и Средней Азии. Наконец, после отбытия трех лет ссылки, они были освобождены.
Но не все дождались долгожданной свободы. В ссылке в Череповце в возрасте 30 лет умер Г.В.Александров. Такая же участь постигла в Усть-Сысольске и Г.О.Мебеса. Характерно, что после его смерти русские масоны передавали из уст в уста, что на его могиле якобы совершенно неожиданно вырос большой куст акации (масонский символ жизни). Одни говорили, что его якобы специально посадил один из учеников Г.О.Мебеса, другие - что кустик появился сам, без всякого содействия рук человеческих, как некогда расцвел на могиле Хирама куст акации [1305].
Что касается московской ложи "Гармония", то она, как это ни удивительно, практически не пострадала. Арестован был один только С.В.Палисадов (сидел в Бутырской тюрьме), который всю вину за организацию нелегального сообщества взял на себя. Очень скоро "Гармония" опять возобновила свою работу, правда уже под руководством не Палисадова, а преподавателя Московского института восточных языков Петра Михайловича Кайзера. Однако просуществовала ложа недолго, и уже в 1930 году, в связи с делом "Русского национального центра", была разгромлена, а члены ее: П.Н.Киселев, М.Г.Попов и другие - арестованы.
Руководитель ложи П.М.Кайзер-Ясман был расстрелян. В том же 1930 году был расстрелян и ряд ленинградских масонов: бывший полковник пограничной стражи Александр Сергеевич Гирс и бывший подпоручик лейб-гвардии Павловского полка Георгий Алексеевич Клодт [1306].
Что же касается Б.В.Астромова, то местом его пребывания после отбытия наказания стал город Гудауты Абхазской АССР, где он устроился работать зав. лабораторией местного табачного завода. 10 июля 1940 года он был вновь арестован сотрудниками 2-го отдела ГУГБ НКВД СССР.
"Трудно поверить, - писала в связи с делом Б.В.Астромова "Ленинградская правда", - что еще совсем недавно в Ленинграде функционировали четыре масонские ложи. Четыре самых настоящих, вполне серьезных масонских ложи с несколькими десятками членов, с магистрами, с мастерами, с посвящениями, клятвами, подписанными кровью, с уставом, заграничной перепиской, служениями, заседаниями и даже членскими взносами. Генеральным секретарем, магистром и инициатором этой "Великой ложи Астреи" - братства российских масонов был некто Астромов-Кириченко-Ватсон. Его личность сама по себе требует клинического изучения. Хронический и врожденный авантюрист, гипнотизер, бывший кавалергард, тип патологический в половом смысле, утверждавший, что ведет свой род от Наполеона I и доказывавший это своим поразительным сходством с последним - он был идеологом и трибуном "вольных каменщиков".
Бульварный авантюризм сочетался в масонском главаре со своеобразной эрудицией.
В делах житейских он прошел сложный темный путь ... Для организации масонского ордена он окружил себя не только соответствующей бутафорией, но и компанией изуверов, обскурантов и мракобесов. Откуда-то он приискал для своего дела некоего Мебеса - дворянина, автора многих оккультных книг и владельца крупнейшей в мире коллекции порнографических открыток. В анкете Мебес на вопрос о социальном происхождении ответил, что происходит "от Адама". Каким-то образом Астромов раздобыл и старуху (М.А.Нестерова Б.В.), имевшую гипнотическое влияние на женщин - членов ложи, и вымогавшую у них деньги и молчание.
Дело развивалось в порядке строгой последовательности. Упомянутый изысканный актив занимался вербовкой "вольных каменщиков", агитацией и пропагандой. Новые братья и сестры, в свою очередь, вербовали своих друзей.
Отечественное масонство разрасталось. Нового посвящаемого приводили в комнату Великого магистра под таинственный свет старинных фонарей, среди библий, иероглифов, эмблем, "кафинских узлов" и пентаграмм. Ему демонстрировали пару-другую призраков, сделанных с помощью киноаппарата, несколько вертящихся столов, переламывали над ним шпагу, заставляли подписаться кровью и требовали членские взносы. Таким образом были посвящены покойный Теляковский, балерина (ошибка: надо артист балета Б.В.), несколько видных кинорежиссеров и артистов, сын придворного кондитера, библиотекарь, пара-другая счетоводов, десяток женщин без определенных занятий, поэты, славянофилы, интеллигенты, обыватели, бывшие офицеры, дворяне и даже пом. прокурора ЛВО Гредингер, оказавшийся впоследствии авантюристом и заявлявший, что он розенкрейцер и что он уже жил в нескольких веках на протяжении разных столетий.
Конечно же, происходили служения и собрания. Они заключались в мистических занятиях и, как гласит устав, "гармонизации" братьев с сестрами, то есть, попросту говоря, в самом настоящем блуде. В распоряжении ложи имелась обширная порнографическая литература ... Однако, конечно, этой музыкой не ограничивалось истинное лицо масонской ложи. Кроме денежного вымогательства, здесь имелись и политические задачи: масоны мечтали о власти масонства на Руси и о постепенном совращении большевиков на путь масонства!
Но, пожалуй, самое примечательное во всей этой галиматье - это то, что внешне под нее подводится архиреволюционный "идеологический базис".
Масоны писали льстивые письма нашим ответственным работникам и рядовым партийцам, в которых заверяли о своем горячем сочувствии Советской власти и Коммунистической партии. Более того, они заявляли, что задачи и цели масонства тождественны задачам и целям ВКП(б). Астромов пытался даже напечатать в "Прожекторе" статью "Великая Французская революция и масоны". Масонская ложа посылала своих наиболее красноречивых агитаторов к советским работникам, но - ясное дело - им не удалось завербовать ни одного партийца" [1307].
Характерной особенностью фельетонов является усиленный нажим (особенно это характерно для второй публикации - в "Красной газете") на моральную нечистоплотность "братьев" и "сестер". "Трудно, да и омерзительно описывать в газетной статье, - констатируют авторы, - все формы и разветвления масонской работы. Кроме телепатии и психометрии, в промежутках между антисоветской пропагандой, во всех этих ложах: "Пылающего льва", "Дельфина", "Золотого колоса", "Цветущей акации", "Кубического камня" процветали самые противоестественные формы порока. "Пылающий лев" на поверку оказывался всего лишь тлеющей собакой.
Среди главарей масонской организации существовала так называемая любовная цепь, по которой все женщины переходили от одного главаря к другому в последовательном порядке. (В протоколах допросов этот факт не отражен - Б.В.). Половые литургии у аналоев, радения среди кадильниц, похабнейший блуд в стиле Поль-де-Кока, среди стигматов божественного блаженства. Здесь, в этой масонской галиматье, лишний раз подтвердилось известное психологическое сочетание метафизики и эротизма, аскетическое богословие Фомы Аквината и вавилонский разврат Таисы всегда были связаны роковой близостью" [1308].
Самое любопытное во всей этой истории с фельетонами - это то, что появились они задним, так сказать, числом - через полтора-два года после осуждения Б.В.Астромова и руководителей Ордена мартинистов. И на то были серьезные причины.
Дело в том, что вскоре после окончания "масонского дела" 1926 года ОГПУ вышло на след еще нескольких оккультных организаций. Едва ли не на первом месте среди них значился и "Орден рыцарей святого Грааля". Возглавлял его француз - Александр Габриэлович Гошерон-Делафос, подвизавшийся в 1920-е гг. в роли контролера финансового контрольного отдела Губфо.
Мы уже знаем, что первыми, кто получил возможность обратиться к изучению архивно-следственных дел ленинградских оккультистов, были не историки, а журналисты - Л.Д.Тубельский и П.Л.Рыжей, разразившиеся целым рядом написанных на их основе статей, опубликованных в 1928 году в ленинградских газетах.
Не обошли они своим вниманием и дело Гошерон-Делафоса. Было бы несправедливо, если бы мы оставили без внимания их, или вернее сказать, "огэпэушную" интерпретацию истории и характера деятельности его кружка. Правда, в отличие от предыдущих фельетонов, статья о "Братстве святого Грааля" лишена присущего их произведениям блеска (сказалось бедность и сухость имевшегося в их распоряжении следственного материала), но читается она, безусловно, с большим интересом.
"Мы слышали о Черном Интернационале анархистов, - начинают свою статью Л.Д.Тубельский и П.Л.Рыжей. - Нам известен Желтый Интернационал Бонкура и Жуо. Мы знаем, наконец красный Интернационал коммунизма. Но голубой Интернационал! Вряд ли слышал о таком кто-нибудь из читателей. Между тем, этот лазурный интернационал существовал совершенно конкретно и неопровержимо, причем центр его до сего времени находился в Лениграде, интригуют они читателя. - Правда, этот интернационал состоял всего из нескольких десятков человек, но тем не менее, он имел вполне определенное лицо и четкую идеологическую платформу.
В сущности говоря, этот голубой интернационал являлся детищем "Ордена Святого Грааля". Поэтому сначала расскажем пару слов о самом ордене, ибо "к сожалению", сей орден не пользовался достаточной популярностью среди широких масс.
Ленинградский Орден Святого Грааля являлся средоточием мистически настроенной интеллигенции, богемы, и "бывших людей". Его возглавлял некто Александр Габриэлович Гошерон-Делафос. Этот гражданин со звучной фамилией служил контролером Губфо. В орден принимались исключительно бывшие дворяне.
Сюда входили, кроме Гошеро-Делафоса, Цуханов - делопроизводитель Академии Наук, Пуаре-Пургольд - художница, чьи муж и мать сидят в Соловках, Михновский - контролер Госипподрома, уже не раз привлекавшийся за агитацию, Шляхтина-Адамсон - дочь полковника, эмигрировавшего во Францию, Анна Фогт - актриса, переводчица издательства "Радуга", Тюлин преподаватель Консерватории, Битютко - работник концессионного предприятия "Бергерт и Вирт" и другие. Все эти колоритные фигуры, - подчеркивалось в статье, - обладают высшим образованием и происходят, конечно, из дворян ...".
Главным лейтмотивом статьи являлся тезис об антисоветском характере деятельности Ордена. "Согласно устава, - утверждали ее авторы, - рыцарям Чаши Святого Грааля вменялось в обязанность вести антисоветскую агитацию на кораблях, на пристани, дома, у друзей, на улице, в консерватории, на высокой работе, на низкой, в пивной, везде, всюду, всегда, где находятся рыцари святого Грааля".
Политическая программа Ордена, утверждали они, достаточно четко "окрашена в национальные цвета бывшей Российской империи. Критикуя все существующие формы государственного устройства, Орден признавал идеальной формой государственного строя систему абсолютной монархии. Основой этого учения являлся "научно обоснованный" догмат, что не личность должна служить обществу, а наоборот, общество - личности. "Индивидуализм - знамя и двигатель прогресса. Масса, толпа - символ грубой силы, застоя, косности. Все тонкое, красивое - от индивида, все животное, безобразное от массы" (официальная доктрина Ордена).
Но спасение одной своей заблудшей Отчизны тщедушным рыцарям Грааля, видите ли, казалось мало. Необходимо облагодетельствовать все человечество.
Они желали поселить свои мудрые идеи в душах всего мира и для этого считали необходимым создать свой интернационал. Об этом они декларировали почти в стихотворной форме: "не красный - символ крови, ненависти и насилия.
Не черный - символ мрачной решимости и смерти. А лазурный - символ неба, воздуха и простора. Итак - новый, Голубой интернационал монархии".
Сии политические гекзаметры нуждались в реальном подкреплении, тем более, что Орден признавал необходимость активной борьбы за свои идеи.
Члены Ордена должны были заниматься "изучением целей и путей борьбы, особенностей поля битвы, качества оружия и способов владения им".
Магистр Гошерон-Делафос для того чтобы поддержать дух своих рыцарей, кормил их баснями о том, что Орден должен скоро получить значительные денежные субсидии от заграничных капиталистов. Конечно же, для него самого было ясно, что никто из финансистов, хотя бы и ослепленный ненавистью к Советскому Союзу, не даст ни копейки на это маниакальное предприятие. Но магистр Делафос не останавливался на этом и продолжал хвастать, что имел встречу с каким-то приезжавшим из Рима аббатом и будто бы вел переписку с "мыслящим" Западом.
Такова история голубого интернационала в Ленинграде, - отмечала в заключение газета. - Влача серенькое и жалкое существование, его рыцари питали весьма голубые и прозрачные надежды. Но эти надежды были растоптаны бдительными руками рабочей диктатуры в самом цвету".
Характеризуя далее Орден Святого Грааля как "экстракт из тупого юродства и неудавшихся покушений", "перья ОГПУ" - Л.Д.Тубельский и П.Л.Рыжей усматривали в этой оккультной организации "бесплодную злость некоторой категории общественных импотентов", "озлобленное отчаяние", "жестокую тоску", и даже "собачьи порывы" людей, выбитых из седла и очутившихся "под конем, легших как обреченные шпалы под железный путь нашей эпохи. И в этом бесплодном бесновании - их печальный и единственный удел" [1309].
Теперь, когда читатель уже получил, хотя и "огэпэушное", но все же какое-то самое общее представление о "Братстве Святого Грааля", самое время обратиться к первоисточнику вдохновения Л.Д.Тубельского и П.Л.Рыжей - самому архивно-следственному делу А.Г.Гошерона-Делафоса.
Старейшими членами Ордена были близкие друзья Делафоса: Николай Цуханов и Михаил Битютко, которые и составляли вместе с ним руководящий "треугольник"
организации. Среди других "братьев" и "сестер": художница М.А.Пуаре-Пургольд, артистка театра А.И.Фогт, студентка ЛГУ Наталья Тарновская, музыкант А.А.Кинель, археолог Г.В.Михновский, композитор и музыковед Ю.А.Зингер. Фактически Орден возник не ранее 1916 года, хотя первые посвящения в него А.Г.Делафос совершил еще в 1914 году (поэт Дмитрий Коковцов и Николай Цуханов). Дело в том, что к этому времени Делафос возвратился из поездки по Франции, где и был, видимо, посвящен, хотя на следствии он и отрицал этот факт.
