Мастер Трав V

Глава 7

Я смотрел на Грэма, который уже успокоился после ухода Марты. Он сидел на своем стуле, положив топор на колени, и в его позе читалось что-то новое. Это было не просто облегчение от того, что нежеланная гостья убралась восвояси. Нет, это было другое — жажда жизни. После того как он сказал Марте, что они его зря похоронили, кажется он сам для себя принял то, что идет на поправку.

— Ну что, Элиас, — Грэм повернулся ко мне, довольно улыбнувшись, — Видал, как она побледнела?

— Видал.

— То-то же. — Он довольно хмыкнул. — Никогда не недооценивай старых охотников. Старый — значит выжил там, где остальные сгинули. Старые всегда опаснее молодых.

Я кивнул, признавая его правоту, но внутри всё равно поселился червячок сомнения: Марта ушла уж слишком легко. Да, формально теперь у неё не было оснований для обыска — Грэм её переиграл. Но такие люди не сдаются после первой неудачи, я видел это в ее взгляде и понял, что она так просто не успокоится. А еще я помнил слова, которые она бросила, что я успел спрятать что-то в лесу. Случайно она их сказала или нет, но у меня там есть мутанты, пусть и разбросанные кто где, так что лучше еще раз подстраховаться. Конечно, связать их со мной нельзя, однако и мне не хотелось потерять их. Мелькнула мысль прямо сейчас пойти, убедиться, что всё в порядке и вернуть их домой. Но останавливало то, что слишком подозрительно будет выглядеть, если я сразу после ухода Марты рвану в лес. Мало ли кто еще наблюдает.

— Пойду в сад, — сказал я Грэму. — Надо кое-что проверить.

Он кивнул, всё еще пребывая в благодушном настроении. Давненько я не видел его таким довольным — да что там, никогда не видел! Грэм снова ощутил, что в его руках есть сила, и что с ним пришлось считаться.

Я отошел к грядкам и присел на корточки, делая вид, что осматриваю растения. А сам потянулся к своим симбиотическим связям. Возникла одна интересная идея, которую захотелось тут же опробовать.

Через несколько секунд я ощутил все свои связи: Виа, душильник, кровавая колючка и мутировавшая лоза из изгороди Морны. Все на месте, все живы — я чувствовал их как слабые огоньки на периферии сознания, не так ярко, как когда они рядом, но достаточно отчетливо. Думаю, подобное ощущение в виде огоньков — это следствие навыка Чувство Жизни. Раньше я чувствовал их несколько иначе.

Проверил связь с каждым и убедился, что могу отдавать приказы каждому. Вот только я чувствовал, что для моих новых мутантов выполнить указания на таком расстоянии будет затруднительно, так как наш уровень взаимодействия еще недостаточно высок. Однако он повышался прямо сейчас: в момент, когда я пытался дотянуться до них и достучаться, взаимодействие с каждым из них выросло на процент. Ну, кроме Виа — для нее подобное уже не было чем-то новым.

Именно лиана и была мне нужна, на ней будет вся работа. Мутанты — не обычные растения: они крепче и выносливее. Когда я выкапывал их и пересаживал, они почти не страдали от этого — для них вырваться из земли не смертельный приговор, а лёгкое неудобство.

Так почему бы не превратить эту ситуацию в тренировку?

Я сосредоточился на связи с Виа. Она была дальше всех, но наша связь была и самой крепкой. Семьдесят шесть процентов — это немало.

Виа. Двигайся.

Сопротивление. Расстояние давило на связь, делая ее тоньше и слабее, но я помнил, как в прошлый раз подобные «дальние» команды укрепили нашу ментальную нить и надеялся на это и сейчас.

Двигайся. К мелким.

Я не мог сформулировать это словами даже мысленно, поэтому дал скорее образ, направление и ощущение двух других моих мутантов — изумрудного вьюнка и кровавой колючки.

Виа откликнулась, хоть и неохотно. Она не понимала, что от нее хотят, а мне было надо ее направить в ту сторону, где были мелкие мутанты. Я не мог точно указать ей расстояние и направление, но я мог ощутить благодаря связи движется она туда или не туда.

Не туда.

Еще одна попытка.

Виа дернулась в сторону.

Не туда.

