Месть. Без права на прощение

Глава 2

Денис возвращается домой за полночь, раскрасневшийся, лохматый, в ослабленном галстуке и с мечтательной улыбкой на губах.

— Зря ты так рано ушла, — замечает он, входя в спальню, где я лежу на кровати с книгой в руках.

Не могу даже смотреть на него без содрогания. Стоит, улыбается, а сам уже давно вынес мне несправедливый приговор.

Но я понимаю, что мне стоит взять себя в руки и делать вид, что я ничего не знаю. Притворяться всё той же глупой Людмилой, которую так легко обвести вокруг пальца…

— Я же тебе объяснила, у меня голова разболелась, — сухо напоминаю я и возвращаюсь к чтению.

— Ну да, я помню. А что это ты такая странная? Случилось что-то?

— Да, случилось, — я захлопываю детектив и кладу его на тумбочку. — Мне Саша сказала, что твоя тётушка распускает по всему дому сплетни о том, что ты скоро меня бросишь.

Я выпаливаю это на одном дыхании и во все глаза смотрю на мужа, который даже бровью не ведёт в ответ на мои обвинения. Он криво усмехается, расстёгивает рубашку и небрежно швыряет её на стул.

— Ты нашла, кому верить. Саше, — заявляет он, закатывая глаза. — Она же врёт, как дышит. С чего бы моей тётке рассказывать подобные глупости? Наша дочь неуправляемая. Её нужно отправить на какое-то время в интернат, чтобы она увидела, как живут другие дети, и начала ценить то, что у неё есть.

— А почему ты обвиняешь нашу дочь, а не свою тётю? Она ведь уже попадалась на чём-то подобном. Ей доставляет удовольствие придумывать всякие гадости и разносить их по нашим знакомым.

— Да что ты всё время к ней цепляешься? — фыркает Денис. — Не такая уж она и плохая. И я больше верю ей, чем Саше, которая в последнее время только и делает, что нервы мне треплет.

— Вот как, — вздыхаю я, сощурив глаза. — Значит, наша дочь — обманщица, по которой плачет интернат, а твоя сумасшедшая тётка вот-вот обзаведётся ангельскими крыльями.

— Ну может и не так утрированно, — кивает он, швыряет поверх рубашки свои брюки, стягивает носки и забирается под одеяло, обдавая меня запахом сигарет и женских духов.

— Ты бы хоть в душ сходил, — морщусь я.

— Отстань, Люд, — фыркает он, переворачивается на другой бок и натягивает одеяло на голову.

Я специально передала мужу наш разговор с дочерью, хотела посмотреть, как он отреагирует. Думала, что он хотя бы испугается. Но Денис как будто готовился к этому разговору. Возможно, он даже специально растрепал всё своей тётке, зная её вздорный характер и привычку рассказывать обо всём, что происходит в её семье, соседям. Но теперь он почему-то решил обвинить во лжи Сашу.

Удобно устроился, ничего не скажешь.

Хорошо, когда есть на кого всё свалить. В частности, на девочку-подростка, у которой сейчас гормоны так бушуют, что она едва может держать себя в руках. И этот взрослый мужчина, который должен души в ней не чаять, защищать её от всего и всех, на полном серьёзе говорит, что она пытается нас рассорить. И как я могу спокойно жить с ним дальше под одной крышей, позволять ему лежать в моей постели? Как я вообще могу разговаривать с ним, не пытаясь пристукнуть чем-то тяжёлым? Он ведь полностью заслуживает наказания.

Ещё вчера я могла с уверенностью сказать, что уверена в своём муже. Да, у нас бывают проблемы, мелкие конфликты и недопонимания, но мы всегда берегли чувства друг друга и относились с пониманием к тараканам, которые живут в наших головах. И что теперь? Во что превратилась моя любовь? А я скажу — в пепел. В обычный пепел…

Я смотрю на взбугрившееся одеяло рядом с собой, на тёмную макушку, которая мирно покоится на подушке, и не ощущаю ничего. Только леденящий душу холод и желание сходить в душ и сменить постельное бельё на своей половине кровати.

