Медичи

2. Возвышение Медичи

Медичи изначально не были дворянским родом. Первые упоминания о них удается обнаружить лишь в документах, относящихся к XII веку. Однако это именно упоминания, имена людей, судьбы которых нам неизвестны. Стоит назвать лишь Гуччо, который в 1299 году был гонфалоньером[2]. Он был похоронен в античном саркофаге, украшенном рельефным изображением Калидонской охоты[3], который и сегодня могут увидеть туристы. Крышка саркофага была изготовлена специально, и на ней красуются гербы цеха стригальщиков (членом которого был Гуччо) и семьи Медичи. Герб Медичи — это шесть красных шаров на золотом поле. Впоследствии, когда семейство стало могущественным и знаменитым, специалисты по генеалогии прослеживали его историю вплоть до сада Гесперид, отождествляя шары со знаменитыми яблоками[4]. Более трезвые умы говорили, что речь идет скорее о шести пилюлях — возможно, среди основателей семейства были врачи, на что указывает и фамилия. Точное происхождение этих символов неизвестно, зато мы отлично знаем, когда и при каких обстоятельствах один из шаров стал синим и приобрел три золотые лилии. В 1465 году французский король Людовик XI позволил Медичи в качестве особой чести добавить на свой герб лилии Бурбонов.

В XIV веке влияние Медичи постоянно росло; особенно большим уважением они пользовались у средних и низших городских сословий. Основу их могущества в первой половине века заложил Аверардо Медичи, являвшийся младшим современником Данте. Его правнук, Джованни Медичи (1360–1428), не только добился процветания принадлежавшего семейству банковского дома, но и смог превратить влияние в открытую власть. Именно с него начинается «большая история» династии Медичи. Сам он остался верен своей профессии до конца жизни. Однако уже его сын, Козимо, стал практически неограниченным властителем Флоренции, которого коронованные особы Европы воспринимали как равного себе. При этом с формальной точки зрения он оставался всего лишь горожанином, нетитулованным владельцем одного из флорентийских банков.

Конечно, это был один из мировых банков своего времени. Уже при жизни Джованни банковский дом Медичи имел филиалы во всех ключевых торговых центрах. Сам Джованни находился на втором месте среди богатейших людей Флоренции; опережал его лишь Паллас Строцци. Имущество Медичи оценивалось в конце XIV века почти в 80 тысяч золотых флорентийских гульденов.

Медичи в этот период были предводителями демократической партии, выступавшей против узкого круга семейств, в руках которых была сосредоточена власть над городом. Ключевую роль среди последних играли уже упомянутые выше Строцци, Альбицци и Уццано. В 1378–1380 годах это противостояние вылилось в полномасштабное восстание, и, хотя городские власти в итоге победили, авторитет Медичи как защитников простого народа только вырос.

Рубеж XIV–XV веков можно назвать временем перемирия между различными городскими партиями. Джованни Медичи был по природе своей спокойным, рассудительным человеком; его противники также не стремились обострять противоречия. Своим сыновьям, Козимо и Лоренцо, Джованни завещал: «Не предпринимайте ничего вопреки желаниям народа. Воздействуйте на последний не поучением, а увещеванием. Не стремитесь оказаться в правительственном дворце, а дождитесь, пока вас пригласят туда. Не пытайтесь оказаться в центре внимания, не вмешивайтесь в распри, которые вас не касаются. Старайтесь сохранять мир и спокойствие в городе».

Смерть Джованни Медичи 20 февраля 1429 года означала для города утрату человека, который стремился сохранять мир и не поддавался на искушения республиканского строя. Его противник, Уццано, стоял над гробом со слезами на глазах и, обращаясь к сыновьям усопшего, восхвалял достоинства их отца. В траурной процессии принимали участие не только представители всех городских слоев, но и делегации Венеции и самого императора Сигизмунда.

Джованни стал первым Медичи, похороненным в церкви Сан-Лоренцо, которая со временем стала их семейным склепом. Старая базилика сгорела в 1423 году, и знаменитый архитектор Филиппо Брунеллески, один из основоположников Возрождения, построил новую на деньги Медичи. Церковь Сан-Лоренцо стала одним из самых красивых храмов Флоренции; в самом сердце ее находится саркофаг, в котором покоятся останки Джованни и его супруги.

Главой дома Медичи стал Козимо. Началась та эпоха, о которой в первую очередь вспоминают сегодня, когда звучит имя Медичи — эпоха флорентийского Возрождения. К моменту смерти отца Козимо исполнилось почти сорок лет, он был опытным и искусным политиком. Он принимал личное участие в Констанцском соборе, созванном по инициативе императора Сигизмунда и заседавшем с 1414 по 1418 год[5]. Козимо Медичи сопровождал папу Иоанна XXIII[6] в качестве представителя одного из крупнейших банковских домов Европы, занимавшегося в том числе папскими финансами. На соборе Иоанн XXIII был смещен, однако отказался покориться этому решению, бежал из Констанцы и попытался продолжить борьбу, однако был пойман и посажен в темницу. Это поставило Козимо в сложное и опасное положение. Он счел за лучшее также покинуть Констанцу. После путешествия по германским и французским землям Козимо в 1417 году вернулся во Флоренцию.

Впоследствии Медичи способствовали освобождению Иоанна XXIII, покорившегося своей судьбе и официально примирившегося с вновь избранным папой Мартином V. Козимо тем временем сочетался браком с представительницей древнего патрицианского рода Барди, что еще больше укрепило положение его семейства. Перед ним стояла сложная задача; после смерти Джованни борьба между различными городскими партиями, которая долгое время откладывалась, должна была вспыхнуть с новой силой.