Во главе ордена стоял "треугольник" (Александр Гошерон-Делафос, Николай Цуханов, Михаил Бицютко). Степеней посвящения в Ордене было семь: паж, рыцарь, лебедь, страж, шеф, помощник, учитель. Высшей степенью посвящения - "Учитель" - обладал Александр Гошерон-Делафос. Николай Цуханов и Михаил Бицютко подвизались в качестве "помощников" ("эдов"). А.А.Кенель обладала степенью "внемерный луч". Георгий Михновский и Александра Шляхтина-Адамсон были посвящены в степень "шеф", Анна Фогт, Марианна Пуарэ-Пургольд и Юрий Тюлин - "хранитель" (или "страж"). Наконец, самый младший член сообщества, 22-летняя студентка Зинаида Иванова подвизалась и в самой младшей степени - "рыцарь".
В свою очередь, каждый "эд" должен был иметь трех учеников - "гардов"
("стражей"), каждый "гард" - трех "лебедей", каждый "лебедь" - двух "рыцарей".
Настольным руководством для членов Ордена являлись: "Историческая традиция Святого Грааля" и "Великое наставление" как образец высоконравственного поведения рыцаря Святого Грааля. Истоки своего ордена члены его возводили к дому французских герцогов Анжуйских, традиции которого якобы выражал потомок этого дома, глава ордена, "Учитель" А.Г.Гошерон-Делафос.
Прием новых членов происходил при соблюдении соответственного ритуала, который состоял в том, что "треугольник" произносил ряд формул и заклинаний, а посвящаемый давал торжественную клятву - хранить тайны Ордена и его название.
На собраниях рыцарей перед посвящением и включением в магическую цепь новых членов, глава Ордена читал лекцию-наставление и рассказывал подробности своего посещения центра всей системы Ордена, находящегося во Франции, где якобы производится такая же работа и подготовка к посвящению новых рыцарей.
На торжественном собрании рыцарей "Св. Грааля" 8 мая 1927 года по случаю годовщины существования Ордена в России Гошерон-Делафос сообщил о предстоящем приезде представителя высшей системы Ордена из-за границы для обследования степени подготовленности рыцарей в Ленинграде и предложил усилить как занятия с учениками, так и связь между отдельными рыцарями. Одновременно Гошерон указал, что если работа будет признана удовлетворительной, возможно последует денежная субсидия Ордену и ежемесячное вознаграждение его членам.
Официально декларируемая цель Ордена - "усовершенствование мыслительных и нравственных способностей" рыцарей Чаши святого Грааля по мере их продвижения по лестнице степеней - не отличалась оригинальностью и была сродни целям, декларируемым другими масонскими сообществами всех времен. Легенды о Граале - чаше, в которую якобы стекала кровь распятого Христа, после того, как римский центурион Лонгин пронзил копьем его грудь, и Парсифале - рыцаре, который удостоился высокой чести войти в братство Св. Грааля, - так же почитаемы у масонов, как и миф об Адонираме - строителе Соломонова Храма.
Сам А.Г.Делафос говорил своим ученикам о существовании некоего идеального центра Св. Грааля в полуразрушенном рыцарском замке Монсалват в Бретани во Франции, увидеть и войти в который могут только посвященные.
Мистико-религиозная философия, проповедуемая Делафосом, уходит своими корнями в средневековое сектантство, известное в литературе как манихейство - доктрина, исповедуемая еретическими движениями катаров, вальденсов и альбигойцев. Помимо чаши, в символике Ордена присутствовали также крест и светящаяся пентаграмма.
В ночь на 15 июня 1927 года члены мистического братства были арестованы.
При обыске у них было изъято большое количество оккультной литературы и богатый архив Ордена: протоколы собраний, записи лекций, описания ритуалов при посвящении, а также рисунки разного рода оккультной символики.
В ходе следствия А.Г.Гошерон-Делафос энергично отрицал факт своего посвящения и связывал образование Ордена исключительно со своим интересом к европейскому средневековью и своей литературной работой [1310].
Собственно, так и должен был себя вести в ходе допросов эзотерист-масон, да и просто разумный человек. Немногословны были и другие члены сообщества.
"Организация, если можно так выразиться, - заявил, например, Н.И.Цуханов на допросе 16 июня 1927 года, - существует как научно-философское течение с 1917 или с 1916 года. Впервые я узнал об этом из книг, название которых не помню. Несколько человек, как то: Битютко Михаил Михайлович, Пуарэ Марианна Александровна, Колокольцева Мария Александровна и семья Фогт: Анна Ивановна, Михаил Федорович и Федор Федорович объединились в то время и занимались вопросами оккультного характера с научно-философским подходом. Эта группа существует и до настоящего времени. Больше лиц, этим занимающихся, я не знаю" [1311].
Более откровенен был допрошенный в качестве свидетеля музыкант Юрий Зандер, отметивший антисоветский характер высказываний некоторых членов кружка (Н.И.Цуханова, Г.В.Михновского) [1312].
В целом же протоколы допросов арестованных поражают удивительной бедностью своего содержания. Понять это можно. Большой политики в деятельности членов кружка не было - одни обывательские разговоры. Что же касается оккультной, мистической стороны работы кружка, то она следствие интересовала мало.
Еще меньше в ее раскрытии были заинтересованы сами арестованные.
Как бы то ни было, в обвинительном заключении по делу однозначно утверждалось, что Орден Святого Грааля является "организацией нелегальной и антисоветской", а посему следствие на этом основании было решено считать законченным, а предъявленное обвинение в преступлении, предусмотренном ст. 58-5 УК РСФСР, - доказанным [1313].
Наиболее суровое наказание, в соответствии с постановлением Коллегии ОГПУ от 8 июля 1927 года - 10 лет концлагерей - было определено А.Г.Гошерон-Делафосу, по 5 лет получили М.М.Битютко, Г.В.Михновский и Н.И.Цуханов. По 3 года концлагерей получили М.А.Пуарэ-Пургольд и А.А.Кенель. Более мягкое наказание - 3 года ссылки - ждало А.И.Фогт (Сибирь) и А.Я.Шляхтину-Адамсон (Средняя Азия). В отношении Ю.Н.Тюлина и З.К.Ивановой дело было прекращено.
Суровость приговора, явно не соответствующая тяжести содеянного арестованными, не может не озадачить, хотя только на первый взгляд. Если же обратить внимание на то, что практически все подследственные "из дворян", то все становится на свои места. Да и позиция ОГПУ в отношении оккультистов к этому времени уже определилась, что не замедлило сказаться и на судьбе других групп масонского толка, действовавших в 1920-е годы в Ленинграде. Одной из них являлось "Братство истинного служения", известное, впрочем, и под другим названием - "Эзотерическая ложа".
В начале февраля 1927 года в ПП ОГПУ в ЛВО стали поступать сведения о том, что в квартире ?28, дом 43-в по Кирочной улице у Георгия Анатольевича Тюфяева, конторского служащего из недоучившихся студентов (3 курса юрфака Петербургского университета) происходят собрания оккультистов, устроивших тайный оккультный клуб для совершения молитв и проведения спиритических сеансов. После проверки указанных сведений выяснилось, что сведения эти соответствуют действительности, поскольку на квартире Тюфяева происходят собрания членов нелегальной оккультной и религиозной организации, носящей название "Эзотерическая ложа" или "Братство истинного служения".
Собрания членов этой ложи происходили каждые 9 дней в специально приспособленном храме для совершения молитв, после которых устраивались спиритические сеансы.
В них участвовало до 40 человек. "Братство истинного служения" возникло в начале 1925 года, а до этого существовало как оккультный кружок, члены которого занимались спиритизмом и изучением оккультных наук под руководством уже упомянутого Г.А.Тюфяева и Владимира Германовича Лабазина.
Прием новых лиц производился по поручительству одного из членов "Братства".
Вступающий приносил клятву верности "Братству" и брал на себя обязательство под страхом строгой кары хранить в тайне все происходящее в "Братстве", а также само его существовани, не открывая этого никому, даже своим родственникам.
После этого вступающий принимал посвящение в первую степень - "ищущего".
Всего существовало четыре степени посвящения: "ищущий", "идущий", "ведущий", "поучающий".
Вступающий в "Братство" проходил определенный курс оккультных знаний в специально составленных группах (согласно подготовленности отдельных членов "Братства"), причем члены одной группы не могли переходить по своему желанию в другую группу и должны были хранить в секрете все происходящее в своей группе.
Кроме того, члены "Братства" платили членские взносы в размере не меньше 1 рубля в месяц и, по возможности, вносили пожертвования на содержание храма. Считалось, что все члены "Братства", находясь под покровительством архангела Рафаэля, должны строго выполнять все его распоряжения, которые передаются во время спиритических сеансов через дисковые беседы или медиумов.
Основной целью "Братства", доложил информатор ОГПУ, являлось практическое и теоретическое изучение эзотерических явлений посредством спиритических сеансов. "Братство истинного служения" имело рукописные материалы выработанных обрядов и ритуал, по которым совершались молитвы архангелам, а также формулы клятв и посвящений, а также специально сшитую одежду, одеваемую при молитвах всеми посвященными "братьями" и "сестрами".
Особый интерес у ОГПУ вызвали проповеди пастырей "Братства": Георгия Анатольевича и Лидии Владимировны Тюфяевых, Владимира Николаевича Очнева-Лефевра и Александра Ивановича Сикстеля, энергично внушавших своим слушателям, что в течение веков происходит борьба между Христом и Антихристом. В России в 1917 году победил Антихрист и с силой распространяет свою власть, увлекая всех в непроглядную бесконечную тьму Черного треугольника. Постепенно, через организации, устроенные Антихристом на земле он разрушает храмы и церкви, а руководителей их убивает и отправляет в ссылку.
Сами руководители - пастыри "Братства" не могут служить в советских учреждениях, потому что такой службой они поддерживали бы власть Антихриста.
Членам "Братства" от имени архангела Рафаэля разрешалось работать в советских учреждениях исключительно "за хлеб", чтобы не умереть с голода, и запрещалось участвовать в работе общественных советских организаций, так как этим они поддерживали власть Антихриста.
В конце марта были получены сведения, что ложа Г.А.Тюфяева настолько заполнена, что не может принимать новых членов, для чего в квартире ?27 того же дома была срочно устроена новая ложа, где был оборудован еще один храм под руководством Алексея Алексеевича Разуваева. Одновременно, по предложению Тюфяева, проводилась большая кампания по вовлечению в ложу новых членов, главным образом из мистически настроенной молодежи.
В ночь на 13 мая ОГПУ произвело обыски у членов "Братства" и арестовало 15 наиболее активных его участников: Г.А.Тюфяева, Л.В.Тюфяеву, В.С.Берестина, А.И.Сикстеля, В.Н.Очнева-Лефевра, Е.И.Очневу-Лефевр, А.А.Разуваева, А.А.Разуваеву, Л.Н.Люценко, Н.А.Ольховскую-Ростову, М.П.Протасова, О.П.Грицнер-Варламову, Е.М.Калачникову, А.Д.Локтеву и В.Г.Лабазина. При обысках было изъято оборудование двух храмов, а также большое количество оккультной литературы, символических изображений, пасторская одежда, устав и печать "Братства", а также такие сугубо "мирские" предметы, как пишущая машинка и револьвер.
В ходе предварительного следствия выяснилось, что еще в конце 1924 года Г.А.Тюфяев, В.Г.Лабазин и М.Д.Нилов организовали кружок под названием "Научно-спиритическое общество", в который, помимо них, вошли Любовь Зюньзя, Надежда Радынская, Вера Лабазина, Аглаида Раттай, Эмиль Солтис и несколько девиц из соседнего интерната. Через некоторое время Г.А.Тюфяев сообщил, что архангел Рафаэль требует от общества гармонии между его членами. Гармония эта должна была выражаться в телесной и духовной связи между мужчинами и женщинами кружка.
"Сгармонироваться", согласно требованию архангела Рафаэля, должны были следующие пары: Г.А.Тюфяев с Н.А.Радынской, Н.Д.Нилов с А.Н.Ратай, Э.Л.Солтис - с В.Г.Лабазиной, В.Г.Лабазин - с Л.А.Зюньзя.
Неофициально Г.А.Тюфяев, пользуясь положением руководителя, пожелал "сгармонироваться" и с другими женщинами, в частности, с двумя девушками из интерната. Последние от этого предложения, однако, отказались, переведя все в шутку. Больше их на заседаниях кружка никто не видел. Несмотря на претензии к Г.А.Тюфяеву со стороны "сестер" и его трения с В.Г.Лабазиным, также претендовавшим на роль руководителя кружка, основное его ядро не только было сохранено, но и сам кружок непрерывно пополнялся за счет новых членов. Как видно из протоколов допросов арестованных, многие из них оказались втянутыми в кружок, наивно надеясь пообщаться таким образом со своими умершими родственниками, что вполне определенно обещал им Г.А.Тюфяев.
Как бы то ни было, резкое возрастание численности кружка позволило Г.А.Тюфяеву объявить в конце 1925 года о преобразовании его в "Братство истинного служения", численность которого, как уже отмечалось, доходила до 40 человек. Достоверные же сведения о членстве в "Братстве" ОГПУ удалось получить только в отношении 33 "братьев" и "сестер". Это "пасторы ложи ?4" Г.А.Тюфяев, Л.В.Тюфяева, А.И.Сикстель, В.Н.Очнев-Лефевр, "пасторы ложи ?2 (базировавшейся в квартире ?27)" А.А.Разуваев и В.Г.Лабазин, казначей ложи ?4 В.С.Берестин, медиумы ложи ?2 Н.А.Ольховская-Ростова и Л.А.Зюньзя, медиум ложи ?4 Е.И.Крель, временный пастор ложи ?4 М.П.Протасов, "сестры" ложи ?4 Е.М.Калачникова, А.Д.Локтева, Е.И.Очнева-Лефевр, Н.И.Бутова, А.А.Разуваева, Н.А.Радынская, А.Н.Раттай, А.С.Кункевич, Т.В.Калачникова, А.М.Розенгейм, А.Н.Азбелева, М.М.Александрова, Е.И.Лапина, А.В.Козлянинова, Д.В.Титова, Т.В.Козлянинова, Л.П.Масленникова, Н.А.Азмидова, А.И.Мишина, "сестры" ложи ?2 Л.Н.Люценко и О.П.Грицнер-Варламова, и, наконец, "брат" ложи ?4 М.Д.Нилов.