Утром Денис просыпается в прекрасном настроении и ведёт себя, как будто ничего не случилось, как будто он не говорил вчера о своей дочери так, словно она малолетняя преступница.

— Что на завтрак? — спрашивает он, входя на кухню и потягивается.

— Омлет, — ровно отвечаю я, стараясь не смотреть в сторону мужа.

— Слушай, у нас действительно всё в порядке? — уточняет Денис хмуро, взглянув на меня. — Ты со вчерашнего дня какая-то странная.

— Со вчерашнего вечера, — поправляю я. — Было бы странно, если бы я веселилась после нашего разговора.

— Какого именно? — уточняет супруг, подтягивая к себе свою кружку и кофейник.

— А ты уже забыл? — спрашиваю я.

— Я говорю о том, что ты вчера про Сашу наговорил.

— Да ничего я не наговорил, — морщится он. — Правду сказал. Перестань уже вести себя, как будто у тебя паранойя. Сашка действительно совсем от рук отбились. И всё это из-за тебя. Ты слишком много ей позволяешь. Не находишь?

— Хочешь сказать, что я её разбаловала? — интересуюсь я.

— Именно так, — кивает он, делает глоток кофе и морщится. — Фу, гадость какая. Что ты туда добавила?

— Гвоздику, — спокойно ответила я. — Начинается сезон простуд, нужно укреплять иммунитет.

— Так, Люд, ты вот иммунитет укрепляй, а мне давай сделай нормальный кофе. Я эту гадость пить не буду.

— Денис, я вроде бы не твоя прислуга, — скрестив руки на груди, напоминаю я. — Если тебе не нравится то, что я готовлю, ты запросто сможешь сделать по-своему.

— Серьёзно? — округлив глаза, интересуется он. — Я теперь должен для себя готовить, потому что правду сказал о нашей дочери?

— Никакой правды ты не говорил. И я тебе настоятельно рекомендую побеседовать со своей тётей. Не хочу, чтобы она в итоге своими сплетнями сломала психику моему ребёнку. И да, Саша не избалованная. Она учится практически на одни пятёрки, является старостой класса. И то, что она сейчас иногда выходит из себя, обусловлено не плохим воспитанием, а тем, что у неё гормоны бушуют. Она вообще-то подросток. У неё переходный возраст.

— А вот у меня переходного возраста не было, — с наглой улыбкой заявляет Денис. — Потому что меня воспитывали правильно. Может быть, стоит отправить её на время к моей тётке, чтобы она ей мозги вправила.

— Смотри, как бы я тебя к твоей тётке не отправила, — раздражённо отвечаю я.

— Ты сейчас серьёзно? — он вскакивает из-за стола и смотрит на меня на разъярённо. — На развод намекаешь?

Судя по реакции моего мужа, разводиться он и правда не собирается. Значит, я ему нужна не только для того, чтобы подставить меня… Хотя, может быть, именно в этом и заключается весь его план.

В общем, странно всё это. Придётся мне за ним понаблюдать, чтобы понять, что именно он задумал. А может быть, просто забить на всё и дать Елене Викторовне разобраться с этим кабелем и предателем?

— С чего ты взял? — прямо спрашиваю я. — Я вроде ни слова про развод не говорила. Только про то, что тебя стоит отправить к тётке на перевоспитание, раз ты не можешь вести себя нормально.

— В смысле вести нормально? — всё сильнее распаляется он. — Слушай, я понимаю, что это твоя любимая доченька, но ты должна понимать, что она не идеальная принцесса из диснеевских фильмов. Саша довольно грубая, циничная и эгоистичная особа, которая думает только о том, чтобы ей было хорошо.

— Вся в тебя? — сухо интересуюсь я.

— Неправда, — рычит он, отодвигая кружку и усаживаясь обратно на свой стул. — Я никогда таким не был. Я всегда в первую очередь думал о других.