А ведь такой проблемы не было, когда она следовала за мной. Через нашу связь она чувствовала мое местоположение, поэтому могла без проблем охотиться и возвращаться ко мне. А сейчас… сейчас всё было иначе.

Наконец она взяла верное направление и я мысленно увидел как ее точка медленно приближается к ближайшему мутанту.

Пот выступил у меня на лбу. Управлять симбионтом на таком расстоянии было непросто: каждая команда требовала усилия, словно я пытался докричаться до кого-то через толстую стену. Еще одно напоминание о том, что я сам пренебрегал развитием нашей связи в этом ключе.

Я чувствовал, как она медленно и осторожно движется.

Ближе. Ещё ближе.

Вьюнок и колючка не двигались, они были слишком слабы для самостоятельного перемещения. Но я ощущал их присутствие как две неподвижные точки, и когда Виа приблизилась достаточно близко, то я понял — пора!

Первым была мутировавшая изгородь. Теперь предстояло самое сложное.

Я попытался передать ей образ: схватить изгородь, выдернуть ее из земли и перенести.

Виа замерла и я почувствовал её замешательство через связь: она не понимала, что именно нужно хватать. Для нее там был десяток растений, которых она не различала.

Тогда я сменил тактику.

Двигайся, — приказал я изгороди.

Приказ пробился с шестой попытки, но когда пробился, то это повысило уровень нашего взаимодействия на три процента.

Я ощутил сначала слабое шевеление изгороди, потом чуть сильнее. Она не понимала, что от нее хотят, но начала двигаться. Это мне и было нужно.

Виа среагировала на движение мгновенно: её щупальца метнулись к источнику движения и обвились вокруг стебля изгороди. Заставить ее хватать что-то движущееся было легче и понятнее.

Тяни вверх.

Я почувствовал недовольство вьюнка, ему было некомфортно вне земли, но я приказал ему не реагировать, и ни в коем случае не провоцировать Виа. На таком расстоянии ощутив сопротивление, она могла просто начать высасывать из него все соки.

И он подчинился.

Неси. Дальше. Глубже в лес. — Этот приказ был уже лиане.

Виа двинулась, волоча за собой вьюнок. Я не видел этого, но чувствовал: расстояние между мной и вьюнком увеличивается.

Когда она прошла достаточно далеко, я скомандовал остановиться и опустить добычу.

Всё.

Я открыл глаза и понял, что весь взмок. Рубашка прилипла к спине, а виски пульсировали от напряжения.

Но это сработало!

Я только что управлял симбионтом на расстоянии, заставляя его выполнять сложные манипуляции — это был совершенно новый уровень контроля. И его следует еще больше повышать, ведь если моя сила в моих мутантах, — а так оно и было, — то и управление ими должно стать почти интуитивным, без раздумий и без усилий.

От таких манипуляций даже уровень взаимодействия с Виа вырос на два процента, и всё из-за сложности и дальности команд.

Я немного передохнул и снова потянулся мысленно к Виа. Теперь остальные мутанты.

Ещё один. Рядом.

Следующим мутантом стала кровавая колючка.

На этот раз всё пошло легче. Виа уже поняла, что от неё требуется — в отличие от других мутантов, у нее присутствовало некое подобие более развитого сознания, в то время как у них я подобного пока не замечал. Когда я приказал колючке шевельнуться, лиана тут же схватила её и понесла в другую сторону, подальше от первоначального места.

А вот с душильником вышло сложнее: на таком расстоянии он снова начал проявлять признаки неподчинения, и чуть было не затеял схватку с Виа, но я наконец-то достучался до него и он смирился с тем, что его переносят в другое место. Правда, через связь я чувствовал что-то вроде недовольства.

Когда я закончил, голова гудела как колокол, но беспокойство немного отступило — теперь мои мутанты были рассредоточены и спрятаны в разных частях Кромки. Причем там нигде нет моих следов.

— Эй, Элиас!

Я вздрогнул. Грэм смотрел на меня с крыльца.

— Ты там уснул, что ли?

— Задумался немного, — ответил я, поднимаясь.

