Месть. Без права на прощение

Глава 6

Я понимаю, что Виктор прав, мне действительно нужно как можно скорее разобраться с этой ситуацией. Ведь если Денис хоть что-то заподозрит, он действительно может меня сдать. Да, он останется без денег, но и я уже не смогу отвертеться. И неважно, что там думает Елена Викторовна. Она ведь не станет защищать меня в суде и валить всю вину на моего неверного супруга. У неё нет доказательств, и она будет вынуждена его отпустить, зная, что он методично обворовывал её довольно много времени.

— Хорошо, я согласна, — говорю я. — Но только давайте не завтра. Давайте хотя бы послезавтра. Завтра я поговорю с дочерью, отправлю её к своей подруге или к её однокласснице, а затем уже смогу принять участие в вашем спектакле.

— Хорошо, — кивает Виктор. — Я думаю, один день ничего не решит. Но лучше не тяните, Людмила. Это всё действительно не шутки. Мне бы очень не хотелось, чтобы ваш муж ушёл безнаказанным.

— Мне тоже, — вздыхаю я.

Конечно, Саша с восторгом воспринимает то, что я ей рассказываю. Конечно, я не делюсь с ней всеми подробностями плана, просто говорю, что мы немножечко обманем её папу, но для этого мне нужно исчезнуть.

— Слушай, может быть, я дома останусь? — спрашивает дочь. — Наоборот, буду страдать и говорить о том, что как же странно, что ты уехала в командировку и не отвечаешь на мои звонки, — с улыбкой заканчивает она.

— Нет, Саша, не нужно тебе здесь оставаться. Я боюсь, что как только твой папа поймёт, что я, возможно, больше уже не вернусь в этот дом, он тебя в интернат отправит…

— Прямо вот так сразу? — испуганно роняет дочь.

— Возможно, и сразу, — киваю я.

— Ладно, только, мам, можно я не буду жить у твоей подруги? Можно я к однокласснице поеду? У неё несколько дней поживу. А ты позвони её маме, скажи, что уезжаешь в командировку. А отец такой безалаберный, что обязательно что-нибудь упустит, забудет забрать меня с какой-нибудь тренировки или не разбудит в школу.

— Да, хорошо, — киваю я. — Саш, только ты помни, со мной всё хорошо, я просто не смогу часто выходить на связь, потому что мой телефон должен быть выключен.

— Возьми другую симку. Просто пиши мне эсэмэски. Подписывайся как-нибудь… Анжелика, допустим, чтобы я знала, что это ты. Это ведь несложно?

— Нет, несложно, — улыбаюсь я и качаю головой. — Я всё сделаю. По крайней мере, попытаюсь успеть.

— Ну вот и хорошо, — произносит Саша, подходит ко мне и крепко обнимает. — Мам, ты знаешь, ты была права. Его нельзя прощать. Я, конечно, не знаю всей правды, но сдаётся мне, что задумал он что-то действительно страшное. Не просто так ведь вы решили разыграть целую трагикомедию с твоей командировкой и внезапной пропажей.

— Всё верно, — вздыхаю я, прижимая к себе дочь. — Главное, ничего не бойся. Я обещаю, всё будет хорошо.

Муж не может нарадоваться на то, что меня отправляют куда-то по работе. Похоже, он решил воспринять это как некий отдых от меня и от дочери.

— Ох, ну наконец-то буду высыпаться, смотреть фильмы, которые мне нравятся, не согласовывая их со всем семейством, — потирает он руки. — На какое-то время эта квартира станет моим холостяцким гнёздышком. Жду не дождусь.

— Так рад от нас избавиться? — заломив бровь, интересуюсь я.

— Ой, да ладно тебе драматизировать! Прямо избавиться. Это ведь ненадолго, на несколько дней. А мне действительно нужно отдохнуть от семейного уюта, снова почувствовать себя самостоятельным мужиком.

— Ну да, конечно, — фыркаю я и закатываю глаза. — Хоть бы вид сделал, что будешь скучать.

— Ой, ну тебя, Люд, — отмахивается он. — Что ты вечно недовольная последнее время? Тебе действительно и самой будет полезно провести немного времени без нас. Без Сашки, которая вечно треплет тебе нервы.

— Сашка мне нервы не треплет, — отвечаю я. — Ладно, мне пора собирать вещи.

— Вот-вот, займись чем-нибудь отвлекающим, — фыркает он.

Утром я прощаюсь с мужем, подхватываю свой чемодан, дожидаюсь, пока Саша соберётся в школу, и вместе с ней покидаю квартиру.

— Мам, ты не переживай, — шепчет мне Саша, когда мы спускаемся по ступенькам. — Я вот всё необходимое собрала, на неделю точно хватит, — она демонстрирует мне свой увесистый рюкзак и ободряюще улыбается.

