Мастер драгоценных артефактов

Глава 8

Я сидел на крыше старого сарая на задворках усадьбы. Отсюда открывался неплохой вид на наши владения: двор с моими любимыми гусями, покосившийся забор, и дальше — бескрайнее море леса, уходящее к горизонту. Воздух был прохладным и пах прелой листвой.

Внизу, запрокинув голову, стоял дед Макар.

— Ваша милость! Вы что там делаете? — взмолился он, всплеснув руками. — Крыша-то старая, совсем сгнила! Может в любой момент провалиться! Слезайте, прошу вас. Не хватало ещё, чтобы вы кости переломали!

— Вид отсюда хороший, — отозвался я. — Иди свои дела делай, не переживай.

— Какие дела, когда вы на аварийном сарае восседаете! — не унимался старик.

— Всё будет в порядке, — махнул я рукой, давая понять, что разговор окончен.

Макар постоял ещё, что-то негромко пробурчал себе под нос и поплёлся прочь, оборачиваясь через каждые три шага.

А я действительно сидел тут не просто так. Для начала, вид и вправду был хороший. К тому же видел я очень далеко благодаря своим «Кошачьим глазам», которые недавно немного прокачал, заменив кристаллы на более чувствительные.

Сейчас мой взгляд был прикован к тонкой струйке дыма, поднимавшейся в лесу, на востоке. Интересно, кто это там костры жжёт? Бандиты или кто похуже?

Пока я смотрел на дымок, мысли сами собой потекли, подводя итоги моего пребывания здесь. Первое время я где-то в глубине души лелеял слабую надежду. Мол, этот перенос души — временное явление, сбой при активации Сердца Галактики. Что в моём родном мире коллеги-архимаги или верные ученики сейчас бьются над моим бездыханным телом, и я вот-вот очнусь в своей мастерской.

Но увы. Если бы возвращение было возможно, оно бы уже случилось. Значит, не случится.

«Выходит, здесь остаёмся, — констатировал я мысленно. — Насовсем. И пора создавать далекоидущие планы».

Что я имею на старте?

Начнём с кадров. Макар и Ильдар. Два старика. Один — совсем древний, другой помоложе. Их преданность я проверил уже не раз. Притворялся слабым, беспомощным, закашливался у них на глазах.

У них были все возможности — придушить, пырнуть, сбежать, позвать бандитов и сдать имение. Но они не просто остались. Они выполняли любые, даже самые дурацкие мои приказы. Верность, выкованная годами.

От этих двоих я и буду плясать. Они — мой фундамент.

Но в этом фундаменте был один серьёзный изъян. Люди-то они хорошие, но плоть слаба, а магического дара ни у Макара, ни у Ильдара нет.

Это не последняя причина, почему я сейчас сижу на крыше аварийного сарая.

В левой руке у меня — небольшой белый агат. Форму я ему придал красивую, в виде капли, и отполировал как надо.

В правой руке — магический резак. Тот самый, что я в подвале нашёл, но теперь слегка улучшенный благодаря новому кварцу и моей фирменной заточке.

Я сидел на крыше не только ради вида. Сарай подо мной был давно заброшен. Если камушек в моих руках рванёт (а риск имеется), то моя личная защита, скорее всего, выдержит. И пострадает только этот бесполезный сарай, который всё равно скоро рухнет.

Я снова склонился над камнем. Кончик резака светился холодным голубоватым сиянием, вбирая в себя мою ману. Я вёл им по гладкой поверхности агата, создавая сложную рунную цепь.

Энергия текла из меня в резак, из резака — в камень, создавая каналы, переплетения, узлы.

«Вставляем это сюда… здесь канал проводим поглубже… ох, — мысленно охнул я, остановившись. — А вот тут микроскопическая трещинка. Почти невидимая».

Я замер. Если бы я провёл линию прямо через эту трещину, возник бы резонансный дисбаланс. Последствия предсказуемы: резкий выброс энергии, перегрев, взрыв.

Не ядерный, конечно, но осколки кристалла летели бы с такой силой, что изрешетили бы меня и сарай, как шрапнель. Вовремя заметил.

Я аккуратно обвёл трещинку. Потом вернулся и тончайшей нитью энергии «залатал» трещину, стабилизировав структуру. Можно было вести дальше.