Теперь, закончив с мутантами, мне сразу стало спокойнее. К тому же я еще и улучшил управление ими. Похоже, нужно такое делать несколько раз в день — отдавать приказы не просто рядом с собой, а на большом расстоянии, когда требуется сверхусилие, чтобы докричаться до растения. Ладно, теперь нужно заняться делами попроще и побанальнее. Для начала найти совсем небольшой сосуд, — и желательно не глиняный, — для капель янтарной росы. Я вернулся в дом и начал рыться в запасах посуды Грэма: глиняные бутылочки, кувшины, миски… Большинство грубой работы, с неровными краями и микротрещинами, а ведь то, что я буду собирать с живосборников было невероятно ценным, так что для янтарных капель это всё не годилось. Наконец я нашёл одну бутылочку чуть лучшего качества, у которой глазурь была ровнее, горлышко — уже. Не идеально, но сойдёт на первое время. Как только появятся деньги, нужно купить что-нибудь поприличнее.

Я отнёс бутылочку в сад и поставил рядом с эволюционировавшим живосборником. Янтарных капель пока не было — видимо, еще не время. Сказал Грэму, чтоб следил и если что, сразу поместил каплю в бутылочку, потому что зная жужжальщиков, зазеваешься — и останешься без капли.

Оставив Грэма, который повернул стул прямо в сторону живосборника, чтобы следить за ним, я пошел к грибницам.

Проверил и спорник, и пеплогриб, они росли быстро, но не так, как я бы хотел. Те запасы, что дала нам Морна уже закончились, а новые грибы еще не дотягивали по размерам до сорванных. Думаю, и из этих можно выжать всё то, что нам необходимо, но проще дать им еще два дня, чтобы они напитались и стали толстыми и большими.

После проверил грибы, которые пересадил из леса позавчера и присвистнул — вот уж кто вымахал быстро! Эти уже можно было срывать. Целая колония бледно-серых шляпок покрывала теперь почти всё дно ямы. Эх, лучше бы так росли спорники… но имеем то, что имеем. Зато теперь я могу провести эксперимент, который задумал недавно.

Я осторожно срезал кусок спорника и перенёс его прямо в яму к новым грибам. Зная его агрессивность посмотрим, сможет ли он использовать их как энергию и пищу для своего роста. Если это ускорит его развитие, то это будет идеально. Сам-то я не мог живой воздействовать на него, так что надежда была только на альтернативные методы.

После этого я вернулся к живосборнику и обнаружил, что под одним листом уже появилась новая маленькая, но яркая янтарная капля. Жужжальщики уже кружились вокруг нее, распихивая один другого.

— Не для вас эта капля, — хмыкнул я и осторожно собрал ее в бутылочку, после чего задумался.

На чем же проверить эту каплю? Большинство моих растений и семян и так росли без проблем. Туго было только с одной — с лунной слезой.

Крошечный росток, едва проклюнувшийся из земли, это было уникальное растение, которое я едва не потерял, пока пытался его пробудить. А если янтарная роса действительно ускоряет рост и усиливает усвоение живы…

Я присел рядом с горшком, где притаилась лунная слеза, и активировал связь с растением, чутко контролируя каждое изменение.

Капля упала на тонкий стебелёк — всё, что проросло за эти дни, — и росток… вздрогнул, а через секунду жадно впитал всю каплю.

Я почувствовал это через связь: волна энергии прокатилась по растению от корней до кончика стебля. И это сильно отличалось от моментов, когда я давал ему свою живу — другая реакция и моментальное усвоение. Росток начал тянуться ввысь, словно получил не только живу, но и порцию лунной энергии.

Как будто частично эта капля компенсировала недостаток лунной энергии. Вот только длилось это очень недолго: секунд тридцать я ощущал усиленный рост, который затем резко прекратился.

Я замер, обдумывая увиденное.

Капля — это немного, но и лунная слеза сейчас крошечный росток. Я предполагал более мощный эффект, но видимо не стоит забывать о ценности растения: чем оно ценнее, тем больше энергии ему требуется для развития и раскрытия своих уникальных и как правило мощных свойств. Тут та же история: если бы это была не лунная слеза, то с большой вероятностью эффект был бы более длительный и мощный.

Либо нужно больше капель, либо есть предел, сколько растение может усвоить за раз. Как и с живой: перелей — и создашь мутанта, или убьёшь. Ничего, как только у меня будет больше эволюционировавших живосборников, я смогу проводить эксперименты с разными растениями и отварами чаще, и выясню все полезные свойства янтарной росы.

После этого я позвал Грэма снова помочь мне с найденными корнечервем семенами. Они все были в мисочках, разделенные.