В ходе следствия Г.А.Тюфяев вынужден был сознаться в мистификации "братьев"
и "сестер" [1314]. Я признаю себя виновным, заявил он, в том, что обманывал "братьев", поскольку сам не верил в правоту теософских учителей и высших духов. Относительно "высокопосвященных братьев"
Эбрамара и Андрея он также вынужден был признать, что в действительности они не существовали и были использованы им для поднятия своего авторитета среди членов "Братства". Вынужден был он признать и неприглядность своего поведения в отношении "сестер" "Братства". Я, свидетельствовала "сестра"
Л.В.Шернспец, участвовала в спиритических сеансах, устраиваемых Г.А.Тюфяевым в помещении Государственного Художественно-Промышленного техникума и в квартирах по Пушкинской и Кирочной улицах, где оказалась под его влиянием.
Оказывается, Г.А.Тюфяев принуждал ее к половому сожительству, симулируя приказания архангела Рафаэля через диск. Фанатизм Лиды Шернспец был, однако, настолько велик, что она уже была намерена отдаться ему, но вовремя узнав об обманах Тюфяева, она ушла из "Братства".
Из допросов Ю.М. и В.М.Шернспец выяснилось, что они также оказались жертвами Тюфяева, который вымогал у них деньги и одежду, а В.М.Шернспец таким же образом принуждал к вступлению с ним в половую связь. Под давлением улик Г.А.Тюфяев также вынужден был признать свою вину, что пользуясь авторитетом братьев Эбрамара и Андрея, посылал от их имени письма членам "Братства"
- Наталье Ольховской и Лидии Люценко с целью принуждения их к половой с ним связи.
В ходе следствия всплыл вопрос об отношении Г.А.Тюфяева к ордену "Звезды на Востоке", члены которого Агния Разуваева, Анна Калачникова и Евгения Лапина подвизались, в то же время, и в качестве сестер "Братства истинного служения". Признав факт агитации его в это теософское оккультное сообщество, Г.А.Тюфяев подчеркнул свое отрицательное отношение к нему. "Скажу так, - показывал он. - Впервые я узнал об этой организации от гражданки Агнии Разуваевой, которая и познакомила меня весьма спутанно с идеями ордена, показавшимися мне абсурдными ... так как я совершенно не разделял мнения теософских учителей о каком-то пришествии на землю Христа, что является сущей утопией" [1315].
Видную роль в "Братстве" играл безработный артист драмы В.Н.Очнев-Лефевр.
"Этот дом по Советскому проспекту, - писала "Красная газета", - почти ничем не выделяется среди остальных. На нем нет ни памятной доски, ни геральдических гербов. Однако - кто бы мог подумать - еще совсем недавно в нем проживал Людовик XVI, король Франции и Наварры. Он проживал здесь до нынешних времен, пока не выбрал места не столь отдаленные, к северу от Ленинграда. Впрочем, настоящее имя Людовика XVI было Владимир Николаевич Очнев-Лефевр. Дворянин, сын придворного кондитера, он был одним из активнейших членов "Эзотерического ордена" или "Братства истинного служения". Этот орден был основан в 1924 году и работал вплоть до наших дней. Мистическое братство это возглавлялось неким Тюфяевым, отцом Георгием - бывшим дворянином, бывшим студентом, бывшим человеком. Очнев же играл в "Братстве" роль перевоплощенного Людовика XVI, призванного спасти Россию и Францию ... В одной из проповедей Тюфяев, между прочим, сообщил, что наряду с "Братством истинного служения"
существует "Черное братство", где собираются слуги антихриста. И что на одном из этих "Черных братств" он, Тюфяев, был, и видел, как Зиновьев причащался кровью двухлетнего убитого ребенка" [1316].
Состав "Братства" - безработные артисты (В.Н.Очнев-Лефевр, Л.Н.Люценко, Н.А.Ольховская-Ростова, Е.М.Калачникова, Л.А.Зюньзя), вдовы и дочери бывших царских офицеров (А.С.Кункевич, Е.И.Крель, М.М.Александрова, О.П.Грицнер-Варламова и другие) - практически все "из дворян". Успех у этой специфической публики умело организуемых Георгием Тюфяевым "медиумических сеансов" и "трансов"
вполне закономерен.
Несмотря на очевидное отсутствие серьезной "политики" в деятельности "Братства истинного служения", приговор Коллегии ОГПУ от 8 июля 1927 года был суров: Г.А.Тюфяев - 10 лет концлагерей, В.Н.Очнев-Лефевр, В.Г.Лабазин, А.И.Сикстель, В.С.Берестин, М.П.Протасов - 5 лет. Л.В.Тюфяева, А.А.Разуваев, Н.А.Ольховская-Ростова - 3 года концлагерей. О.П.Грицнер-Варламова, А.А.Разуваева, Л.Н.Люценко, Е.И.Очнева-Лефевр, Л.А.Зюньзя, Е.И.Крель, Е.И.Лапина - 3 года ссылки (Средняя Азия). А.Д.Локтева, Е.М.Калачникова, М.М.Александрова и А.С.Кункевич были лишены права проживания в Москве, Ленинграде и ряде пограничных областей СССР сроком на три года.
"При ликвидации этой веселой компании, - отмечала "Ленинградская правда" в уже упоминавшемся нами фельетоне "Галиматья", - можно только удивляться и разводить руками. Действительно, вот необыкновенное дело!
Какой странный и нелепый парадокс. На десятом году революции в советской стране, в городе рабочей диктатуры - такие странные птицы. Поистине, нужно быть талантливым авантюристом, чтобы в век атомистических теорий, химического анализа, индустриализации, волго-донских каналов, гидростроительства, океанских перелетов, шедевров металлургии проповедовать масонство. Да где еще - в Советском Союзе!
Но этот парадокс, если вглядеться в него поглубже, совсем не так удивителен, а пропитан печальной иронией. Это маленький парадокс, создавшийся в результате больших социальных перемещений. Масонская ложа в 1927 году - это последняя и диковинная форма, в которую вылились искания внутренней эмигрантщины и опустошенной обывательщины. Это последняя спазма изгоев революции, сиротливо шатающихся на историческом ветру как недожатые колосья.
Это одно из предчувствий выражения "бессильной активности" "третьей силы".
И в небывалой нелепости этой масонской истории можно прочесть издевательскую иронию времени над историческим барахлом, забытым в наших днях прошедшей эпохой" [1317].
"Чем же по существу является советское масонство? - Оно является жалкой трагикомедией старой консервативной "великодержавной" интеллигенции, которая осталась на старых идеологических позициях. Это один из ее последних, наиболее полно выраженных и четко окрашенных тупиков. Это наиболее издевательское знамение ее распада. Это вырождение вылилось в карикатуру. И когда разворотили эту зловонную плесень, обнаружилось во всей отвратительной наготе потрясающее ничтожество этих спиритов, этих завонявшихся в самих себе дрянненьких брюзжащих великодержавных интеллигентов. Как клопы понюхав персидского порошку, высыпали наружу, на листы следствия, все эти дворяне, генеральские вдовы, доктора богословия, спившиеся актеры, воспитанники кадетских корпусов, доценты христианской экзегетики, кокаинисты, кантианцы, идеалисты, старорежимные прокуроры, гвардейские поручики, апостолы чистого разума, предводители дворянства, пенсионерки, сестры милосердия, черносотенцы, потомственные и почетные скулодробители, доморощенные Пуришкевичи и Крушеваны. Стало еще раз ясно, что они со всеми своими усилиями - абсолютное ничтожество, совершеннейший нуль, скорее, тень от нуля. Стало еще раз ясно, что их уже ничто не спасет в их зачумленной моральной пустоте, даже высокий перст Рафаэля, даже небесный пуп Эбромара" [1318].
Из зарубежных откликов на дело ленинградских мартинистов удалось обнаружить лишь публикацию в издававшейся в Париже русской эмигрантской газете "Возрождение"
за 2 и 3 июля 1926 г. Однако ничего нового по сравнению с архивными документами она не содержит.
Глава 19.
"Воскресенье"
Наряду с оккультными сообществами откровенно масонского характера широкое распространение в интеллигентской среде получили в 1920-е годы религиозно-философские кружки и группы, промасонская сущность деятельности которых хотя и не подлежит сомнению, но далеко не так очевидна для непосвященных. Крупнейшей из такого рода подпольных организаций интеллигенции Ленинграда являлось в те годы "Воскресенье".
Начало ей было положено в декабре 1917 года собранием инициативной группы сотрудников Публичной библиотеки на квартире философа Г.П.Федотова. Кроме самого Г.П.Федотова, здесь присутствовали его коллеги, тоже сотрудники библиотеки: Н.П.Анциферов и А.А.Мейер с женами, и Л.В.Преображенская.
То, что начало кружку было положено сотрудниками Публичной библиотеки, не было, конечно, случайностью, так как уже в годы войны стараниями известных масонов Александра Мейера и Александра Браудо [1319] она была превращена в один из опорных пунктов "вольного каменщичества"
в Петербурге. Как показывала на допросах в ОГПУ Ксения Половцева, именно Г.П.Федотов стоял у истоков "Воскресенья", он же разработал, по ее словам, и "детальные тезисы", положенные в основу работы кружка. Тем не менее очень скоро на роль лидера рядом с ним выдвигается масон А.А.Мейер и сама К.А.Половцева, что имело, как увидим, далеко идущие последствия для организации.
В идейном плане кружок Г.П.Федотова - А.А.Мейера был продолжателем традиций левого крыла Религиозно-философского общества, представленного такими именами, как З.Н.Гиппиус, Д.С.Мережковский, А.В.Карташев, В.П.Свенцицкий, Е.П.Иванов, А.А.Мейер и др. Петербургское отделение Общества всегда было левее московского.
Его наиболее видные члены - масоны З.Н.Гиппиус и Д.С.Мережковский - в свое время резко осудили "Вехи" и призывали народ к революции. Члены Общества исключили В.В.Розанова за признанные ими "антисемитскими" его статьи о "деле Бейлиса" ("Андрюша Ющинский") и еврейском вопросе ("Наша кошерная печать") в России, а З.Н.Гиппиус яростно протестовала против "русского шовинизма" в годы первой мировой войны и, в частности, против переименования Петербурга в Петроград. В отличие от своих московских коплег петербургские члены РФО сознательно стремились теснее увязать свою деятельность с современным им общественным движением, ставя в центр своего внимания такие важные для русской действительности начала века проблемы, как преодоление разрыва между интеллигенцией и народом, между религией и социальной революцией.
Вот что вспоминал о зарождении кружка и его первых шагах Н.П.Анциферов.
"Я служил в эти дни в отделе Rossica в Публичной библиотеке. Ко мне обратился А.А.Мейер с предложением встретиться и вместе подумать. Встреча была назначена у Ксении Анатолиевны Половцевой в ее квартире на Пушкарской.
Так возник кружок А.А.Мейера. Александр Александрович был очень красив, статен, высок, с тонкими правильными чертами лица, окаймленного густыми длинными волосами. Лицо нервное, одухотворенное, речь, сперва медленная, становилась все более страстной. Ксения Анатолиевна была также красива, с синими глазами и темными, просто причесанными волосами. Ее внутренняя жизнь была всегда напряженной ...
В кружке Мейера было решено воздерживаться от споров. Кто-нибудь выдвигал какой-нибудь вопрос, и начиналось обсуждение по кругу. В моем дневнике, сгоревшем в нашем домике в дни ленинградский блокады, я записывал все прения, и теперь по памяти мне трудно восстановить даже наши темы.
Все же кое-что запомнилось. "Патриотизм и интернационализм" (правда того и другого), "Взаимосвязь понятий свобода, равенство и братство". Еще юношей в 1907 году я писал о свободе и равенстве как о ценностях отрицательных, не имеющих своего положительного содержания. Человек может переживать рабство, неравенство как болезнь общества. Но здоровье переживать нельзя. Переживание - это освобождение от рабства, от гнета неравенства. Так переживается не здоровье, а выздоровление. Братство реальное переживание, оно имеет свое содержание в любви друг к другу и к чему-то высшему, стоящему над нами (Бог, родина). Еще обсуждалась тема "Товарищество и дружба". Это разные понятия (их теперь путают). Товарищей объединяет какое-нибудь дело (учение, борьба, труд). Друзей объединяет внутренняя жизнь человека. Дружба - глубоко индивидуальное понятие. Оно не исключает дела, но не сводится к нему. Что дает_смысл жизни, ее наполнение: любовь, творчество, искусство, труд. Запомнилось мне своеобразное выступление Марии Константиновны Неслуховской (теперь жена Н.Тихонова). Она говорила о смысле грехопадения: "Адам и Ева вздумали приобрести самое ценное - познание добра и зла - без всякого труда, просто вкусив запретное яблоко". Труд для нас был основой нравственной жизни.
Собирались мы первоначально по вторникам, а потом решили встречаться в воскресные дни, чтобы иметь более свежие головы. Наши вечера напоминали собрания кружка Н.В.Станкевича строго трезвенным характером: только чай.
Встречались самые разнообразные люди. Приходили и уходили. Бывали биолог Л.А.Орбели, художники К.С.Петров-Водкин и Л.А.Бруни, литературовед Л.В.Пумпянский, музыкант М.В.Юдина, бывал рабочий Иван Андреевич. Скромный и обаятельный человек, но фамилию его забыл. Постепенно кружок срастался и начинал менять свой характер: становился более религиозным. По инициативе Мейера и Половцевой собрания начинались молитвой. В нее были включены слова о "свободе духа", А беседа начиналась с пожатия рук всех собравшихся. Получался круг вроде хоровода. Мейер и Половцева всячески стремились придать собраниям характер ритуала. Отмечая годовщину 1-го собрания кружка, испекли хлеб и перед началом роздали его всем присутствующим. Это были дни голода. Меня, и в особенности мою жену, смущали эти тенденции.
Переменили и адрес собраний, но не в конспиративных целях. Мы подчеркивали, что у нас нет ничего тайного. К нам может прийти каждый желающий. Не помню, с какого времени мы стали собираться на Малом проспекте близ Б.Спасской в одноэтажном домике, двери которого не запирались. Приходившие приносили несколько поленьев, и, когда трещал огонь в печках, становилось уютно и создавалось особое чувство близости. Бывало, прежде чем разойтись, просили мужа Ксении Анатолиевны Павла Дмитриевича Васильева спеть нам что-нибудь.