Пока руки работали, мозг снова возвращался к проблемам.

Металл. Мне его нужно было до хрена. Я — крутой артефактор. Моих знаний хватит, чтобы перевернуть этот мир с ног на голову. К тому же здесь имелись свои уникальные фишки, вроде той морозильной камеры.

Принцип я понял. Ничто не мешало мне сделать десяток таких, забить их мясом и создать стратегический запас пищи. Ничто, кроме отсутствия двух вещей: магических камней нужного качества и металла, будь он неладен.

Мне был нужен каменный подвал, обитый изнутри листовым железом. А железа-то и не было.

Вот завалил я целый отряд гвардейцев, посланных моим «другом». Оружия с них собрал, конечно. Но это капля в море.

Фляги у них, например, были непонятно из чего: у одного деревянная, у другого — из свиного желудка, у третьего — просто высушенная тыква-горлянка. Нормальной металлической фляги не было ни у кого.

Это о чём-то говорило. Сколько же времени и сил потребовалось, чтобы в мире, где когда-то создавали танки и самолёты, докатиться до использования свиных желудков в качестве тары?

Поля вокруг почти не обрабатывались. То, что ещё как-то засевали, давало жалкие всходы. Люди едва-едва наскребали себе на пропитание. Всё это — последствия тех самых войн, опустошивших регион после Падения. Мир был истощён и восстанавливался мучительно медленно.

А ещё я всё лучше понимал природу местной магии. Она была агрессивной. Нестабильной. Вот сейчас мой резак, заряженный энергией, не просто гравировал камень. Он уничтожал сам себя.

Лезвие, сделанное из драгоценной стали, на моих глазах утончалось, испаряясь под действием магического напряжения. Стиралось, как карандаш.

Если создавать серьёзные артефакты или целые системы вроде морозильных комнат, инструменты придётся менять постоянно. Не напасёшься.

Нужно было искать или создавать материалы, устойчивые к такому воздействию. Или кардинально менять подход.

Я на секунду оторвался от работы, чтобы снова взглянуть на лес. Дымок всё ещё тянулся к небу. А вдруг придурки, которые жгут этот костёр, устроят настоящий лесной пожар? Нехорошо будет. Лес для нас — источник пищи, топлива и защита. Без него совсем фигово станет.

И тут мой взгляд, скользя вдоль линии горизонта, поймал движение. Далеко-далеко, по уходящей на север дороге, двигался… автомобиль.

Ух ты. В этом мире, где машины — роскошь, увидеть движущийся автомобиль было событием.

Интересно, чья это машина и куда она едет?

Я снова склонился над трепещущим в руках камнем.

Наконец, последняя линия была нанесена. Агат вспыхнул изнутри короткой вспышкой, после чего засветился ровным, спокойным светом, похожим на полярное сияние в миниатюре.

Готово.

Отложив камушек, я вытащил из кармана кулон. Отыскал его в одном из тайников, когда обшаривал дом. Скорее, всего этот кулончик принадлежал кому-то из рода Шахтинских, и его тоже спёр кто-то из слуг.

Такое чувство, что челядь здесь ворует всё, что не приколочено!

Кулон был сделан из алюминия, который в этом мире тоже стал редкостью. Весь исцарапанный и покрытый налётом, он всё равно представлял ценность.

Особый интерес вызывала защёлка сбоку. Там был встроен крошечный кодовый механизм: три маленькие кнопочки-штифта, которые нужно было нажать в определённой последовательности и определённое количество раз. Своего рода механический пароль.

Разгадать пароль оказалось интересной головоломкой. Но я с ней уже разобрался: два нажатия на левую кнопку, пять на среднюю, один на правую.

Кулон щёлкнул и раскрылся. Внутри было пусто, а форма углубления явно предназначалась для маленького стеклянного пузырька. Возможно, с ядом. Классика для нервного аристократа эпохи упадка.

Я положил только что зачарованный агат в кулон и закрыл его. После чего аккуратно спустился с крыши. Ещё чуть-чуть — и этот сарай действительно сложится как карточный домик.

Во дворе я сразу отыскал Макара, который, судя по всему, никуда и не уходил.

— Слушай, Макарыч. Я там видел машину.

— Машину? Где? Наши гвардейцы на вышке ничего не заметили, а то бы уже сообщили.