Грэм сел у стола и весь следующий час мы сортировали эти кучки. Некоторые семена я узнал сам, часть опознал Грэм. Причем над некоторыми ему пришлось хорошенько посидеть, задумавшись.

Когда осталось больше половины неопознанных семян, Грэм откинулся на спинку стула и вздохнул:

— Может, опытный травник бы узнал все, но я не настолько хорош в этом. Некоторые семена так похожи друг на друга, что не разберешь, пока не вырастишь их с десяток раз. Уж тогда точно не ошибешься. А так… их вообще мог ветер занести или они каким-то другим образом попали в землю.

Я кивнул, тут конечно Грэм был прав. К сожалению, сам я тоже был ограничен в Анализе, поэтому опознание семян приходилось откладывать на потом, тем более, что в этот раз их действительно много. В первый раз я сам вырыл их из земли, но там я знал, что искал, воспользовавшись памятью Элиаса и его знаниями о том, где именно росли ценные растения у Грэма в саду. Корнечервь же искал везде и притаскивал всё подряд.

После этого я решил потренироваться в навыках. Как боевых, так и обычных.

Солнце уже начинало садиться, Кромка и лес окрашивались в алые цвета, и только древа возвышались над всем, отбрасывая огромную тень на лес под собой, так что нужно было спешить. Живосвет сидела на корыте с водой и спокойной мигала слабым светом — обманчивая беспомощность, как она может вспыхнуть мы уже видели в случае с жорками, которых она прогнала — вот кто настоящая защитница сада.

Первым делом я снова собрал семена сорняков: ползучую горечь, костяной репей и цепкую горечавку — всё, что росло вокруг сада и требовало постоянной прополки. Больше четырёх сотен мелких семечек, каждое из которых несло в себе крошечный заряд живы — всё это мне нужно было для вечерней тренировки.

Я собрал семена в мисочку и занес внутрь. Займусь ими перед сном.

Следующим стала тренировка укоренения, все-таки боевые навыки мне необходимы. Владение оружием — это одно, а тот же рывок, уплотнение и укоренение — совсем другое. Они нужны каждому одаренному.

Сегодня я воочию увидел, как беспомощен может быть обычный алхимик перед даже старым Охотником на примере Марты. И не думаю, что тот же Хабен или другие травники намного сильнее ее в этом плане — в лучшем случае они прошли закалку кожи и всё. И ведь замечание Грэма било в точку: Марта не ходила в лес, не добывала растения, как и другие травники — за них это делали другие. Меня ждет другая судьба и другая жизнь, мне точно не дадут спокойно сидеть в доме и варить, да и сам я с каждым выходом в лес всё больше понимал, что без этих выходов жизнь не та. Мне хотелось туда, даже несмотря на опасности, хотелось видеть эти новые полянки с неизвестными растениями, выкопать их, пересадить в сад и позволить растению эволюционировать, чем я уже и занимался.

Я вздохнул, закрыл глаза и направил живу вниз, через ступни в землю. Связь установилась быстрее, чем вчера. Один шаг, сохраняя контакт, второй, третий… Это была не первая тренировка укоренения, так что всё было знакомо. Принцип я понимал, оставалось только приучить тело и себя к этому навыку. И я это делал.

Шаг… еще шаг…

Скоро мне удалось не сбиваясь сделать семь шагов. А потом заново, снова и снова.

Грэм внимательно наблюдал за моей тренировкой и давал короткие дельные советы.

Через полчаса я мог сделать уже восемь медленных шагов не теряя укоренения. Прогресс! Но самое главное, что даже от этой тренировки повысился уровень управления живы на полтора процента.

После наступило время уплотнения и это было намного сложнее. Я сел на землю, вытянул руку перед собой и начал тонким слоем, равномерно распределять живу под кожей ладони. Жива скапливалась, утекала и рассеивалась.

Я поначалу злился после каждой неудачной попытки, но потом взял себя в руки и успокоился — это просто тренировка и как раз на ней не нужно нервничать, а вместо этого выжимать из себя максимум концентрации.

Вечер предстоял насыщенный: после тренировки ждали четыре сотни семян, которые я должен пробудить и прорастить и Марта с ее претензиями осталась где-то там, далеко.

Следующее утро началось с приятной боли в мышцах и еще более приятного осознания прогресса.

