Мертвая Вода Том 1

* *

Благонамеренность, не воплощенная в жизнь, - основа для ОБВИНИТЕЛЬНОГО заключения, предъявляемого “гуманистам”, хотя она с одинаковым успехом произрастает как из Библии, так и из “отрицающего” её марксизма.

Разрыв при катастрофах культуры в полноте преемственности технократии и культуры мышления, накапливающийся при повторении катастроф культуры, и вылился в современный кризис развития Евро-Американской цивилизации. Большая по сравнению с Европой хронологическая глубина культурной преемственности Индии и Восточной Азии, с точки зрения теории управления, отражает более высокий запас устойчивости блочной организации управления, свойственной для этих стран.

Частные, локальные катастрофы культуры и более мелкие кризисы и срывы управления в отдельных регионах Евро-Американского конгломерата снижают запас устойчивости конгломерата в целом, чего нет в регионах с блочной организацией управления.

Всё это позволяет сделать вывод, что мировоззренчески Восток выше, чем Запад. Особенно это касается правящей “элиты” социальных систем Востока в сравнении с “элитой” Запада, поскольку в истории Востока не удаётся проследить устойчивой во времени организованной деятельности по разрушению целостности мировозприятия, подобной той, что ведёт всемирный “профсоюз каменщиков имени товарища Соломона” на Западе. “Элита” всегда мировоззренчески изкалечена больше, чем народные массы, поскольку всегда противопоставляет себя народу, кичась более высоким уровнем информированности в области прикладной фактологии. (А.И.Солженицын увидел это явление, но назвал его эмоционально хлёстко и содержательно неверно - «образованщина», по всей видимости потому, что в “элите” выделяет ещё некую “элиту”, которая не является “образованщиной”. На наш взгляд, вся разница только в степени “образованщины”: кандидат, разсуждающий об “образованщине”, сам - “образованщина”, с точки зрения ещё более “образованного” академика, но также лишённого МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЙ культуры). При таких условиях освоение ПРИКЛАДНОЙ ФАКТОЛОГИИ Запада не представляет принципиальных трудностей для Востока. В силу мировоззренческого превозходства Востока в нём шире и социальный слой, способный нести ОСОЗНАННО концептуальную власть, чем на Западе. Пока же концептуальная самостоятельность Японии неосознанно опирается на уникальность ЦЕЛОСТНОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ её народа.

В переходе к ОСОЗНАННОЙ концептуальной деятельности лежит ещё один резерв, который пока Востоком не изпользован.

Запад же напоминает сейчас Кая из сказки Г.Х.Андерсена, который во дворце Снежной Королевы пытается сложить из отдельных ледышек (калейдоскопического знания прикладной фактологии) слово «вечность», но, не обладая МЕТОДОЛОГИЕЙ, не знает, что для достижения успеха этом занятии перед «вечностью» должно поставить «чело». И вечностью на это интеллектуальное упражнение Запад не разполагает. Отрешиться же от библейского калейдоскопического мировоззрения (религиозного или атеистического) и обрести целостное мировоззрение в достаточно строгих абстрактно-логических лексических формах - на это требуется больше времени, чем на освоение прикладной фактологии, перед какой необходимостью сейчас стоит Восток. Запад легко усваивает формы восточных мировоззрений, но с освоением содержания дело идёт туго. Восток, хотя и не без эксцессов (Пол-Пот, хунвейбины и т.п.), осваивает мировоззрение Запада без утраты собственного.

Целостное мировоззрение Востока способно вписать калейдоскопическое мировоззрение Запада в свою мозаику, поэтому ресурсное преимущество блоков Азии над Евро-Американским конгломератом подкреплено и превозходством на уровне обобщённого оружия второго и первого приоритетов. По крайней мере, обобщённое оружие второго и первого приоритетов, превозходящее западное, в арсеналах Востока есть; другое дело, будет ли оно изпользовано своевременно и по назначению. С точки зрения теории управления, блоки Восточной Азии имеют всё необходимое, чтобы сформировать свой предиктор-корректор и победить в концептуальном противоборстве надиудейский предиктор Евро-Американского конгломерата.