Голос у него был очень приятный, и пел он с большим чувством. В особенности хорошо выходила ария князя Игоря.
Не помню, у кого возникла идея издавать свой журнал. Не помню, кто дал средства. Это был 1918 год (начало). Свой орган мы назвали "Свободные голоса". Вышло всего два номера. Журнал вызвал резкую оппозицию Д.Мережковского и З.Гиппиус. Они обвинили нас в том же грехе, что и А.Блока за его "Двенадцать"."
[1320].
Уже в марте 1918 года кружок состоял из 18 человек. Это позволило его руководителям поставить вопрос об общественной роли кружка. Тогда же выносится постановление о пропаганде идея кружка и ведении массовой агитационной работы среди населения. С этой целью было решено издавать свой журнал - "Свободные голоса". За средствами остановки не было (частные пожертвования)
и уже в том же марте месяце был выпущен его первый номер под редакцией А.А.Мейера и Г.П.Федотова.
Содержание журнала отражало идейно-политические позиции кружка. Его статьи самым энергичным образом призывали русских людей к борьбе с большевизмом и взывали к патриотическим чувствам русской интеллигенции, побуждая ее к объединению во имя спасения родины. Со страниц журнала члены кружка как бы обращались к русским людям с предупреждением, что их родина, отечество, находится на краю гибели. Главная задача русской интеллигенции, считали они, заключается в том, чтобы возвратиться к вере и, выявив "слово русское", создать общий фронт против большевизма (статья Н.П.Анциферова "Россия и будущее").
"У всякого народа, - развивал эту мысль Г.П.Федотов (статья "Лицо России"), - есть родина, но только у нас - Россия ... В начале войны у части русских социалистов проснулось сознание права на Отечество, как самостоятельную ценность. Теперь пора определить, это все еще международное отечество, как наше, как Россию. Еще недавно это стоило бы многим из нас тяжких усилий. Мы не хотели поклониться России-царице, венчанной царской короной. Гипнотизировал политический лик России самодержавной угнетательницы народов. Вместе с Владимиром Печериным мы проклинали Россию, с Марксом - ненавидели ее. И она не вынесла этой ненависти. Теперь мы стоим над ней, полные мучительной боли. Умерла ли она? Все ли жива еще? Или может воскреснуть?..
К России приблизилась смерть. Отвернувшись от царицы, мы возвращаемся к страдалице, к мученице, к распятой. Мы даем обет жить для ее воскресения, слить с ее образом все самые священные для нас идеалы" [1321].
"Магия интернационалистических лозунгов, - писал А.А.Мейер (статья "Интернационал и Россия"), - подкрепляемая усталостью населения, привела к развалу армии и к торжеству непрошенных гостей. Интернационал оказался новой державой, вмешавшейся в войну, союзницей Германии, являющейся крепким оплотом всей европейской социальной реакции. Лозунги Интернационала непримиримы с пониманием национальной культуры и любовью к Родине. "Единство трудящихся всех стран" базируется на национальном обезличении, на ослаблении любви к нации, на угасании пафоса к личному и является полным отрицанием национального лица. Только религиозное понимание истории могло бы дать выход из противоречия между нациями. До тех пор, пока социализм не подчинит свою общественную идеологию религиозной идеи личности, он будет служить целям, чуждым его собственной правде. Интернационал - это суррогат великого вселенского братства, который соблазняя малых сил правдой мира и единения, делает из себя особую державу, подданные которой неизбежно становятся изменниками делу национального и всякого вообще творчества".
Такой же характер имел и второй номер журнала "Свободные голоса" (июнь 1918 г.), после чего из-за опасения репрессий со стороны властей его издание было прекращено, Ядро кружка в первые годы его существования составляли: Г.П.Федотов, А.А.Мейер, К.А.Половцева, М.В.Пигулевская, П.Ф.Смотрицкий, Н.П.Анциферов, Деятельное участие в нем принимали также историк И.М.Гревс, философ С.А.Алексеев-Аскольдов, родственница С.М.Кирова (сестра его жены) старая большевичка С.Л.Маркус, Н.И.Конрад, А.А.Гизетти, Н.А.Крыжановская, литературовед М.М.Бахтин, его брат В.В.Бахтин, Д.Д.Михайлов, антропософ Н.В.Мокридин, библиограф Л.Ф.Шидловский, пианистка М.В.Юдина, морской офицер С.А.Тиличев. "Этот кружок, - отмечала Е.П.Федотова, - никак не мог быть назван не только церковным, но даже и православным. Три протестанта, две католички, перешедшие из православия, несколько некрещеных евреев и большинство православных, но православных по рождению и мироощущению, а пока стоящих вне Таинства" [1322].
Никакой строго определенной политической ориентации кружок, судя по всему, не имел. Среди его членов было 2 коммуниста, 1 монархист, но большинство надеялось на эволюцию советской власти. Путь, по которому решили идти "кружковцы", был путь широкой пропаганды и идеи религиозного возрождения, который только и мог, по их мнению, спасти Россию.
В конце 1919 года на одном из заседаний организации, разросшейся к этому времени до 25-30 человек, она получает название "Воскресенье" как символ воскресения, возрождения России.
К 1919 году ядро кружка (около 11 человек) выделилось в Братство "Христос и свобода", В отличие от остальных, которые по-прежнему продолжали собираться по вторникам ("вторичане"), члены Братства стали собираться узким составом и по воскресеньям. Так продолжалось до 1923 года, когда произошел разрыв между кружковцами. Формальным поводом для него явился доклад Г.П.Федотова "О жертве", прочитанный им 6 марта 1923 года, после чего часть "вторичан"
заявила, что эти вопросы им "слишком чужды, что они боятся и, вероятно, больше не придут". После этого "вторники" вскоре прекратились. Что же касается "воскресений", то они продолжались вплоть до декабря 1928 года.
Главная задача, которую ставили перед собой участники кружка, заключалась в том, чтобы не дать большевикам возможности "уничтожения христианской культуры". По свидетельству Н.П.Анциферова, члены кружка, разделяя экономическую и социальную программу большевиков, считали вместе с тем ее явно недостаточной для "обновления человечества и построения коммунизма", так как она игнорировала религию. Другими словами, они хотели соединить несоединимое, надеясь, что придет время, "когда 1 Мая встретится с Пасхальным воскресеньем". "Основная установка моя в вопросе религия и революция - сводится к следующему: религия не частное и не национальное дело, - отмечал А.А.Мейер. - Религия не может быть безразлична к историческим путям человечества. Христианская религия в принципе своем утверждает преодоление индивидуализма, и в этом главный путь смычки христианства с социальной революцией".
Члены кружка, особенно в первый период его деятельности, отрицательно относились к православию и православной церкви, полагая, что в рамках.
ее невозможно свободное развитие христианских идей. Этому же соответствовали и доклады, прочитанные на заседаниях кружка в 1921-1922 гг.: об аскетизме, о церковных делах, о еврействе, о коммунизме, о собственности, о Василии Великом и др. "Для меня вторники, - отмечала К.А.Половцева, - это та лаборатория, где будет приготовляться идеология современной интеллигенции, которая учтет и религиозность, и коммунизм".
В 1920-1921 гг. так думало большинство интеллигенции. Советская действительность заставила их вскоре если не переменить свои убеждения, то по крайней мере внести в них серьезные коррективы. "Я в свое время, писала в этой связи Н.В.Пигулевская 7 ноября 1922 года, - исповедовала такое убеждение: коммунизм строит здание, и строит без креста, но когда достроит до конца, мы сделаем купола, поставим крест, и все будет хорошо. Я так думала. Теперь иначе.
Я знаю, что из ратуши церквей не делают. Теперь строится синагога сатаны, из которой - сколько колоколов ни вешай, ничего не сделать".
С весны 1920 года начинается процесс возвращения "вторичан" в лоно православной церкви. Инициаторы кружка все еще оставались вне таинства, но евреи крестились и попадали под влияние своих православных священников, обличавших А.А.Мейера в "мережковских ересях". Это заставило в конце концов и самого А.А.Мейера также вернуться в лоно православной церкви.
С закрытием в 1923 году "Вольно-философской ассоциации" (Вольфила), которая использовалась как место встреч участников кружка и подбора подходящих кандидатов для его пополнения и высылкой за границу ее наиболее активных членов (Л.П.Карсавин, И.И.Лапшин, Н.О.Лосский и др.) возможности легальной деятельности "Воскресенья" резко сократились. Чтобы не привлекать внимания ОГПУ, в начале 1924 года решено было собираться не всем сразу, а поочередно, небольшими группами, на квартирах К.А.Половцевой, Г.П.Федотова, П.Ф.Смотрицкого, П.Д.Васильева, Г.В. и И.В.Пигулевских.
По инициативе или при непосредственном участии наиболее активных членов "Воскресенья" в 1924-1925 годах в Ленинграде был создан и успешно функционировал целый ряд интеллигентских кружков: "Содружество" (из студентов Института им. Лесгафта, руководитель А.А.Мейер), "Кружок переоценки ценностей" (руководитель Г.П.Федотов), "Религиозно-философский кружок" (из бывших студентов и преподавателей Богословского пасторского училища, руководитель А.А.Мейер), "Кружок медиевистов"
(руководители И.М.Гревс и О.А.Добиаш-Рождественская), "Культурный уголок"
(руководитель П.Ф.Смотрицкий). Однако в состав собственно "Воскресенья"
как кружка за все время его существования было введено всего 32 человека:
Елизавета Вахрушева, Анна Дмитрук, Алексей Максимович, Анастасия Дедок, Клавдия Некрасова, Тамара Арнсон, Анна Лишкина, Эмилия Лаббе, Татьяна Смотрицкая, Юлия Цезарева-Боярова, Евгений Иванов, Мария Юдина, Евгения Тиличева-Оттен, Лев Пумпянский, Иван Гревс, Евгения Бахтина, Всеволод Бахтин, Ольга Дедок, Сергей Алексеев (Аскольдов), Николай Анциферов, Алексей Смирнов, Ольга Петрова (Менжинская), Татьяна Гиппиус, Вера Гиппиус, Николай Спицын, Вера Штейн, Иван Шилов, Самуил Дружкин, Вера Дружкина, Сильвия Зильберштейн, София Маркус [1323].
В 1925 году Г.П.Федотов уезжает за границу, и руководство "Воскресеньем"
полностью переходит в руки А.А.Мейера. "Александр Александрович Мейер, - свидетельствует близко знавший его Д.С.Лихачев, - это - колоссальная человеческая личность". Видный философ [1324], он оказался в то же время неплохим организатором и умел привлекать к себе людей. Где бы ни появлялся этот человек, сразу же около него начинала группироваться интеллигентная молодежь.
"Ни как религиозный мыслитель, ни как просто верующий Мейер не был ортодоксален, не любил "людей в мундирах", как говорил Достоевский. Мейер воспитывался в лютеранской атмосфере, но считал себя православным (похоронен философ на лютеранском Волковом кладбище). В своем учении о слове, об имени он близок М.Бахтину, с одной стороны, а с другой имяславческой традиции.
На Соловках, кстати, были заключенные из женского имяславческого монастыря, обитательницы которого все погибли поодиночке: их отказ назвать свое имя был расценен как контрреволюционная конспирация.
Самое главное в Мейере - это гениальность самой его личности. Он был способен, встав утром с постели, тут же начать разговор с соседом на общие философские темы. Когда в арестантской роте он читал лекцию, большинство публики не понимало, о чем он говорит, но покорены его обаянием были все.
Он больше состоял из мыслей, чем из тела, не распределяясь поровну меж телом и мыслью.
Распространяя себя на других, он не терял себя, был энергетически собран, как шаровая молния. Он воздействовал на людей всем целостно организованным внешним обликом, внутренне сопряженным с миром его идей. Помню, когда однажды на Соловках ему остригли волосы, он очень стеснялся этим нарушением гармонии внешнего и внутреннего.
Мейер не строил свою жизнь как художественное произведение, но артистизм мыслителя, обаяние учителя были свойственны ему в высшей степени" [1325].
По инициативе К.А.Половцевой уже в том же 1925 году принимается решение о развертывании целой сети кружков среди школьной молодежи для занятий с ними по Закону Божьему, среди которых можно отметить кружок учительницы Е.М.Вахрушевой в школе первой ступени (б. Стоюниной), в котором занимались дети 12-13 лет.
После долгих споров к 1925 году среди членов кружка возобладала точка зрения А.А.Мейера, бывшего лютеранина, перешедшего в православие, о необходимости создания общего фронта представителей всех религиозных конфессий в борьбе против атеизма. На этом основании был даже разрешен доступ в "Воскресенье", наряду с православными, людям других вероисповеданий, если только они подходят под остальные требования "Воскресенья". В своем докладе на эту тему А.А.Мейер подробно изложил, как будет протекать эта совместная борьба, если такое объединение состоится. В виде иллюстрации к его докладу К.А.Половцева продемонстрировала перед слушателями графическую схему, согласно которой в дополнение к существующим должны были быть созданы еще пять кружков: из католиков, лютеран, евреев и проч. Однако решение это вызвало резкие разногласия среди членов сообщества, некоторые из которых заявили о своем отказе от общей молитвы с иноверцами.
Убеждения А.А.Мейера, что принятая в "Воскресенье" еврейка не может помешать общей молитве, так как она солидарна с православием и дала обещание креститься - не помогли, и большая группа членов кружка (до 10 человек: П.Д.Васильев, Е.М.Вахрушева, Н.В.Пигулевская, В.В.Бахтин, В.П.Герман, А.Л.Лишкина, Е.С.Бахтина, Н.В.Спицын и другие) составила оппозицию руководителям кружка. Не считая себя вправе участвовать в общей молитве с иноверцами, они собирались с этой целью отдельно по средам на своих собственных квартирах.
"Воскресенье" не было ни чисто религиозной, ни тем более православной организацией, поскольку среди ее членов находились люди самых различных вероисповеданий. Вместе с тем не было оно и безобидной ассоциацией кружков интеллигентных людей, связанных общим культурным интересом, - речь, безусловно, может идти только о масонской структуре. На это намекал и сам А.А.Мейер еще в 1922 году, призывавший своих коллег "не захватывать власти ... не строить партии, а создавать б. м. Ордена, которые пробудили бы идею в своей жизни, которая потом даст эффект вовне". Промасонский характер "Воскресенья"
нашел свое отражение и в символике этой организации: "Светоносный треугольник с Всевидящим Оком Провидения". По инициативе А.А.Мейера и К.А.Половцевой собрания кружка открывались молитвой (всего их было две), в которую были вставлены слова о свободе духа. Что же касается бесед по кругу, то начинались они со взаимного пожатия рук всеми собравшимися знаменитая масонская цепь. "Мейер и Половцева, - подчеркивал Н.П.Анциферов, - всячески стремились придать собраниям кружка характер ритуала" [1326].