Смотрю на него с кривой полуулыбкой и думаю только о том, как бы сдержаться и не плюнуть в его рожу. О других он думал. И сейчас он явно думает о другой, когда планирует подставить меня и посадить в тюрьму.

— Конечно, неправда, — киваю я. — Ты у нас только и думаешь, как другим помочь. Настоящий альтруист.

— Так, ну хватит, — просит он и отводит взгляд. — Люд, я не хочу сейчас с тобой ругаться. Я вообще с тобой ругаться не хочу. И мы не обязаны это делать, особенно из-за Саши. Не забывай, что она в итоге вырастет, создаст свою семью и уедет, позабыв про тебя. Мы останемся вдвоём, мужем и женой, которые станут доживать рядышком оставшееся нам время. Не нужно видеть во мне врага. Я ведь люблю свою дочь, просто пытаюсь открыть тебе глаза на то, чего ты не замечаешь. Саша не такой уж и ангелочек с пухлыми щёчками и кудряшками, какой была раньше. Поэтому прекрати её идеализировать.

Я тяжело вздыхаю и отворачиваюсь к плите, чтобы не видеть сейчас перед собой этого придурка. Нашёл, чем пытаться меня переубедить.

Я ведь прекрасно знаю, что он не станет доживать со мной оставшиеся годы. Он хочет избавиться и от меня, и от Саши, после чего начнёт строить свою лучшую жизнь.

После завтрака мы с Сашей решаем поехать в торговый центр, чтобы провести время вдвоём. Поначалу дочь немного сопротивляется и говорит, что предпочла бы прогуляться с одной из своих подруг, но потом сдаётся, заметив, как я печально вздыхаю после её слов.

— Ладно, мам, — говорит она. — Поехали в торговый центр. Присмотрим тебе какое-нибудь новое платьишко. А то у тебя вся одежда какая-то неказистая.

— Нормальная у неё одежда, — ворчит Денис. — Вам лишь бы деньги потратить на всякую ерунду.

Я отмахиваюсь, давая понять дочери, чтобы она не обращала внимания на ворчание отца. И мы с дочерью покидаем квартиру.

— Я слышала, как вы ругались, — произносит Саша, едва мы выходим из подъезда. — Это из-за меня?

— Нет, не из-за тебя, — отвечаю я. — Это из-за того, что твой отец считает свою тётушку чуть ли не святой.

— Он меня ненавидит, — признаётся дочь.

Я резко оборачиваюсь и смотрю на её спокойное лицо… на совершенно сухие глаза. Она как будто даже не переживает. Она просто констатирует факт.

— Это неправда, — улыбаюсь я. — Он тебя любит, но просто не знает, как это показать.

— Да что ты, — усмехается Саша.

— Ну серьёзно. Ты думаешь, что он не обращает на тебя внимание? А он просто устаёт на работе.

— Мам, он обращает на меня внимание, — перебивает дочь. — Но только мне такое внимание не нужно. Он только критикует меня, цепляется постоянно. А когда тебя нет рядом, он вообще ведёт себя как какой-то умалишённый.

— О чём это ты?

— Да ни о чём, — отмахивается она. — Просто бред всякий говорит о том, что если я не буду его ценить, то окажусь в итоге в интернате. Как будто он действительно может на это повлиять.

— А почему ты мне об этом не рассказывала? — спрашиваю я, растерянно взглянув в глаза дочери. — Я бы пресекла все эти разговоры.

— Да потому что я его не боюсь, — смеётся Саша. — Пусть говорит всё, что хочет. Я ведь знаю, что ты не позволишь ему отправить меня в интернат или к его тётке.

— Так он тебя и к тётке угрожал отправить?

— Поначалу да, — ненадолго задумавшись, признаётся она. — Сначала он говорил, что если я не буду вести себя нормально, он отправит меня к бабушке, и она меня научит правильно жить. А после того, как я сказала ему, что в гробу видела и его, и его тётку, он сообщил, что мне дорога в интернат, раз я никого не уважаю и не ценю то, что он пытается для меня сделать.

