверняка в большинстве случаев это реакция на нынешнюю политику команды Кравчука. К евреям (наверняка к великому сожалению сионистов) лишь 8 % (и не обязательно русские: Москва город многонациональный, тех же евреев около 8 %). Удивительно спокойное отношение к латышам и молдаванам — 7 % — свидетельствует и о некотором безразличии москвичей к судьбам своих соплеменников в республиках Молдавии и Латвии, где они низведены д0 положения людей третьего сорта. И только Кавказ вызывает заметную неприязнь: 34 % — армяне, 33 % — грузины, 40 % — чеченцы, 46 % — азербайджанцы. Понять это нетрудно: достаточно пройтись по рынкам и станциям метро, за которые ведется борьба между разными мафиозными кланами кавказцев. Да и сведений о деятельности этих кланов в печать попадает немало (конечно, далеко не все).

А вот положение на юге России (Кубань, Ставропольский край, Ростовская область) чревато серьезным взрывом из-за наплыва беженцев с большими деньгами. Так, в Краснодарском крае в 1992 году 50 % переселившихся сюда армян купили дома. Это закономерно создает у местного населения (часто значительно более бедного) впечатление, что это не беженцы, а захватчики. Такое впечатление подкрепляется видом собственно русских беженцев из тех же районов: они в большинстве случаев голь перекатная.

Раздел "Права человека в России" не стоит и комментировать — трудно найти период, когда с "правами" дело бы обстояло настолько плохо. Власть не гарантирует гражданам даже права на жизнь. В разделе упоминается об "инфляционной конфискации сбережений граждан", резкие оценки правопорядка "правозащитников", предпринимателей (80 %).

И даже на этом фоне произвола властей картина в республиках Прибалтики и других республиках бывшего Союза еще более ужасна, и прежде всего для русского населения. Авторы признают, что оппозиция "не без оснований обвиняет нынешние российские власти в забвении интересов миллионов соотечественников, оказавшихся вне России".

Следующий раздел — "Девиантное поведение: суицид, алкоголизм, самоубийства, рост алкоголизма и наркомании". Рост этот очевиден, о нем много пишут. Здесь отмечается, что потребление водки за пять лет, с 1987 года, выросло в два раза (10,5 л на человека). За те же годы количество самоубийств выросло на треть, а в этом году еще на треть по сравнению с прошлым. Резко возрастает количество несчастных случаев и преступлений в связи с ростом алкоголизма. О росте потребления наркотиков, в том числе в детском возрасте, писалось немало (и мне уже приходилось приводить эти данные). Здесь отметим, что главными поставщиками наркотиков остаются азербайджанцы. В последнее время, как отмечалось в печати, осваивается также "таджикский канал".

Раздел "Состояние преступности в Российской Федерации" тоже в особых комментариях не нуждается: она растет на наших глазах, и никто в России не испытывает уверенности в том, что положение может улучшиться. Всюду воздвигаются металлические решетки и двери, граждане, кому удается, стараются обзавестись оружием. Общий мотив раздела — преступность растет, а раскрываемость снижается. Да и как может быть иначе, когда следственно-милицейские кадры отвлекаются то на разгоны демонстраций, то на охрану новых "вождей" и коммерсантов. Да и статистика в данном случае мало что отражает: огромные области деятельности преступного мира (как было уже сказано в примере со спекулянтами землей) вообще не рассматриваются.

А по данным ЦРУ (приведенным в рассматриваемом документе), в нелегальную (и незаконную деятельность) так или иначе втянуто свыше 80 % населения.

Раздел "Тенденции и перспективы развития социальной и социально-политической ситуации" — своеобразное обобщение изложенного. Из некоторых новых данных примечательно указание на то, что "доля расходов на фундаментально-технические исследования и государственные научно-технические программы составляет примерно 3 % бюджета, что обрекает науку на деградацию". "Из-за неэффективности переработки и хранения страна теряет 25–30 % добытой нефти, около 40 % произведенной сельскохозяйственной продукции, металла. Структурная реорганизация экономики практически не ведется".

Авторы отмечают, что в стране осуществляется такой вариант "приватизации", от которого предостерегали в 1990 году даже МВФ и другие подобные организации: государственная собственность за бесценок переходит в руки немногих лиц с деньгами и связями. И предостерегают: "Социальные последствия подобного перераспределения собственности в виде усиления социальной напряженности, несомненно, впереди". Отмечается, что "уровень и качество жизни России снижается до нищенских "стандартов"… формируется конфликтогенная социальна структура российского общества", что является следствием. "импровизационной поспешности проведения реформ и лоббистского давления криминальных структур".

Отметив, что "эскалация преступности, накопление в обществе стрессовых перегрузок, неуверенность в завтрашнем дне служат общим социально-психологическим фоном проведения радикальных реформ", авторы дают официальную информацию МИДа: в 1992 году "20 млн. россиян подали заявления на загранпаспорт с целью эмигрировать в страны с большими социально-экономическими возможностями". И это при том, что нигде этих мигрантов (за исключением, может быть, сионистов) не ждут и равных возможностей им не представят! До того дореформировались, что в своей стране народу стало тошно жить…

По мнению аналитиков, "современную политическую стратегию должны определять такие задачи, как сохранение целостности государства, упрочение его правовой основы и безопасности, а не политические амбиции и идеологические схемы". Авторы сознают, что нынешние российские правители такой стратегии придерживаться не будут, и надеются на региональные политические элиты, "которые, по всей вероятности, провозгласят приоритет государственных интересов и независимость от "московских" политических партий". Действительно, в трудные времена Россию обычно спасала провинция. Провинция, видимо, смогла бы предотвратить и "Черный октябрь", если бы "сидельцы" "Белого дома" были пограмотнее как политики. Но "Черный октябрь" показал и другое: добровольно виновники развала не уйдут.