Особое место занимают мусульманский мир и Россия, в которой язычество существовало в форме православного христианства. Православие и ислам признают откровения Моисея и Иисуса, содержащиеся в изолганной Библии; признают на словах, но в своей практической деятельности они всегда имели более-менее развитые тенденции к отрицанию сионо-интернацизма и “Ветхого” и “Нового” заветов. Европу от православной России и мусульманского мира отличает то, что народы Средиземноморья, откуда началась экспансия цивилизации, ставшей со временем Евро-Американским конгломератом, имели в своей истории начало, разцвет и закат рабовладения. Коран осуждал рабовладение, а один из ближайших сподвижников Мухаммада, Беляль - бывший ЧЁРНЫЙ РАБ. Русь к моменту крещения и не собиралась входить в рабовладельческую цивилизацию, ибо земля у нас до крещения была обильна, и в труде масс рабов, унижающем свободных, необходимости не было. Межрегионалы в своём калейдоскопе опять всё перепутали: печать рабства лежит на Евро-Американской цивилизации, а не на России. И не нам нужно выдавливать из себя раба, а им необходимо выдавливать из себя жида. Что это такое, см. Словарь В.И.Даля дореволюционных изданий

[140]. В советских изданиях статью «Жид» межрегионалам прошлых поколений изъяли: «еврей» и «жид» в Русском языке даже не синонимы. По В.И.Далю, «жид» по смыслу ближе к «вор в законе»: в данном случае вор в весьма специфическом “законе Моисея”. Хотя известно, что не каждый «вор в законе» - еврей, но и не каждый еврей законопослушен и солидарен с законом Моисея в делах и мыслях до такой степени, что может быть причислен к «ворам в законе».

Нормальный, т.е. европейский “рыцарский” феодализм вырастает из рабства. Если в России и мусульманском мире не было полноценного рабовладения, как в античном Средиземноморье, то не могло быть и феодализма в европейском понимании этого слова. Соответственно и капитализм в Европе отличался от российского и азиатского. История - это процесс, а не словесный калейдоскоп причинно не обусловленных данностей социально-экономических формаций.

Культуры православной России и мусульманского мира отличаются от культур немусульманских народов Восточной Азии, но точно также они не принадлежат и цивилизации Евро-Американского конгломерата: у нас не было нормального европейского рабовладения, и это определило всё последующее развитие мировоззрения, и в исламе, и в православном христианстве. В Средиземноморье Библия была сначала принята социальными низами, а только потом “элитой” (да и то не сразу, были Нерон и Юлиан-отступник). В России Библию первой приняла “элита” и до конца ХV века навязывала её социальным низам огнем и мечом. Насаждение Библии сопровождалось в православии изкажением библейского мировоззрения здравомыслием святителей русского православия и народа. Процесс отрицания иудо-христианского интернацизма и калейдоскопичности мировоззрения шел настолько успешно, что после возвращения из России некий швед издал в 1620 г. книгу под названием “Христиане или московиты?”. И большинство западных путешественников, сталкивавшихся в богословских спорах даже с высшими иерархами православия в допетровские времена, отмечают их “отсебятину” в богословии и поразительное текстологическое невежество в Библии, не говоря о том, что простой народ ещё в ХIХ веке соблюдал языческую обрядность. (См. Н.М.Никольский “История русской церкви”, М., 1985 г.).

Прервав открытое развитие ведической культуры язычества под давлением “элиты”, святая Русь не приняла библейского мировоззрения и своим умом толковала Библию по потребностям жизни, главным образом «апосля свершения деяний». Запад же заглядывал в Библию перед тем, как что-то делать. Если же Библия противоречила русскому духу, то её просто ставили на полку со словами: «Бог простит» или «Господи Иисусе, в наши дела не суйся».