"Когда я впервые начал посещать "Воскресенье", - показывал 3 января 1929 года на следствии Всеволод Бахтин, - и присмотрелся к тому, что там происходит, то для меня стало ясно, что "Воскресенье" - не просто кружок интеллигентных людей, связанных общим культурным интересом, а нечто, что почти можно назвать религиозной сектой. Об этом говорило существование своей обрядности: свои молитвы, свои праздники по кругу. Впечатление усиливалось тем обстоятельством, что руководители и члены, избегая говорить об этом подробно и полно, несомненно придавали этой обрядности очень большое значение.
Я как новое лицо, естественно, захотел узнать смысл и происхождение обрядов, дабы не поступить религиозно, безответственно связывая себя с чем-то неизвестным.
К моему удивлению, попытки расспросить встречали весьма уклончиво, а на настоятельные вопросы отвечали довольно решительным отпором. В частности, никоим образом нельзя было добиться, каково происхождение "своих" молитв.
В результате у меня сложилось убеждение, что я не могу участвовать в религиозной жизни объединения, религиозное лицо которого мне неизвестно, и даже более того, со временем все более и более затемняется. Наряду с этим постепенно все крепло подозрение, что религиозные искания "Воскресенья" для меня, как для православного человека, неприемлемы. Подозрение, ибо повторяю, что ничего определенного в ответ на свои сомнения я добиться не мог.
Приблизительно также как и я думали некоторые другие члены "Воскресения"
(Васильев, Пигулевская, Вахрушева, Герман, моя жена). Так как у нас была потребность в религиозном общении и так как в "Воскресеньи" она по указанным причинам не могла удовлетвориться, то мы решили собираться отдельно. К нам вначале примкнул Смотрицкий П.Ф., но очень быстро порвал с нами. Новое объединение по традиции не имело какого-либо названия, а именовалось днем недели, когда мы встречались, т.е. "Среда". Особенностью "Среды" было то, что в нее входили только определенно православные люди, поддерживающие живую религиозную связь с Церковью. Внешним признаком этого должно было служить то, что каждый из участников "Среды" говел не реже двух раз в год.
Задачей "Среды" было оказывать помощь друг другу в личной религиозной жизни, причем члены "Среды" воспринимались как лично близкие люди. Иными словами, "Среда" должна была быть маленькой религиозной общиной православных людей.
Встречи наши мы посвящали чтению (Евангелие, духовная литература) и общей молитве. Из вошедших первоначально в "Среду" людей большая часть постепенно отходила, так что в 1928 г. нас оставалось только четверо (я, жена, Вахрушева, Васильев), вернее даже трое (я, жена, Васильев) и Вахрушева поддерживала связь нерегулярно. Тем не менее, мы не прекращали наших встреч по средам, которые приняли, таким образом, совсем интимный характер (но сохранили общую молитву и чтение вслух)" [1327].
Явное желание А.А.Мейера превратить организацию в масонскую ложу привело в конце 1928 года к тому, что часть членов "Воскресенья" вынуждена была порвать с ним. Этому событию предшествовала попытка руководителей организации выявить предварительно наиболее близких им по духу людей.
2 декабря 1928 года после перерыва в деятельности "Воскресенья", устроенного из конспиративных соображений, на квартире Половцевой состоялось собрание, поставившее всех перед фактом перехода "Воскресенья" к новым методам работы.
Присутствовали А.А.Мейер, П.Ф.Смотрицкий, К.А.Половцева, Е.П.Иванов и другие - всего 10 человек. В докладе о религиозном и культурном положении населения нынешней России К.А.Половцева осветила падение религиозности среди населения, уничтожение русской культуры и указала, какие обязанности в связи с этим падают на членов организации. Она предупредила, что для серьезной и успешной работы нужна сильная, дисциплинированная организация с членами, не считающимися с личным благополучием. В самом конце доклада она попросила высказаться, и если есть колеблющиеся, не желающие рисковать, то, заявила она, они обязаны об этом сообщить немедленно секретарю организации - Тамаре Наумовне Арнсон и раз и навсегда уйти из ее состава.
После этого Т.Н.Арнсон огласила новый устав "Воскресенья", суть которого сводилась к следующему: 1) люди мы все церковные; 2) Христос и свобода; 3) скрещивание религиозного и социального вопросов; 4) о культурности церковных людей. Смысл устава принципиально менял лицо и задачи кружка. "Воскресенье"
было объявлено организацией людей разных вероисповеданий, религиозной лишь постольку, поскольку она занимается обсуждением религиозных вопросов.
В ходе обсуждения вопроса часть собравшихся (В.В.Бахтин, Е.П.Иванов, М.В.Юдина, Е.О.Тиличева, А.Г.Дмитрук) выразили свое несогласие с тезисами и покинули собрание, заявив о выходе из "Воскресенья". Среди членов организации произошел, таким образом, раскол. Это было, как показали дальнейшие события, началом ее конца.
К этому времени А.А.Мейер и его коллеги уже находились под наблюдением ОГПУ. 8 декабря 1928 года был арестован В.В.Бахтин, 11 декабря А.А.Мейер, а вслед за ними и другие члены организации. Начались допросы.
В известной мере, дело "Воскресенья" - это прямое следствие дела "Братства преподобного Серафима Саровского" (1928 г.). Дело это решилось постановлением Коллегии ОГПУ в октябре 1928 года. А уже в ноябре в ОГПУ стали поступать сведения о сборе средств и вещей в пользу осужденных. Заинтересовавшись этим сообщением, ОГПУ быстро установило, что занимались этим избежавшие суда коллеги осужденных: студент Института гражданских инженеров Лев Косвен, врач-психиатр Модест Моржецкий, лектор политпросвета Наталья Бурцева и преподаватель педагогического института им. А.И.Герцена Александр Сухов [1328]. Все четверо были арестованы, после чего в ходе допросов (Косвен, Моржецкий) выяснилось, что кроме ликвидированного ОГПУ "Братства Серафима Саровского" во главе с Иваном Михайловичем Андреевским, на свободе остаются члены еще одного интеллигентского сообщества, находившиеся с ним в тесной связи.
Так следствие вышло на т.н. "Содружество пяти" (И.М.Андреевский, к этому времени уже осужденный, С.А.Алексеев (Аскольдов), В.Н.Финне, Н.А.Молочковский и Б.В.Сланский), "составлявшее как бы коллегию по руководству "Братством Серафима Саровского"". В конце ноября 1928 года все они были арестованы.
Не приходится отрицать сам факт близости И.М.Андреевского и других членов т.н. "Содружества пяти". Как и он, арестованные Н.А.Молочковский и В.Н.Финне были врачами-психиатрами, Б.В.Сланский - студент медицинского института.
Однако в том, что они составляли коллегию по руководству "Братством Серафима Саровского" и "Космической академии наук" (руководитель Э.К.Розенберг), члены которой к этому времени также были осуждены позволительно усомниться.
Скорее всего, это был домысел следователей ОГПУ.
Сомнительно также и то, что "Содружество пяти" имело какое-то отношение (хотя бы и через И.М.Андреевского) к кружку бывшего бухгалтера Госторга Григория Тайбалина, как то утверждало следствие. Во всяком случае, сами арестованные этого не подтвердили, хотя и признали, что были осведомлены о существовании кружков.
В дальнейшем в ходе следствия выяснилось также, что осужденный по делу "Братства Серафима Саровского" бывший профессор Петроградского университета С.А.Алексеев (Аскольдов) входил, наряду с ним, в еще одну подпольную организацию под названием "Воскресенье". Каких-либо конкретных данных о составе этой таинственной организации не было, и только в результате длительного и, надо сказать, профессионального агентурного наблюдения ОГПУ удалось получить о ней необходимые сведения. Они то и послужили основанием для проведенных в декабре 1928 года - январе-феврале 1929 года арестов членов этой организации и связанных с ней кружков.
Первое время после ареста в ходе предварительного следствия почти все арестованные отказывались от дачи показаний. Принципиальную позицию отказа от сотрудничества занял А.А.Мейер, отказавшийся от дачи каких-либо показаний по существу дела.
"С самого возникновения Религиозно-философского общества в Ленинграде в 1906 (1907 - Б.В.) году, - показывал он 5 января 1929 года, - я начал в нем работать. В Религиозно-философском обществе было много различных течений. Я примыкал тогда к тому течению, которое представлено было Мережковским и Карташевым. Сущность этого учения сводилась к борьбе за освобождение христианства от связи с монархизмом. Во время революции РФО прекратило существование (в марте 1917 года). В конце 1917 года Карташев уехал за границу. Мережковский еще года два был в России, работал в Публичной библиотеке. Уже тогда мы разошлись с Мережковским в понимании происходивших социальных процессов. Именно поэтому Мережковский не был привлечен тогда мною к работе моего кружка, в котором, по существу, продолжалась работа того течения в РФО, к которому примыкал и я. Основная установка моя в вопросе "религия и революция" сводится к следующему: религия не частное, и не национальное дело. Религия не может быть безразлична к историческим путям человечества.
Христианская религия в принципе своем утверждает преодоление индивидуализма и в этом главный путь смычки христианства с социальной революцией"
[1329].
Ближайшим помощником и единомышленником А.А.Мейера по "Воскресенью"
являлась, как уже отмечалось, Ксения Анатольевна Половцева, бывший секретарь РФО, с которой он состоял в так называемом гражданском браке, не порывая, впрочем, официально и с законной женой - Прасковьей Аркадьевной Мейер, от которой имел двоих детей: дочь Марию и сына Аркадия. Что касается К.А.Половцевой, то она к этому времени, судя по всему, была уже разведена с П.Д.Васильевым, кстати, тоже членом этого братства.
"Я, нижеподписавшаяся, Половцева Ксения Анатольевна, 42 лет, бывшая дворянка проживающая Петроградская сторона Малый проспект, дом 7 кв.10, работающая зав. библиотекой завода "Электроаппарат", разведенная, муж артист б. Мариинского театра, неимущая, беспартийная, сочувствую советской власти. - показывала она 25 декабря 1928 года. - Образование - Высшие женские строительные курсы. Архитектор.
Сознаюсь в том, что действительно активно работала с моим мужем Мейером в объединении "Воскресенье". Объединение берет фактически свое начало от инициативной группы во главе с Федотовым, который в данное время в Париже.
Федотов служил с моим мужем Мейером в Публичной библиотеке. Однажды Мейер придя домой, позвал меня к Федотову на совещание инициативной группы. Здесь присутствовали: Анциферов с женой, я с Мейером, Преображенская Лидия Васильевна и ее приятельница, фамилии которой я не помню. На этом совещании Федотов сделал доклад на тему: "Пойдут ли церковь и религиозное движение вместе?".
Обсуждали, но естественно ни к какому результату не пришли. Так этот вопрос остается до сих пор для нас не решенным. Прочли молитву: "Отче наш", кончили чаем и угощением. Решили впредь также собираться. После этого первого совещания собирались на квартире у Федотова, почти ежемесячно. Бывал, несколько раз Гревс. Деятельное участие принимал Шайтан. Бывал Курицын Владимир Николаевич, архитектор Пумпянский, Пигулевский, Оттен Евгения Оскаровна, Покровский Александр Михайлович, еще какие-то люди приходили, фамилии которых я не знаю. Одновременно бывали ныне находящиеся за границей Маркович Наталья Николаевна, Алина Карловна и Вероника. Федотов разработал детальные тезисы, положенные в основу работы и обсуждения нашего объединения. Я сама составила и начертила графическую схему. Так продолжалось до отъезда Федотова за границу т.е. до 1925 года. После отъезда Федотова вскоре уехали за границу также Маркович Вероника и Алиса Карловны, Бауман Анна Ивановна. Наступил второй период. Остались Мейер, я, Смотрицкий с женой, Дмитрук Анна Герасимовна, Максимович Алексей Яковлевич, Некрасова Клавдия Ильинична, Лишкина Анна Леонидовна, Арнсон Тамара Наумовна, Дедок Анастасия Анатольевна, и Федорова Лена. Продолжали собираться ежемесячно в разных местах преимущественно у Смотрицкого и последние два раза у меня на квартире На этих собраниях прорабатывались аналогичные вопросы, иногда с молитвами. Помимо этого у Смотрицкого был еще свой кружок. Последнее время собрания проводились у меня. 2 декабря 1928 года было поставлено задачей выявить всех лиц, которые будут серьезно прорабатывать все вопросы поставленные общиной "Воскресенье".
Для этого я предварительно с Арнсон разработала тезисы. Сущность их сводилась к следующему: 1) люди мы все церковные, 2) Христос и свобода, 3) скрещивание религиозного и социального вопросов, 4) о культурности церковных людей.
Собралось человек двенадцать-четырнадцать. Когда собрались, я объяснила, почему я собрала их. Смысл моего обращения сводился к тому, что необходимо было окончательно выявить, остались ли еще люди сочувствующие идее "Воскресенья"
и кто из них остался верен ей. После моего обращения Арнсон зачитала составленные мною тезисы. Некоторые из присутствующих не были согласны, возражали и ушли. Например Юдина, Иванов, Бахтин и его жена. Остальные были согласны.
Наметили собраться 24 декабря 1928 года у Смотрицкого. В намеченный день действительно собрались у Смотрицкого, обсуждали результаты организационного собрания. Констатировали, что откликнулись не все. Одновременно говорили о молитве, как молиться. Решили употреблять молитвы церковные, а не своими словами. Решили и впредь встречаться по возможности регулярно. Информацию о религиозном движении в рядах эмиграции получали со слов Мейера. Приятельница жены Федотова в 1926 или 1927 гг. ездила за границу в Париж, виделась там с Федотовым, о чем рассказала Мейеру, а он в свою очередь - мне. Я знаю, что у Мейера была книга, сочиненная Федотовым "Митрополит Филипп", изданная за границей в 1928 году. Откуда взята эта книга, мне неизвестно. В свое время я также видела у Мейера заграничный журнал религиозного направления.
