Медичи

6. Лоренцо

Поначалу казалось, что смерть Пьеро приведет к серьезному кризису. Лоренцо был еще слишком молод, и уважаемые люди города отправились к Томазо Содерини, зятю покойного, с просьбой встать во главе государства. Содерини, однако, был искренним другом Медичи и к тому же человеком рассудительным; он отправил просителей к сыновьям Пьеро. Наследственный принцип все сильнее укоренялся во Флоренции.

Лоренцо, в свою очередь, вел себя так, словно передача ему власти является делом само собой разумеющимся. Одновременно он, как и Козимо, официально выступал в роли частного лица, обычного гражданина города. Все изменил в 1478 году большой кровавый заговор Пацци, за которым последовала «революция сверху» и смена государственного строя во Флоренции.

Пацци были одной из старых и влиятельных флорентинских семей. С Медичи они были на протяжении долгого времени связаны как родственными, так и дружескими узами. Однако постепенно они стали слишком богатыми и слишком могущественными. Как и Медичи, они покровительствовали искусствам и пользовались некоторой популярностью в народе. Пацци стали личными банкирами папы Сикста IV, сменив на этом посту Медичи. Короче говоря, столкновение между двумя семействами оказалось неминуемым, и Пацци решили взять инициативу на себя.

Заручившись поддержкой неаполитанцев и Рима, они начали действовать 26 апреля 1478 года. По их инициативе в этот день новый архиепископ Пизы Франческо Сальвиати и один из молодых кардиналов прибыли во Флоренцию. В торжественном приеме в честь высокопоставленных гостей Медичи, разумеется, также приняли участие. Представители обеих враждующих партий оказались в городском соборе. Джулиано Медичи чувствовал себя не очень хорошо и хотел остаться дома; однако Франческо Пацци и Бернардо Бандини настояли на том, чтобы он пришел. По дороге в собор они смогли выяснить, что он не успел надеть кольчугу под одежду. Для того чтобы убить Лоренцо, был нанят солдат из Абруццо, однако он отказался проливать кровь перед алтарем; тогда эту миссию взяли на себя два клирика.

Месса приближалась к своей кульминации, церковный колокол зазвонил, священник поднял гостию[9] — ив этот момент убийцы нанесли удар. Джулиано пал, сраженный. Но клирики, которые должны были убить Лоренцо, оказались недостаточно расторопными. Им удалось лишь поцарапать его; Лоренцо стремительно прыгнул в сторону, вытащил свой собственный кинжал, пробился к выходу и добрался до дома. Только там он узнал о гибели Джулиано, пронзенного восемнадцать раз.

На улицах тем временем разгорелось настоящее сражение. Для заговорщиков звуки колокола были сигналом к выступлению. Однако им не удалось захватить резиденцию правительства, более того, тамошние чиновники смогли их схватить. Толпа заняла сторону Медичи и начала вершить стихийное правосудие, требуя смерти изменников. На улицах валялись трупы наемников Пацци, главных заговорщиков выбрасывали из окон дворца Синьории; так нашел свою смерть Франческо Пацци, а следом за ним архиепископ Пизы. Франческо Бандини повезло — заколов Джулиано, он смог покинуть город и бежать в Константинополь; однако авторитет Медичи был высок даже в этих далеких краях, и султан выдал убийцу, который разделил в Венеции судьбу своих сообщников.

Джулиано был любимцем флорентинцев, и многие молодые горожане еще долго носили траур. Уже после его смерти Лоренцо узнал, что у брата был внебрачный сын от некой простой девушки по имени Фиоретта. Он забрал мальчика, которого звали Джулио, в свой дворец и воспитал его; позднее тот стал папой Климентом XVII.

