Мародеры на дорогах истории

Арийские руны на влесовых струнах[14]

В последние годы широким потоком хлынула "ведическая" литература, главным звеном которой является так называемая "Влесова книга". Рассказать о ней постоянно просят институты и школы, студенты и преподаватели. И обычно глубоко переживают разочарование, убеждаясь в том, что это — подделка отнюдь не высокого качества.

О том, что "Влесова книга" фальшивка, писали неоднократно специалисты самого высокого уровня. "Механизм" ее создания в ряде публикаций убедительно представил О.В. Творогов. Он, в частности, проанализировал брошюры Ю.П. Миролюбова, изданные после его смерти в Мюнхене, и установил, что до 1952 года "Влесовой книги" еще не было. Источниками для "восстановления" древней славянской религии служили ему "Прабабка Варвара" и "старуха Захариха". Эти "источники" упоминаются в сочинении Миролюбова, воспроизведенном в "Молодой гвардии" (№ 7, 1993). О.В. Творогов отметил, между прочим, как Миролюбов, видимо, забывая, где и как он фантазировал, "перемещал" деревни, в которых проживали его "бабки". Главный "источник" преданий — село Юрьевка — то в ста верстах от железной дороги и более пятидесяти от Днепра ("застыли на тысячу лет"), то уже на Днепре и в десятке километров от железной дороги.

В 1952 году в сочинении "Ригведа и язычество" Миролюбов еще сожалел, что нет источников, но пообещал вернуться к теме, если источники появятся. Здесь же он высказал убеждение, что докириллическая письменность у славян была и, может быть, будет "однажды найдена", после чего крики критиков окажутся совершенно лишними". На ускорение "процесса обретения", видимо, повлияло знакомство с А. Куренковым (А. Кур), концепция которого также изложена в "Молодой гвардии" (1994, № 1). В 1953 году Миролюбов упомянет о лекции Куренкова и сообщит о великой находке. Сюжет о 15-летнем "переписывании дощечек" в жилище художника Изенбека, которым ныне открываются все издания "Влесовой книги", будет сочинен позднее.

В 1953 году А.Кур опубликовал "сенсацию" в издававшемся им в Сан-Франциско журнале "Жар-птица" и сообщил о фотографических снимках "с некоторых дощечек", якобы имевшихся в журнале. А в следующем году журнал напечатает письмо Миролюбова, в котором сказано, что "фотостатов мы не могли с них сделать, хотя где-то среди моих бумаг находится один или несколько снимков". Очевидно, Миролюбов справедливо опасался, что "фотостаты" быстро выявят подделку. "Пробный шар" это подтвердил. "Фотостат", якобы с 16-й дощечки, обошедший многие издания, сразу был разоблачен как подделка и с точки зрения палеографии, и с точки зрения языка известным палеографом и лингвистом, недавно ушедшей от нас Л.П. Жуковской. Больше ни Миролюбов, ни Куренков связываться с фотографиями не решались. (Тонкий палеограф Л.П. Жуковская указала и на то, что фотография копировала не дощечку, а прориси на бумаге.)

Нынешние издатели и пропагандисты "Влесовой книга" спорят в основном именно с Л.П. Жуковской, стараясь "обезвредить" ее лингвистические аргументы. При этом обнаруживается такой разнобой мнений, как если бы речь шла о совершенно разных произведениях. А.И. Асов, имеющий, по его словам, "тело и душу Буса Кресеня, жившего задолго до нашей эры" ("Русские веды", М., 1992), считает "книгу" произведением новгородских волхвов IX века. В.В. Грицков, напротив, считает, что "только с воспаленным воображением можно предположить, что тонкие деревянные дощечки могли сохраниться в течение тысячи лет без какой-либо переписки на новую основу" ("Сказания русов". Часть I, М., 1992). Ю.К. Бегунов — единственный серьезный ученый-филолог, доверяющий "книге", — отмечает, что "орфография, графика и сам язык текстов "Влесовой книги" уникален и не принадлежит какому-то одному народу. Он имеет сходство не только с древнеславянским, но и польским, русским, украинским и даже чешским. Такое смешение лексических примет многих славянских языков говорит, впрочем, отнюдь не о великой древности памятника" ("Мифы древних славян", Саратов, 1993).

В частном разговоре Ю.К. Бегунов допускал, что "книга" создана в XVII веке, когда, кстати, и в Европе, и в России появляются фантастические "исторические" сочинения. Можно к этим соображениям добавить и еще одно "географическое" наблюдение: вплоть до XVII века на "дощечках" писали венгры. Все ведет к Прикарпатью. А на время создания указали сами соавторы.

Нашим "влесоведам" кажется важным, что Миролюбов сам "не понимал текста". Но "непонимание" — обязательный прием фальсификаторов. Наиболее известный из них — А. Сулакадзев — тоже постоянно повторял, что "не понимает" сочиненных им текстов. Да и как понять, если, например, "немец Фурвин" превращается в "нерехтца", "надувшего Фурвин дымом вонючими поганым" (рукопись о "воздухолетании"). А ведь это "надувание" смутило целое поколение специалистов по истории техники.

Кстати, Л.П. Жуковская допускала, что Миролюбов мог воспользоваться фальшивками Сулакадзева, за что охотно ухватились и пропагандисты "книги". Но деликатная женщина просто оставляла мостик для отступления фальсификаторам: в наш просвещенный век каждый школьник знает то, чего не знали академики во времена Сулакадзева. Только Миролюбов и Куренков доступа к рукописному наследию Сулакадзева явно не имели. Зато, как показал О.Н. Творогов, легко могли придумать, передумать и заменить любого немца на мешок с чем-то дурно пахнущим.

"Книга" привлекла внимание и Г.С. Гриневича, нашедшего "праславянскую письменность" аж в V тысячелетии до н. э. Но автору представляется, что "знаки дощечек озвучены неверно". И это понятно. Хотя его "праславяне-рысичи" (так он именует русов) побывали и на Крите, и в Индостане, на Балканах они (и это верно) жили задолго до того, как великий Влес направил их из Семиречья к Карпатам.

"Рысичей" Г.С. Гриневич обнаружил в знаменитом "Фестском диске". Педантичный немец Гюнтер Нойман, знакомый со всем, что накручено около диска, с немецкой деловитостью уговаривал "ученых и не специалистов" не крутить без толку маленькое глиняное колесо: "Тот, кто выберет этот памятник в качестве объекта своего исследования, должен трезво установить границы своих возможностей, если он желает, чтобы кто-нибудь, кроме него самого, верил в правильность его положений" ("Тайны древних письмен", М., 1976). Но он явно не учитывал широту нашего революционного размаха: надпись одновременно прочитали двое. Газета "Начало" в рубрике "Сенсация" воспроизвела беседу с автором открытия Дмитрием Герстле под названием "Русские — 37 веков назад". "Рысичей" здесь, правда, не оказалось. И вообще ни одного звука не совпало. Зато текст красивый. Трудно не согласиться с автором: "Чего стоит только одна мысль: "Разум мой — обрету с тобой беду". Ведь это основная идея поэмы "Горе от ума", высказанная за 36 веков до Грибоедова!". Да и предупреждение героя Гоголя тоже забывать не стоит: "Иной раз много ума хуже, чем если бы его совсем не было". Может быть, это и записано на диске в назидание потомкам?

Все это очень интересно, но тема все-таки особая. Вернуться к ней стоит специально, может быть, после нового перевода "Влесовой книги". Здесь ограничимся лишь размышлением: были ль когда-то и мы "рысаками"? Среди многих сотен написаний имени "русь" в латинском, греческом, кельтском, германских, романских и прочих языках "рысичи" не обретаются, а сами разночтения (коих более двух десятков) в конечном счете сводятся к одному индоевропейскому корню (по моему мнению — обозначению красного цвета, по мнению О.Н. Трубачева — белого; и в том, и в другом случае имеется в виду и внешний вид, и социальное положение). Но это, разумеется, тоже особая тема.

Весной прошлого года в редакции "Молодой гвардии" передали мне письмо Петра Созонтовича Выходцева, ответить на которое мне уже не пришлось: очередной приступ уже не позволил ему осуществить интересные творческие планы. А просил он, между прочим, поговорить: зачем в патриотическом журнале печатать злобный антиславянский бред Куренкова? Ответили: "А другим нравится". Аргумент, так сказать, от коммерции: в условиях первобытного рынка живем. О "других" — позже. Да и публикация весьма полезна. Стоило лишь указать: кто, что, зачем.

Издатели обычно делят тексты "книги" на три категории: публикации Лесного, Куренкова и Скрипника (из архива Миролюбова посмертно). Версии в них весьма различны, поэтому предполагается "народная академия" из трех волхвов. Но народных академиков с душой и телом волхвов IX века было все-таки лишь двое (С. Лесной, возможно, лишь интерпретировал тексты, которые Миролюбов "не понимал"). Историю же славян и русов спарринг-партнеры представляли различно. Миролюбов в целом исходил из взглядов, преобладавших у нас в 50-е годы. Русы у него славяне. Погулять же их от Семиречья до Карпат по необозримым степным просторам побуждало настойчивое желание ряда авторов заставить и скифов изъясняться по-славянски. Куренков же полагал, что русы вышли из Месопотамии, а славяне как этнос вообще до XII века не упоминаются: их придумал летописец-фальсификатор Сильвестр по заданию Владимира Мономаха, незаконно занявшего киевский стол.

Семиречье явилось нейтральной полосой, на которой соединились две разные концепции. Славяне-русы Миролюбова пошли севернее Каспия, а русы Куренкова устремились в Двуречье.

Родоначальником славян-русов у Миролюбова являлся Богу-мир. Имя двусоставное, на манер имен-титулов славянских князей VIIІ–ХII веков. Восходят они к давней кельтской традиции, отразившейся также в иллиро-венетских языках. Так, Вальдемар в кельтском будет "великий владетель". Примерно тоже и в форме Володимер, сохраняющейся в летописях наряду со вполне славянизированным "Владимиром". Но последнего немецкий автор в начале XI века объяснял как "владеющего вселенной".

Любящий мир Миролюбов дал своему первопроходцу имя, навеянное болгарским "Богомиром", которое означает "мир от Бога". Он, очевидно, не знал, что имя это новое, а главное, что "мир" в значении "покой" пишется через "и восьмеричное" (нынешнее), а "мир" в значении "вселенная" — через "десятиричное" (они и произношение имели разное). Он записал имя через "десятиричное", чем кощунственно поставил его над всеми богами.

Богумир привел "скифов" в приднестровские степи. Жену его звали Славуней, а дочерей — Древа, Скрева и Полева. Как и во времена Адама и Евы, оказалось трудным найти мужей для дочерей. Но Богумиру удалось подцепить в степи трех мужей. Они хорошо поговорили на чистом украинско-русском языке, поскольку иных в природе просто не существовало. Да и имена их — "Утрие, Ополудне, Вщерне" иначе как из карпато-украинской мови не объяснить.

В семье пастуха Богумира был, похоже, матриархат. От Славуни пошли славяне, от Древы, как все сразу догадались, — древляне, от Скревы — кривичи, от Полевы — поляне. Правда, северяне и русы произошли от мужчин: сыновей Богумира — Сева и Руса. Хотя жен им подыскать Миролюбов, видимо, не успел.

В общем, определились, и можно было бы спокойно жить-поживать и добра наживать, отражая набеги разных ворогов. Оставалось только размежевать территории "полян" и "руси", которые в летописях (да и археологически) отождествляются. Но генерал-ассиролог (как обычно влесоведы раскрывают профессию генерала Куренкова) не смог примириться с тем, что и скифы, и русы оказались ненавистными славянами.