Откуда он взял его, я тоже не знаю. Протокол записан с моих слов правильно, в чем и подписываюсь".
Допрошенная в тот же день дополнительно, К.А.Половцева сообщила:
"В дополнение своих чистосерцечных показаний показываю, что лиц, связывающих Мейера с за границей я знаю лишь двух, 1 - подруга жены Федотова, кажется Маргарита, фамилия возможно Грюнвальд. Помню, что жена Федотова называла ее Маргаритой. Маргарита ездила в Париж в 1927 году по командировке ее учреждения. По возвращении своем из Парижа она Мейеру рассказала, а он в свою очередь мне, следующее. Подробно о личной жизни Федотова говорила, что Федотов читает лекции в Богословском институте, встречается часто с молодежью. Но идеологически он совсем одинок. О Карташеве рассказывала, что он занимается общественной деятельностью, у него бывает очень много людей и он вообще живет на широкую ногу. Говорили о его личной жизни, что Карташев женился и у него есть ребенок. Параллельно рассказывал, что у них есть церковь (переоборудованный костел), расписанная русским художником.
Недалеко от него есть общежитие, где живут молодой Струве, сделавшийся священиком, Вместе с этим могу заявить, что второе лицо которое ездило в Париж и рассказывало то же самое является Добиаш-Рождественская. Больше о заграничных связях Мейера я не знаю. Протокол написан правильно, в чем и подписываюсь К.Половцева" [1330].
Весьма уклончивые и неопределенные показания дали в ходе следствия Т.Н.Арнсон, А.П.Смирнов, Е.В.Корш, Т.Н.Гиппиус, Б.М.Назаров, Э.А.Зыкова, Н.А.Александров, Г.Г.Тайбалин и Е.А.Тайбалина, Б.В.Бахтин, И.А.Аполлонская-Стравинская, Т.М.Смотрицкая, А.П.Сухов. Однако в дальнейшем такую принципиальную позицию выдержать удалось далеко не всем. Благодаря показаниям Всеволода Бахтина, Евгения Иванова, Павла Смотрицкого и ряда других арестованных, согласившихся в конце концов на "откровенные" показания (правда, с условием не называть личностей), общая картина истории и функционирования организации прояснилась вполне.
В итоге следствию удалось обнаружить или проявить, по крайней мере, пять кружков ленинградской интеллигенции, общее руководство которыми восходило, согласно версии ОГПУ, к А.А.Мейеру: "Содружество" (руководитель А.А.Мейер), "Переоценка ценностей" (руководитель до 1925 г. Г.П.Федотов), "Кружок медиевистов"
(руководитель И.М.Гревс и О.А.Добиаш-Рождественская), "Культурный уголок"
(руководитель П.Ф.Смотрицкий), кружок Г.Г.Тайбалина. Состав же их оказался следующим.
Кружок Мейера "Содружество" (собирался по пятницам): Вахрушева Елизавета Михайловна, Лишкина Анна Леонидовна, Максимович Алексей Яковлевич, Ганьковский Дмитрий Михайлович, Якобсон Фаня Германовна, Давыдова Евгения Владимировна, Федорова Елена Семеновна, Арнсон Тамара Наумовна, Дмитрук Анна Герасимовна, Воронид Николай Степанович, Некрасова Клавдия Ильинишна, Зыкова Эликонида Александровна, Лаббе Эмилия Васильевна.
Кружок Федотова "Переоценка ценностей" (собирался по вторникам): Юдина Мария Вениаминовна, Батурина Александра Николаевна, Шилов Иван Андреевич, Гиппиус Вера Альбертовна, Мишонов Алексей Михайлович, Спиро Мария Семеновна, Пумпянский Лев Васильевич, Покровский Николай Александрович, Потулов Иван Ерофеевич.
Кружок Гревса и Добиаш-Рождественской (собирался по субботам): Федотов Георгий Петрович, Бахтин Всеволод Владимирович, Пигулевская Нина Викторовна, Герман Вера Петровна, Люблинский Владимир Сергеевич, Ушаков Сергей Александрович, Тиханова-Клименко Мария Александровна, Гуковский Матвей Александрович, Штерн Георгий Александрович, Винберг Нина Анатольевна, Люблинская Александра Дмитриевна, Скржинская Елена Чеславовна, Вальтер Георгий Ульрихович, Тубянский Илья Давыдович.
Кружок Смотрицкого "Культурный уголок" (собирался по четвергам): Арнсон Тамара Наумовна, Мишенов Сергей Михайлович, Грузова Валентина Сергеевна, Кареев Константин Николаевич, Приселков Сергей Васильевич, Венгировская Стелла Георгиевна, Жуков Владимир Акимович, Палей Петр Николаевич, Муликовская Елизавета Павловна, Платунов Борис Аркадьевич, Мухина Анна Ивановна, Спиро Мария Семеновна, Пешекирова Мария Сергеевна, Туманова Нина Владимировна, Баканова Екатерина Михайловна, Лукина Мария Васильевна, Волкович Михаил Михайлович, Ганьковский Дмитрий Михайлович, Якобсон Фаня Германовна Гелландер Рудольф Оттович, Штейн Михаил Петрович.
Кружок Тайбалина: Аполлонская-Стравинская Инга Александровна, Дидерикс Михаил Михайлович, Вальдгарт Павел Петрович, Бельгардт Валериан Валерианович, Бахтин Борис Владимирович, Роменская Вера Васильевна, Кенель Александр Александрович, Мюллер Василий Федорович, Катенина Анна Алексеевна, Аничков Игорь Евгеньевич, Барковский Михаил Михайлович, Миханков Андрей Михайлович, Таубе Сергей Михайлович, Конюченко Андрей Тимофеевич.
Сам факт существования этих кружков не подлежит сомнению. Менее очевидна центральная организующая роль А.А.Мейера и "Воскресенья" в их возникновении и деятельности. Даже в самом "Воскресеньи" среди членов его не было должного идейного единства. Наряду с либерально-масонским ядром его во главе с А.А.Мейером и К.А.Половцевой достаточно сильные позиции в кружке имели представители энергично противостоящего ему православно-монархического направления [1331].
Правда, в "Воскресеньи" они были в меньшинстве. Однако в ряде других кружков (Григория Тайбалина, Бориса Назарова, Ивана Андреевского (Хельфернак, "Братство Серафима Саровского"), Эдуарда Розенберга ("Космическая академия наук"))
ситуация была принципиально иной и тон в них задавали не либералы, а резко православные люди. Сбить их с толку было не так то просто.
Как бы то ни было, притянув к "Воскресенью" более или менее с ним связанные (по крайней мере, идейно) кружки и группы, следствие получило возможность раскрутить на этом материале крупнейшее даже по тем временам "интеллигентское дело".
Оказывается, как гласит Обвинительное заключение по нему [1332], "вскоре после Октябрьской революции некоторые ученые последователи идеалистических течений в науке, профессора Духовной Академии и бывшие общественные деятели, оказавшиеся отстраненными от преподавательской и общественной работы, устроились при содействии двух академиков в аппарате Академии Наук, Публичной библиотеке, музеях и научных институтах. Не участвуя в общественной жизни и наблюдая за укреплением ненавистного им государственного строя в конце 1917 года в квартире одного из академиков членов ЦК партии кадетов при участии профессора государственного университета (тоже кадета) И.М.Гревса собрались несколько человек для обсуждения вопросов как сохранить чистоту русской интеллигенции от влияния новых идей. В результате был признано желательным организовать встречи интеллигентных одинаково мыслящих людей, с таким расчетом, чтобы не нарушить старых традиций и, главным образом, сохранить свое влияние на своих бывших учеников, молодых ученых и подрастающую молодежь. Для опыта было решено связаться с проживавшим в Москве бывшим князем Д.И.Шаховским, организовавшим там кружок молодежи из своих близких знакомых. Результаты этих переговоров сказались сразу же. В декабре 1917 года создается маленький кружок (ядро) из членов бывшего Петроградского религиозно-философского общества - сотрудников Публичной библиотеки и Академии Наук Карташева Антона Владимировича, бывшего министра Временного правительства по делам вероисповедания, Половцевой Ксении Анатольевны, дочери придворного чиновника, Мейера Александра Александровича - бывшего духовного проповедника, Гревса Ивана Михайловича - профессора университета, бывшего орловского помещика Федотова Георгия Петровича, ученики Гревса и др., положивших начало регулярным собраниям на частных квартирах для обсуждения тенденций политических событий в России".
Так было положено начало созданию подпольной "контрреволюционной" организации правой интеллигенции под названием "Воскресенье".
"Во главе организации стояли бывшие активные деятели Петроградского религиозно-философского общества и за все время своего существования организация насчитывала до 110 членов.
"Воскресенье" было связано с парижской белой эмиграцией в лице активных политических деятелей: члена группы "Борьба за Россию" и председателя Всеэмигрантского национального комитета Антона Владимировича Карташева и активного деятеля Союза христианской молодежи в Париже - Георгия Петровича Федотова, которым регулярно посылалась информация о деятельности организации.
Лидеры "Воскресенья" из разных источников получали белоэмигрантские газеты и литературу.
Имея своей конечной целью свержение Советской власти, организация задачей текущего дня ставила создание крупного общественного движения против существующей политической системы.
Пытаясь создать такое движение, организация широко использовала религиозные и националистические настроения той интеллигенции, которая, благодаря своему враждебному отношению к Советской власти, оказалась выбитой из колеи общественной жизни.
Из этой интеллигенции организация по плану создавала целую сеть подпольных кружков, которыми руководили отдельные члены организации и для которых подлинные ее политические цели маскировались целями борьбы с культурной и религиозной политикой Советской власти.
Помимо систематической антисоветской пропаганды в своих кружках, организация проводила широкую агитацию всюду, куда могли проникнуть ее члены (церкви, вузы, школы и частные квартиры) и распространяла антисоветские материалы, которые печатались силами и средствами организации" [1333].
Из 110 человек, прошедших за все время существования "Воскресенья" через его кружки и группы к ответственности, в конечном счете, было привлечено всего 70. Материалы в отношении И.М.Гревса, О.А.Добиаш-Рождественской и Л.С.Косвена были выделены в самостоятельное производство. "По своему социальному прошлому, - отмечалось в обвинительном заключении, - члены организации - осколки бывшего дворянского сословия, уничтоженного революцией, среди них дети бывших помещиков, дворцовых чиновников, бывшие статские советники и их жены, бывшие офицеры, попы и монахи". И это правда.
Перед нами действительно представители "старого дворянского класса", дореволюционной русской интеллигенции. Практически все обвиняемые - из дворян и имели высшее образование.
Не менее существенно, однако, и другое. Наряду с попами (С.П.Мачихин, П.И.Жарков), монахами (Е.А.Зыкова, Г.М.Егоров) и бывшими офицерами (Н.А.Александров, С.М.Таубе, Г.Г.Тайбалин, А.В.Розеншильд-Паулин), как, впрочем, и библиотекарями (В.В.Бахтин, Н.В.Стебницкая-Пигулевская - ГПБ), певцами (П.Д.Васильев - бывший муж К.А.Половцевой), врачами (В.А.Дегтярева, М.Н.Моржецкий, Н.А.Молочковский), художниками (С.Г.Венгировская), студентами (М.М.Дитерихс, М.М.Волкович, Б.В.Сланский, А.Я.Максимович), среди проходивших по делу свыше трети оказались все же преподавателями высших и средних учебных заведений Ленинграда. Это:
А.А.Мейер (Петроградский богословский институт), А.П.Смирнов (Институт истории искусств), Е.Л.Тенчинская (108-я сов. школа), А.В.Болдырев (ЛГУ), Б.В.Бахтин (33-я сов. школа), Н.А.Александров (108-я сов. школа), А.П.Сухов (Педагогический институт им. А.И.Герцена), А.А.Дедок (32-я сов. школа), Е.М.Вахрушева (51-я сов. школа), А.П.Алявдин (ЛГУ), П.П.Вальдгардт (Центральный музыкальный техникум), С.В.Приселков (доцент и проректор Академии художеств), О.В.Яфа (157-я сов. школа).
Очевидно, что острие репрессий второй половины 1920-х годов было направлено не столько против старой интеллигенции вообще, о "вредительстве" которой много говорилось в то время, сколько против ее наиболее активной, духовно развитой, думающей части.
Уже в мае 1929 года следствие по делу "Воскресенья" было закончено и за подписями начальника СОУ В.Р.Домбровского и ПП ОГПУ в ЛВО С.А.Мессинга ушло в Москву на рассмотрение коллегии ОГПУ. Участь обвиняемых была решена последней 22 июля 1929 года. Наиболее суровое наказание - 10 лет концлагерей - было определено А.А.Мейеру, Э.А.Зыковой, П.Ф.Смотрицкому и К.А.Половцевой.
А.М.Мишенов, С.П.Мачихин, Г.Г.Тайбалин, М.М.Бахтин, А.В.Болдырев, Т.Н.Арнсон, А.И.Голубинский, А.Я.Максимович, Е.А.Назарова-Заржецкая, А.В.Розеншильд-Паулин, Н.В.Стебницкая-Пигулевская, Н.В.Спицын и П.П.Сланский получили по 5 лет концлагерей. По 3 года получили: В.В.Бахтин, Б.В.Бахтин, Л.А.Барышева, П.П.Вальдгардт, М.М.Волкович, Т.Н.Гиппиус, В.С.Грузова, А.Л.Лишкина, Н.А.Молочковский, К.И.Некрасова, А.П.Сухов, Б.В.Сланский, М.М.Таубе и С.М.Таубе, В.Н.Финне, О.В.Яфа, В.П.Герман, В.Ф.Штейн, Е.Л.Тенчинская, Н.П.Анциферов. Более мягкое наказание - 3 года ссылки - было определено А.А.Дедок, И.Н.Дукельской, Е.С.Бахтиной, Н.Б.Бурцевой (Гришковской, Долбежневой), С.Г.Венгировской-Приселковой (урожд. Коган), С.В.Приселкову, Е.П.Иванову, А.А.Катениной, М.Н.Маржецкому, А.Ф.Мушниковой, Т.М.Смотрицкой, Е.А.Тайбалиной, Е.Н.Харламовой, М.И.Шалиско, Г.М.Егорову, М.К.Гринвальд, Е.В.Корш, П.И.Жаркову, И.А.Аполлонской-Стравинской.