Я лежал на своей лежанке, глядя в потолок, и мысленно перебирал вчерашние достижения, если их, конечно, можно так назвать. Управление живой — плюс семь процентов: два процента дали тренировки с укоренениями, еще три уплотнение и еще два процента проращивание четырех сотен семян. Благодаря последним Дар тоже подрос на два процента, и это не считая роста уровня взаимодействия с каждым из моих мутантов-симбионтов. Неплохой итог для одного вечера!

Пока лежал, сразу занялся делом — потянулся к своим мутантам.

Виа была на месте, затаилась где-то в глубине Кромки, душильник — тоже, он зарылся в кучу опавшей листвы. Вьюнок, колючка и изгородь-мутант были там, куда их перенесла Виа. Все живы и здоровы.

А теперь… тренировка взаимодействия.

Следующие полчаса, просто лежа с закрытыми глазами, я посылал своим мутантам простые команды: шевельнуться, замереть, вытянуть отросток и втянуть его обратно. Каждая команда требовала усилия, но с каждым разом давалась чуть легче. Ну и по полтора процента взаимодействия со всеми растениями, кроме Виа тоже были приятным бонусом.

Когда встал, Грэм уже что-то готовил. Не вспомню, когда он так делал за эти недели? Утром точно ни разу. Да, среди дня он бывало готовил еду нам. Но сейчас все было по-другому, он что-то насвистывал и с улыбкой чистил корнеплоды.

Ели мы молча, если не считать Седого, который вполз на соседний стул и храпел. Он получил немного меда Морны и его тут же разморило.

А вот Грэм меня удивил еще больше, когда спросил:

— Покажи мне как ты это делаешь ту усиленную грибную выжимку.

Это было… неожиданно. Хоть Грэм и признавал эффективность этих грибов, но как-то особого рвения самому готовить выжимку я за ним не замечал.

— Сейчас покажу, — кивнул я.

Я достал спорник бледный и пеплогриб, показал как нарезать, как отжимать, как смешивать в правильной пропорции, как использовать масло, чтобы отделился весь яд. Грэм смотрел внимательно, запоминая каждое движение.

Когда выжимка была готова, он взял чашку, выпил залпом и лишь поморщился.

Я, тем временем, занялся обычными утренними делами: тренировкой тела (без этого, увы, никуда), усилением (мое спасение в критических ситуациях), а еще я тешил себя надеждой освоить рывок. Я увидел насколько это эффективный навык, когда Грэм атаковал Измененного, и хотел научиться хотя бы ослабленному варианту рывка.

Грэм гонял меня как обычно, но я заметил, что сам он тоже двигается активнее, словно сбросил несколько лет. Да и сам он делал разминку и упражнения вместе со мной.

Потом пошла утренняя подпитка растений. Сердечник я уже подпитывал, так что теперь пришла очередь других. Я обошел весь сад, вливая живу в каждый куст, каждый росток. Семена Трана уже превратились в крепкие стебли с первыми настоящими листьями. Ещё день-два — и можно будет собирать урожай.

И тут я почувствовал: что-то не так с корнечервем!

Я мысленно, через связь подозвал его к себе и приказал выбраться на поверхность.

Я ощутил сопротивление. Он не хотел. Или… не мог? Нахмурившись, я подошёл ближе к тому месту, где ощущал его присутствие и присел на корточки.

НАВЕРХ.

На этот раз команда была сильнее и мощнее. Обычно я такие на этом создании не использовал, не было нужды.

Земля зашевелилась. Медленно и с трудом, корнечервь выбрался наружу.

И я увидел, что от его тела отделялся второй корнечервь — маленький, бледный, едва сформировавшийся, но уже живой.

Отпочкование началось.

Я чувствовал, что уже сейчас нахожусь на грани своих возможностей: пять связей давили на сознание ощутимым весом, и шестая, наверное, будет уже неподъемной. Но. попробовать стоило.

Во-первых я дал несколько порций живы основному корнечервю и он уже сам распределил ее как надо. Ждать полного отпочкования пришлось недолго, буквально десять минут.

Когда отросток отпал от корнечервя, я ощутил его физическое облегчение через связь.

Вот тогда я решил наладить её со вторым, только отпочковавшимся корнечервем. Если я не налажу связь сейчас, пока он только отпочковался, потом будет поздно. Он уползёт, затеряется в земле и я его не найду.

