Медведь

77

— Я, конечно, хочу домой, — начинаю я.

— Хочешь? — переспрашивает Михей.

Поглаживая меня по коленке.

— Но и с друзьями посидеть тоже хочу. С твоими. И с моими. С нашими. У нас же теперь общие друзья. Так прикольно! Все по парам.

Мы с Михеем смотрим на Соню и Носорога. Они молчат. Соня оглядывается и бросает на меня какой-то странный взгляд. Как будто хочет что-то сказать, но не при мальчиках.

Что-то с ней не то… И я никак не могу понять, они с Кешей пара или нет? Надо спросить при случае.

— Так что, в “Атмосферу”? — спрашивает Кеша.

— Да! — хором отвечаем мы с Медведем.

— У нас в одном крыле ремонт, — говорит Варлам. — Но второе работает. А терраса пока только для своих. Подниматься нужно на служебном лифте, идемте за мной.

Варлам ведет нас по коридорам, приводит к лифту, мы по частям грузимся и поднимамся наверх.

— Ух ты! Тут уже все готово! — восклицает Яна.

И мы все озираемся по сторонам. Низкие столики с уютными креслами и диванами расставлены полукругом, возле них стоят газовые уличные обогреватели, в которых мерцает пламя. На креслах разложены пледы, столы накрыты для настоящего пира, официанты как раз подносят горячее… Красота!

— Ну конечно, Зайка. Я же предупредил персонал. Давай усадим тебя в самое теплое и уютное место.

Он устраивает ее в кресле, укутывает двумя пледами и целует в нос, когда она говорит, что ей жарко.

— Тебе ни в коем случае нельзя простужаться.

— Я тоже хочу в самое теплое и уютное место, — шепчу я на ушко Михею.

Он смеется.

— Даже не сомневайся, самое уютное будет у тебя.

И он сооружает настоящее гнездо из пледов и подушек. Только не в кресле, а на диване. И сам садится рядом со мной. Вот это я понимаю — настоящий уют!

— Ты самая лучшая подушка, — шепчу я. — К тому же горячая.

— Нравится твое место?

— Очень!

Я смотрю на Соню — она сидит рядом с Носорогом. И он укутывает пледом ее ноги. Нет, ну точно, они пара! Хотя… почему тогда не обнимаются? Не держатся за руки? И не смотрят друг на друга влюбленными глазами? Как мы с Михеем. Или как Варлам с Яной.

За столом идет неторопливый разговор, то и дело раздаются вспышки смеха — парни упражняются в остроумии. Еда очень вкусная, обстановка нереально уютная: прохладный свежий воздух, теплые пледы, мерцание огня в обогревателях. И — звезды над головой.

Так хорошо… Я в объятиях Медведя. Рядом друзья.

Чего еще можно хотеть?

А, знаю. Например, можно хотеть в туалет.

Я начинаю возиться, выбираясь из теплого гнезда, свитого Михеем.

— Ты куда?

— В дамскую комнату.

— Я с тобой, — говорит он.

И не просто говорит, а произносит низким, сексуально охрипшим голосом.

— Серьезно? — переспрашиваю я.

А сама чувствую, как по позвоночнику бегают горячие мурашки от его обжигающего взгляда.

— Естественно. Провожу тебя. Вдруг заблудишься.

— Ты маньяк!

— Ты тоже!

— Я?

— Ты облизнула губы.

Да… Он считывает каждое мое движение. Ловит каждое желание. Ну а сейчас наши желания совпадают…

Михей отводит меня в туалет, который оказывается не так-то просто найти. Ждет за дверью. А, когда я появляюсь на пороге, набрасывается на меня с диким рычанием. Какие у него горячие губы. И жадные руки. И нетерпеливый железный удав…

— Можно пойти в кабинет к Варламу, — бормочет Медведь в перерывах между поцелуями. — У него там диван.

— Там открыто?

— Надо взять ключ.

— Ну вот еще, за ключом идти.

— Согласен. Не пойдем. Останемся здесь.

— В туалете мы еще этого не делали…

— Сделаем.

— Мишутка…

— Юленька…

— Ты мой уголовник, — шепчу я, задирая его футболку и царапая твердый, как стиральная доска, пресс.

— Нравятся мужчины с темным прошлым? — скалится Медведь.

— Да…

— Возбуждает тюремный запах?

— Очень… Пахнешь ты обалденно. Краской.

— Краской?

Он на секунду замирает.

— А, ну да, в здании же ремонт.

И мы снова набрасываемся друг на друга.

— Хочу чувствовать тебя везде… — шепчу я.

Мы возвращаемся, немного потрепанные, на ослабевших ногах, но с лоснящимися от счастья лицами. Идем по каким-то коридорам, куда-то сворачиваем, поднимаемся по лестнице.

— Кажется, мы свернули не туда, — Михей останавливается в начале коридора, где свалены стремянки, ведра с красками и прочая ремонтная дребедень.

— Похоже на то, — говорю я.

— Пойдем направо.

— Подожди!

Я дергаю его за руку, останавливаюсь. И зависаю. Просто стою, дышу. Михей смотрит на меня. Минуту, вторую…

А потом осторожно спрашивает:

— Котенок, ты что сейчас делаешь?

— Я?

А что я делаю?

Я стою у свежеокрашенной стены и нюхаю краску. А это значит…

А-а-а! Мамочки!!!