Благодаря такому здравомысленному отношению к “суперкниге”, от которой до сих пор млеет Запад, Русь сохранила достаточно целостное мировоззрение и не разпалась в духе индивидуализма - прав “личности” за счёт общества. И во всей истории своей русский дух стремился реализовать в жизни общества справедливость и общежитие.

Коран же прямо обвиняет иудо-христианскую верхушку в том, что она из корыстных соображений изолгала откровения Бога Моисею и Иисусу. Коран от изкажений защищён стихотворной формой, которую, согласно арабским източникам, за полторы тысячи лет не смог повторить ни один поэт или философ. Поэтому изкажения коранического мировоззрения всегда наносны и легко отделимы, поскольку идут путём толкования писания, а не его изкажения. Коран также проповедует справедливость и общежитие в качестве идеала жизни общества. Именно по этой причине в России до 1917 г. православные и мусульмане не имели вражды как устойчивого из века в век способа сосуществования. Народы объединяли не “штыки царизма”, а близкое понимание справедливости и общежития в одном государстве. Национальные “элиты” грызлись между собой, это бывало и есть; “элиты” стравливали народы между собой, но и тогда, и сейчас это - эксцессы в жизни народов многонациональной страны - региональной цивилизации, а не способ их сосуществования.

Фаланстер - изобретение европейской мысли. Поэтому не рекомендуем вешать ярлык фаланстера на русское понятие общежития людей на планете, которое отличается и от пьяной “общаги”, и от “казармы”, до которых довели страну межрегиональные “социалисты”-“демократы”.

Нормы социального поведения, нравственность кораническая и православная близки по своему содержанию. Разделяют же два мира догматы богословия и обрядность религий, но это внешнее различие, имеющее значение в области внесоциальной этики: в области отношений людей с Богом Истинным.

Библии не удалось разрушить в России целостность мировозприятия православных и мусульман в такой степени, как это произошло в Евро-Американском конгломерате, хотя она и наложила кандалы на развитие духовной культуры православного и мусульманского миров и возпрепятствовала открытому для общества освоению генетически обусловленного потенциала развития человека. Но всё то, что поражает Запад в Восточной Азии: “нетрадиционная” медицина и специфические виды боевых искусств - в России, в Белоруссии и на Украине сохранились с языческих времён в “подполье” без излишней рекламы, но и без желательного развития в культуре народа достаточно широкой доступности. “Ведьмы” были (и не по одной в крупных селах), слышно и о “спасе” - “нетрадиционном” боевом искусстве, качественно отличающемся от “классических” и “вольных” видов Евро-Американской борьбы. Поэтому межрегионалам не следует бросаться термином “нетрадиционный” только потому, что охота за “общечеловеческими” ценностями не оставила Евро-Американскому межрегиональному конгломерату времени на создание своих собственных традиций, аналогичных по своему содержанию культурным традициям противостоящих конгломерату блоков Азии и Африки.

Но в этом, общем всем блокам, есть и уникальность культуры языческой Руси. Земля была просторна и обильна; с голоду умереть в стране, где реки богаты рыбой, а леса дичью, медом и растительными плодами, было затруднительно, даже в неурожайные годы. Такие условия сочетались с двояко низкой плотностью населения: во-первых, достаточно большим удалением друг от друга поселений; во-вторых, отсутствием скученности людей в самих поселениях. Район обитания с юга был защищён стратегическими укреплениями - Змиевыми валами, игравшими ту же роль стратегической защиты территории, которая оспаривается некоторыми историками

[141] по отношению к Великой китайской стене. Культура при таких условиях формировалась длительное время в относительно высокой безопасности от внешних набегов и при крайне низкой частоте внутренних конфликтных ситуаций вследствие отсутствия конкуренции за изпользование природных ресурсов. (Столь благодатные условия имели, наверное, ещё только индейцы нынешней Канады и севера США). Условия, в которых формировалась языческая Русь, способствовали становлению культуры с очень большой глубиной идентичности векторов целей её частных социальных структур и элементов.