Ринальдо Альбицци воспринял смерть Джованни как возможность усилить свое могущество и решил начать военную кампанию против Лукки. Уццано отговаривал его от этого похода, а Козимо занял совершенно нейтральную позицию, не поддерживая, но и не препятствуя своему сопернику. Он полагал, что тем самым продолжает линию своего отца. Именно эта осторожная нерешительность привела сначала к поражению, а потом к окончательной победе Медичи.

Альбицци начал свою кампанию, которая потребовала множества сил и средств и к 1433 году была завершена без какого бы то ни было успеха. Флорентинцы в этот период вообще не могли похвастаться военными победами. Главным виновником неудачи был, естественно, объявлен Альбицци. Чтобы укрепить свои пошатнувшиеся позиции, последний должен был совершить какой-нибудь поступок, который восстановил бы его авторитет. Альбицци решил нанести удар семейству Медичи. В этот период между главами обеих партий установились вполне терпимые отношения; теперь в мгновение ока Ринальдо и Козимо превратились в открытых врагов. 7 сентября 1433 года Медичи был вызван во дворец городского правительства; не колеблясь ни секунды, он отправился туда. По дороге его предупредили о грозящей опасности, однако Козимо и без того был о ней прекрасно осведомлен. Прибыв во дворец, он был немедленно схвачен и обвинен в измене. Из тяжести обвинений можно было сделать вывод, что его собираются казнить.

Атмосфера во Флоренции напоминала затишье перед бурей. Со всех сторон к городу стекались отряды родственников и друзей Медичи. Народное собрание, которое на площади Синьории должно было решить судьбу Медичи, оказалось окружено вооруженными сторонниками Альбицци. Сам Козимо не терял времени и пустил в ход свои капиталы, поэтому далеко не все назначенные правительством судьи поддержали смертную казнь. Итоговый приговор гласил: изгнание Козимо на десять лет в Падую, а членов его семьи — в другие города. 3 октября осужденный был доставлен к воротам Сан-Галло, откуда он должен был отправиться в изгнание.

Козимо был достаточно умен для того, чтобы спокойно принять приговор. Первым делом он отправился в Венецию, где ему оказали роскошный прием. Его встретили не как изгнанника, а как представителя дружественного государства. Ему предлагали остаться в Венеции, но он отправился в Падую, откуда, однако, часто наведывался в город дожей. В XV веке изгнание было тяжким наказанием; во многих случаях семьи изгнанных вынуждены были скитаться, гонимые отовсюду и не знающие покоя. Однако Медичи были слишком богаты и влиятельны, и предполагаемое наказание превратилось для них в блистательную эмиграцию.

Победа Альбицци оказалась пирровой. Это в полной мере сказалось уже во время ближайших выборов, которые состоялись 29 августа 1434 года[7]. Конечно, у Синьории в руках были рычаги влияния на исход выборов, включая банальные подтасовки. Однако, несмотря на все манипуляции, выборы закончились победой сторонников Медичи. Звезда Альбицци начала стремительно закатываться, и он сам делал все возможное для того, чтобы ускорить свое падение. Сначала он попробовал объявить выборы недействительными, потом попытался неумело перетянуть на свою сторону некоторых противников. В конечном счете в его распоряжении осталась лишь грубая сила — 600 наемников, с помощью которых он мог совершить переворот. Однако, выведя своих солдат на площадь, он не стал действовать решительно, а вступил со своими противниками в переговоры. Это решило его судьбу.

В это время во Флоренции находился другой изгнанник — папа Евгений IV. К нему в отчаянии направился Альбицци, чтобы просить о посредничестве. Папа толком не знал, что ему делать в данной ситуации. Однако, пока эти переговоры продолжались, наемники начали разбегаться, а сторонники Медичи среди горожан вели себя все смелее. Вновь избранные члены правительства собрались и призвали в город Козимо; 2 октября Ринальдо и 70 его сторонников вынуждены были, в свою очередь, покинуть город. Их игра была окончена навсегда.

Получив первые известия о происходящем, Козимо немедленно отправился во Флоренцию. 6 октября простой народ устроил ему восторженный прием. Козимо, однако, стремился по возможности держаться в тени, и даже свое возвращение в город устроил так, чтобы как можно скорее проскочить незамеченным во дворец Синьории. Здесь он провел важные переговоры, став по сути некоронованным королем Флоренции. «Теперь я вижу, что мне следовало раньше пустить в ход мое богатство, — говорил он впоследствии, — это позволило бы сэкономить много времени».

С октября 1434 года Медичи, таким образом, стали реальными правителями Флоренции. Они не носили никаких титулов и не занимались собиранием должностей. На церемониях Козимо стоял в одном ряду с другими уважаемыми горожанами. Республиканское устройство города осталось в неприкосновенности — более того, казалось, что именно теперь оно и достигло своего расцвета. Однако все должности занимали сторонники Медичи, с которыми он мог обращаться, как с шахматными фигурами. Козимо следил за тем, чтобы соперники всегда уравновешивали друг друга и чтобы важнейшие должности не доставались самым богатым и влиятельным. «Одевайся получше и говори поменьше», — так он напутствовал при назначении одного из своих сторонников, человека, совершенно лишенного амбиций и честолюбия.