Мастер драгоценных артефактов

Глава 4

Ефим лениво водил веником по каменным плитам пола в большом зале. Пыль поднималась столбом, оседая обратно в трещины и щели, которые ей и надлежало занимать.

Работа была бессмысленной, как и многое в этой усадьбе в последнее время. Но Ефим делал вид, что усердствует.

Его взгляд скользнул в сторону высокого окна, за которым во внутреннем дворе сидел их господин. Ефим покачал головой.

«Совсем крыша поехала у барина», — подумал он.

Он видел сегодня многое. С утра граф, бледный как полотно, бродил по коридорам, опираясь на косяки дверей. Потом, прямо посреди перехода из библиотеки в столовую, его скрутил такой кашель, что Ефиму аж стало не по себе.

Но вместо того чтобы рухнуть или позвать кого-то, граф вдруг опустился прямо на пыльный пол, скрестил ноги по-заморски и замер, уставившись в одну точку. Сидел так с полчаса не шелохнувшись.

Потом, уже ближе к полудню, Ефим увидел ещё более дикую сцену. Граф шагал себе по двору, на гусей любовался. А потом вдруг выхватил меч и начал яростно сражаться с воздухом. Орал на невидимых врагов, делал выпады, парировал удары.

Затем так же резко закончил, улыбнулся блаженно и дальше потопал.

Ненормальное зрелище.

А это хождение по дому с ощупыванием стен! Граф мог потратить полчаса, проходя по одному коридору и трогая каждый сантиметр.

Или он мог идти себе и как заорать! Причём даже матом. Отборным таким, который не от всякого конюха услышишь. А самое интересное, что орал он тоже на воздух.

Полный бред!

Ефим вздохнул и снова принялся за уборку. Он всегда был практичным человеком. В этом мире, изуродованном войнами и вторжением монстров, нужно было вертеться. И Ефим вертелся.

Раньше он время от времени сливал информацию о положении дел в усадьбе. Не какую-то важную, конечно. Просто слухи: сколько гвардейцев осталось, какое настроение у людей, приезжал ли кто из соседей. За это ему исправно платили пару медных монет, а разок, после сообщения о смерти старого графа, он получил и целую серебрушку.

Деньги немалые, учитывая, что большинство расчётов в деревнях велось натурой — зерном, тканью, а монеты были редкостью.

Ефим себя успокаивал: мол, он никого не предаёт, просто… поддерживает баланс. Чтобы никто не проиграл и никто не победил окончательно. Чтобы у него постоянно была эта маленькая, но стабильная подработка.

Тут разбойникам слушок передал, а там гвардейцам рассказал, где эти самые разбойники добычу заныкали. Всем хорошо, и Ефиму хорошо.

Но теперь всё изменилось. Похоже, этому дому пришёл конец. У Шахтинского не просто чердак протекает, там уже целый потоп. Того и гляди на слуг с мечом кидаться начнёт.

Нужно было думать, как свалить, и желательно с выгодой для себя.

И варианты у Ефима были. Как ни крути, а после всех тех конфликтов, что опустошили регион после Падения, банд вокруг было видимо-невидимо. Выжившие солдаты, дезертиры, разорившиеся крестьяне — все они сбивались в стаи и промышляли грабежом.

И такой был прикол: эти банды, несмотря на свою дикость, умудрялись между собой договариваться. У них существовал свой негласный кодекс. Они поделили зоны влияния и редко пересекались. Занимались своими тёмными делами, не мешая соседям.

Если раньше Ефим торговал мелочёвкой, то теперь можно было сливать всё по полной. Провернуть последнюю большую сделку и смыться в лес, к бандитам.

Там жизнь, конечно, не сахар, но, по крайней мере, есть шанс выжить. А не быть зарезанным сумасшедшим аристократом или съеденным тварями из-под земли.

У Ефима было что продать. И эти сведения стоили гораздо дороже пары медяков.

Он помнил рассказы своего отца, который служил здесь при деде нынешнего графа. Тот как-то обмолвился, что в старину здесь существовал потайной ход. Сугубо практический, на случай осады или пожара. Он вёл не в саму усадьбу, а в сарай возле неё. Сейчас на месте того сарая осталась только яма от погреба да колючие кусты.