Повод, видимо, дал сам Миролюбов. Он ввел еще одного героя с именем в одних случаях Ирей, в других — Орей с неясными функциями и задачами. чтобы избежать путаницы, А. Асов читает имя как "Арий", не без основания полагая, что имеется в виду, конечно, родоначальник высокочтимых ариев. И в редакции Куренкова Арий определенно выступает как конкурирующая фирма. Именно Арий оказывается преемником Богумира. В переводе А. Асова куренковская редакция звучит как поэма: "Принеся в жертву белых коней, ушли мы из Семиречья с гор Арийских из Загорья и шли век. И так как пришли в Двуречье, мы разбили там всех своей конницей, и пошли в землю Сирии. И там остановились, а после шли горами великими, и снегами, и льдами, и притекли в степи и были там со своими стадами. И там скифами перво-наперво были наречены наши пращуры… И вот после этих битв мы пришли к Карпатским горам, и там поставили над собой пять князей… И тот Арий старый отец (еще бы! только до Двуречья шли века! — А.К.) сказал: "Идем из земли той, где гунны наших братьев убивают"… Как только старый отец это изрек, мы ушли в иные земли, в которых течет мед и молоко. И в эти земли притекли все три сына Ария. И были это — Кий, Пащек и Горовато, от коих истекли три славных племени".

Далее в переводе А. Асова вся компания именуется "славянами". В оригинале никаких "славян" нет. Там "русищи". Курен-ков, видимо, не придумал, как ему свою версию согласовать с миролюбовской, и оставил пропуски и "темные места". А Кий, конечно, построил Киев и сделал его городом русским. Богумировскому Русу и его сестрице Полеве пришлось потесниться.

Вавилонское столпотворение на Средней Волге[15]

Знаете ли вы, что "выходцы из чувашей — А.С. Пушкин, А.С. Грибоедов, П.А. Вяземский, П.А. Катенин, И.С. Тургенев, М.Е. Салтыков-Щедрин — основатели русской классической литературы", а фамилии еще двух основателей легко объясняются из чувашского: Карамзин — значит "человек уехавший", а Лермонтов — чуть-чуть искаженное чувашское имя Лармантей? Во всяком случае, в Чувашии об этом знают, наверное, все поголовно: книга Г.П. Егорова "Воскресение шумеров" вышла в Чебоксарах в прошлом (1993) году аж двумя тиражами.

Можно смело сказать, что книга, начиненная с первой до последней страницы подобными сенсациями, читается на одном дыхании. Уже в предисловии автор обрушивает на читателей каскад открытий, на которые до сих пор не хватало ума у всех академий мира. Г.П. Егоров нашел легендарных шумеров на Волге. Оказывается, "шумерский (чувашский) язык из глубин тысячелетий дошел до нас без изменений". Правда, по источникам, шумеров называли "черноголовыми" (и это на фоне отнюдь не блондинов). На Средней Волге они заметно подросли и посветлели. Пообещал автор в ближайшем будущем подготовить и новое прочтение шумерской клинописи. Дело в том, что все шумерологи читали глиняные таблицы, не зная их истинного, т. е. чувашского языка. Теперь они, надо думать, с нетерпением ожидают нового прочтения хотя и расшифрованных, но не до конца проясненных текстов.

В печати как-то промелькнула информация о том, что Иисус Христос — уроженец Чувашии. Но она, похоже, осталась почти незамеченной, поскольку не была воспроизведена вся аргументация чувашского историка, филолога, философа и богослова (и все в одном лице). А начинать надо с того, что "чуваши являются основателями веры в Единого Бога". Это "Атте Тура" — Отец Бог. Богиня-мать — Пулехсе — преобразовалась в Деву Марию, а "Киремета заменил Иисуса (так это имя звучит в чувашском. — А.К.) Христос". И, как читатель, наверное, уже догадался, "имя Христос состоит из двух чувашских слов — Херес Туе", что означает "Друг Креста". Читатель теперь уже не усомнится и в том, что "имя Богоматери Марии также чувашское (Мари — шумерийский город на севере Месопотамии).

Как рефрен торжественной оды с первой до последней страницы звучит на разные лады призыв: "Саварам (т. е. шумерам-чувашам. — А.К.) сам Бог велел быть первыми во всем"; "Была ли на земном шаре религия, правдивее чувашской религии"; "Бог благословил шумеров (чувашей) быть первыми во всем. Это высокое доверие род Адамова (еще одно обозначение чувашей. — А.К.) должен оправдать".

Естественно, что "все народы, населявшие Среднее Поволжье — русские, татары, башкиры, марийцы, мордва, удмурты попали под влияние культуры и языка чувашей". И не только они. Скажем, "египетские пирамиды — в сущности, это шумерские курганы, возведенные в камне", а "лица скульптур египетского (так в книге. — А.К.) региона чувашские". Чувашский язык слышится в именах Артаньян, Атос, Портос и Арамис. И вообще "Богом благословенный чувашский язык — отец многим языкам". Так, "в иврите много чувашских слов", включая само слово "иврит" (от "Саврат" — почитаемый народ). Само название Вавилонской башни — "Этеменанки" — чувашское слово, означающее "идиотизм человека". Скандинавский бог Тор (у автора Тора) — тоже чуваш.

Надо сказать, что до сих пор чувашский язык относили к числу тюркских, хотя обычно отмечается и значительное его своеобразие. Г.П. Егоров решительно возражает против такого обезличивания. И если словарный фонд чувашского языка во многом совпадает с тюркским, то это потому, что тюрки "заимствовали от чувашей все". А ведущая тема книги, как это можно понять из воспроизведенных в начале строк, — взаимодействие шумеров-чувашей с Русью. Поскольку автор утверждает, что с чувашским языком связаны названия практически всех народов, задача заключается лишь в расшифровке чувашского обозначения одного из соседних народов. Все оказывается до удивительного просто. Чуваши называли русских "вырас". Из "рас" получилось "рус, русский, русич, русый".

Вообще до знакомства с чувашами-шумерами русские, похоже, не знали еще членораздельной речи. Поволжские шумеры подарили им коренные слова — отец, мать, царь, село, раб, род, народ, родина, местоимения он, она, они, и т. д. В ясных случаях (отец, мать, местоимения) автор не мучит читателя аргументацией. К тому же пришлось бы полемизировать с многими тысячами работ по сравнительному языкознанию. Но иногда все-таки отступает от этого принципа. Так, им решительно отметается этимология, согласно которой титул "царь" восходит к античному "цесарь" (как, кстати, по безграмотности и писали древние русские летописцы). Да и зачем ходить далеко, если у чувашей есть подходящее слово — "шар". Ну, а народ и родина легко выводятся от чувашского "аратла", "рат".

Изящно объяснено происхождение русского глагола "рожать". Истоком его является чувашское "сурать". Достаточно было поменять местами "р" и "с" и тощий словарный фонд русских аборигенов пополнился еще одним жизненно необходимым понятием. Столь же убедительно и объяснение русского "дитя". Малое и неразумное, оно произошло от соединения чувашских "чече ача" (грудь и ребенок).

Подобные вдохновенные этимологические открытия занимают более 20 страниц книги. И вывод напрашивается сам собой: "Русский язык — это детище чувашского языка". Казалось бы, что после такого вывода надо было бы поднять бокалы и провозгласить, что русский и шумер — братья навек. Ан нет. Цель у автора иная. Прямо противоположная. И выявляется она, прежде всего, в очерке истории чувашско-русских отношений.

Прежде всего, читатель должен уразуметь, что чуваши еще в Месопотамии назывались "народом почитаемых рыцарей". На просторах Евразии они разгулялись, дав имена практически всем рекам, горам и долам от Дуная до Средней Азии и Китая. Помимо Волги (чувашское Атал) шумерских цивилизаторов особенно привлекал Дон. Наивные лингвисты до сих пор объясняли это название из иранского — "река, вода". А надо от чувашского "Танай" — основа мироздания. Автору известны и какие-то "летописи", где Дон назывался Танаисом. Ранее такое написание встречали в греческих источниках. Русские летописцы греков знали плохо и называли Дон просто Доном. А потребовался Дон потому, что где-то здесь, по скандинавским преданиям, находилась благодатная страна асов.

Кстати, в преданиях северо-французских "норманнов" прямо говорилось, что вышли они с Дона (Танаиса) во II веке во главе с неким Ролло. И историческая основа под этим преданием есть, в первые века нашей эры на северо-запад Европы переселились довольно многочисленные группы алан, которых и называли асами. Г.П. Егоров вместе со скандинавским Тором решил приватизировать и легендарный Асгард (город, сад асов), а также самих алан-асов. "Асы — это шумеры", — не вступая в полемику, заключил потомок шумерийцев.

Очень интересно проанализирована летописная статья о разгроме Святославом Хазарии. По летописи Святослав на Дону победил также асов и касогов. Автор сумел обнаружить и скрытый между строк смысл: "Против хазар воевали казаки и асы. Выходит, что асы были отдельным родом войск в Волжском государстве шумеров, так же, как и казаки". "Казаки и асы в итоге вынудили Святослава уйти из покоренных земель". И разумеется, что "основная заслуга в победе над хазарами принадлежит рыцарям Чувашского государства, а не Киеву".

Как известно, в 1236 году Волжская Болгария была разгромлена и опустошена татаро-монголами. Г.П. Егоров, однако, убежден, что булгар, Болгарии в природе вообще не было, равно как и в том, что на Средней Волге шумерами были только чуваши. Впрочем, описание погрома, как и заключение, что осталась едва пятая часть от прежней численности населения, вполне соответствуют имеющимся данным. Но трагедию эту автор изловчился повернуть опять-таки против Руси. У татарского историка (горячего поклонника Л.Н. Гумилева) И. Мустафина он вычитал о "союзе" Александра Невского с Ордой, обеспечившего Руси чуть ли не помощь тогдашнего международного валютного фонта, находившегося в то время где-то в бескрайних евразийских степях. Эта дружба позднее переросла в любовь между Москвой и Казанью. Именно поэтому часть чувашей-казаков уходит на Дон, где возникает поселение "Черкассы". Это наименование производится автором от чувашского "черрасен кассы", что означает "оставшиеся в живых". И логическое заключение: зачем им было бы уходить из благоденствующей при татарской помощи Руси, если они были рода славянского?

К сожалению, Русь была разгромлена ничуть не меньше, чем Волжская Болгария. Ее разоряли четыре года, не считая позднейших разрушительных набегов. Население ее также сократилось многократно, а размеры дани были таковы, что и крестьянский двор начала нашего столетия ее не смог бы выплатить. Обширные области (в том числе Киевщина) практически полностью запустели. Потери же в культуре и, как теперь принято говорить, менталитете и вовсе неисчислимы. Так что ясно не по адресу распаляются чебоксарские шумеры.

Когда года два назад по рукам пошло письмо некоего анонима, высказывавшего предположения, каким путем потомки древних цивилизаций будут добивать Россию и уничтожать русский народ (теперь это письмо опубликовано рядом изданий), казалось сомнительным, что все нации и народности России, чьи взаимные претензии умерялись именно сосуществованием в едином государстве, удастся натравить на русских, и только на них. В письме ставка делалась на татар, башкир, немцев, горские народы, равно как на Грузию и Армению. События на Кавказе, да и не только там, показывают, что все действительно не так однолинейно. Но очевидно и другое. Всюду на окраинах бывшего Союза, а теперь и его обрубка, называемого Россией, национализм и русофобия разжигаются по одному сценарию.

Примечательно, как спекулируют на "коренных" и "некоренных". Ну, казалось бы, объявили себя потомками древнейшего богоизбранно народа шумеров, даешь еще одну "бурю в пустыне" и — к родному очагу. Так нет. "Борьба сынов и дочерей Чувашии за возврат исторических земель была обоснована". Думаете, это о Месопотамии? Много скромнее: имеются в виду Ульяновская, Самарская и Пензенская области и "часть" Татарии. Примечателен и другой мотив. Г.П. Егоров с восторгом напоминает о том, что "проживание чувашей (шумеров) в Средней Азии доказал казахский историк-археолог, поэт и писатель О. Сулейменов, что "исследование казахского ученого пролило свет в науку". А ведь Сулейменов никаких чувашей в Среднюю Азию не приводил. Он доказал, что шумеры — это тюрки, а "Главный народ" в этой версии — вообще иного антропологического облика, нежели чуваши. Тем не менее, союз по принципу: враг моего врага — мой друг. В данном случае, на первый план и на ближайшую перспективу выходит языковая "реформа": почему "чуваши должны ставить русский заимствованный выше родного? Почему благоволение Бога должно ставиться ниже "человеческих" дел… Почему искусственный сборный язык ставится выше идущего от Бога Адамова языка?" К тому же "русский народ самый аполитичный, никогда не умевший устраивать свою землю" (ссылка на Кавторина, который сослался на Бердяева). Теперь, наконец, явились Богом избранные устроители.