Рекомендации в целом исходят из общей принципиальной посылки: "Мы опоздали навсегда в капитализм XX века. Копируя методы регулирования экономических процессов, разработанные для стран с рыночной экономикой, Россия неизбежно уходит на периферию мирового развития. Нашему обществу нужно искать другие цели, выводящие страну в XXI век из порочного круга капиталистических и социалистических догм". "Глобальные тенденции развития мира — катастрофическая деградация природной среды и быстрый рост населения планеты — приводят мировое сообщество к осознанию того, что погоня за прибылью и потреблением не могут более из-за ограниченных ресурсов планеты рассматриваться как движущие силы развития цивилизации". Это все бесспорно. Но бесспорно и то, что "перестройку", которую Запад вынужден будет проводить, он постарается в максимальной степени провести за наш счет. Ведь упоминаемая авторами концепция "золотого миллиарда" и установление "нового мирового порядка" и есть реальная политика Запада в отношении России и СССР. И суть, и механизм проведения этой "концепции" несколько лет назад вскрыл в серии блестящих статей А. Кузьмич (Цикунов).

Конкретные предложения аналитиков в большинстве и очевидны, и бесспорны. В основе — "опора… на концепцию смешанной социально ориентированной экономики", усиление государственного регулирования на уровне макроэкономики и в наиболее важных жизненных сферах, поддержка науки и передовых технологий, контроль за ценами на товары повседневного спроса, "принятие мер по защите населения и государственного производства от спекуляции в условиях острейшего товарного дефицита", "создание системы регулирования внешнеторговыми и валютными операциями", "восстановление государственной монополии на производство и продажу спиртных напитков, табака и т. п.", восстановление социальных гарантий в самых разных сферах. Но вопрос в том, какие политические структуры могут предложить народу такую программу и сумеют повести его за собой? Весь материал подводит к тому, что нынешняя власть ничего этого делать не будет. Скажем, предлагается "вытеснение государственной бюрократии из сферы распоряжения собственностью". Очевидно и то, что "необходимо внести строгую уголовную персональную ответственность для всех лиц, занятых в системе управления и властных структурах, за нарушение законности, за ущерб, наносимый их деятельностью государству и народному хозяйству". В самом деле необходимо. А далее следует: "Мафиозные структуры, коррупция и рэкет должны быть поставлены вне закона".

Вот мы и подошли к самому главному! Ведь все благие пожелания — верные сами по себе — могут быть проведены в жизнь лишь при условии, что общепризнанные в мире с древнейших времен пороки у нас стали нормой жизни, и "Черный октябрь" продемонстрировал прежде всего то, как эти "нормы" будут поддерживаться.

Аналитический материал ИСПИ, по существу, подтвержден и в докладе отделения экономики РАН и международного фонда "Реформа" ("НГ", 3.02.94). Здесь также отмечено, что "растет и наглеет преступность, плодятся мафиозные группировки. Массовыми, уже не вызывающими протеста и правительственного осуждения становятся взяточничество, вымогательство и казнокрадство". Но все это увязывается лишь с очевидным непрофессионализмом авторов и проводников курса "шоковой терапии" а также их "амбициозностью". Но показательна реакция Чубайса на заявление академиков Абалкина, Петракова и Шаталина: "Правительство им не поручало…"(программа "Воскресенье" от 13.02.94). И ухмылка — мягко сказать, нагловатая.

Как и всегда, актуальны и справедливы слова Радищева: "Свобода прийдет от тяжести порабощения". Но и на Западе появляется союзник, помощью которого необходимо обязательно воспользоваться. В канун Нового года достаточно известная у нас лондонская "Файнэншл тайме" в телевизионном репортаже (25.12.93) анализировала "социальную структуру" нашего общества. По их оценке, ныне у нас примерно 4 тысячи организованных преступных структур, четверть которых замыкается на чиновниках высокого ранга. Самая жестокая и самая разветвленная в мире мафия, с которой наша власть почему-то не борется. Лондонские аналитики предупреждают, что вкладывать капиталы в страну, находящуюся во власти мафии, опасно. Опасаются в Европе и выхода российской мафии на международную арену. И тревога в этой связи быстро нарастает: такого побочного результата сокрушения России "там" явно не ожидали. Затревожилось и ЦРУ: у российского правительства хотя и нет секретов от заокеанского друга, но оно не умеет правильно оценивать ситуацию и толкает к таким взрывам, которые могут отозваться на всей планете. "Файнэншл тайме" вроде бы удивляется, что русское правительство не понимает: с мафией нельзя договариваться, с ней надо бороться всеми доступными средствами (как это делается — показывает пример Китая). ЦРУ беспокоит, кажется, другое: кто-то может завладеть инициативой такой борьбы, направив ее и против сросшегося с мафией правительства. Подобные опасения, кажется, проникли и в президентскую команду ("Известия", 26.01.94: "Российская мафия собирает досье на крупных чиновников и политиков").

Иными словами, общественный настрой ныне для всех очевиден. Настрой этот неизбежно будет нарастать. Но необходима политическая структура, которая в ряду конструктивных предложений выдвинет эту проблему на первое место.