Ефим сегодня утром, пока граф дрался с воздухом, специально сходил в то место. И да, среди кустов он действительно нашёл заваленный камнями проход. Пара хороших ударов кувалдой — и он будет открыт.

Ефим решил: доработает сегодня свою смену, вечером под каким-нибудь предлогом сбегает в лес и расскажет кому надо об этом ходе. Они смогут тайком проникнуть прямо к стенам усадьбы. И сделать то, что нужно.

Ефим закончил подметать, прислонил веник к стене и вытер пот со лба. Он посмотрел на пустой, пыльный зал с его потёртыми стенами и потускневшими канделябрами.

Когда-то здесь кипела жизнь, звучала музыка, звенели бокалы. Теперь — тишина и запустение. И сумасшедший хозяин, бегающий с мечом по коридорам.

Нет, он всё правильно решил. Этому дому хана. А умный человек всегда должен чувствовать, когда корабль начинает тонуть, и вовремя перебираться на другой. Пусть даже этот другой — хилая лодчонка в компании головорезов. По крайней мере, там есть шанс. А здесь — только безумие и медленная смерть.

Он вышел из зала, захватив веник и пообещав себе, что он в последний раз подметает эти проклятые полы. Сегодняшняя ночь станет для усадьбы Шахтинских последней.

А для него, Ефима — первой ночью новой, пусть и не самой праведной, жизни.

Я стоял в подвале имения, и единственным источником света был чадящий факел, зажатый в скобе на стене. Хоть в доме кое-где и было электричество благодаря какому-то унылому генератору в амбаре — сюда, в подпол, нихрена не провели. Видимо, экономили.

Я вот уже второй час методично, с упорством маньяка, ковырял стену старым тупым кинжалом. Уже плечо ныло, и глаза от дыма факела слезились, но я продолжал.

Наконец, лезвие со скрежетом провалилось в щель глубже обычного. Я нажал, поддел. Посыпалась пыль и мелкие камешки. Ещё немного работы, и я выковырял из стены здоровенный булыжник.

За ним зияла искусно сделанная полость. Я запустил руку внутрь и на ощупь нашёл небольшой кожаный мешочек. Отсыревший, но целый.

Развязал шнурок и высыпал содержимое на ладонь. Несколько потускневших медных монет и горсть разноцветных камушков. Неогранённых, само собой, но в них чуть заметно пульсировала мана.

— Отлично, — довольно пробормотал я сам себе и пересыпал сокровища в карман. — Казна пополнена.

Я перешёл к следующей точке, где с утра поставил мелом аккуратный крестик. Здесь я тоже принялся ковыряться, но удача оказалась не такой щедрой.

Очередной схрон оказался пустым. Ну, почти пустым.

Внутри лежал один-единственный, ничем не примечательный камень маны, несколько старых столовых приборов и пожелтевший, истлевший по краям клочок бумаги.

Я развернул его. Там были каракули, цифры, буквы. Кто-то явно пытался вскрыть какой-то кодовый замок, методично перебирая комбинации. Он зачёркивал не подошедшие, обводил возможные.

Интересно. На всякий случай я забрал бумажку. Мало ли.

Третий тайник оказался самым интересным, но и самым трудоёмким. Он находился не в стене, а под полом одного из полуразрушенных служебных строений во дворе.

Мне пришлось раздобыть лопату и полчаса копаться в земле, пока железо не стукнулось обо что-то твёрдое.

Я откопал проржавевший металлический футляр. Внутри, завёрнутые в тряпицу, лежали очень-очень мелкие камни магии. Но зато! В одном из них, самом крупном, я отчётливо ощутил аспект огня.

— А вот это неплохо, — прикинул я, вращая камень в пальцах. — Очень даже неплохо.

Весь этот день я и занимался тем, что ходил и ощупывал стены. Со стороны это выглядело как очередной бзик сумасшедшего аристократа. Но только со стороны.

Слуги в этом доме не воруют, все такие честные? Ага, конечно. Щас.

Просто в этом мире за воровство у господина запросто могли повесить на ближайшем суку без лишних разговоров. Или руку по плечо рубануть, если хозяин добрый.

Поэтому никто не будет носить украденное с собой. Украл — и быстро спрятал. В вазу, за подкладку картины, за плинтусом. А затем, под покровом ночи, отнёс в потайное место. Чтобы потом, при случае, вынести за пределы усадьбы и продать.