Устроителем предусмотрены и вероятные помощники. Как и у всех национализмов Евразии, это — немецкий нацизм. Егоров напоминает, что "символ-свастика изображена на керамической посуде шумеров". И, конечно, находится она и в Чувашии. А родственные души автор чувствует на расстоянии. "Чем объяснить благосклонность немецких ученых к чувашскому языку", — интригует автор читателя. И подсказывает ответ: "Может быть, у них была интуитивная тяга, подсказывала европейская шумерийская кровь?". В качестве приготовления к новому цивилизованному "устроению" автор подает россиянам совет: поскольку все эти князья и графы в большинстве "не имели русской крови", "пока не поздно, их также (как и земли. — А.К.) надо отдать тем народам, представителями которых они являлись". "Пока не поздно" — это звучит. Стоит задуматься. Ну, а "род Адамова — чувашский народ и казаки обязаны вернуться к благословению Отца Бога — к родным именам и фамилиям".

Можно догадаться, какое имя возьмет себе автор вместо русифицированного "Егора". Конечно же, Хаммурапи. Это имя, вызывающее восторженный трепет у потомков цивилизованных шумеров, легко объясняется из чувашского "хамар апи", что значит "наш дядя". Именно "наш дядя" создал прославивший его и чувашей самый справедливый кодекс законов. Чего стоит простое правило: убил чужого раба — отдай своего. И все довольны. Особенно рабы. Выбил кому-то глаз — тебе выбьют, сломал ребро — тебе сломают. Это, правда, в рамках многоступенчатой шумерской иерархии для стоящих на одной ступени. С вышестоящими ребром не отделаешься.

Автор неоднократно напоминает об особом уважении шумеров-чувашей к женщине. Скажем, по закону "если против жены человека будет протянут палец из-за другого мужчины, хотя она и не была захвачена лежащей с другим мужчиной, то ради своего мужа она должна броситься в реку". Просто, цивилизованно и рыбам корм.

А одну статью стоит восстановить, не откладывая до всеобщего устроения: "Если строитель построит человеку дом и сделает это непрочно, так что построенный им дом обвалится и причинит смерть домохозяину, — этого строителя должно убить". Вот был бы стимул для наших строителей (неважно: свинарника, социализма или демократии)! Будем надеяться, что, как только достроят Вавилонскую башню на Волге, цивилизованный порядок восторжествует и в ближнем, и в дальнем зарубежье.

И "пока не поздно", где будут выдавать справки истинным шумерийцам? В моих родных местах на Оке тоже есть "Чебоксары". Может, и сюда занесло бригаду шумерийских строителей?

На "наш дядя" мы, естественно, не претендуем (тем более, что "апи" это еще и "наша мать", и "моя теща"). Достаточно скромных Атоса, Портоса и Арамиса.

В предисловии автор разъясняет, что знаменитые разыскания Сталина о языке появились с целью скрыть сенсационное открытие. "Признать чувашей шумерами — означало повернуть все мировое сообщество на защиту чувашского народа и древнего его языка". Теперь преграды сметены. И если не мировое сообщество, то мировое правительство не упустит шанса восстановить на планете самую справедливую в истории рабовладельческую цивилизацию.

Мародеры на дорогах истории[16]

"История — это политика, опрокинутая в прошлое". Афоризм М.Н. Покровского многократно подвергался осуждению и остракизму. Конечно же, возможна и наука история, изучающая закономерности общественных процессов, способная объяснить настоящее и во многом предсказать будущее. Но практически историческая наука таковой не стала в силу множества методологических трудностей и того факта, что в качестве социальной науки она неизбежно идеологична, хотя бы потому, что вся человеческая деятельность протекает в измерениях добра и зла (к тому же понимаемых весьма различно). Достаточно примера нынешней социальной статистики: многочисленные группы и центры лгут напропалую. Шутовской "Новый политический год" в Кремлевском дворце, выставивший в глупейшем виде президентскую команду — один из многих примеров. А ведь ложь в подобных случаях опровергается в кратчайшее время. Ложь историческая может держаться столетиями, становясь чем-то вроде бы само собой разумеющемся. Да и что означают слова Бисмарка: "Войну с Францией выиграл немецкий учитель истории"? Именно то, что немецкая наука сумела создать мощную идеологическую систему пангерманизма, заквашенную на старых и новых мифах и подтасовках, а соперники не смогли ни развенчать ее, ни выдвинуть альтернативную схему, способную объединить народ и пробудить в нем энтузиазм.

Так что, Покровский не так уж и не прав. На историка прямо или косвенно давят силы, представляющие государственный, национальный, классовый и узкогрупповой интерес. При этом большинство понимают интерес как сиюминутный. Перед нашими глазами проходит парад политиков, постоянно меняющих свои взгляды в зависимости от конъюнктуры. И Волкогоновым или Афанасьевым среди них несть числа. Лет тридцать назад у студентов была модной "одесская" песенка о раввине из Каховки, дочь которого стала "гражданкой Ивановой", а сам он, "дочь отправив прямо к бесу", "от горя укатил в Одессу". "Там сбрил он бороду и стал одесским франтом, интересуется валютой и брильянтами, и, наконец, в припадке пароксизма, он стал преподавателем марксизма". В 1920-е годы шел примерно такой "процесс". Теперь обратный. Знакомый преподаватель "научного коммунизма" переквалифицировался в политолога, прославлял парламентскую демократию, а в последнее время с неменьшим энтузиазмом славит "харизматические личности", которые приструнили этих болтунов.

Все это на виду у всех, все это на глазах. И не удивительно, что историки стали таким непочитаемым слоем интеллигенции, что Министерство образования РФ уже подготовило проект "Базисного учебного плана средней общеобразовательной школы", в котором вообще нет предмета "история". В 1920-е годы "история" изгонялась из школы, дабы превратить население страны в манкуртов во имя "мировой революции", ныне, очевидно, во имя "нового мирового порядка".

У "советской исторической науки", несомненно, было много изъянов. Она слишком зациклилась на "производительных силах", скатываясь к вульгарному материализму. Она явно недооценивала самостоятельность духовной сферы в жизни общества. Явно недооценивалась и диалектика как в качестве взаимодействия разных сторон общественного организма, так и сложности взаимозависимости общественного бытия и общественного сознания. Она, наконец, не смогла предотвратить появления в своих рядах перевертышей, типа упомянутых. Но последних все-таки значительно больше в других сферах общественного знания. И в данном случае, традиционный недостаток историков — культ факта и недооценка системы, в которую эти факты включаются, оказывается определенным достоинством.

С точки зрения профессионализма, знание источников и фактов хотя и недостаточное, но совершенно обязательное требование. Между тем, воспользовавшись общим развалом страны, ее экономики и идеологии, бросившим и историческую науку в нокдаун, на страницы массовой печати хлынул поток дилетантских фантазий, чаще весьма ядовитого содержания. Практически все национализмы на окраинах бывшего Союза питаются такими фантазиями, и эти фантазии уже обходятся в сотни тысяч убитых и грозят многомиллионными жертвами. Гражданская война всегда сначала начинается в умах, а затем уже перекидывается на улицы. И историки обязаны остановить потоки лжи, по крайней мере, на уровне фактов.

В числе издании, проявляющих большой интерес к исторической тематике, неизменно находится "Независимая газета". В последнее время эта газета заметно подняла свой авторитет осудив кровавый переворот, "Черный октябрь". Однако целенаправленное разрушение экономики адептами Международного валютного фонда газета обходит. Не беспокоит ее и фактический геноцид в собственно российских областях, да и не российских тоже, если таковой способствует ослаблению России (показательно оправдание таджикских "демократов", уничтоживших едва ли не сотни тысяч своих единоплеменников). И исторические материалы, даваемые в рубрике "Полемика", подбрасывают в костер междоусобиц горючие ядовитые вещества, разжигающие антагонизм между Россией и Украиной, Лесом и Степью.

И истина явно совершенно не интересует газету.

В условиях этнических противостояний притязаниям одной стороны обязательно противостанут встречные, и чем нелепее притязания, тем больше ответное раздражение они вызывают. Вышедший в Киеве "Словарь древнеукраинской мифологии" С. Плачинды, где украинцы предстали основателями Трои, Рима, породили Иисуса Христа, вызвал резкую реакцию А. Королева ("НГ", 12.10.93). В свою очередь, резкость А. Королева побудила А. Ефимова ("НГ", 6.11.95) бросить упрек уже русским, якобы многие годы оскорблявших украинцев. И можно было бы согласиться с В. Коваленко ("НГ", 27.11.93), что над "мифами" достаточно было поиронизировать, тем более, что на Иисуса Христа теперь сделана заявка совсем в другом районе: в Чебоксарах. Убедителен и ответный выпад В. Коваленко по поводу статьи Д. Герстле в газете "Начало" (№ 36, май 1993) "Русские — 37 веков назад…". Надо только иметь в виду, что Герстле и его собеседник М. Дмитрук не разделяли русских и украинцев, а последний в заключение напомнил, что "духовное братство стало для русских важнее кровного. Поэтому они смогли принять христианство, а через тысячу лет — спасти евреев от истребления во Второй мировой войне". По существу же "сенсации" можно было бы напомнить и о том, что на два года раньше в журнале "Русская мысль", изданном в Реутове, Фестский диск прочитал Г.С. Гриневич. И поиронизировать можно было бы в связи с тем что у обоих расшифровщиков не совпало ни одного звука. Если говорить по существу самой проблемы, то язык пеласгов, занимавших во II тысячелетии до н. э. обширные области на Балканах, в Северной Италии (лигуры) и частично Южной Галлии, может оказаться ближе всего к славянскому (достаточно сказать, что реки у них назывались "Вада"). На эту близость обращали внимание еще в прошлом столетии. Но вытекает из этого лишь то, что они, видимо, были соседями.

Мог бы А. Коваленко поиронизировать и по поводу чуть ли не массового увлечение т. н. "Влесовой книгой", не очень грамотной подделкой эмигрантов второй волны и поздних "евразийцев". Но и здесь "русские" — это общий корень и великороссов, и украинцев. Можно согласиться с В. Коваленко, что в тексте договора руси с греками (в "Повести временных лет") обозначение "русин" не нуждается в переводе. Но уточнение, что так себя называли и киевляне, и что "так еще в 20–30-е гг. нашего века именовали себя западные украинцы" — неверно. Так себя именовали и продолжают именовать именно карпатские русины, которые никогда не считали себя "украинцами". Эпитет "русский" в летописи впервые употребляется под 860 (6360) годом: "Руска земля". Затем под 862 годом утверждается, что от "призванных" варягов "прозвася Русская земля". В 882 году пришедший из Новгорода в Киев Олег объявил, что "се буди мати градом русьским". Под 894 (6406) годом поясняется, что "словеньский язык и рускый одно есть".