Тем временем началась война. Папа Сикст IV, один из самых беспокойных понтификов в истории католической церкви, проклял и Флоренцию, и Медичи. В союзе с ним был Неаполь. Флорентинцы, в свою очередь, вербовали наемников в Ломбардии и получали помощь от Венеции и Милана. Крупных сражений не было, однако общий ход войны развивался не в пользу Флоренции. И тогда Лоренцо принял неожиданное решение: отправиться в Неаполь лично, в качестве посла своего государства. Смелое предприятие полностью удалось. Польщенный король Ферранте принял своего гостя с княжескими почестями и заключил с ним мир. Поскольку как раз в этот момент турки высадились в Италии и захватили Отранто, остальные воюющие стороны поспешили последовать его примеру.

В этот момент, используя свой дипломатический успех, Лоренцо решил изменить государственное устройство Флоренции. В этом он видел единственное средство вознаградить себя за лишения и потери. Теперь все назначения на городские должности передавались в руки новой коллегии, которая с самого начала состояла из сторонников Медичи и могла пополняться только за счет тех, кто уже доказал свою верность настоящему правителю города. Флоренция стала «тиранией».

Однако именно в этот момент Медичи вступили на опасный путь. Лоренцо без всякого стеснения запускал руку в городскую казну. Он слишком любил стиль жизни крупного землевладельца, чтобы уделять достойное внимание деловым операциям. Финансовая мощь семейства Медичи начала ослабевать, и закономерным итогом стало крушение филиала банковского дома в Брюгге — важнейшем торговом центре северо-западной Европы. Лишь путем завуалированного государственного банкротства Лоренцо смог избежать краха всего банковского дома Медичи. Государственные кассы были опустошены; Флоренция воочию увидела, какая опасность заключается в соединении политической власти и частных денежных интересов. Раньше Медичи с помощью денег умножали свою власть, теперь они начали обратный процесс.

Все это, однако, не мешало Медичи и дальше покровительствовать искусствам. Эпоха Лоренцо вошла в историю как поистине великолепный эпизод в истории Флоренции. Не только Медичи внесли в это свой вклад; все богатые горожане считали своим долгом выступать в роли меценатов. Более того, они соревновались в этом деле, стремясь превзойти друг друга. Именно поэтому несмотря на то, что Лоренцо уделял меценатству меньше внимания, чем Козимо, его время стало эпохой расцвета флорентинского Ренессанса.

Из всех деятелей искусств этой эпохи самые близкие отношения у Медичи сложились, по всей видимости, с Сандро Боттичелли. Картины этого художника и стихи Лоренцо вдохновлялись одними и теми же образами — это касается и «Рождения Венеры», и «Венеры и Марса». По заказу Медичи Боттичелли создал серию иллюстраций к бессмертному произведению Данте. Он же рисовал портреты членов этого семейства, а затем собрал представителей трех поколений Медичи на картине «Поклонение волхвов».

Лоренцо покровительствовал молодым талантам — он не только обеспечивал их материально, но и разделял с ними досуг. Юный Микеланджело был желанным гостем в его доме. Перуджино, будущий учитель Рафаэля, не раз думал о том, чтобы переселиться во Флоренцию. Лоренцо собирал и произведения искусства других европейских стран, в том числе шедевры фламандской и немецкой живописи. Герцог Урбино, будучи однажды в гостях в доме Медичи, с изумлением сказал, что ни один король не обладает такими сокровищами. Для молодых художников и скульпторов созерцание этих шедевров было бесценной возможностью прикоснуться к работам мастеров.

Еще важнее, чем художники и скульпторы, для правителя Флоренции были поэты. Пожалуй, ни один из них не общался с Лоренцо настолько тесно, как Анджело Полициано. Еще будучи шестнадцатилетним юношей, он обратил на себя внимание Медичи, который взял его в свой дом. Полициано был вместе с Лоренцо в момент, когда тот едва не погиб в соборе вместе со своим братом; он стоял и у смертного одра своего покровителя. Он был не только придворным поэтом, воспевавшим Медичи на разные лады, но и воспитателем юных отпрысков Лоренцо. К ближнему кругу властителя Флоренции принадлежали также Луиджи Пульчи, Кристофоро Ландино и Джованни Пико делла Мирандола.