И я нашёл не все тайники. Только те, где были спрятаны камни. Потому что чувствовал именно их.

Пока слухи о моём «безумии» расходились по округе, я создал и настроил небольшой артефакт-поисковик. Примитивный резонатор, собранный из обломков медной чаши, пары кристаллов и заряженный моей маной.

Резонатор слабо вибрировал в руке, когда в радиусе нескольких метров находились магические минералы. Вот с этим детектором я прошёлся по дому и территории, ставя метки в местах «подёргиваний».

И вот так я нашёл немного камней. Небогато, но для начала сойдёт.

Чем я ещё занимался, пока не спустился в подвал? Ну, ходил, кричал что-то невнятное или исполнял другие глупости. Это уже было чистое баловство, театр для зрителей.

Мне было проще, чтобы все ненадёжные, трусливые или слишком умные слуги свалили сами, испугавшись сумасшедшего барина.

Я мог бы и один тут остаться, в принципе. Или новых, верных людей набрать. Своего рода естественный отбор.

То, что я мечом махал, это тоже было не просто так. Да, слуги смотрели на это округлившимися глазами. Но это был бой с тенью. Мне нужно было проверить, на что способно это новое тело. Мышечная память, координация, выносливость.

Навыки в прошлой жизни у меня были, и очень хорошие. Я не был архимагом, заточившим себя в башне. Я лазил по шахтам, а там порой приходилось отбиваться от того, что в них водилось.

Но сейчас я чувствовал, что если применю какой-нибудь по-настоящему мощный удар, то могу запросто порвать себе связки. Да так, что ни один целитель потом не вылечит.

Так что мои тренировки выглядели как конвульсии больного, но на деле были тщательно выверенными движениями, направленными на изучение собственных пределов.

Поднявшись из подвала, я нашёл Ильдара. Он как раз обходил посты, его бородатое лицо было озабоченным.

— Новости? — спросил я, отряхивая с рукавов налипшую в подвале паутину.

Ильдар отдал честь и ответил:

— По деревне, ваша милость, всё спокойно. Наши ребята на страже, бандиты после прошлого раза не появлялись. А вот по шахтам… — он вздохнул. — Разбираем завалы, но медленно. Оборудования не хватает, люди боятся. В одной из дальних и вовсе волки логово устроили. Пока туда не лезем.

М-да, новости неутешительные. Рутина упадка. Шахты завалены, в одних инсектоиды, в других — волки. Весело, ничего не скажешь.

— Делайте что можете, — велел я. — Главное — чтобы люди зря не рисковали. Но и балду не пинайте.

— Так точно, ваша милость, — кивнул Ильдар и удалился.

А я направился обратно в свою комнату. Пришло время поработать с камнями.

Я нашёл в том же подвале, в заваленном хламом углу, ящик со старыми инструментами. Напильники, надфили, даже небольшой станок для огранки с ручным приводом.

Всё ржавое, но лучше, чем ничего. Был там и один магический инструмент — примитивный резак, питающийся от встроенного кристалла. Почти мёртвый, но я его подзарядил.

Усевшись за стол, принялся за работу. Взял первый камень, ощутил его внутреннюю структуру, формацию маны.

Огранка — это не просто придание камню красивенькой формы. Это упорядочивание энергии, создание каналов для её стабильного течения.

В этом мире, судя по всему, с этим были большие проблемы. Местные маги, наверное, просто вставляли кристаллы в оправы, используя их как батарейки, и всё.

Я же начал аккуратно, слой за слоем, снимать лишнее, намечая грани. Это был медитативный, почти священный процесс. Шуршание напильника, скрежет резца, тихое потрескивание магии, принимающей новую форму.

Я чувствовал, как камень отзывается, как его энергия становится более послушной, сконцентрированной.

Особое внимание я уделил тому камню с аспектом огня. Он был капризным. Один неверный надрез — и вся накопленная энергия могла рвануть у меня в руках.

Моя цель была проста: чтобы камень отдавал больше энергии, делал это стабильнее и, по возможности, приобретал дополнительные свойства.

Пока я работал, в голове крутились планы. Эти крохи маны — капля в море. Но неплохое начало. Мой «бизнес-план» с бандитами должен был сработать. Они должны были принести мне больше.