Нет нужды здесь разбирать все упоминания разных Русий (в кн. "Откуда есть пошла земля Русская", т. 1, М., 1986 их собрано около двухсот). Это огромная исследовательская проблема. Но нельзя делать какие-либо выводы, игнорируя эти данные. Что же касается границ Древней Руси, то они обозначались в основном во времена Владимира, когда Русь Южная и Северная достаточно прочно объединились в единое государство, причем в состав его входила вся Восточная Прибалтика, угро-финские племена вплоть до Зауралья и ряд степных народов (в основном ирано- и тюркоязычных). Митрополит Максим, перебираясь в конце XIII века из Киева во Владимир, никак не считал, что переезжает в другое государство. Митрополит Киприан, претендовавший в конце XIV века на объединение "всея Руси", к "москалям" относился скорее отрицательно, нежели положительно. Он был болгарином, преданным Константинополю и предпочитавшим Вильну Москве. Но его "Список русских городов дальних и ближних" дает ясное представление о том, что понималось под "всею Русью" в то время. Оказывается, что в нее входили нижнедунайские болгарские города, включая Тырнов (в церковном отношении подчиненные непосредственно Константинополю), "волошские" города (города нынешней Молдавии, в том числе румынской), где митрополит пытался утвердить своего епископа, и верхнее Понеанье — Черная Русь — с городами Вильно, Ковно, Трокай. Кстати, ни в "Черной", ни в "Червоной" (на Волыни) Руси эпитета "русский" не стыдились. Понятие "Украина" (окраина) никогда не имело этнического значения. Так в XIII веке называли окраину Галицко-Волынской земли, а позднее также южные окраины России.

Оговорившись, что он не "расист", В. Коваленко далее выстраивает "антропологическую" преемственность украинцев от антов, отождествляя с полянами (ссылка на мнение Брайчевского, которого поддержал сам Л.Н. Гумилев). Со ссылкой на В. Алексеева утверждается, что "славяне из приднестровских могильников VIII–XII вв. ничем не отличаются от современных украинцев, а вот с современными русскими не имеют ничего общего". "Нет ничего смешнее, когда от полян и антов начинают вести свой род москвичи", — распаляется "не-расист". Только ведь никто и не ведет (кроме, разумеется, расистов) свой облик от племен тысячелетней давности. И в "сенсации" Герстле имеется в виду язык и традиции "соборности".

К сожалению, газета не дала антропологических показателей автора статьи или хотя бы его фотографии, дабы можно было поискать для него исторических предков. А надо бы учесть несколько обстоятельств. Во-первых, надо помнить, что у славян примерно с XIII в. до н. э. и до крещения (т. е. для восточные славян X в.) было трупосожжение и, следовательно, от этого периода антропологических материалов нет. Поэтому мы не знаем, как выглядели анты: были ли они славянами (кстати, изначально смешанными из двух групп индоевропейцев), или же местным ославяненным населением. Зато о полянах можно говорил достаточно уверенно как о таковом. Вопреки В. Коваленко В.П. Алексеев отметил, что "Полянские черепа отличаются от украинских заметно более узким лицом и малой величиной черепного указателя… Можно предполагать, что морфологический тип древлян сыграл очень значительную, если не преобладающую роль в сложении антропологического типа украинского народа" ("Происхождение народов Восточной Европы". М., 1969, с. 194–195). Согласна с этим выводом и Т.И. Алексеева, исследовавшая этногенез восточных славян. Она отмечает, что "поляне обнаруживают поразительное сходство с населением Черняховской культуры. В свою очередь, черняховцы антропологически близки скифам лесостепной полосы". Отмечает она и то, что "в облике древних киевлян явно прослеживаются черты степного кочевнического населения, характеризующегося ослаблено монголоидными чертами" ("Вопросы истории", 1974, № 3, с. 62 и 67).

Помимо Алексеева (как видим, крайне неудачно) и Гумилева, В. Коваленко берет в союзники Мурада Аджиева, который "остроумно и абсолютно точно заметил в "НГ" от 18.09.93, что "среди самых громких русских патриотов едва ли не все по внешности тюрки-кипчаки". От себя не-расист добавляет: "Да, когда я вижу, как потомок какого-то Бабура, тряся реденькой монгольской бородкой, важно рассуждает о "нашем тысячелетнем государстве" (да и фамилия "Кутепов" отнюдь не славянского происхождения), то думаю: вот где объект для наблюдения психиатра или, по меньшей мере, психоаналитика!".

Так и хочется воскликнуть: "Браво!". Нацистские расисты посрамлены. Они-то "нордическую" немецкую расу стремились дополнить тибето-гималайской: лишь такая добавка порождала "сверхчеловеков". Можно было бы посоветовать В. Коваленко взять книгу известного тюрколога Н.А. Баскакова "Русские фамилии тюркского происхождения" (М., 1979). Там можно найти сотни фамилий, среди которых и Гоголь, и Кочубей, и масса других со всей Восточной Европы. Свидетельствует же это о том, что расизма в России (в том числе и на Украине) не было. Более того. Скажем, фамилия "Аксаковых" происходит от Темир-Аксака: боярин Вельяминов, восхищенный громкими победами завоевателя, дал это имя одному из сыновей. Таково же происхождение имени Шеремет (род Шереметьевых): оно в честь турецкого полководца Шеремета. Да и Борис Годунов сумел обмануть не только современников: "потомок" знатного татарского рода на самом деле был довольно скромным костромским дворянином.

Для "психоанализа" интересно как раз то, что претенденты на знатность в ХVІ–ХVІІ века "занимали" себе родословные где-нибудь на стороне, по возможности там, где проверить было уже невозможно. Так появилась масса "выезжих" из печенегов, половцев, татар. Только так и можно было "сравняться" со своими Рюриковичами и Гедиминовичами. Ну, а имя "Бабура" не какое-то а очень даже знаменитое. Славы одного Бабура Захиреддина, потомка Тимура, уроженца Ферганы, блестящего полководца и поэта, писавшего на тюркском и персидском, автора бессмертных "Бабур-намэ", вполне достаточно, чтобы появились сотни "Бабуров" у самых разных народов.

И еще одна маленькая деталь. Возмущаясь развязностью Никиты Михалкова, В. Коваленко доносит властям, что и сын, и папа подписали "путчистскую листовку". По Коваленко защита конституции и демократии — это "путч", а вот расстрел женщин и детей вакуумными и комулятивными снарядами — это то, что надо. Вполне логично для нациста. Надо только иметь в виду, что палач и наемник куда меньше виновны в гибели ни в чем не повинных людей, нежели те, кто их направляет. 42 "подписанта", сначала толкавшие власти к кровавой бойне, а затем упивавшиеся пролитой кровью, подписали себе приговор на вечное проклятие. И прав С. Говорухин: они-то и есть идеологи истинного, невыдуманного фашизма. И прав В. Максимов ("Книжное обозрение", 21.01.94), решительно отмежевавшийся от своих бывших вроде бы единомышленников. В одном только хотелось внести уточнение. Говоря об одном из "подписантов" Д. Лихачеве, раздутом теми же подписантами как "совесть нации", В. Максимов слишком пессимистически заключает: "Какая нация, такая и совесть!". Но ведь "нация" здесь не при чем. Упрек можно сделать власти, средствам массовой дезинформации, интеллигенции, наконец, которая держит нацию в неведении. Народ в принципе не может быть виновным. Он работает, создает, а в наше время думает и о том, как физически выжить. Подвижники-просветители должны прийти из нашей среды. Пока их нет.

В. Коваленко привлек в союзники, как упомянуто, Мурада Аджиева. "Этноисторик" Мурад Аджиев едва ли не самый плодовитый и печатаемый в "НГ" автор, во многом определяющий ее "историософию". Правда, 15.01.94 газета напечатала и отклик на одну статью В. Каждая, где в послесловии затронута и последняя публикация этноисторика "О "москальских вотчинах" в России" ("НГ", 11.01.94). Каждай "предварительно" оценил статью как "галиматью, насквозь пропитанную какой-то патологической ненавистью к русской истории и вообще ко всему русскому" и пообещал к ней еще вернуться. А уже 21.01 редакция опубликовала гневное в духе Новодворской письмо О. Беляевской, которая возмущена непоследовательностью редактора В. Третьякова, позволившего опубликовать какую-то критику на великого ученого, участника международных конференций и создателя новой неопровержимой концепции русской истории. О. Беляевская обвинила Каждая в полном невежестве, незнании работ каких-то археологов, доказавших, что кипчаки уже в IV веке заняли Причерноморье и т. п. Одна неточность у Каждая действительно есть: в 1036 году Ярослав разбил под Киевом печенегов. Половцы же появятся у границ Руси в 50-е годы, и борьба с ними займет вторую половину ХІ-го и весь XII век. И хотя многие русские князья женились на половчанках, набеги это не предотвращало до тех пор, пока — уже в XIII веке — половцы, как ранее юрки, берендеи и часть печенегов, не начали тяготеть к Руси, отдаляясь от своих восточных родичей-кочевников.

С М. Аджиевым можно согласиться в том, что историю многократно переписывали и нынешнее ее переписывание, может быть, самое беспринципное. Но автор утверждает, что так на Руси было всегда, причем только в России. И Карамзин, и Соловьев, "и все другие российские историографы были государственными мужами, такими же зависимыми, как советские академики-поденщики. Они все одинаково писали историю государства российского — под неусыпным оком цензуры". В любом курсе историографии автор мог бы найти указания на зависимость историка от определенной социальной среды (иногда в вульгаризированной форме). Социальный заказ в той или иной степени давил на многих историков. Тот же Карамзин в душе был республиканцем (и в литературных произведениях тоже), а историю писал в жестко монархическом ключе. Только делалось это не по заданию правившего монарха, а в поучение ему (разумеется, в более достойном виде, чем наши "интеллигенты", призывавшие президента не бояться лить кровь какого-то "быдла"). Летописи автору лучше бы было не трогать. Ему представляется, что на всю Русь была одна-единственная летопись, составленная по заданию властей, которую по заданию властей же из века в век переделывали. Борьба идей, борьба разных земель, племен, княжеских династий была всегда, летописи (разных городов, монастырей, епархий, княжеских домов) в той или иной мере отражали эту борьбу, и задача исследователей и заключается в том, чтобы понять, вокруг каких идей и почему шла эта борьба.

Оставим в стороне и вопрос о гуннах IV столетия. Это большая и далеко (вопреки страстному монологу О. Беляевской) не решенная проблема. Гунны в Причерноморье известны источником со II века. Около 160 года их упоминает здесь Дионисий Периегет. Чуть позже Кл. Птоломей помещает их между бастарнами и роксаланами у берегов Борисфена (Днепра). А означает это, что гунны изначально были в числе главных создателей Черняховской культуры (II–IV вв.): они здесь ранее готов. Археологи обратили внимание на близость "больших домов" Черняховской культуры с более ранними у Северного моря. Но, видимо, вне поля зрения их остались источники, свидетельствующие о том, что одно из главных фризских племен (побережье Северного моря) называлось "гуннами". Его хорошо знают северные сказания, в частности, сага о Тидреке Бернском. Этноним "гунн" в уральских языках просто "муж, человек". Имена с этим корнем широко распространялись по северу (Гуннар, Гундобад, Гунильда и т. д.). У Иордана (VI в.) Днепр носит название Гунновар — река гунов. "Вар" — одно из коренных индоевропейских обозначений воды (отсюда варины, варанги, варяги в значении поморян). "Аттила" также имя индоевропейское (в значении "отец, батюшка"). Оно и до сих пор живо не только в Венгрии, но и, скажем, в Шотландии. Да и другие имена гуннов дают некую смесь индоевропейского и уральского, причем, Иордан и имена готов считает "гуннскими".