В центре нашего внимания, однако, должны находиться не те, кто окружал Лоренцо, а он сам. У него имелось много талантов, и поэтический был из них далеко не последним. Даже если бы он не прославился ничем, кроме своих стихов, его имя наверняка не было бы забыто. Многие его произведения были посвящены природе, которую он любил и умел описать в ярких красках. Пейзажи всегда присутствуют, хотя бы в качестве фона, в стихотворениях Лоренцо, в том числе любовных. Несмотря на то что круг затрагиваемых сюжетов не слишком широк, эти произведения нельзя назвать однообразными. Как и многие поэты своего времени, Лоренцо часто вдохновлялся античными образцами и обращался к античным сюжетам; достаточно вспомнить хотя бы его стихотворения, посвященные Венере и Марсу — те же персонажи, которых мы встречаем и у Ботичелли. В то же время он любил и использовал в своих произведениях тосканские народные мотивы; многие его стихи прекрасно ложились на музыку, под которую танцевали в те времена. Лоренцо и сам любил принимать участие в масштабных народных празднествах, совершенно не считая это зазорным для человека своего положения. Однако наряду с веселыми, беззаботными стихотворениями в его творчестве встречаются и другие, полные серьезности и глубины. В них задаются извечные вопросы о смысле жизни и неизвестности грядущего, и они дают нам возможность заглянуть в душу этого разностороннего, сложного человека эпохи Ренессанса.

Лоренцо был центром системы, на орбитах которой вращались художники, поэты и мыслители. Его стремление к прекрасному распространялось на каждую вещь в его доме. Любой предмет, даже самый простой, должен был быть сделан со вкусом. Мебель, посуда и ковры — все это в доме Медичи можно было назвать произведениями искусства. Каждый час жизни был наполнен красотой. Двери дома Лоренцо всегда были открыты для друзей; своим гостям он предлагал простую, но изящную еду, покончив с еще господствовавшей в то время традицией превращать обед в роскошное пиршество.

Здесь стоит рассказать одну историю, которая прекрасно характеризует Лоренцо. Один из отпрысков папы Иннокентия VIII, Франческо Чибо, должен был жениться на дочери Лоренцо Маддалене. Он прибыл во Флоренцию, чтобы лучше познакомиться с семейством Медичи; глава семейства устроил в его честь пару пышных торжеств. Однако после этого гость, к своему удивлению, обнаружил, что обед в доме Медичи напоминает трапезу у горожанина средней руки. Франческо испугался — даже не за себя, а за свою свиту, которая была размещена в соседнем здании и могла весьма негативно воспринять подобную перемену. Посетив своих людей, он, однако, вновь изумился — для них по-прежнему устраивали богатые пиршества.

За столом Лоренцо вел себя как хозяин дома, но не как хозяин Флоренции. Он выходил навстречу своим гостям и принимал их со всем радушием, которое только было возможно.

Рассказывая о жизни Лоренцо, мы не можем не пожалеть о том, что судьбой ему было отмерено лишь 43 года жизни. Болезнь отца по наследству передалась и ему; лечение на водах не помогло. В начале 1492 года недуг приковал его к постели. Как только наступила весна, Лоренцо приказал перевезти его в Кареджи. Здесь его еще раз посетили друзья. Среди гостей оказался и человек, который был полной противоположностью хозяина дома; это был настоятель доминиканского монастыря Сан-Марко, Джироламо Савонарола. Судя по всему, Лоренцо сам захотел поговорить с популярным в народе аскетом и проповедником[10].

В воскресенье 8 апреля 1492 года Лоренцо Медичи скончался. И уже вскоре после его смерти закончились мир во Флоренции, счастье дома Медичи, самостоятельность итальянских городов-государств и золотой век Ренессанса.