Мои глаза уставали от постоянного напряжения в полумраке. И тут я вспомнил про очки. В одном из ящиков стола я отыскал старые очки для зрения в толстой металлической оправе. Линзы были поцарапаны, сама оправа погнута. Идеально.

Я вытащил стёкла, тщательно отполировал их до прозрачности, а затем, используя иглу и крошечные кристаллы-усилители, нанёс на них микроскопические руны.

Это требовало титанической концентрации. Я не изменял диоптрии, я менял саму природу того, как линзы взаимодействуют со светом и магией.

Потом вставил их обратно в оправу и приделал к дужкам два небольших, идеально огранённых камушка прозрачного кварца, зарядив их своей маной.

В итоге получился артефакт, который я гордо окрестил «Кошачьи глаза». Потому что благодаря ему я получал лёгкое, но вполне эффективное ночное видение.

Мир окрашивался в зеленоватые тона, но тьма отступала, и я мог видеть почти как днём. Идеально для работы в темноте и для того, чтобы не споткнуться о собственную ловушку.

Я работал до глубокой ночи, пока не почувствовал, что духовное тело измотано. Нужен перерыв.

И вот, в тишине, я услышал какой-то звук. Где-то далеко, на краю владений, залаяла собака. Потом другая.

Я насторожился, подошёл к окну, натянув свои новые очки. Ничего. Темнота, пустота. Потом раздался ещё какой-то приглушённый шум — я снова подошёл к окну, и опять нихрена не увидел.

Где же они, Хаос их поглоти? Я начал даже слегка психовать. Ну что, реально никто не хочет долбануть больного сумасшедшего графа? Это же идеальный, блестящий вариант!

А то ведь я, не ровён час, могу и выздороветь!

Логика подсказывала, что Барс не упустит шанса восстановить лицо после прошлого позора. Но время шло, а ничего не происходило.

Я ждал. И моё ожидание не было пассивным. Днём я, под видом бессмысленных прогулок, раскидал по двору сторожевые энергетические нити — невидимые глазу щупальца магии, привязанные к моему сознанию.

Плюс закопал в ключевых точках несколько мелких, но чутких камушков, зарядил их энергией и привязал нити к ним. Это позволяло не держать весь периметр в голове постоянно и экономить силы.

Я не боевой маг, не могу швыряться огненными шарами или вызывать молнии. Вся моя магия заточена под артефакты, зачарование и работу с материалами. Но кое-какие интересные заклинания я всё же знал.

Вот, например, организовать сторожевой периметр вполне способен.

И вот, наконец, сработал один камушек. Я ощутил слабый толчок в сознании. Потом второй, третий. Цепочка вела через двор прямо к дому.

Я мысленно прикинул траекторию. Опа… У меня под окнами. Класс.

Я встал, взял свой тренировочный щит — сколоченный из досок, с нарисованной мишенью, в которой уже торчало несколько арбалетных болтов.

Спокойно, без лишней суеты, повесил его на вбитый рядом с окном гвоздь. Потом взял арбалет, зарядил его и встал в стороне.

Когда я почувствовал, как сработала нить под моим подоконником, я просто поднял арбалет и выстрелил в окно. Не целясь, навскидку.

Бедолага, что намеревался залезть в мою спальню, получил болт между глаз. Даже крикнуть не успел. Просто упал обратно.

В тот же миг через подоконник перемахнули ещё двое. Разбойники. Наконец-то, родимые, я уже заждался!

Улыбнувшись, я кинул им под ноги небольшой опал, который держал наготове. В нём был заключён аспект воздуха.

Раздался негромкий хлопок. Двух бандитов, словно щепки, швырнуло обратно в окно. Послышались два отчаянных крика, оборвавшиеся почти одновременно.

Тут же по усадьбе поднялась тревога. Через минуту в мою комнату вломились перепуганные слуги и гвардейцы во главе с Ильдаром.

— Ваша милость! Что случилось?

Я продолжил играть свою роль. С наивностью деревенского дурачка приподнял арбалет и сказал:

— Да я тут, это… тренировался. Стрелял в мишень, смотрю — промазал, кто-то вскрикнул на улице, и… три падения. Странно.

Люди смотрели на меня с непониманием. Ильдар подошёл к окну и посмотрел вниз.

— Разбойники, мать их… Но как это так, одним болтом троих? — изумился он.