3 года концлагерей получила В.А.Дегтярева, но ввиду преклонного возраста подсудимой наказание ей было смягчено - 3 года ссылки. В отношении остальных:
Е.О.Оттен-Тиличеевой, М.М.Дитерихса, К.Н.Кареева (сын известного историка)
и других - решено было ограничиться условным наказанием - лишением их права проживания в Москве, Ленинграде и ряде других городов СССР с обязательным прикреплением к определенному месту жительства сроком на три года.
Глава 20.
Московское масонство 1920-х - 1930-х гг. Масоны и ОГПУ
Крупную роль в русском масонстве 1920-х годов играл "епископ церкви Иоанновой, каббалист, хиромант, иерофант", известный поэт и скульптор Борис Михайлович Зубакин (Эдвард) (1894-1938). Сам Зубакин-Эдвард определял себя как свободномыслящего мистика-анархиста и христианина.
Еще в 1911 году из числа своих товарищей по 12-й С.-Петербургской гимназии он организовал первую в своей жизни масонскую ложу - "Лоджия Астра". Среди ее членов: В.Владимиров, О.Богданова, Е.Розанова. Собирались, как правило, на даче Зубакина, сочиняли и пели масонские гимны, изучали оккультную литературу.
В 1913 году Зубакин знакомится с руководителем ложи розенкрейцеров в Санкт-Петербурге - уже упоминавшимся Александром Кордингом - и вступает вместе со своими друзьями в его организацию. В 1915 году А.Кординг умирает, передав руководство орденом Б.М.Зубакину.
В 1922 году Зубакин был арестован и вскоре освобожден. Это сразу же дало основание тогдашним властителям умов московской интеллигенции заподозрить в нем провокатора и агента ОГПУ. Современные исследователи не дают однозначного ответа на этот вопрос. В 1929 году Б.М.Зубакина высылают в Архангельск.
3 февраля 1938 г. он был расстрелян [1334].
"По матери, - показывал 31 декабря 1922 года Б.М.Зубакин, - наш род английский, Эдварды, мистики, масоны. Мистикой интересуюсь с детства".
Отвергая предъявлявшиеся ему обвинения в принадлежности к контрреволюционной организации и в 1922, и в 1929, и в 1937 гг., он неизменно подчеркивал, что с 1913 г. принадлежал к духовно-религиозному мистическому братству нео-розенкрейцерского характера, являющемуся тайной церковью Иоанновой, отличающейся "отсутствием политической идеологии, духовно-каббалистическим вероучением, целью".
"Почему было "нелегальным"? По исторической традиции всегда маленькие (по своей природе не могли быть большими) группы - т.к. наз[ываемые] братства, - церкви Иоанновы были тайны и интимны, желая жить в тишине и не подвергаться обвинению официальных церковников в ереси, чтоб не слыть еретиками.
Какие были условия принятия в братство?
А) Изучение (многолетнее) каббалистического учения арканов, каббалы.
В) Принятие и выполнение нравств[енно] и физич[ески] особой школы, С) Принятие сана - рыцаря Духа (КА) и алтаря = диакону церкви Иоанновой и алтаря: Дарохранителя (ОР) = пресвитеру: Высокого или Ведущего = первосвященнику, епископу (по-греч[ески] иерофанту). Были 2-е, 3-е и более, - Братьями т[ак] ск[азатъ] "по доверию"
слушающих курс, но не принявших пока сана. Ибо целью было всем быть на уровне "ВА" третьей степени нравствен[ного] пути и духов[ного] сана. Было свое богослужение - и форма - таинства принятия сана, почти не соблюдаемая последние годы".
Собственно история ордена в изображении Б.М.Зубакина выглядит следующим образом. "В 1913 году мы назывались "Лоджиа Астра" = звездная обитель церкви Иоанновой (или капелла). С присоединением к нам старика каббалиста Кординга стали называться "Эль-а" ("Эль" - по древнееврейской каббале=имя Божие, т.е. носители имени Божия, его основ - Альфы= "А").". С Кордингом "высокое счастье" заниматься каббалой, арканами (система герметических наук) и мистической философией он имел вплоть до 1916 года. "Занятия с ним меня совершенно поглотили. Теперь уже я, Владимиров (связь с ним я утерял с 1917 и что с ним, увы, не ведаю), и Волошинов уже не мечтали с прежним пылом попасть во Французский оккультный институт. Мы уже с пренебрежением относились к слову "масон" (пренебрежение это у меня неизменно и до сих пор).
Мы решили, что мы сами достаточный институт во главе с Кордингом и Владимировым. К нам примкнул д-р Злобин, быв[ший] репетитор Волошинова (пропал без вести с конца 1916 г.), мой гимназический учитель А.Ал.Попов (в 1917 уехал к родным в Уфу и с тех пор ни слуху ни духу) и приятель Волошинова Георгий Ченцов, Шандаровский Петр Сергеевич, Бржезинский (имени не помню).
С 1917 г. связи с ними не поддерживаю (почему, объясню ниже), имел сведения, что они в Петербурге.
Мы сами открыли свою школу. Это значило, что я (заместитель умирающего от неизлечимой болезни Кординга и почти никому не показывающегося) и Волошинов читали лекции по философии мистики и по каббале.
Мы мечтали съехаться все у меня в Озерках по ж.д. и жить общежитием.
Были мы недотрогами, как мимозы, боялись любопытствующих, теософствующих дам и молодых бездельников - стремившихся к нам влезть в душу" [1335].
Вскоре к ним примкнул отец Б.М.Зубакина - Михаил Зубакин, первая жена Б.Зубакина - Евгения Пшесецкая и другие. Через знакомого Б.М.Зубакину было обещано знакомство с Г.О.Мебесом - представителем ордена мартинистов в России, однако воспользоваться его лекциями он не смог, ибо в 1916 году он был мобилизован в армию и "совершенно сдуру" пошел на войну. "Патриотом, как понятно, я не был. Я был и есть мистик-анархист, мечтающий о небольшой интимной мистически-философской общине", - отмечал он.
В начале 1916 года Б.М.Зубакин и его друг В.Н.Волошинов объявили себя преемниками (через Кординга) христианского розенкрейцерства: "Духовным орденом, государствованием и школой-институтом "Lux Astralis". Установили четырехгодичный курс школы (1-й год - символика и введение, 2-й год каббала и магия, 3-й - мажорные арканы и 4-й - минорные арканы), себя объявили "В-А" (Ведущими в Астральную мудрость) и, так как их было очень мало, почти всех своих учеников включили в совещание или "Верховный совет Духовного рыцарства LA". Уход в конце февраля 1916 года Зубакина на фронт надолго выключил его из кружка.
Все дело теперь осталось на В.Н.Волошинове. Он придумал печать с египетским ключом и буквами, вел занятия с учениками, магнетизировал больных, занимался самообразованием и подбором оккультной библиотеки. Цель кружка его руководители видели в том, чтобы "создать общежитие либо в сельской местности, либо в двухкомнатных соединенных вместе квартирах, создать духовную общину, обитель, коммуну "рыцарей Духа", Грааль "Монсальват". Жить и молиться вместе". Собственно, это было в миниатюре осуществлено в 1913-17 годах в Озерках и на квартире Волошинова.
В 1918 г. семья В.Н.Волошинова переехала к Зубакину и художнику А.Буйницкому под Невель. Возникла "коммуна-церковь" "Эль". А.Буйницкий пытался организовать "Капитул" нового розенкрейцерства "LA", т.е. собрание-общежитие образцовой ячейки братьев высшей, третьей степени. В 1920 году коммуна распалась.
А.Буйницкий и В.Н.Волошинов ушли из нее. Б.М.Зубакин пытался самостоятельно основать общину вместе с оставшимися, но ничего не вышло. В 1924 году он и Л.Ф.Шевелев объявили о прекращении деятельности кружка. "Братья" разошлись.
Деятельность "Лоджии Астра" как целого прекратилась. Остались лишь персональное учительство и надежда когда-нибудь вновь воссоздать обитель-общежитие.
Братство "Лоджия Астра" стало "странствующей церковью Иоанновой".
Крупная роль Б.М.Зубакина в истории масонских или полумасонских оккультных кружков и групп очевидна. Не все, впрочем, разделяют это мнение. "Судя по всему, - пишет Н.А.Богомолов, - Б.М.Зубакин стоял совершенно в стороне от сколько-нибудь институционализированных орденов, однако устремления его были, несомненно, ориентированы на ту же систему эзотерических ценностей, что и у деятелей различных посвятительных орденов" [1336].
Не исключено, впрочем, как полагает А.Л.Никитин, что организация Б.М.Зубакина поддерживала в 1920-е годы какую-то связь еще с одним мистическим сообществом - Амаравэлла, во главе с артисткой В.Н.Руной-Пшесецкой. О самой организации, кроме того, что это были советские последователи Н.К.Рериха, мало что известно.
Среди членов этого кружка подвизался, в частности, одно время известный художник Б.А.Смирнов-Русецкий [1337].
Как бы то ни было, в 1927 году Б.М.Зубакин уходит, по его словам, на покой, назначив своим духовным преемником Л.Ф.Шевелева, однако фактически это произошло едва ли раньше 1929 года, то есть времени его высылки в Архангельск.
С 1929 по 1936 годы организация работала, по крайней мере формально, под руководством Леонида Федоровича Шевелева, умершего в 1936 году. Его преемником стал Яков Онисимович Монисов (расстрелян в 1938 году). Духовное руководство движением по-прежнему осуществлял Б.М.Зубакин. Н.Н.Леонгард (агент ОГПУ), В.А.Пяст (Пестовский), проф. В.К.Бочкарев (Вязьма), М.А.Жуков (Ленинград), Н.А.Мещерская, А.С.Шевелева, К.С.Шевелева, К.Л.Журавлев (Ленинград), Е.Н.Штарк-Михайлов отошли к этому времени от сообщества. Однако основное ядро кружка в составе Я.О.Монисова, Ф.Ф.Попова, Н.А.Геевского, а также А.П. и Е.А.Ракеевых - продолжало, судя по всему, функционировать. Деятельным последователем учения Б.М.Зубакина оставалась все эти годы его личный секретарь Анастасия Ивановна Цветаева.
Конец наступил 26 января 1938 года.
"Слушали: дело ?13602, - гласит выписка из протокола состоявшегося в этот день заседания тройки ОГПУ, - по обвинению Зубакина Бориса Михайловича, 1894 г. рожд., уроженца г. Ленинграда, бывшего дворянина, бывшего офицера царской армии, беспартийного, за контрреволюционную деятельность арестовывавшегося органами НКВД в 1922 и 1929 гг., осужденного к 3-м годам высылки в Северный край, скульптора.
Обвиняется в том, что проводил и был организ[атором] и руководит[елем] антисоветской мистическ[ой] фаш[истской] и повст[анческой] организ[ации] масонского направления, ставил себе задачей сверж[ение] сов[етской] власти и установл[ение] фаш[истского] строя.
Постановили: Зубакина Бориса Михайловича - расстрелять" [1338].
3 февраля 1938 года приговор был приведен в исполнение.
Из провинциальных лож неорозенкрейцерского "Ордена Духа" (Невель, Смоленск)
наибольший интерес по составу участников и их дальнейшей судьбе представляет минская ложа " Stella" (1920 год), куда входили художник Павел Аренский, Леонид Никитин и кинорежиссер Сергей Эйзенштейн.
"Я никогда не забуду помещения ложи в Минске, - несколько иронично вспоминал позднее С.М.Эйзенштейн это время. - Мы приходили туда несколько человек. Громадного роста, состоявший когда-то в анархистах дегенерировавший аристократ с немецкой фамилией (Борис Плеттер - Б.В.). Неудачник - сын одного из второстепенных русских композиторов (Павел Аренский (1887-1941), поэт, драматург, востоковед - Б.В.). Актер Смолин из передвижной фронтовой труппы ... Тренькает за дверью балалайка. Стучат котелки из походной кухни во дворе. А здесь, накинув белую рубаху поверх гимнастерки и обмоток - трижды жезлом ударяет долговязый анархист. Возвещает о том, что епископ Богори готов нас принять. Омовение ног посвященным руками самого епископа.
Странная парчовая митра и подобие епитрахили на нем. Какие-то слова. И вот мы, взявшись за руки, проходим мимо зеркала. Зеркало посылает наш союз в ... астрал. Балалайку сменяет за дверью гармонь. Красноармейцы уже веселы.
Печаль их была ожиданием ужина. А мы уже - рыцари-розенкрейцеры".
Далее последовало посвящение Б.М.Зубакиным новоиспеченных рыцарей в учение Каббалы, арканов Таро (метод пророчеств с помощью 78 символических изображений на игральных картах) и другие азы оккультизма. "Не сплю, вспоминает далее С.М.Эйзенштейн, - только на самой интересной части учения, все время вертящегося вокруг божеств, Бога и божественных откровений.
А тут в самом конце выясняется, что посвященному сообщают: ... "Бога нет, а Бог - это он сам". Это мне нравится" [1339].
"Имел здесь очень интересную встречу - писал из Минска С.М.Эйзенштейн о Зубакине своей матери, - сейчас перешедшую в теснейшую дружбу нас троих с лицом совершенно необыкновенным: странствующим архиепископом Ордена Рыцарей Духа ... Начать с того, что он видит астральное тело всех и по нему может о человеке говорить самые его сокровенные мысли. Мы все испытали это на себе. Сейчас засиживаемся до 4-5 утра над изучением книг мудрости древнего Египта, Каббалы, Основ Высшей Магии, оккультизма ... какое громадное количество лекций (вчетвером) он нам прочел об "извечных вопросах", сколько сведений сообщил о древних масонах, розенкрейцерах, восточных магах, Египте и недавних (дореволюционных) тайных орденах! Тебя бы все это бесконечно заинтересовало, но всего писать не могу и прошу дальше никому не говорить.
Сейчас проходим теоретическую часть практического курса выработки воли.
Вообще он излагает удивительно захватывающее учение. И опять же дальнейшее - Москва. Туда, вероятно, прибудет и он. Знания его прямо безграничны ..."
[1340].