Я протянул руку и коснулся новорождённого корнечервя. Это было легче, чем я ожидал.

Ему не нужно было сопротивляться, потому что он ещё не умел, и не нужно было подчинять, потому что он сам тянулся к первому же источнику тепла и живы — ко мне.

Связь установилась почти мгновенно и тут же голову не сильно, но ощутимо сдавило.

Шесть связей. Шесть нитей, тянущихся от моего сознания к разным существам в разных частях леса и сада — это было много, но терпимо. Как только я это осознал, сразу стало легче.

Я выдохнул и убрал руку. Новый корнечервь неуверенно пошевелился и начал зарываться в землю рядом со своим «родителем».

[Создана новая симбиотическая связь.

Корнечервь (малый)

Уровень взаимодействия: 7 %

Дар +3 %]

Я аж завис от этого уведомления. Вот как! От новой связи вырос Дар аж на три процента.

Создание новых связей толкает Дар вперёд, что логично, если подумать. Каждая новая связь — это расширение, растягивание духовного корня. Больно, неудобно, но… эффективно.

Что если можно создать много маленьких, неагрессивных симбионтов? Не боевых, а просто… для расширения Дара? Корнечерви идеальны для этого — они сами идут на контакт, не требуют подчинения, легко размножаются… будет ли это тоже заставлять Дар расти? Конечно, мне уже с шестью симбионтами тяжело, что будет дальше? Однако попробовать стоит как только привыкну к ощущению нового симбиота и повышу уровень взаимодействия.

Я отошел от теперь двух корнечервей и выдохнул. Да, когда поднялся, то ощутил груз нового симбиота еще сильнее. Сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. Привыкну.

Попустило минут через двадцать, во время которых я просто сидел на крыльце и вдыхал свежий утренний воздух, который приятно холодил легкие и понемногу прояснял голову.

Теперь можно провести еще один небольшой эксперимент, который еще вчера хотел сделать.

Я взял черенок изгороди Морны — один из тех, что остались после высадки — и отрезал стебель ловца. Сделал небольшой надрез на черенке и в него тут же подсадил ловца.

Оба растения ощущал Даром и понял, что черенок начинает отторгать чужеродное растение.

Я ему не дал. Тут же пустил поток своей живы в место соединения и начал насильно сращивать.

Я буквально ощущал, как ловец пытается врасти в черенок и как тяжело ему это дается. Я напитал его еще больше живой и процесс пошел активнее. Они начали сливаться в месте стыка и через несколько минут ничто не напоминало о том, что это были два разных растения — надреза не было, он затянулся.

Но то, что произошло дальше было неожиданно: черенок изгороди, более крупный и агрессивный, начал поглощать ловца, делать частью себя. И еще через несколько минут от большого щупальца ловца остался только тонкий отросток, полностью подчиненный воле основного растения.

Интересно. Очевидно, при сращивании доминирует более сильное растение, и дело не в размере, а именно в самой воле к жизни — в этом плане душильника никому не переплюнуть. Я посмотрел на изгородь и решил подождать, что будет с этим ростком ловца — он начнет расти или останется крошечным, а затем и вовсе отомрет?

В любом случае, если сращивание работает вот так, то это огромный потенциал для создания растений гибридов. Я сейчас, правда, работаю с простейшими растениями, у них и свойств-то полезных нет, но всё равно.

От дальнейших опытов оторвал пришедший Тран.

— А, Тран, — Грэм поднялся со своего стула. — Заходи.

Выглядел Грэм сейчас необычайно дружелюбно, и это к Трану-то! Для приручителя это тоже было неожиданностью, и он удивленный вошел.

— Как прошла встреча с Мартой? — спросил он сразу о главном.

Грэм хмыкнул.

— Ушла с тем, с чем пришла — с пустыми руками и поджатым хвостом.

На лице Трана появилось облегчение.

— Это хорошо. Я… волновался.

— Зря волновался, — отмахнулся Грэм. — Лучше скажи, что по ценам?

Тран кивнул и повернулся ко мне:

— Узнал насчёт лунника и женьшеня.

— И?

— Лунник — идеален. Говорят, давно не видели такого качества. За оба готовы дать золотой.

Золотой. Я не знал, достаточно ли это высокая цена, но судя по взметнувшимся бровям Грэма более чем.