— Ну там, — я махнул рукой в сторону северной дороги. — На дальней дороге, что на земли графа Бичурова уходит.

Макар посмотрел в указанном направлении, потом на меня, с явным недоверием.

— Как это вы так далеко увидели, ваша милость?

Я не стал отвечать, просто пожал плечами, делая вид, что и сам не понимаю. Лучше пусть думают, что у графа зрение как у орла.

— Кто это может быть? — поинтересовался я.

— Не знаю, — честно признался управляющий. — Может, кто из городских богатеев. Хотя чего бы им в наших краях понадобилось? Разве что на охоту к Бичурову. Но те обычно караванами ездят, с охраной, шумно. А одна машина… Странно.

Я кивнул, отложив пока эту загадку в сторону.

— Скажи, а кузнец, что нам наконечники копейные делал, уже вернулся к себе в деревню?

— Ну да, а чего ему здесь сидеть? Работы-то постоянной нет.

— Расскажи мне про него. Кто таков, что за человек.

Макар почесал затылок.

— Да что сказать? Кузнец он и есть, ваша милость. Лет пятьдесят, Арсением звать. Жены у него нет, детей тоже. Да и… характер у него тяжёлый. Замкнутый человек.

— Отлично, — сказал я и тут же добавил: — Ну, то есть то, что у него семьи нет — это печально. С другой стороны, упрощает задачу… Пригласи-ка его к нам. Насовсем. Будет у нас штатным кузнецом.

Металла, конечно, у нас пока что было мало. Но кузнеца лучше привязать к себе уже сейчас. Грамотных людей, мастеров своего дела, необходимо держать рядом. И пора было собирать таких, создавать костяк не только воинов, но и ремесленников.

— Ну конечно, пригласим! — ответил Макар.

— А он согласится?

— Да конечно, согласится! — махнул рукой старик. — Мы ему снова молот в руки — он на седьмом небе был! Сказал, будто снова к жизни вернулся. Только инструменты, говорит, плохие… Да и не всё есть нужное.

«Вот именно, — подумал я. — На инструменты-то мне тоже придётся раскошелиться или где-то материал для них добывать». Кузнечный молот, наковальня, клещи, зубила — для всего этого нужен металл. А у нас его кот наплакал.

— Макар, — перешёл я к следующему пункту, понизив голос и приняв серьёзный вид. — У меня для тебя очень ответственное задание. Ты верный человек, и знаешь, что с памятью у меня лажа. Я могу что-то важное сделать и забыть.

— Да ничего, господин, вы молодой, вылечитесь ещё, обязательно! Голова прояснится. А я помогу, прослежу за чем надо.

— Вот и славно, — я достал алюминиевый кулон. — Это важная штука. Память подсказывает, что очень важная. Но я боюсь забыть о ней. Поэтому хочу, чтобы ты носил его у себя на шее. И если я вдруг забуду и спрошу про него, или буду искать — ты мне сразу сообщишь, что он у тебя. Храни его. Понял?

Я протянул кулон. Макар принял его с таким благоговением, будто я вручил ему королевскую печать.

— Понял, ваша милость! Обязательно! Я буду беречь его, даже ценой жизни!

— Спасибо, дружище, — ответил я, а сам подумал:

«Интересно, как он вообще сможет понять, что я забыл об этом? Если я забыл, то и спрашивать не буду. Но ладно, пусть носит. Лишний раз пошевелит извилинами».

— Отлично. Ну всё, иди, — кивнул я.

Макар, на ходу надевая кулон на шею, зашагал прочь.

Оставшуюся часть дня я решил посвятить… как бы это назвать? Инвентаризации человеческого ресурса, вот.

А именно отправился бродить по усадьбе и общаться со слугами. Просто так. Чтобы посмотреть в глаза и понять, кто есть кто. И заодно немного поразвлечься.

Первым попался парень Пётр, который подметал крыльцо.

— Петя, дорогой! — окликнул я его. — Нравится тебе здесь?

Он вытянулся, чуть не уронив метлу.

— Очень нравится, ваша милость! Всё замечательно!

— А скажи, — прищурился я. — Ты у меня когда-нибудь… ну, тырил? Не осужу, просто интересно.

Лицо Петра побелело, потом покраснело.

— Нет! Что вы, ваша милость! Никогда! Я честный!