На территории "Московии", как и в степи, также сменилось за века много народов. В эпоху неолита и бронзы сюда распространяются с юга индоевропейские племена (ветвь индоариев), индоевропейской была и фатьяновская культура. А севером из-за Урала проходят сначала уральские, и затем угро-финские племена. Славяне сюда проникают с IX века тремя потоками: по Волго-Балтийскому пути (славяне с южного берега Балтики), с верховьев Днепра (кривичи) и из Среднего Поднепровья. Вторжение половцев приведет к отливу больших масс населения на северо-восток. Здесь появятся Переяславль Рязанский, Переяславль Залесский. Переселенцы захватывали с собой и привычные названия рек: оба Переяславля стоят на Трубеже, а в рязанских могильниках появляются височные привески, характерные для Киевщины и древлян. И, видимо, только ради желания "переписать" М. Аджиев ничтоже сумняшеся утверждает, что славян здесь не было "вплоть до XIII века". Специалистов должно заинтересовать лингвистическое открытие М. Аджиева: русское имя "Иван" на тюркском означает "дурак". Как говорится, спасибо за откровенность, тем более что компания "дураков" не так уж плоха. Здесь и еврейские и греческие Иоанны, и французские Жаны, и английские Джоны, и немецкие Йоханны, и болгарские Иваны — все представители правящих династий и святые. В русских семьях потому и было так много "Иванов", что много святых было с этим именем. А балтийским славянам, которых крестили в XIII веке, архиепископ магдебургский даже запрещал принимать целыми селами одно и то же имя "Ивана".

Не менее потрясает и другое открытие. Оказывается "Кирилл (Константин) и Мефодий имели очень далекое отношение к русской культуре. Они — тюрки-кипчаки и в русском языке разбирались также плохо, как в китайском или зулусском". И глаголица — одна из русских письменностей, распространенная на Балканах, у дунайских славян (как тайнопись ее использовали многие еретики и югославские партизаны в годы Второй мировой войны) — тоже тюркская письменность! Очевидно, византийцы (а может быть и древние греки?) были тюрками задолго до турецкого завоевания.

Празднование тысячелетия крещения Руси оказывается "в высшей степени безнравственным", "выглядит конфузом". "Ни один (!) из мировых специалистов по Византии не знает об этом факте, хотя бы потому, что в документах византийской церкви этот факт не зарегистрирован". Верно. Крещение Руси при Фотии (около 867 года) явно предполагает русов приазовских. Крещение около 886 года, возможно, каких-то балканских русов. Христиане, известные по договору Руси с греками при Игоре, пришли из Моравии как раз во II четверти X века (это убедительно доказано археологически и пока недостаточно осмысленно исторически). Ольга в 959 году приняла крещение от греков. Попадали на Русь также варяги-христиане, уходившие от преследований с южного берега Балтики, болгары, особенно после разгрома ее Византией в 972 году. В литературе существуют и моравская, и болгарская, и варяжская, и греческая версии. И летописец, настаивая на корсунской, называет несколько других. И говорит это потому, что на Руси (как и всюду) было несколько христианских общин, соперничавших друг с другом, особенно после того, как христианство стало государственной религией и давало определенные преимущества. Все это в литературе есть, и все это не умаляет факты крещения Руси при Владимире (точная дата — 986 или 988 год — никакого значения не имеет; разноречия в данном случае как следствие борьбы разных общин за право "наследства").

Собственное "открытие" М. Аджиева — "христианская церковь, как следует из документов Вселенского собора, сложилась на нынешней территории России к 381 году. Тогда степняки-тюрки стали называться христианами". Вполне возможно, что на стыке с греческими колониями христианство проникало и к племенам Черняховской культуры. У готов и ругов-русов, входивших в состав Черняховской культуры, христианство в форме арианства распространяется уже с середины IV века (правда, в Полунавье). Но к 381 году племена Черняховской культуры — самой высокой на этой территории вплоть до эпохи Киевской Руси — покинули свои поселения и ушли (и готы, и гунны, и руги, и аланы, и сарматы, и многие другие племена) на Средний Дунай, где соединились с варварами, шедшими с побережья Северного и Балтийского морей, и где возникла держава с племенем гуннов во главе.

Тему начала Руси, именно этнической природы Руси обсуждать здесь не имеет смысла: надо привлекать тысячи работ и многие тысячи источников. Славяне и Русь изначально, несомненно, разноэтничны и слияние их занимает ряд столетий, завершаясь в основном в IX веке. М. Аджиев мог бы и их записать в "кипчаки". Персидский аноним, писавший в 1126 году, называет Руса и Хазара братьями. У другого автора начала XVI века это "большой народ из турок". Речь в обоих случаях идет о причерноморских русах. Но и у автора приписок к хронике Адама Бременского (ок. 1075 г.) русы, жившие на восточном побережье Балтики, названы "тюрками". Да и титул "кагана" был у каких-то русов. И, вопреки мнению М. Аджиева, свидетельствует это о том, что русы не были скандинавами (такого титула там не знали). И с Вертинскими анналами — автор слышал звон, да не знает, где он. Не назывались послы русского кагана шведами: "свеонами" (у Тацита, кстати, "свевы" и "свеоны" — разные племена; первые жили на континенте, откуда часть их попала в Скандинавию уже после смуты Великого переселения, а вторые в пучине моря). Это результат специального розыска Людовика Благочестивого.

Имя Владимира М. Аджиев выговорить не может: ему больше нравится Вальдемар. "Именно Вальдемар! Ведь Киевская Русь не была славянской" — и в доказательство приводит имена из договора (непонятно, впрочем, из какого: они воспроизведены неверно). А как бы перевел М. Аджиев так бодро воспроизведенное имя? Байер его переводил как "лесной надзиратель". Зато Титмар Мерзебургский, современник Владимира и потому не знакомый со словотворчеством родоначальника норманской интерпретации русской истории, разъяснял немецкому читателю, что по-славянски имя это означает "обладание миром". Впрочем, имя Вальдемар тоже известно. Только восходит оно не к германскому, а кельтскому и означает "великий властитель". Другие имена — Гуннар, Веремунд (у автора Вермунд), Фарлаф (у автора Фаулф), Инегелд и Игелд (у автора Ингалд), пожалуй, легче объяснять из тюркского, чем из германского. Это как раз имена гуннов-фризов и некоторых других балтийских областей, где долго сохранялись остатки некогда переселившихся сюда уральских племен. Еще и в XVI веке Курбский знал на территории нынешней Эстонии "иговский язык" и это, видимо, тот язык, который дал название области "Ингрия" или "Ижора", и имя "Ингер" или "Игорь". Многим же "русским" именам параллели находятся в Подунавье в венето-иллирийской и кельтской этнической среде с эпохи Великого переселения.

К "открытиям" надо отнести и точную дату основания Киева — 854 год. Автор сослался на "некоторые летописцы" — хотелось бы знать: какие же? И целая проблема (псевдопроблема): археологи дают V–VІ век, триста лет выкинули из летописей древние фальсификаторы. "Выход найден блестящий, возможный только в России, где каждая новая ложь, не горше, слаще предыдущей. Славяне в ХІ–ХІІ веках сделались русскими. Простота необыкновенная: исправили имена варяжских правителей.

И все. Хельга стала Ольгой, Ингвар — Игорем, Вальдемар — Владимиром. За пять минут появился новый народ?!". Об именах выше сказано. Можно было бы посоветовать автору приватизировать заодно и Олега: по-тюркски "улуг" — великий. Правда происходит этот эпитет от иранского Халег, что уже совсем близко к русскому Олегу. Гедеонов же в свое время заметил, что имя это известно и чехам, куда скандинавы не добирались. Имена же Игорь (в греческой транскрипции Ингар) и Ингвар на Руси сосуществовали и различались.

В. Коваленко стоит повнимательнее присмотреться к рассматриваемой статье М. Аджиева, устроившего тотальную порку москалям. Так, есть возможность на столетие удревнить основание Киева. А логика очень убедительная: по-тюркски "Киев" значит "город зятя", с V века он стал столицей "каганата Украины" (тоже, наверное, тюркское слово), ну а появилась "Степная страна" в IV веке (видимо, сразу после ухода на запад черняховцев и до возвращения сюда, о чем сообщает Иордан части гуннов и ругов в конце V–VІ вв.).

Пожалуй, венцом творческих достижений М. Аджиева является возбужденный пассаж о том, как "великий кипчакский народ" спас Русь от нашествия татаро-монголов. Разоблачая "низкопробные приемы" русских летописцев (Ипатьевскую летопись написал не иначе, какой-нибудь заезжий москаль, дабы помешать объединению против них всех "евразийцев"), М. Аджиев берет "к примеру" Калкскую битву. Как она описана в летописях — известно по учебникам. А надо по другому. "Не степняки дрогнули, утверждает, например, арабский историк Ибн-аль-Асир, а их союзники… И уж о чем совсем умалчивают российские историки, так это о нешуточном продолжении битвы на Калке, которое случилось вскоре после поражения и уже без русских. Спасибо Ибн-аль-Асиру, да воздаст ему Аллах!

Степняки наголову разбили татаро-монгольское войско! Выходит, что никакого вторжения-то на Русь и не было. А было что-то другое, названное "игом". Иго придумано москалями, чтобы оправдать захват московскими князьями сперва земель финских и литовских народов, а потом тюркских (кипчакских) территорий".

Вопреки сетованиям автора, русские летописцы не слишком жаловали и русских князей (трех Мстиславов), проигравших битву на Калке. И текст Ибн-аль-Асира имеется во всех хрестоматиях и постоянно цитируется в исследованиях. После вторжения татар через Ширванское ущелье аланы, убедив половцев выступить с ними вместе, остановили продвижение татар. Но татары сумели подкупить половцев, и те покинули алан. Аланы были разбиты, и теперь татары устремились на половцев "и отобрали у них вдвое против того, что сами принесли". Половцы разбежались кто куда, "а иные ушли в страну русских". Битва описана не так, как в летописи, но близко к ней. 12 дней русские и половцы преследовали татар, которые якобы отступали. Когда же татары внезапно напали на преследователей, те "не успели собраться к бою". Тем не менее, бой длился несколько дней. Наконец татары одолели, а кипчаки и русские обратились в сильнейшее бегство. Татары убивали, грабили и опустошали страну, "так что большая часть ее опустела".

И это все о Калкской битве. А отпор татары получили в землях Волжской Болгарии. Что же касается татаро-монгольского нашествия на Русь, то Ибн-аль-Асир, к сожалению, описать его уже не мог: он умер в 1233 году, тогда как завоевание Руси, уничтожение большинства ее городов и опустошение целых областей (в том числе киевщины) совершено в 1237–1240 гг. (не считая ряда позднейших набегов). Многие, многие народы, в том числе и тюркские, были уничтожены в результате монгольского завоевания.

Все это хорошо известно и по научной, и по популярной литературе, наконец, по учебникам. "Психоаналитикам" же действительно есть, над чем поразмышлять. Вот уже семь десятилетий "евразийцы" повторяют одну и ту же русофобскую ложь. В свое время И.А. Ильин заметил, что "для увлечение евразийством нужны два условия: склонность к умственным вывертам и крайне незначительный уровень образованности". Это верно, но это только одна сторона дела. Другая — политическая — совсем не случайно повела многих "евразийцев" к немецким фашистам.

В сущности, иного "общего знаменателя" у "евразийцев не было в прошлом, нет и в настоящем. Достаточно сопоставить "аргументы" В. Коваленко и М. Аджиева. Что у них общего? Первый не любит русских "москалей" за то, что они по сути тюрки, а не славяне; второй — потому что в них слишком много славянского, а благодетельной роли тюрок в истории славян (включая уничтожение большинства городов и большей части населения татаро-монголами) они никак не хотят признать. Первый стремится "очистить" украинцев от посторонних примесей, в особенности как раз тюркской; второй — и сам Киев, и "Украину" "переводит" из тюркского. И все-таки — союз у них нерушимый. На какой же основе?

Выше цитировался "гвоздь программы" — В. Коваленко: притязания на особую "породистость", расовую чистоту со времен антов и полян. Сходный сюжет мы найдем и в итоговых абзацах статьи М. Аджиева. И хотелось бы эти строки читать вместе с редактором. Можно допустить, что школьные уроки истории им глубоко забыты, но уроки жизни обычно не забываются.

Итак, "Бог, создавая народы, распорядился… не в угоду правителям. Народы мира отличаются не только внешне, не только своей культурой, обычаями, привычками. Они отличаются еще и на генетическом уровне. Поэтому в семье негра не может родиться китаец" и т. п.