— Тебе нужно было спросить, что именно он для тебя делает.

— А, так этого он и не скрывает. Он утверждает, что пытается привить мне правильное воспитание.

Мы гуляем достаточно долго. Сначала прохаживаемся по магазинам, выбирая платье для меня и новые джинсы для Саши. Потом заезжаем в магазин обуви. Обедаем в небольшом кафе в центре. И наконец, я принимаю решение, что пора возвращаться домой.

— Может, в кино сходим? — предлагает Саша. — Не хочу я домой возвращаться. Опять отец начнёт бубнить и воспитывать.

— Хорошо, давай сходим в кино, — соглашаюсь я.

— Мам, только не в этом торговом центре. Давай поедем в другой. Там кресла удобнее и попкорн вкуснее.

— Ты серьёзно? — с усмешкой интересуюсь я. — В трёх минутах от нас находится прекрасный кинотеатр, а ты хочешь поехать в другой район, потому что там кресла удобнее?

— Всё именно так, — соглашается она.

— Хорошо, — улыбаюсь я. — Не могу же я портить тебе удовольствие от просмотра фильма.

Мы довольно быстро добираемся до нужного места, покупаем билеты и усаживаемся на свои места. Свет постепенно гаснет, включается реклама, и тут зал начинают один за другим пробегать опоздавшие, среди которых я с удивлением обнаруживаю Дениса и Полину.

— Мам, — склоняясь ко мне, шепчет Саша. — Это что, отец?

Я в ужасе смотрю на Дениса и его спутницу, которые усаживаются на третьем ряду, и понятия не имею, что должна сейчас сказать своей дочери. Как объяснить происходящее? А может быть, вообще не стоит ничего ей говорить? Сделать вид, что я тоже удивлена, и увести её отсюда…

Боже, к такому я точно не была готова. Видимо, этот гад, узнав, что мы будем в совершенно другом торговом центре, решил воспользоваться ситуацией и погулять со своей Полиной, сводив девушку в кино.

Откуда же он мог знать, что Сашка не захочет смотреть кино в том торговом центре, где ей так нравятся магазины? Я бы, возможно, настояла на том, чтобы никуда не ехать и посмотреть кино там, где мы были. Но мне так хотелось хоть немного её утешить после того, что она услышала от тётки Дениса и от него самого. К тому же, я более чем уверена, что наш утренний разговор на кухне она тоже подслушала. И теперь я вряд ли смогу переубедить её в том, что отец на самом деле любит её, а не спит и видит, как избавиться от единственной дочери.

— Саш, давай уйдём отсюда, — прошу я, хватаю дочь за ладонь и начинаю подниматься, но она тянет меня назад.

— Сядь, ты чего? Хочешь сбежать на самом интересном месте?

— А что здесь интересного? — искренне недоумеваю я.

— Мам, ты серьёзно сейчас? — хмурит она брови, заглядывая в мои глаза.

— Саш, я правда хочу уйти. Мне невыносимо всё это видеть.

— Стоп, — растерянно выдыхает она. — Так ты знала? Ты знала, что у него есть женщина? Вы что, собираетесь разводиться? Он поэтому всё время твердил мне про интернат? Ну да, конечно, — шипит она. — Вы хотите развестись, ты, скорее всего, собираешься устраивать личную жизнь и для этого отправишься в другой город, а меня оставишь с ним…

— Не говори глупостей, — поспешно перебиваю я. — Никто не собирается отправлять тебя в интернат и уж тем более оставлять с этим недопапашей. Ой, прости, я не должна была так называть его при тебе.

— Да ладно, чего уж там, — криво усмехается дочь. — Это ведь правда.

— Даже если это правда, я не должна обсуждать с тобой такие вещи. Что бы ни случилось, для тебя он всё равно отцом останется.