Я кивнул, делая вид, что верю. «Вот врунишка, — подумал я. — По-любому что-то тырил. Хоть ложку, да прикарманил. И глаза бегают как у пойманного хорька».

Потом я заглянул на кухню. Там сейчас работала кухарка Анастасия, женщина лет с могучими руками, которым позавидовал бы иной шахтёр.

— Анастасия, душа моя, — сказал я, усаживаясь на табурет. — Твоя похлёбка в последнее время просто чудо.

— Ой, ваша милость, спасибо! — разулыбалась она. — Это благодаря вам, на оленине-то добрый суп получается!

— Скажи, а ингредиенты… всё честно? Ничего со склада лишнего не прихватываешь для своей семьи?

Её лицо стало честным-пречестным, даже слишком.

— Да что вы! У меня всё по совести! Каждая крупинка на счету!

«Интересно, — мелькнула мысль. — А куда тогда делась четверть того сала, что срезали с кабана? Похоже, я отлично сыграл свою роль, и слуги считают меня за полного дурачка».

Затем я встретил в коридоре молодую горничную Дуняшу. Девушка лет двадцати, стройная, с большими испуганными глазами.

— Дуняша, — остановил я её. — Работа тебя устраивает?

— Очень, ваша милость, — прошептала она, глядя в пол.

— Как хорошо. А ты уже присмотрела здесь что-нибудь, что можно было бы украсть? — спросил я с наигранным любопытством. — Я слышал, слуги тут иногда что-то прибирают к рукам. Не осуждаю, времена трудные.

Она вздрогнула и запричитала:

— Нет! Нет, вы что! Меня здесь всё устраивает! Крыша над головой есть, кормят, и… и колодец у вас глубокий!

Я поднял бровь. Колодец? При чём здесь колодец?

Фантазия у меня хорошая, и в голове тут же возникло как минимум десять версий, две из которых оказались достаточно интимными.

Версия первая, бытовая: она что-то украла и выбросила в колодец, чтобы спрятать.

Версия вторая, романтическая: возле колодца у неё были свидания с кем-то.

Версия третья, мистическая: она считает, что в колодце живёт дух, который ей покровительствует.

Версия четвёртая, магическая: она знает, что колодец не простой, а связан с подземными водами, несущими магию, или в нём кто-то спрятал артефакт.

Версия пятая, совсем уж изощрённая: «глубокий колодец» — это метафора, означающая, что в усадьбе есть какие-то тайны, в которые она не хочет вникать.

И так далее.

А ещё, знаете, существуют кристаллы, которые называются «колодец» — энергонакопители особой конструкции, впитывающие магию из окружающей среды.

— Колодец, говоришь? — переспросил я задумчиво. — Действительно, глубокий. Хорошо, что он у нас есть. Иди работай.

Удирая, Дуняша чуть не сбила меня с ног.

Последним я застал молодого конюха, того самого Фёдора, который помогал мне прятать трофеи. Он чистил сбрую в уголке конюшни.

— Федя, — позвал я. — Как лошади?

— В порядке, ваша милость. Накормлены, напоены, — бодро отрапортовал он.

— А ты не подумывал продать какую-нибудь клячу на сторону? Деньги-то нужны, наверное, — спросил я, присаживаясь на перевёрнутое ведро.

Фёдор даже слегка нахмурился.

— Для меня лошадь — не вещь, ваша милость. Она товарищ. Да к тому же они ваши. Поэтому нет, не думал.

В его тоне было столько уверенности, что я ему поверил. Впрочем, Федя мне сразу понравился. Умный парень, исполнительный, и честный — это прям по глазам видать.

Обойдя так почти всех, я вернулся в дом. Картина прояснялась. Были среди моих слуг откровенные вруны и воришки, были запуганные, но в целом безвредные люди, были и те, на кого можно положиться. Как в любом коллективе.

Я снова отыскал Макара, который теперь, кажется, окончательно поверил в мою одержимость крышами и поминутно посматривал вверх.

— Нужно кое-кого уволить, — сказал я без предисловий. — Без шума, но прямо сегодня.

Старик насторожился.

— Кого же, господин?

— Троих. Кухарку, Петьку и того долговязого садовника, как его… с прыщавой рожей, — я назвал тех, кто показался наименее надёжным.