Антропологи теперь знают, почему возникают расовые различия: они зависят от природной среды. Учитывать все это надо, особенно медикам. Но заостряться на физиологической специфике в ином плане — это значит и человека снижать до уровня животного. Не это ли мы и наблюдаем в последние годы в межэтнических и внутриэтнических кровавых конфликтах? И не сознательно ли такие конфликты разжигаются?

В конце прошлого века Н. Миклухо-Маклай заметил, что Россия оказалась единственной страной, где расизм не воспринимается "даже на полицейском уровне". Об исключительной способности русских ассимилировать разные народы говорилось неоднократно. И русская пословица "Не та мать, что родила, а та, что выходила" — о том же. Тот же смысл и в другой пословице: "Не важно, кем родился, важно, кем стал". И идет это все от характера древней славянской общины: она была территориальной, а не кровно-родственной. Не удивительно, что и "национальным вопросом" у нас традиционно занимались нерусские. Не было бы ничего страшного и в извечной ослабленности русского национального самосознания, если бы на этом не пытались спекулировать. Но именно — если бы.

Сейчас основной формой подавления русского национального самосознания является упомянутое "евразийство", внедряемое и во многие патриотические организации и издания.

И в данном случае, как и всегда и во всем, от врагов избавиться гораздо легче, чем от "друзей". А достойной отповеди эти "друзья" пока не получают. Спрашиваю известного историка, некогда разоблачавшего "евразийцев": "Почему молчишь?" — "Они на девятом этаже, а я на первом". Да, мощные теневые структуры стоят за изданиями, вроде бы противостоящими друг другу. Но ведь так можно стать и соучастниками мародеров, хранителями краденого: знаю, но не скажу.

Да, сейчас, как никогда, от интеллигенции требуется элементарная честность. Иначе "домашнее" ленинское определение ее будут скандировать не только на митингах стремительно нищающие трудовые массы. Наша вина неизмеримо больше тех, кого превратили в "быдло" и "люмпенов". Если мы не все знали, то обязаны были знать, не все понимали — должны были осмыслить. И, конечно, те, кто, наблюдая мародеров, не пытаются их остановить или хотя бы осудить, сами становятся таковыми причем в самой важной для выживания общества форме.

Кому и зачем нужны исторические фальшивки?[17]

"Влесову книгу" сейчас пропагандируют весьма широко, и потому откликов на статью "Арийские руны на Влесовых струнах" я ждал. К удивлению, их оказалось всего два: главного пропагандиста — А. Асова (он же Буса Кресень, он же Барашков), а также любитель исторических преданий А. Канавщиков. Естественно, я ратовал за публикацию их писем с тем, чтобы аргументы сторон были очевидны стороннему взгляду. Но редакция отказалась от продолжения обсуждения вопроса, и теперь он время от времени возникает на экране телевидения (куда меня по каким-то причинам не приглашают). Пропаганда нацеливается на все более широкую аудиторию и потому необходимо и аргументы, и проблемы представить на более широком фоне, с учетом и традиционного в таких случаях вопроса: кому выгодно?

Главными претендентами на "арийскую чистоту" у нас привыкли считать немецких нацистов. И хотя, казалось бы, эти притязания должны были бы оттолкнуть нормальное сознание от желания быть по-расистски "чистым" (обычно расовая "чистота" ведет к биологическому вырождению), нашлось много претендентов на нацистско-расистское наследие.

"Арийской" считала себя уже тюркская элита у младотурок, мечтавших об империи от Адриатического моря до Тихого океана; и "кавказские братья", некогда объявившие себя частью германской нацистской партии, а ныне питающие террористов и работорговцев в Чечне. И чувашский автор Г. Егоров обнаружил у себя арийскую кровь, равно как и шумерийскую. Слияние арийского и шумерийского исповедовали и младотурки, а также евреи-антисионисты, настаивавшие на создании еврейского государства (в составе Турецкой империи) не в Палестине, а в Двуречье. И все эти "чистые" арии с бешеной злобой ненавидели и ненавидят Россию и русских. Ну а как относятся к "арийской" проблеме там, где Влесова книга сочинялась, хорошо показывает приводимый в приложении материал — "Перший урок на тему "Відроджження Украіни".

Оба отклика к статье вроде бы и не относятся, поскольку аргументы ее не рассматриваются. Но в них затронут аспект не менее важный, нежели сама "Влесова книга": нужна ли нам вообще наука, и в частности, историческая? А. Асов в качестве главного аргумента против публикации О. Творогова и моих (коих не читал) называет присущий им "воинственный материализм", я и действительно не верю, что главный наш популяризатор "Влесовой книги" на несколько тысячелетий старше графа Калиостро. А к фактам с куда большим уважением относилась и средневековая преднаука.

А. Канавщиков, который, оказывается, готов и продолжить перечень "противоречий" "Влесовой книги", считает, что на 10–15 % она все-таки достоверна и потому ее надо оберегать. А скажем у знаменитого А. Сулакадзева были подделки и всего на какой-нибудь 1 процент: запись на полях рукописи XIV века о том, что она принадлежит княжившему в X веке Святославу. С точки зрения многотысячелетнего Кресеня-Асова-Барашкова, пожалуй, допустимо, что в "библиотеке" Святослава могли быть и издания "Русских ведов" 1992 г. (тираж 50 тыс.), и 1994 г. (тираж 5 тыс.), а заодно и "Мифы древних славян", где воспроизводится "Влесова книга" (тираж 100 тыс.). Как аргумент Асов-Кресень привлекает и свою популярность: у него тысячи единомышленников. Боюсь, что их уже миллионы. И это совсем не удивительно, если учесть, что страна стала свалкой всякого религиозного мусора, что разного рода оккультных сект более 20 тысяч, и в такой же прогрессии сокращается численность допустившего все это народа. Поистине, когда Господь хочет наказать — лишает человека (и народ!) разума. Но крестьянин веками знал и другое: на Бога надейся, а сам не плошай.

А. Канавщиков также не намерен прислушиваться к мнению оппонентов, потрясающих "академическими томами". А напрасно. Ведь одной книги Ю. Шилова "Прародина ариев" (Киев, 1995) достаточно, чтобы вообще снять проблему "Влесовой книги", поскольку в ней убедительно показано на археологическом материале, что правы были те лингвисты, которые выводили индоариев из Причерноморья. Иными словами, арии шли не от Индии и Китая, а в противоположном направлении. Правда, Ю. Шилову придется определиться по отношению к "Першому уроку", где и его имя употреблено для доказательства, что "украиньска мова" является "матирью всих индоевропейских мов". Иначе придется отказываться от славянского языка и срочно учить санскрит (а приверженцам одного из создателей "Влесовой книги" Куренкова — также иврит, поскольку его арии-русы пришли в Киев с Ближнего Востока и того же Двуречья).

Основное содержание книги Ю. Шилова, разумеется, особая тема. Ее надо и ее будут обсуждать. В данном случае же достаточно заметить, что "дощьеки" Миролюбова-Лядского и Кура-Куренкова ничего в обсуждение привнести не могут.

На этом можно было бы и разойтись по домам. Но пропагандисты подделки, демонстрируя неуважение к науке, сыплют направо и налево обвинения в "подлогах" и "фальсификациях" именно ученых, косвенно признавая таким образом, что без достоверных фактов знания не бывает.

В "подлоге" А. Асов обвинил О. Творогова и согласившегося с ним Кузьмина. Между тем, филолог убедительно показал (и не в нескольких строках, а на нескольких страницах), как Миролюбов, фантазируя, постоянно противоречил сам себе, забывая о том, что ранее написал, как в паре с Куренковым они создали два ряда несогласующегося текста "дощьек". В моем же материале лишь добавлено, что "два ряда" "дощьек" — следствие существенно разных представлений "соавторов" на природу славян и руси. У Миролюбова (Лядского) русь — это славяне, расселившиеся из Прикарпатья. И, очевидно, не случайно, что, как заметил Ю.К. Бегунов, "Язык текстов не принадлежит какому-то одному народу. Он имеет сходство не только с древнеславянским, но и польским, русским, украинским и даже чешским".

По автору, "такое смешение лексических примет многих славянских языков говорит, впрочем, отнюдь не о великой древности памятника". Во всех случаях от "новгородских волхвов IX века" этакая лингвистическая солянка весьма далека. И дело вовсе не в том, что "влесоведы" "не договорились между собой". Такая "договоренность" к науке вообще отношения не может иметь: это для сект и подобных им объединениям. Ю.К. Бегунову представляется, что "Влесова книга" — что-то вроде фантастических сочинений XVII века, которые могут представлять историко-литературный интерес и в которых можно попытаться выудить что-нибудь из исторических реалий. Но с языковой точки зрения такое смешение диалектов (почему-то приписанное Асовым мне) более логично объяснено Л.П. Жуковской и О. Твороговым: дело не "в странности или исключительности форм а в сочетании в тексте таких разновременных языковых фактов которые не могли сосуществовать в каком-либо конкретном славянском языке, и уже по крайней мере в языке восточнославянской группы".

В "научных" аргументах Асова не последнее место занимает и утверждение, будто Л.П. Жуковская была связана с КГБ, который и заставил ее выступить против "Влесовой книги". Но ведь по такой логике придется считать, что создавали "Влесову книгу" по заданию Моссад? Уж не потому ли и загнал Куренков русов в Двуречье, на родину Авраама? И не концепция ли Г. Бараца — известного сионистского деятеля, настаивавшего на еврейском происхождении Руси — подкрепляла аргументацию Куренкова, считавшего, кстати, что никаких славян вообще не было в природе и их придумал летописец XII века? И в свете этой "концепции" замена в переводе куренковских "русищей" "славянами" — очевидный подлог.

В.В. Грицкову досталось за "воспаленное воображение", у которого "на одно верное суждение приходится два неверных по причине малой научной культуры". С высоты "большой научной культуры" Асов дает многочисленным скептикам вопрос: как же "деревянные вещи… поднимают из скифских курганов?". А так и поднимают, чтобы немедленно обеспечить специальные условия хранения. И не только деревянные вещи. Это ведь любому школьнику известно.

И уже совершенно недосягаемой вершиной "научной культуры" является пассаж об академике Д.С. Лихачеве. Оказывается он "глава исторической и палеографической науки", исследующий творчество А.С. Пушкина! Неужели в журнале "Наука и религия", пропагандирующем "Влесову книгу", никто не знает, чем более полувека занимается Д.С. Лихачев? Или сотрудник журнала таким образом защищается от критики: мол, "неспециалист"! При всех моих расхождениях (и глубоких) с академиком, в вопросе о "подделках" нам довелось занимать с ним близкие позиции, защищая подлинность "Слова о полку Игореве". Для квалифицированного филолога это вообще не слишком сложная проблема — отличить подлинное от фальсификации.

И наконец о единственном аргументе Асова по существу: функции бога Велеса. Профессор, оказывается, не знает, что "скот" — это домашние животные. Слова, взятые им в "кавычки" — нецитаты. Цитировать Буса Кресень, А. Асов и А. Барашков пока не научились. Поэтому не стоит за этой троицей говорить о "подлогах". Более того: умноженное наглостью невежество в данном случае хороший стимул поговорить по существу. Книга названа "Влесовой" и должно предполагать, что и создатели книги и "влесоведы" изучали вопрос о его прерогативах. Но явно не доизучили.

Имя Велеса (Волоса) в качестве "скотьего бога" впервые упоминается в договорах Олега 907 года и Святослава 971-го. Оба договора — относительно вольный пересказ действительных текстов соглашений. Но в данном случае это не существенно, поскольку эти вольные записи появились в составе летописей, видимо, раньше, чем в "Повести временных лет" оказались более приближенные к текстам оригинала договоры 911 и 945 гг. И понять надо именно эпитет "скотий": что он значил вообще в языческую эпоху и какую роль играл в данных упоминаниях.