— Ну, видимо, одного убил, а он других зацепил, вот и разбились, — развёл я руками. — Всё-таки высоко здесь.

— М-да, наверное, — неуверенно согласился Ильдар.

— Блин, — добавил я с наигранным расстройством. — Я же с двух метров стрелял! Как я мог промазать?

— Ох, да ваша плохая меткость вам сегодня жизнь спасла, кажется!

— Что ж, — вздохнул я. — Приказываю: всё имущество, оружие, что у них там есть — забрать. А с телами… разберитесь. Что вы с ними обычно делаете, хороните?

— Обычно мы их в Тёмную яму скидываем, — пояснил один из гвардейцев.

Память услужливо подсказала образ этой ямы — глубокий провал где-то по дороге к шахтам. Туда сбрасывали всё — от объедков до трупов. Инсектоиды, жившие в глубине, с радостью этим питались.

— Нет, — покачал я головой. — Лучше в лес отнесите. Пусть хоть звери поедят нормально. Надеюсь, не отравятся этими подонками.

Люди, немного удивлённые, подчинились. Я ждал, пока усадьба успокоится и погрузится в сон.

Когда стало тихо, я приступил к действию. Взял один маленький чёрный камень — турмалин, свой зачарованный меч, арбалет и старый рюкзак.

Тихо открыл окно, закрепил верёвку и бесшумно спустился в ночь. «Кошачьи глаза» превращали тьму в сумеречный зелёный мир.

Я двинулся в сторону леса, туда, куда унесли тела. Пришёл и не поверил собственной удаче: на опушке стоял молодой олень. Подарок судьбы!

Я прицелился из арбалета и выпустил болт. Точное попадание, прямо в висок. Зверь рухнул, не издав ни звука.

Затем я подошёл к трупам разбойников. Хорошо, что мои ребята не стали их раздевать. Хотя и поживиться здесь особо было нечем: вместо поясов верёвки, а вместо ботинок — обмотки какие-то.

Барс, похоже, пожалел людей и отправил по мою душу каких-то отщепенцев. Обидно, между прочим.

Придирчиво осмотрев тела, я выбрал самого мелкого из них. Достал турмалин и силой воли активировал камень. Потом запихнул его в рот мелкого.

— Надеюсь, в этом мире нет какой-нибудь инквизиции, которая против некромантов, — пробормотал я, приступая к ритуалу. — Сейчас это вынужденная мера.

Приложил ладонь ко лбу мертвеца и создал заклинание-активатор. Это было не настоящее воскрешение, не создание полноценной нежити. Слишком много сил требовало бы такое. Скорее, нечто вроде кратковременного оживления тканей, создания марионетки на остатках нервной системы и мышечной памяти.

Труп задёргался. Из глаз и рта потянулся чёрный дымок. Через минутку разбойник замер, а потом медленно поднялся на ноги. Глаза были мутными и пустыми.

— Всё равно ты уже не тот человек, — констатировал я. — Ты что-то совсем другое. Но память должна остаться.

Я посмотрел ему в глаза и приказал:

— Идёшь в тот лагерь, где ты обитал. Ты же в лагере обитал?

Разбойник медленно кивнул.

— Понятно. Значит, не случайный гость ко мне в спальню хотел забраться. Хорошо. Топай в лагерь, и я хочу, чтобы ты там что-то ценное достал.

Я сосредоточился, создавая в уме мыслеобраз и переводя его в магический импульс. В воздухе между моим лбом и головой мертвеца вспыхнула и заплясала маленькая сфера. В ней была заключена информация.

Сфера погрузилась в лоб ожившего мертвеца, и он промычал что-то утвердительное. Мол, понял.

— Вот что я считаю ценным. Собери сюда, — я сунул ему в руки рюкзак. — Втихаря, чтобы никто не заметил. Ты там в любом случае свой. Ранений на тебе не видно. Но лучше, чтобы тебя лучше никто не заметил. Бери меньше, не жадничай. И вон под тем дубом, — я указал на большое дерево в сотне метров от усадьбы, — всё сложишь.

Мертвец снова кивнул, развернулся и зашаркал прочь, скрывшись в темноте леса.

— Зашибись, — выдохнул я, глядя ему вслед.