Макар тяжело вздохнул и кивнул. Думаю, он сам подозревал, что эти ребята воруют, но лишать усадьбу рабочих рук не хотел. Но раз уж я приказал, то теперь не отвертишься.

— Понял, ваша милость. Распоряжусь, — покорно сказал он.

Вечером я славно поужинал и отправился к себе в спальню. Завтра предстоял насыщенный день, и лучше как следует отдохнуть. А если ночью опять придут убийцы или ещё кто-то — ну, значит, им не поздоровится. Я уже привык к неожиданным визитам.

Сразу ложиться я не стал. Сел на пол, скрестил ноги и погрузился в особую медитацию.

Что я делал? О-о, весьма сложную штуку.

Я объединял воображение, память и магию, создавая в сознании живую карту усадьбы и её ближайших окрестностей. В этом мысленном пространстве ясно сияли сторожевые нити, которые я расставил за последние дни. Они пронизывали всю территорию вокруг дома и сам дом.

Более того, я уже привязал часть нитей к слугам и гвардейцам, которым разрешалось перемещаться ночью. Их движения воспринимались мной как фоновая вибрация.

А вот если начнёт шнырять кто-то из тех, кому это запрещено — я об этом узнаю мгновенно.

Я как паук, сидящий в центре паутины.

Погрузившись в это особое состояние, я медленно перебрался на кровать, накрылся одеялом и сладко задремал.

И тут одна из нитей дрогнула. Да блин, серьёзно? Можно я хотя бы одну ночь спокойно посплю?

Нет? Ну ладно…

Судя по вибрациям, на территорию усадьбы заехала пара моих бойцов, но с ними был кто-то ещё. Чужак.

Не только я заметил гостей — с дозорной вышки раздался звон колокола.

Я встал с кровати, накинул халат и подошёл к окну. К дому подъезжала пара моих конных гвардейцев, которые тащили за собой на верёвке какого-то бедолагу.

Я открыл окно и помахал им рукой, чтобы заметили. Мужики в ответ подняли руки.

— Кто это там с вами? — крикнул я.

— Пленник, ваша милость! — ответили гвардейцы.

— Да ладно. А я думал, вы дорогого гостя на верёвке тащите. Где взяли?

Мои ребята подъехали уже вплотную к дому и спешились, а уже затем объяснили:

— Бандиты пытались на деревню налёт устроить. Ну как налёт… Думали в крайнюю избу ворваться да ограбить её по-быстрому. Человек шесть их было. Шелупонь какая-то, не настоящие разбойники.

— Мы настоящие, — проскулил пленный, за что получил подзатыльник.

— Настоящий он. Драпал от нас как заяц!

— В итоге-то что? — перебил я.

— Да разогнали их, господин. Парочку из арбалетов пристрелили, этого вот живьём взяли. Остальные разбежались.

— Сейчас спущусь, — сказал я и не спеша отправился во двор.

Там я подошёл к пленнику и взглянул на него. И правда, шелупонь. Молодой совсем, лет восемнадцать. Усы едва пробиваются.

— Отлично, — сказал я. — Ведите его.

— В казематы, ваша милость? — уточнили гвардейцы.

— Зачем казематы? — я дружелюбно улыбнулся. — Видишь, пленник молодой, страшно ему. Ведите ко мне в покои. Буду беседовать. Это же так замечательно — получить живого разбойника, который может многое рассказать.

Пленник затрясся так, что зубы застучали. Видимо, в его представлении каземат был куда более гуманным местом, чем личные апартаменты сумасшедшего графа.

В этот момент во дворе начали появляться сонные слуги. Вышел и Макар, на этот раз без алебарды, зато с деревянными вилами в руках.

Я повернулся к собравшимся, и ледяным тоном спросил:

— Я разве говорил, что нам нужны здесь зрители?

Слуги слегка офигели от такой прямоты и мгновенно разбежались, как тараканы. Макар замялся.

— Э-э, ну я тоже пойду…

— Да нет, ты останься, — остановил я его. — Ты же управляющий. Распорядись, чтобы принесли горячий отвар мне в комнату. Ночью мне, видимо, спать не придётся. У меня здесь любопытный человечек появился…

Гвардейцы подхватили пленника под руки и повели его за мной в дом.

Надеюсь, он оценит моё гостеприимство.