Удивительно, но набрасываясь на оппонента с кулаками, автор не удосужился посмотреть хотя бы словари Даля, Срезневского, Фасмера. Почти два столетия ученые разных стран ищут истоки слова, означающего во многих языках примерно одно и то же: деньги, богатство, имущество и (очевидно производное) подать, налог. Одним из аргументов норманистов изначально было шведское слово "скатт" — драгоценность, сокровище, клад, а также налог. Но оказалось, что слово это было известно и готам, и древним саксам, и другим германским континентальным племенам в значении именно денег, имущества.

Мое включение в полемику свелось в сущности лишь к тому, что я обратился к трехтомному словарю старой кельтики А. Хольдера, у которого нашел буквальное совпадение с древнерусским, все с тем же значением "имущество, богатство, деньги" (см. "Об этнической природе варягов" в журнале "Вопросы истории", М., 1974, № 11). А специального исследования заслуживает вопрос о том, как деньги стали "скотом" в современном понимании.

Но раньше надо точнее определить функции Велеса. Не случайно, конечно, что в договорах дружину и торговцев сопровождают Перун и Велес. Перун — бог дружинников, Велес — бог торговцев. В X веке дружинник и торговец чаще всего был в одном лице (и дальние походы совершали за моря ради добычи и торговли, а договоры предполагали именно правила торговых отношений). Никакие "стада", конечно, по морям не плавали. Был у Велеса и еще одна функция: он покровитель поэзии. Легендарный Боян в "Слове о полку Игореве" — Велесов внук. Иными словами, его функции те же, что и у римского Меркурия: покровитель торговцев, путешественников, служителей муз (а они чаще всего тоже были путешественниками).

Соответственно в X веке и позднее должность "скотник" означала казначея, а "скотница" — хранилище казны. Под 996 годом в летописи говорится как о достаточно обычном событии — раздачи горожанам подарков "из скотниц кунами". Под 1018 годом новгородцы собирают для Ярослава "скот" кунами и гривнами. И в таком значении эти понятия долго будут существовать. "Скотом" же в современном понимании деньги и прочее имущество станет не сразу. И решение этого вопроса, видимо, подскажет нумизматика.

Дело в том, что, скажем, зверек куница — это меховой эквивалент серебряного динара — "куны" (от латинского "коен" — кованый), зверек бела (горностай) — эквивалент арабского диргема. То есть названия зверьков в данном случае вторичны по отношению к серебряным монетам. А Срезневский собрал внушительный круг источников, свидетельствующий о появлении аналогичного эквивалента для меры богатства — "скота". Таковым стала корова ("от скот же и волов и овец", "полониша скоты и коне, вельблуды и челядь", и т. п.). Хотя по "Русской правде" больше подходил бы вол: как рабочий скот он ценился несколько выше коровы, именно ровно гривну, что равнялось 25 кунам (корова — 20 кун).

Жаль, что серьезные вещи приходится обсуждать на столь несерьезном уровне. Но слишком уж это сейчас актуально. Ведь под флагом "плюрализма" убивается наука и знание, без которых ни один народ в конце XX столетия не выживет. Когда А. Асов пытается впрячь в одну повозку и "Слово о полку Игореве", и "Влесову книгу", и приднепровских славян, и враждебных им земляков праотца Авраама русов, это, как он выражается, "его проблемы". Но вот и А. Канавщиков напористо разъясняет профессору, что фальшивки нужны, и что все "Карамзины" прошлого и настоящего — фальсификаторы.

Фальсификаторов действительно много. Скажем, вся кампания против подлинности "Слова о полку Игореве" так и воспринималась обеими сторонами. Помнится, 30 лет назад Р.В. Фридман, которую я, будучи студентом, весьма уважал за прочитанный курс античной литературы, а она меня — за постоянно задаваемые вопросы, поделилась со мной — уже коллегой-доцентом — радостью: "Какой все-таки Сашка Зимин молодец! Как он ударил по русскому шовинизму!". "Да, — возразил я. — Но памятник-то — шедевр мировой культуры". "Правда, — легко согласилась она. — Надо так ударить, чтобы памятник не пострадал". Такой замысел мне показался нелепостью. И некоторое время спустя пришлось реагировать на книгу Олжаса Сулейменова, где автор "Слова" — половец, сами же половцы — младшие братья "Главного народа".

К сожалению, прав автор и в отношении многих ученых прошлого и настоящего. Скажем, спор норманистов и антинорманистов с самого начала питался не столько научными, сколько политическими соображениями, а потому подавляющая часть материалов в этой полемике не привлекалась (за очень редким исключением, вроде С. Гедеонова). Но в отношении многих оппонентов с той и другой стороны, следовало бы говорить о тенденциозности, а не о фальсификациях: материал практически необозрим и в полном объеме никто и никогда им не владел.

Гораздо серьезней нынешняя ситуация, когда чуть ли не строем наши историки и социологи бросились яростно обличать собственные научные труды (правда, не упоминая себя при этом и не предлагая снять с себя незаслуженно полученные степени и звания). На таком фоне легко расцвести любому шарлатанству, тем более, что для нынешней власти гораздо интересней шарлатаны, нежели ученые. Но это не значит, что науки нет вообще и тем более не значит, что она не нужна вовсе. Все-таки "ложь во спасение" оправдана лишь там, где правда и истина в принципе не допускаются. А замена науки шарлатанством всегда на пользу лишь самим шарлатанам.

Осень 1995-го борцы с "русским фашизмом" не без удовольствия отметили, что лишь 15 % русских сознают себя таковыми. Страшно? Страшно! А почему дело именно так и обстоит? Вот "Вечерка" от 1 сентября (того же года) прокомментировала результаты тестирования выпускников московских школ и сама удивилась: средний бал по истории — "двойка". Зато по английскому языку — аж "четверка". А чего же удивительного, если "двоечников" полно и в самой исторической науке и еще больше около нее? Отсюда и практическая денационализация. И если, по Бисмарку, "немецкий учитель истории выиграл войну с Францией" (в 1870 году), то наш подвел и к Беловежской пуще, и к предательству традиционных друзей, и к ползанию на брюхе перед своими смертельными врагами.

Не будет никакого "возрождения" страны и народа, пока ученые и политики не осознают, чем жил и живет народ, что его делало могучей силой на протяжении веков — отнюдь не безбедного существования. Фальшивыми призывами и посулами можно на время сбить с толку (и сбили!). А пробудить по-настоящему можно лишь, апеллируя к тем историческим реалиям, которыми народ создавался, что порождало его сильные и слабые стороны.

Сказками Шехерезады живет большинство малых народов. Это и комплекс неполноценности, и отчаянные попытки сохраниться как особая этническая единица. Аналогичное мифотворчество "больших" в большей степени их и унижает: вполне достаточно уяснить, благодаря чему они стали большими и почему "большие" нередко превращались в малые и исчезали вовсе. А. Канавщиков отстаивает свое право на фантазию. Мне приходилось рецензировать десятки исторических романов, по большей части именно в рукописях. К чему обычно сводились требования? Фантазируйте в пределах достоверно известных фактов и не слишком модернизируйте эпоху. Поныне считаю непревзойденным образцом изображение Византии VI века в романе Валентина Иванова "Русь изначальная": все достоверно, на высочайшем уровне социологического анализа и современно за счет вскрытия механизма власти во все времена (не говоря уже о художественных достоинствах). А вот когда А. Канавщиков в "Россиянине" (№ 6, 95) женит киевских правителей Дира и Аскольда на дочерях великолукского волхва Мала, вспоминаются Нью-Васюки. "Луки" (еще не "Великие") впервые упоминаются древнейшей новгородской летописью лишь в 1166 году, то есть три века после того, как жили Дир и Аскольд. И хотя как "пригород Новгорода" поселение возникло несомненно раньше, но никак не на три столетия.

А. Канавщиков верно заметил, что сопоставление обычаев полян и других славянских племен свидетельствует об их разных истоках. Только напрасно он делает из полян "ариев", которые у него к тому же настолько человеколюбивы, что не допускают человеческих жертвоприношений. В упомянутой книге Ю. Шилова есть целая глава, посвященная человеческим жертвоприношениям у ариев. При этом он стремится и объяснить, и оправдать этот ритуал. (Для оправдания достаточно сопоставить с нашими временами: "Буря в пустыне" или бомбы НАТО над Сербией, конечно, похлеще.) Но в XIX столетии в спорах норманистов и антинорманистов обычно присутствовал и такой аргумент: у славян человеческих жертвоприношений не было, а у норманнов и некоторых групп русов были. Мы сейчас не будем разбирать, у каких именно, и у русов ли (в канун христианизации обычай этот сохранялся у многих народов Европы и Азии). Отсутствие же его у славян — факт огромной важности, связанный с формами хозяйствования и общежития, которыми и создается национальный характер.

А то, что язычество не изучено — это верно. Но требуется методологический ключ, который позволит размежевать славянское и русское язычество и вычленить то и другое из комплекса индоевропейских верований. Только все это за пределами домашнего спора о "Влесовой книге".

И все-таки. А зачем все эти псевдопроблемы — куда, конечно, надо включить и напористо распространяемые отнюдь не "благоглупости" Фоменко и компании? Цель очевидна: превратить человека (именно русского) в обезьяну. А далее — тех, кто выживет — в клетку.

Феномениана Фоменкинианы

(Предисловие И.А. Настенко к заглавному разделу Сборника Русского исторического общества. Т. 3 (151). М., 2001)

Почему талантливый математик, совершивший немало открытий и получивший заслуженное признание, забросил свои изыскания и более двадцати лет занимается исследованиями, вызывающими сверхнеоднозначную оценку?

От А.Т. Фоменко, из его "краткой истории новой хронологии" (далее — "нх"), можно узнать, что к сомнениям в традиционной хронологии ("тх") его привели соображения, связанные с анализом второй производной движения Луны (D), исследованной известным астрономом Р. Ньютоном. Желание "спрямить график D" повлекло пересмотр датировок затмений (по которым он выстраивался). Затем пришла очередь пересмотреть "Альмагест" Клавдия Птолемея, в котором описано звездное небо II века н. э. Далее последовали работы по статистическому исследованию древних текстов, были открыты "династические параллелизмы" и т. д. Отсюда вывод: "тх" неверна, описания событий древности дублируют известия о временах не столь далеких (даются варианты "хронологических сдвигов"), историю следует "укоротить". А затем, в качестве альтернативы "ниспровержению" и "разрушению", была предложена "конструктивная гипотеза" по воссозданию "истинной" истории — так называемая "новая хронология", в которой мы узнаем о Руси-Орде, тождестве Дмитрия Донского и Тохтамыша, Вятке-Ватикане, Христе-Гильдебранде и пр., и пр.

Анализ "начальных" работ академика А.Т. Фоменко показывает, что в основе всех вышеперечисленных открытий лежали чудовищные ошибки и подтасовки (см. статьи А.Ю. Андреева, Ю.Н. Ефремова в настоящем Сборнике[18]). Столько совпадений и подгонок "под результат" в период выработки концепции не бывает! Оказывается, все началось несколько раньше, со знакомства будущих новохронологов с работами народовольца, узника Шлиссельбурга, а в советское время — "народного академика" Н.А. Морозова (был проведен такой семинар для математиков, где М.М. Постников сделал соответствующий доклад). Именно Морозову принадлежит идея о том, что эпоха античности (античные Греция и Рим) была придумана, а соответствующие литературные и др. памятники были сфабрикованы фальсификаторами эпохи Возрождения. Уже Морозов занимался передатировкой затмений, сообщения о которых дошли в произведениях античных и средневековых авторов. Идея о "династических параллелизмах" также впервые прозвучала у него. (Мне неоднократно приходилось выслушивать мнение о том, что вся "нх" выросла из книг Морозова, а также уличение Фоменко в прямом плагиате (возможно, это просто недобросовестное цитирование — когда забывается поставить в нужном месте кавычки?))