— Мам, ну ты сейчас серьёзно? — спрашивает она, нахмурившись. — Начиталась каких-то модных психологов и пытаешься мне втюхивать эту чушь?

— Эй, можно потише? — раздаётся недовольный шёпот позади нас.

Саша оборачивается, а затем берёт меня за руку и поднимается. После чего мы молча выходим из зала кинотеатра.

— Так, дочка, только не нужно говорить, что ты хочешь всё знать…

— Нет, мам, я не хочу знать всё. Боюсь, я после этого не смогу нормально смотреть на этого человека. Но ты должна была хотя бы в общих чертах рассказать мне о том, что сейчас происходит.

— Прости, родная, но я не могу. Не потому что не хочу, а потому что действительно не могу. Это связано не только с нашей личной жизнью, но и с работой.

— Какая-то коммерческая тайна? — хмурит она брови.

— Что-то типа того, — быстро соглашаюсь я. — Как только всё закончится, я расскажу тебе всё, что знаю, но не сейчас, малыш. Сейчас не могу.

— Да я понимаю, мам. Ты поэтому не хотела, чтобы я за ним следила? Боялась, что я узнаю о его похождениях?

— Да, — киваю я. — Боялась.

Ещё вчера я понятия не имела о том, что у моего мужа есть любовница. А сегодня я знаю о том, что он собирается меня подставить и посадить в тюрьму, сплавить нашу дочь в интернат. И Бог ещё знает что. Похоже, я понятия не имею, на что способен этот мужчина.

Я бы хотела сказать, что меня это всё слишком сильно пугает, но нет. В душе нет паники. Нет страха. Я наоборот ощущаю спокойствие от того, что знаю правду. Как будто я уже давно понимала, что происходит нечто странное, но не могла нащупать, что именно. И теперь, когда мне открылась вся эта нелицеприятная правда, стало легче… Стало спокойнее.

Мы с дочерью возвращаемся домой. Я иду на кухню и, как ни в чём не бывало, начинаю готовить ужин.

— Почему ты с ним не поговоришь? — присаживаясь за стол, спрашивает Саша. — Тебе тоже это из-за работы нельзя сделать?

— Да, — киваю я, нарезая овощи. — Из-за работы. Мне сказали, что я должна делать вид, что всё хорошо. И так как ты тоже в этом теперь замешана, тебе придётся делать то же самое.

— В смысле? — вспыхивает Александра. — Что я должна делать?

— Всё то же самое, что делала раньше. Твой отец не должен догадаться, что мы знаем о его похождениях.

— Ну я не знаю… Мне будет это сложно сделать. Это ты вон вся такая спокойная и правильная. А у меня сейчас желание взять и расколотить его ноутбук.

— Нельзя, дочка, — качаю я головой. — Если хочешь, я могу отправить тебя на время к своей маме.

— Ну да, здравствуйте. Учебный год в разгаре, а ты мне предлагаешь поехать в другой город! Нет, я, конечно, с удовольствием прокатилась бы до бабушки, но прости, мам, не могу. Это слишком сильно повлияет на мои оценки. А ты ведь знаешь, как я к этому отношусь.

— Знаю, — соглашаюсь я. — Тогда тебе придётся взять себя в руки.

— Ладно, я попробую, — кивает дочь. — А как ты думаешь, не будет странно, если я начну его избегать?

— Нет, — качаю я головой. — Если он вдруг спросит, я скажу ему, что ты подслушала наш утренний разговор и теперь знаешь, что он хотел отправить тебя на перевоспитание к его тёте.

— Отлично, — вскакивая со стула, заявляет Саша. — Тогда если что, я очень обижена и буду сидеть в своей комнате.

— А ужин? — растерянно спрашиваю я.

— Поем ночью, когда вы ляжете спать.

— Саш, это неправильно. Ты не должна голодать из-за всей этой истории.

— Мам, да я не голодаю, — отмахнулась она. — Вы ведь не сидите на кухне безвылазно. Поем, как только захочу. Перестань переживать за меня. Я уже взрослая.