Низкая плотность населения ставила человека в условия, при которых информационный обмен в культурной общности оставлял достаточно времени для совершенствования информационной среды отдельных поселений. Человек, с рождения развиваясь в информационной среде поселения с низким уровнем социальной напряжённости, и при относительно слабом информационном обмене с другими поселениями, также имел условия, в которых формировалась устойчивость целостного возприятия внешнего и внутреннего миров. Генотип подстраивался под наиболее стабильные условия давления среды со сменой поколений. Всё это и определило преобладание низкочастотных социальных процессов и высокий порог ответной реакции действием на внешнее раздражение, которые были свойственны русской культуре в целом на протяжении веков. Внешне это выражалось как “медлительность”, а внутренне - как далеко идущая обстоятельная добротность в стремлении делать всё раз и навсегда. Речь идёт о культуре народа, а не о культуре “правящей” “элиты”, которая всегда хотела урвать для себя “необходимое” ей немедленно. От этого стремления “элиты” народ страдал неоднократно, но и “элите” перепадало на орехи не зазря; и от народа, и от “деспотов”, которые в своём “деспотизме” (реальном или мнимом) стремились укрепить мощь и разширить государство и при всех своих реальных и мнимых грехах в этом стремлении находили в русском народе поддержку.

Особенности становления культуры языческой Руси определили и характер русской экспансии: упреждающее вписывание преобладало в ней над разрушением чужих социальных систем и интеграцией их обломков. Русская экспансия докатилась в течение веков до Калифорнии, о чём до сих пор напоминает название Форт-Росс - Русская крепость. С коренным населением Америки отношения складывались тоже на основе принципа человеческого общежития. Именно по этой причине Россия сохранила и вырастила под своей защитой все национальные культуры, ею интегрированные в блок, и по этой причине семьдесят лет спустя после революций 1917 г. есть кому обвинять русских в шовинизме, паразитизме, оккупации. Пруссы, курши, племена балтийских славян не могут обвинить Германию ни в чём подобном потому, что были истреблены и онемечены в ходе её экспансии. И индейцы Калифорнии тоже не могут разсказать об отличиях русской “оккупации” от англосаксонского пуританского геноцида. Что касается самой экспансии - процесса концентрации управления производительными силами человечества, - то это важнейший частный процесс в глобальном историческом процессе. Обвинять кого-либо в том, что он следует естеству истории, - глупость; другое дело - какими именно средства он при этом употребляет. Формирование глобальной системы управления обществами и их производительными силами - историческая неизбежность в технической цивилизации.

Главное только, чтобы в этом процессе не разрушались региональные и национальные системы управления. Этому требованию процесс русской экспансии удовлетворял. Процесс экспансии Евро-Американского конгломерата это требование всегда отрицал и ОТРИЦАЕТ, поэтому интеграция любого региона в этот конгломерат всегда выливается во многовековую трагедию (100-летние войны, 30-летние войны, истребление коренного населения трёх континентов и т. п.).

Ранее было введено понятие обобщённого оружия и средств управления. В связи со сказанным только что об особенностях России и конгломерата, ещё раз подчеркнём, что все ранее перечисленные средства, выглядят как оружие, при взгляде извне на противоборствующие общности людей. При взгляде изнутри любой общности, вне разсмотрения противоборства, всё обобщённое оружие выступает в качестве обобщённых средств управления с сохранением порядка их приоритетов. Очевидно, что полная функция управления в отношении социальной системы обеспечивается всею совокупностью этих обобщённых средств управления. Быстродействие их возрастает от первого к шестому приоритету, поэтому в соответствии с понятиями о сильных и слабых манёврах обобщённые средства управления более низких приоритетов соответствуют сильным манёврам в социальной системе, а первых приоритетов - слабым манёврам. Ещё раз напомним, что “сила” и “слабость” манёвров с точки зрения теории управления не связана с понятием «эффективности манёвра», а только с параметрами, характеризующими динамику процесса управления.