— А женьшень?

— За один — десять серебряных, за второй — пять. Говорят ещё не дозрели, долго будут расти. Но экземпляры понравились.

Пятнадцать серебряных за женьшень, плюс золотой за лунники… итого — полтора золотых. Много, очень много. Но и на эти растения я потратил чуть больше двух недель постоянной подпитки Даром. Вся проблема в этом чертовом времени, которого не хватает.

— А фиалка? — спросил я. — За нее что, ничего не предлагают?

Тран словно только этого и ждал и выпалил гордо.

— Двадцать серебряных.

Я от неожиданности аж почесал голову.

Я понимал, что женьшень можно еще подпитывать и растить, но он рос действительно очень медленно. Столько времени у нас нет. Если Джарл вернется через два дня, мы должны будем ему отдать сумму. Если не вернется… что ж, тогда нам поблажек, скорее всего, никто не даст, так что деньги нужны сейчас.

— Если это лучшая цена, — сказал Грэм, — Продавай.

Тран кивнул.

— Есть ещё новости, — добавил он. — Вместо Джарла временно назначили Барика.

Грэм нахмурился.

— Барика? Этого молчуна?

— Его самого. Говорят, других кандидатов не было — никто не хочет занимать место Джарла, пока не ясно… — Тран замялся.

— Пока не ясно, жив он или мёртв, — закончил за него Грэм.

— Да.

Повисло молчание.

— Уже никто не надеется, что он вернётся, другие ведь вернулись, — тихо сказал Тран. — Все понимают, что это не обычная охота, на которой он задержался — он преследовал Гиблых и зашел очень далеко. Случиться могло что угодно.

Грэм не ответил, просто отвернулся в сторону, стиснув зубы. Он понимал, что Тран прав, как понимал, что сам спровоцировал Джарла на всю эту охоту.

— Ладно, — Тран встряхнулся. — Это пока всё. Как продам, занесу деньги.

Он вышел за калитку, потрепал своего волка по голове, тот с грустью смотрел ему вслед, а потом опустил голову и совсем по-человечески вздохнул.

Мы тоже смотрели вслед Трану, а потом я вдруг сказал:

— Мне нужна огненная крапива.

Старик удивленно поднял брови.

— Зачем?

— Закалка. — Я показал на свои руки, и на те места, которые ещё не прошли обработку. — Ты сам говорил, что она менее агрессивна, чем сок едкого дуба. Сейчас я не могу все эти места покрывать соком едкого дуба, но закалку нужно продолжать, пусть и такую… облегченную.

— Я, вообще-то, так сразу и предлагал. — хмыкнул Грэм.

— Знаю. — Я пожал плечами. — Но тогда я хотел всё побыстрее, а сейчас я понимаю, что во многих….кхм… местах, не выдержу сразу сок едкого дуба.

— Конечно не выдержишь, — хмыкнул Грэм.

— Но кроме этого, мне нужно накопать живосборников — ты сам видишь, какие он дает «капли».

— Да, видел, — кивнул Грэм.

О свойствах этих капель я сказал ему еще вчера, и, что удивительно, он раньше о подобном не слышал. Похоже эволюционировавшие живосборники либо были редкостью, либо никто вообще не натыкался на подобные экземпляры. Весьма вероятно, что в более глубоких областях леса он просто не выдерживал конкуренции с другими, более агрессивными растениями.

— Ладно. — Дед поднялся. — Тогда собирайся. Только учти, что места где растет огненная крапива… особенные.

— В смысле?

Грэм ухмыльнулся.

— Там очень горячо.

Глава вышла позже обычного, долго сидел, потому что вышла самая большая глава за все время. И в нее все равно не влезло пару кусков. Опять же… даже не знал где тут что разбить.

Не забывайте оставлять свои комментарии и жать лайки.

И по поводу растений в предыдущей главе.

Там возможно у кого-то возникли недопонимания. Но мне казалось, там понятно (в эпизоде с Мартой) что по тому, что растения были выкопаны (мальчика сказал Марте, что Элиас выкапывал растения) Марта и поняла, что в этих местах точно был Элиас, а значит мальчишка не напутал с местом, куда ее привел. То есть речь именно о ямках, которые оставил после себя Виктор.

Теперь вроде должно быть понятно.