Конечно, можно было дать приказ напасть, убить, разорвать. Но зачем? Нас самих голод победит быстрее, чем эти разбойники. А так — тихая, почти бесплатная доставка ресурсов.

Перевоспитывать я никого не собираюсь. Если человек встал на преступную дорожку — это его выбор. Я никому нотации не читал и читать не буду.

Второй шанс тоже никому давать не собираюсь. Да и в этом мире, судя по всему, никто вторые шансы не раздаёт.

Выживает тот, кто действует быстро, жёстко и без сантиментов.

Что ж, я всегда быстро учился.

Я вернулся в свою комнату, чувствуя усталость во всём теле. Несколько часов сна — и я снова был на ногах.

Взяв арбалет, я вышел на утреннюю прогулку, делая вид, что просто разминаюсь. Нужно было проверить, на месте ли моя добыча.

Олень лежал там же, где и упал, не тронутый хищниками. Отлично.

Когда я вернулся в усадьбу, её обитатели уже проснулись и занимались своими делами. Я остановился посреди двора и громко, с наигранной небрежностью, объявил:

— Кажется, я там оленя убил. Что теперь с ним делать?

На меня уставились с непониманием. Первым нашёлся Ильдар:

— В смысле? Вы где вообще были, ваша милость?

— Ну, я подумал, что по деревянным мишеням стрелять — неинтересно, — объяснил я, разыгрывая лёгкое смущение. — Надо пойти по живым мишеням поупражняться. Вот, смотрю, олень стоит, я и выстрелил.

Слуги и гвардейцы, всё ещё не веря своим ушам, пошли со мной к опушке. Увидели оленя, лежащего неподалёку от того места, куда сбросили трупы двух разбойников.

— Оленина! Наконец-то нормально поедим! — воскликнул кто-то.

— А где ещё один труп? — озадаченно спросил один из гвардейцев, оглядываясь.

— Не знаю, — чистосердечно развёл я руками. — Может, звери утащили.

Но олень затмил все остальные вопросы. По людям было видно — они уже предвкушали хороший обед. У кого-то даже в животе заурчало. Ильдар, однако, тут же охладил их пыл, сурово сказав:

— Вы на добычу графа рот не разевайте. Своё подстрелите, если сможете.

— Да ничего, поделим на всех, — великодушно сказал я. — Один я его всё равно не осилю.

А в мыслях добавил: «Да конечно бы и один съел, аж за ушами бы трещало!»

Но жизнь здесь и так не сахар. Чтобы верные люди не разбежались, их нужно хоть немного задобрить. Они работают, служат, рискуют — надо их поддерживать, придерживаться какой-то элементарной социальной справедливости.

Все тут же оживились, принялись обсуждать, как лучше разделать тушу. Я же, дождавшись затишья, объявил:

— Ильдар, готовьтесь. Часа через четыре пойдём из той шахты волков выкуривать.

Гвардеец снова нахмурился:

— Но зачем, ваша милость? Да и людей мало у нас мало. С деревни, что ли, охрану снять?

— Нет, — покачал я головой. — Возьмём пять-шесть человек, хватит. Главное арбалеты чтобы были. Транспорт есть рабочий?

— Нет, только шахтёрская машина осталась, работяги на ней уехали. Да кони ещё.

— Ну ладно, поедем на конях.

Волки в моих глазах были не просто угрозой. Это было мясо, пусть и не такое вкусное, как оленина. В этом мире волчатину вполне себе употребляли в пищу, избавляясь от паразитов и смягчая жёсткое мясо с помощью магии.

Но волки — это ещё и шкуры, которые можно выделать и сшить тёплую одежду. А кости с клыками… В артефакторике и алхимии всему можно найти применение.

В конце концов, из костей можно было сделать рукояти для инструментов или даже посуду, раз уж с металлом тут действительно полный швах.

Что интересно — когда я думал о волках, то в голове никак не желал появляться их образ. Интересно, почему прошлый Леонид никогда не видел волка? Или у меня до сих пор не полные его воспоминания?

— А какие тут вообще у нас волки водятся? — спросил я вслух.

— Да обычные, ваша милость, — ответил Трифон, наш егерь.

Я мысленно перебрал воспоминания об обычных волках из своего мира. Ничего сверхъестественного. Справимся.

— Ну что ж, — заключил я. — Пойдём, поохотимся на волков.