Идеи Морозова потрясли А.Т. Фоменко. А если учесть, что хронологией занимался на склоне лет знаменитый создатель классической механики И. Ньютон (чем, кстати, сильно подпортил свою репутацию), а также что основные открытия последнего времени происходили на "стыке наук", то становится понятной та увлеченность, с которой математики ринулись в хронологию к сожалению, столь замечательная концепция с трудом подтверждалась фактами. Но если факты не подтверждают гениальную идею, следует пожертвовать фактами — датировки затмений получают необходимые годы погрешности, долготами звезд в "Альмагесте" приходится пожертвовать, математико-статистические методы получают новую интерпретацию.

Позволю себе цитату из выступления академика П.Л. Капицы в мае 1966 года в Лондонском Королевском обществе: "…Хорошо известно, что нужна большая осторожность, чтобы при ограниченном числе статистических данных вывести из них общую закономерность. Как-то, говоря о применении статистики, кто-то сказал: "Существует три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика"" (П.Л. Капица цитирует Бендж. Дизраэли. — И.Н.).

Особый смысл эти слова приобретают по отношению к применению статистических методов А.Т. Фоменко. В подготовке данных для вывода "династических параллелизмов" сделано столько подтасовок (см. статьи А.А. Зализняка, М.Л. Городецкого и др.), а для оценки меры погрешности используются такие рассуждения (как минимум, просто недостойные математика, см. статью А.Ю. Андреева), что слова "наглая ложь" кажутся удивительно мягкими.

"Новая хронология" — эта "конструктивная гипотеза" относительно воссоздания "истинной истории" — уже не несет признаков строгого доказательства (которые следовало бы ожидать от академика-математика), приводится ряд фактов, косвенно подтверждающих гипотезу (при этом колоссальное количество других — опровергающих — замалчивается). В рассуждениях встречаются логические ошибки: из тождества признаков имплицируется тождество объектов (событий), из результата вывода доказывается истинность посылки (порочный круг) и т. д., и т. п.

Казалось бы, ограниченный кружок людей тешится, придумывает всякую муть — ну и на здоровье, если им время позволяет. Любые выдумки на исторические темы имеют право на жизнь, например, в качестве развлекательной или фантастической литературы. Они не должны только подменять собою настоящую науку.

Ан нет! "Новая хронология" активно пропагандируется Письма в защиту "нх" подписывают некоторые академики Среди выступлений в средствах массовой информации проскакивает: "Историков пора вынести вперед ногами из исторических факультетов и вузов!"; "Я готов порвать любого историка, потому что знаю больше них!" (это не академик Фоменко — он вежлив, это его молодые сподвижники). Говорят об истории как прислужнице власти, наиболее зависимой от идеологии, как раз в то время, когда история как наука наконец-то освободилась or этих пут и вливается в общемировой процесс.

Выходят книги новохронологов — в дорогущих переплетах, впечатляющих объемов — по две-три в год. Производство поставлено на поток — разделы перекочевывают из тома в том без изменений, случаются "дубликаты" и в рамках одного тома.

Малосведущий ведущий одной из популярных передач с умным видом беседует с одним из новохронологов в лучшее эфирное время на протяжении двух месяцев (!) Оппоненты не приглашаются. Часто простые вопросы по телефону (прямой эфир — никуда не денешься) ставят выступающего в тупик.

Кассета с телевизионными беседами рекламируется и тиражируется.

Во время прямого эфира проводится опрос — верят ли зрители в пропагандируемый бред. Оказывается, до 70 % верят.

И вот это очень и очень беспокоит!

Можно говорить о плохом преподавании истории в наших школах (одна из статей настоящего Сборника посвящена этой проблеме). Можно вспомнить высказывание Бисмарка о том, что войну с Францией выиграл немецкий учитель истории. А после всего задуматься о том, что нас ждет.

Я скептически отношусь к заявлениям о том, что "нх" есть результат специально спланированной диверсии против русской истории, русского народа. Феномен "нх" стал возможен из-за несчастливого стечения обстоятельств: преобразования 1990-х гг. отменили старую идеологию, не предложив ничего нового взамен, амбиции "новооткрывателей" оказались востребованными в силу полного разброда в умах. Возник рынок на подобную продукцию, и, как следствие, появились реальные возможности для осуществления программы "нх".

Как-то, разговаривая с коллегой-издателем, являющимся, кроме того, успешным оптовым книготорговцем, специализирующихся на исторической литературе (и, кстати, как издателю выпустившему не один из бестселлеров академика-новохронога), я сообщил ему, что собираюсь выпустить серию книг с критикой "новой хронологии" (тогда впервые прозвучало слово "антифоменко"). И тут я увидел просто неподдельный, чисто читательский, интерес — мой собеседник ранее не встречал серьезную критику "нх" и хочет разобраться, что же "с историей на самом деле". На вопрос: "А кто же финансировал книги Фоменко?", я получил абсолютно прагматический ответ, что специального ("внешнего") финансирования не было, Фоменко — "раскрученный автор", любая его новая книга — это, как минимум, с гарантией проданный 10-тысячный тираж. Дальше — больше! Я получил вполне конкретное предложение моего визави об участии во всех предполагаемых к выпуску книгах. Желание получить дополнительную прибыль облечено было во вполне пристойную форму: "…Все, кто купил книги Фоменко, приобретут и "Антифоменко". Люди хотят разобраться…".

Комментарии, как говорится, излишни.

Историки в свое время не стали широко обсуждать (ни, тем более, травить их авторов) хронологические труды И. Ньютона и Н.А. Морозова (тем более, что у каждого из перечисленных были проблемы с психическим здоровьем), справедливо полагая, что время расставит все по своим местам. Так и случилось.

Но в упомянутых случаях ложная (ошибочная или псевдо-) наука не была столь агрессивной. Дискутировали специалисты, не затрагивая широкую публику.

В случае с "нх" ситуация другая. Специалистов — историков, лингвистов, математиков, астрономов — убеждать ни в чем не нужно, "нх" в этой среде не находит поддержки. (Вообще, при всей своей "научной" аранжировке книги по "нх" рассчитаны на читателя, малоискушенного как в математике, так и истории. Ведь стоит только копнуть!..) Но бред навязывается массам, а это — уже опасно. Необходимы разъяснения. Нужно, чтобы эксперты, каждый в своей области, дали подробные и понятные возражения "нх".

Долгое время существовала такая ситуация — историки не отвечали, потому что события проходили на "чужом (математическом) поле", а математики говорили, что использование математики Анатолием Тимофеевичем весьма некорректно, но его выводы касаются истории — пусть историки и разбираются И от тех, и от других можно было услышать, что на критику у них нет времени — "слишком много настоящей работы, чтобы заниматься такой ерундой, как "нх""

В настоящем томе академику Фоменко отвечают историки с успехом использующие математические методы в своем научном творчестве, а также математики и физики — отнюдь не дилетанты в истории.

Истории критики "нх" не меньше лет, чем самой "нх". Первоначально это были редкие статьи, разрозненные по специальным научным журналам, малодоступные широкому читателю. Среди первых ученых, выступивших с критикой "нх", были Е.С. Голубцова, Ю.А. Завенягин, Ю.Н. Ефремов, Г.А. Кошеленко, В.М. Смирин.

Интересное свидетельство приводит сестра покойного ныне Ю.А. Завенягина, передавшая письма брата для публикации: "В 1984 г., примерно в конце июня, Ю.А. Завенягина (беспартийного) вызывают в ЦК КПСС почтовой повесткой. Когда он пришел в кабинет зав. отделом науки Д.В. Кузнецова, там уже был А.Т. Фоменко. Д.В. Кузнецов предложил оппонентам обсудить основные положения "нх". Через несколько часов напряженной дискуссии Фоменко не сдержался и, схватив за лацканы Ю.А. Завенягина, стал выкрикивать что-то типа: "Я советский, я русский! Я хочу, чтобы наша страна была бы такой же древней, как Древний Рим!"". Вот такой вот аргумент.

(Кстати, статья Ю.Н. Ефремова и Ю.А. Завенягина "О так называемой "новой хронологии" А.Т. Фоменко в несколько сокращенном виде вышла в "Вестнике РАН" в 1999 г. (№ 12) и на настоящий момент является одной из лучших критических работ против "нх", по существу "закрывающая" астрономические положения "нх".)

В декабре 1999 г. на историческом факультете МГУ состоялась конференция по "нх". В декларации, распространенной перед конференцией, указывалось, что обеспокоенность научной общественности деятельностью группы "новохронологов" достигла своего апогея. Псевдонаучные труды "новохронологов" выходят огромными тиражами, пропагандируются по телевидению. И дело даже не в том, что публику дурачат, предлагая фальшивку. Представления об историческом прошлом подменяются в общественном сознании сомнительными логическими построениями. Растущая популярность взглядов и публикаций "новохронологов" представляет серьезную опасность для отечественной культуры. Происходит размывание фундаментальных культурных, научных и нравственных ценностей.

В конференции участвовали ученые историки, филологи, лингвисты, математики, физики, астрономы из ведущих научных и учебных учреждений Москвы. Прозвучали аргументированные возражения по всем ключевым положениям "нх". Материалы этой конференции и составили ядро основного раздела нашего Сборника.

На конференцию были приглашены академик А.Т. Фоменко и его главный соавтор по последним изданиям Г.В. Носовский. Ни тот, ни другой приглашением не воспользовались. Декан исторического факультета проф. С.П. Карпов, открывая конференцию, предложил представителям от "нх" выступить с изложением своей точки зрения. В ответ, увы, ничего не прозвучало[19].

Вообще добровольное затворничество Анатолия Тимофеевича, его отказ на протяжении почти 10 лет участвовать в публичных обсуждениях "нх", кажется более чем странным. Говорят же, "в споре рождается истина". Или это боязнь попасть впросак и обнаружить свою некомпетентность, отвечая на простые вопросы из области, в которой являешься дилетантом?

Представьте на секунду, уважаемый Анатолий Тимофеевич, что "новая хронология" неверна — как быть с тысячами поверивших Вам людей? Общественное сознание — очень тонкий и часто непредсказуемый инструмент. Отдаете ли Вы себе отчет, к каким результатам могут привести Ваши интеллектуальные игры с хронологией? Я понимаю, как трудно отказаться от результатов труда, которому посвящено более 20 лет жизни, столько труда и интеллектуальных усилий. Неужели туда же уйдут и последующие годы Вашего творчества?

У Аполлона Григорьевича мне частенько приходилось бывать в гостях у него дома. Он живо интересовался нашим антифоменковским проектом (в издательстве "Русская панорама" вышло около десятка книг с критикой "новой хронологии"). Внимательно выслушал он и мой рассказ о том, что проект "новая хронология", по моему мнению, не имеет "стороннего" финансирования и своим существованием обязан исключительно нечистоплотности издателей, желающих сорвать куш, и одержимости самих авторов, основной из которых возмечтал войти в историю науки, совершив революционное открытие, и показать историю Руси не менее древней, чем у некоторых других народов (за счет укорочения всей истории в целом).

На это Аполлон Григорьевич усмехнулся: "Революционер!.. Удревнить…! Услужливый дурак хуже врага!". А далее пояснил, пусть ли по дурости, пусть ли по неведению, и не в корыстных целях (можно даже не обращать внимания на мелкий гешефт в виде гонораров), но вред от этих горе-историков — не малый. А уж от тех, у кого побольше власти, зависело, давать или не давать новохронологам "зеленый свет" на телевидении, чтобы в течение нескольких месяцев выплескивать все эти изыскания на многомиллионную телевизионную аудиторию (в тысячи раз превышающую читательскую).

Отвратительно, конечно, что все без исключения эти теории строятся на фальшивках ("Влесова книга"), подтасовках (весь фундамент "новой хронологии") или передергиваниях (неонорманизм). Но хуже другое — декларируя благие цели (чем дополнительно задурманивают мозги), они лишают русский народ его собственной истории — фундамента национального самосознания. Со всеми вытекающими отсюда последствиями…