В том же году, уже в Москве, к ним присоединился актер Михаил Чехов, театральные режиссер Валентин Смышляев и ряд других "сливок" московской т.н. "творческой интеллигенции". В 1921 году рыцарями "Ордена Духа" становятся актер МХАТа Юрий Завадский с женой.
В Москве занятия Б.М.Зубакина с рыцарями были продолжены, причем большое внимание, почему-то, уделялось им беседам на тему "Незримого Лотоса", якобы расцветающего в груди посвященного. "Несомненно, в Незримом Лотосе что-то есть, - кощунствовал в связи с этим Михаил Чехов. - Вот возьмите собачек.
Мы не видим ничего. А они что-то друг у друга вынюхивают под хвостиками"
[1341].
Вскоре "братья-рыцари" начинают отходить от Зубакина, чтобы положить начало новой масонской организации, известной как "Орден тамплиеров" ("Орден света") или масонская ложа А.А.Солоновича [1342].
У истоков этой организации стоял Аполлон Андреевич Карелин (1863-1926), более известный в своем кругу под эзотерическим именем как рыцарь Сантей.
Популярный писатель на темы из русского общинного быта, он начинал как народник, позже перешел к эсерам, а к 1905 году окончательно сформировался как анархист.
Эмигрировав за границу, читал лекции в организованной русскими масонами Высшей школе социальных наук в Париже, где и был, видимо, посвящен в "вольное каменщичество". В Россию Карелин вернулся осенью 1917 года с репутацией теоретика анархо-коммунизма. Здесь он сразу же был введен в состав ВЦИКа и развернул кипучую деятельность: была учреждена Всероссийская Федерация анархистов и анархо-коммунистов, создан "Черный крест" (организация, оказывавшая помощь анархистам) и знаменитый клуб анархистов в Леонтьевском переулке.
"Не помню, при каких условиях я познакомился с Карелиным, - писал в своих показаниях Ю.Завадский, - кто и когда меня к нему привел, знаю только, что он мне представлялся человеком, принятым Советской властью и вполне лояльным. Он жил в 1-м Доме Советов и сам мне рассказывал о своих хороших отношениях с А.С.Енукидзе, которому, в свою очередь, я как-то рассказал о своем знакомстве с Карелиным... В те времена, воспитанный моим учителем по театру Е.Б.Вахтанговым в большой мере идеалистически, я интересовался всевозможными философскими и мистическими проблемами. Карелин меня тогда заинтересовал своей философией - я сейчас совершенно не в силах восстановить в памяти (так это для меня далеко сейчас) подробное содержание его взглядов, но помню только, что они были очень отвлеченными и туманными, касались, главным образом, проблем подсознательной работы, проблем душевных и духовных сущностей и т.д.
У Карелина я встречал Смышляева, жену Солоновича, мою сестру В.А.Завадскую, Аренского и ряд лиц, которые, промелькнув, вовсе не остались в моей памяти.
Белая роза - его любимый цветок - часто стояла у него на столе. Карелин рассказывал легенды, потом слушатели задавали вопросы и беседовали... Иногда вместо Карелина у него в квартире вел с нами такие беседы Солонович ...".
Весной 1924 года кружок был реорганизован в "Орден Света", руководителем которого несколько позже стал А.С.Поль - преподаватель экономического института им. Плеханова. Братья, посвященные ранее в "Орден Духа", автоматически перешли в разряд его старших рыцарей высших степеней. Всего их было семь, и каждой из них соответствовала определенная орденская легенда: об Атлантах, потомки которых якобы жили в подземных лабиринтах в Древнем Египте, об Эонах, взявших на себя роль посредников между миром Духов и людей, о Св.
Граале - священной чаше с кровью Христа и т.п.
Обряд посвящения в Орден был прост: после ознакомления посвящаемого с соответствующей орденской легендой руководитель кружка слегка ударял рукой по его плечу, имитируя таким образом удар плашмя мечом при посвящении средневекового рыцаря, и на этом церемония считалась законченной. Символом ордена являлась восьмиконечная голубая звезда - олицетворение надзвездного мира восьми измерений.
Подробное описание картины посвящения в Орден дал в своих показаниях Ф.Ф.Гиршфельд:
"Проводивший посвящение старший рыцарь с белой розой в руке рассказывал вступавшим в Орден легенду о Древнем Египте. К посвящаемому подходили два других старших рыцаря (мужчина и женщина), призывая его быть мужественным, блюсти честь и хранить молчание. Затем принимавший ударял посвящаемого рукой по плечу, имитируя удар плашмя мечом в рыцарском посвящении, и предлагал ему выбрать орденское имя. В разных кружках эти имена начинались с разных букв. При вступлении неофиту сообщалось следующее: Орден имеет семь степеней, во главе его стоит командор; рыцари переводятся из степени в степень в зависимости от их деяний (практически это делалось по прослушивании определенного количества орденских легенд); цель Ордена борьба со злом (которое заключается во всяком проявлении власти и насилия); в Орден не принимаются члены политических партий (принадлежность к анархическим группировкам допускается)". Средства Ордена составляли ежемесячные отчисления рыцарями одного или полутора процентов их заработка.
В архивно-следственном деле имеются показания Е.А.Поль с описанием рождественской трапезы, происходившей в конце 1924 года: "Мы сидели за круглым столом, накрытым скатертью, в середине которого стояла чаша с вином, накрытая белым покровом с черным крестом посреди. Сверху лежала какая-то веточка. На столе лежало Евангелие, заложенное голубой лентой. Праздник начался с вопроса младшего из присутствовавших о том, есть ли совершенная красота. Все остальные по очереди отвечали на этот вопрос, после чего можно было приступить к еде. Затем руководитель рассказывал какой-то миф, содержание которого совершенно не помню. Праздник закончился пением хором гимна архангелу Михаилу. Надо прибавить, что на стене висело изображение рыб, а в руке корифея была небольшая черная палочка, которой давался знак к действию...".
Отличительным же знаком рыцарей второй и последующих степеней была белая роза - олицетворявшая возвышенность и чистоту помыслов "братьев". Дочерней организацией Ордена в Москве была ложа "Храм искусств" и "Общество милосердия"
(руководитель - В.Р.Никитина), где и группировались художественные и артистические круги масонствующей московской интеллигенции. В Нижнем Новгороде и в Сочи действовали филиалы московской организации соответственно, "Орден Духа", куда входили студенты агрономического факультета Нижегородского университета (М.А.Владимиров, С.Н.Раева и другие, всего 12 человек - т.н. "нижегородское дело" июля-октября 1930 года) и "Орден тамплиеров и розенкрейцеров" (Н.А.Ладыженский, Я.Т.Чага).
Что касается приемов, при помощи которых производилось пополнение "личного состава" кружка, то ничего оригинального здесь не было. "Если им кажется, что вы податливый человек, вам начинают предлагать переходную литературу:
оккультные романы, йогов, каббалистов, теософов и антропософов, Карпентера, Эмерсона, церковных мистиков, Бердяева, Булгакова, литературу по сектантству, индусскую, персидскую и т.п. мистическую литературу, соответственно тому, что окажется подходящее. Вам читают лекции, направленные против материализма, или даже в первое время против наименее удобных форм материализма. Затем вводят в кружок взаимопомощи, изучения евангелия, изучения философии и т.п. Затем начинают незаметно прививать свой псевдо-пневматизм, антисемитизм, ненависть к науке и технике и к индустриальной культуре. Прививают любовь к средневековью, к магизму и т.д. ..." [1343].
А то, что многие русские интеллигенты были весьма податливы на такого рода ухищрения, очевидно.
Вот что показывал 14 октября 1930 года А.В.Уйттенховен:
"На повторный вопрос об эволюции моего мировоззрения могу сообщить следующее: интерес к вопросам философского характера возник у меня очень рано (мне было тогда лет четырнадцать), и первым был интерес к анархизму, выразившийся в чтении Эльцбахера и Ницше. Чтение Эльцбахера (книга "Анархизм", где излагаются разные системы анархизма) привело меня к изучению Льва Толстого и к увлечению его "Евангелием", так что в течение нескольких лет (до 1915-1916 гг.) я считал себя толстовцем. От этого периода осталась у меня склонность к вегетарианству (мяса я не ем до сих пор, рыбу - изредка) и некоторые взгляды на искусство (например, нелюбовь к Шекспиру). Знакомство с различными религиозными системами (через Толстого) привело к изучению буддизма и теософии.
Первое выразилось в том, что в университете я занялся изучением санскрита, прерванным призывом меня на военную службу в мае 1916 г. В университете же прочитал почти все книги по теософии, имевшиеся на русском языке. Пребывание на военной службе до октября 1917 г. (когда я вернулся с Юго-Западного фронта) прервало это изучение, возобновившееся отчасти осенью этого же года. В университете я занятия не возобновлял, т.к. интересующие меня предметы (санскрит и экспериментальная психология) не начинали читаться. В это время я нашел (по объявлению на обложке книги) библиотеку Теософского общества, некоторое время брал там книги и познакомился с некоторыми теософами - председателем московского Общества Герье, библиотекарем Зелениной, Н.А.Смирновой, П.Н.Батюшковым. Из теософской литературы мне больше всего нравились книги Р.Штейнера, но тогда же я узнал, что Штейнер не теософ, а антропософ. Они привели меня к антропософии, и это увлечение (вытеснив теософию) продолжалось вплоть до осени 1920 г. Попав в это время за границу (в г. Ригу, в качестве секретаря военного атташе), я стал изучать последние работы Штейнера в области социального организма. По возвращении в Москву в 1922 г. я прочел в Антропософском обществе доклад "Очередная утопия", в котором резко критиковал идеи Штейнера, после чего всякие связи, кроме личных, с антропософией были прерваны ..." [1344].
Несколько иной характер имела духовная эволюция коллеги А.В.Уйттенховена по "Ордену" Н.К.Богомолова. "Одного анархо-коммунизма мне казалось мало, казалось необходимым подвести под него более обширные основания идеологического порядка. Толстой связывал свое учение с христианством ... Так я вошел в число членов-соревнователей Толстовского общества в Москве. Посещал собрания Общества и много думал, какой путь правильный: с применением насилия или без применения насилия? Решение этого вопроса я считал для себя важным.
На этом пути мне пришлось обратиться даже к прочтению Евангелия и литературы по истории христианства. Должен оговориться, что я вообще не церковник, не хожу в церковь. К церкви, как властной организации, как к организации принципиально иерархического порядка у меня всегда было ярко отрицательное отношение. Нужно проводить резкую грань между церковью и христианством, беря последнее как одно из учений о нравственности. Прочитавши некоторые источники, я увидел в поучениях церкви, что вопрос об оправдании государства и власти, оправдании насилия является нелогичным, двойственным и явно неверным.
Размышления над текущей политической деятельностью как в СССР, так и за границей, привели меня к мысли, что применение насилия и должно становиться все менее действенным для тех, кто его применяет. Насилие не дает тех результатов, которые ожидают от него ... Ознакомление с мистическими идеями, с учением Христа по Евангелию показало мне и с этой стороны правильность основных установок анархизма, как я их понимал, то есть принципов любви, красоты, безвластия, принципа добра ... Слова Христа "не убий", "взявший меч от меча и погибнет" явились для меня определяющими мое личное поведение ...".
Учение московских мистиков не претендовало на оригинальность и представляло собой сплав гностицизма, теософии, розенкрейцерства, средневекового тамплиерства и оккультной египтологии. Одним из центров практического воплощения мистического знания членов Ордена стала в 1923-1924 годах Белорусская государственная драматическая студия в Москве, среди преподавателей которой подвизались в эти годы Ю.А.Завадский, В.С.Смышляев, П.А.Аренский. Первоначально студия была создана при МХАТ. Однако в связи с тем, что его основная труппа гастролировала за рубежом, в качестве опекуна студии утвердился 2-й МХТ.
Уже первый спектакль Белорусской студии - "Царь Максимиллиан" по А.М.Ремизову (1924) - был решен в форме средневековой мистерии с использованием рыцарской символики. В таком же мистическом духе был решен и второй спектакль - "Апраметная".
Во 2-м МХТе мистическая идеология его руководства сказалась, прежде всего, в постановке "Золотого горшка" Э.-Т.А.Гофмана (переработка П.А.Аренского, художник Л.А.Никитин). Неудивительно, что спектакль этот так и не был пропущен цензурой.
Одним из центров кружка в эти годы, помимо музея Кропоткина, была квартира Л.А. и В.Р.Никитиных в доме на углу Арбата и Денежного переулка (д.57).
Собрания, происходившие у Никитиных, показывала на следствии пианистка И.В.Покровская, носили "определенно организованный характер. ... Программа была следующая. Читали стихи А.Блока, К.Бальмонта, Н.Гумилева, рассказывали легенды и сказки, читали доклады на разные художественные и мистические темы, как-то: иероглифы в Египте, Врубель и его творчество, портрет и его развитие. С этими докладами выступал Никитин. Были музыкальные номера и чай. Никитин же водил нас в музеи - в Щукинский, Кропоткинский, Морозовский, Музей Изящных Искусств. По прочтении докладов бывал обмен мнений. Жена Поля пела следующих композиторов - Глиэра, Рахманинова, Чайковского, Римского-Корсакова.
Я играла и аккомпанировала".
Неожиданный арест А.А.Солоновича в апреле 1925 года приостановил работу кружков, которая возобновилась только осенью. К этому времени был освобожден из Суздальского концлагеря и сам А.А.Солонович, что объясняется, как полагает А.Л.Никитин, "провалом широкомасштабной провокации ОГПУ против анархистов, задуманной как раскрытие терактов против правительства (в частности Зиновьева).
Вслед за провокацией должен был начаться широкий процесс над анархическим движением в целом. В этом причина массовых арестов анархистов весной 1925 года. Однако провокация не удалась, а внимание ОГПУ переключилось на "троцкистско-зиновьевскую оппозицию", уничтожение которой заняло три года.
Для анархо-мистиков это было время передышки, время реализации наиболее значительных планов в области организации орденских кружков и в области искусства. Именно тогда, с осени 1925 года, вернувшийся в Москву Солонович становится во главе анархической секции Кропоткинского комитета. Секция почти полностью обновляет свой состав и резко меняет направленность работы.
На ее собраниях, конечно, не читают орденских легенд, однако ставят вопросы, связанные с орденским учением" [1345].