— Саш, если я вдруг не буду выходить на связь, ты не переживай и не паникуй. Нужно, чтобы твой отец убедился в том, что я действительно бесследно испарилась. Хорошо? А, и ещё, доча, даже если он будет звать тебя назад домой, говори, что ты не вернёшься, пока я не приеду. Поняла?

— Поняла, — кивает Саша.

Я отвожу её в школу, пару минут сижу в машине, наблюдая за тем, как она поднимается по ступенькам к центральным дверям, где её ждёт подруга, у которой она теперь будет обитать. Они обнимаются, смеются и вместе входят в здание.

А я еду по адресу, который мне дал Виктор. Подъезжаю к панельной пятиэтажке в спальном районе. Выхожу из машины и сразу же вижу брата Елены Викторовны.

— Давайте я помогу вам занести чемодан, а потом спрячу вашу машину. Нам ведь не нужно, чтобы кто-нибудь случайно на неё наткнулся.

— Ну да, — растерянно киваю я, пряча руки в карманы пальто.

— Замёрзли? — интересуется он.

— Нет, просто страшно. Руки трясутся.

— Всё понятно. Но не бойтесь, вы в надёжных руках, — заверяет он, подхватывает мой чемодан и входит в тёмный подъезд.

Пахнет сыростью, кошками и ещё чем-то неприятным.

Мы поднимаемся на последний этаж. Виктор запускает руку в карман, достаёт ключ, открывает дверь и пропускает меня вперёд.

— Жильё не ахти какое, но здесь вас точно никто не будет искать, — поясняет он.

Я осматриваюсь по сторонам. Довольно чистенько и уютно. Посторонних запахов нет, только едва уловимый аромат жасмина, который явно исходит от диффузора, стоящего на тумбочке в прихожей.

— Нравится? — спрашивает он.

— Пойдёт, — киваю я, стараясь выдавить улыбку.

Квартира, в которую меня поселил Виктор, на самом деле выглядит не так уж и плохо. Это не обшарпанное помещение с ободранными обоями, а довольно современная жилплощадь с кучей техники. Я прохожу на кухню, вижу хорошую кофемашину, микроволновую печь и прочую кухонную утварь. Виктор внимательно следит за мной взглядом, пытаясь понять, нравится мне или нет.

— Вы ведь хотели спрятать мою машину, — напоминаю ему я.

— Да, — кивает он. — Вы пока располагайтесь, а я вернусь где-то через час.

— Хорошо, — пожимаю я плечами, стараясь выглядеть как можно более равнодушной.

Если честно, я так и не поняла, в чем заключается его план. Ну скажет сейчас Елена Викторовна моему мужу о том, что на самом деле я не в командировке, а у каких-то людей. И что с того? Разве это подстегнет моего мужа на признание? Он ведь собирался упечь меня в тюрьму. Какая ему разница, сгину я где-то из-за того, что меня подозревают в кражах, или отправлюсь за решетку? Для него ведь главное — избавиться от меня. А каким образом — это уже не так важно.

Через час Виктор возвращается в сопровождении двух высоких, крепких мужчин и одной хрупкой девушки, которая тащит в руках большой чемодан. Я удивленно смотрю на визитеров, а Виктор тем временем подходит ко мне и ободряюще улыбается.

— Это Алиса, — представляет он мне девушку. — Она гример. А это ребята из моей охраны. Они исполнят роль ваших палачей.

— В смысле, палачей? — дрожащим голосом переспршиваю я. — Виктор, что вы задумали? Мы не договаривались на то, что меня тут будут пытать.

— Никто и не собирается вас пытать, — фыркает брат Елены Викторовны. — Успокойтесь. Сейчас Алиса вас загримирует, затем мы воссоздадим нужную атмосферу и запишем для вашего мужа занятное кино, которое должно будет убедить его в том, что все действительно очень серьезно.

— Я не понимаю, для чего это, — прямо заявляю я. — Вы, видимо, забыли, что он собирался со мной сделать. Думаете, он начнет меня жалеть, если вы нарисуете мне пару синяков?

— Людмила, он испугается за себя, — говорит Виктор. — Если мы ему намекнем, что вы нас заверили в том, что именно он был инициатором и идейным вдохновителем воровства…

— Я не уверена, что это сработает, — со скепсисом замечаю я.

— Не попробуем — не узнаем, — пожимает плечами Виктор. — Ну что, готовы?

— Как будто у меня есть выбор, — вздыхаю я и присаживаюсь на диван.

Алиса тут же подходит ко мне, раскрывает свой чемодан, в котором обнаруживается просто куча косметики. Затем, недовольно осматривается по сторонам, подходит к окну, раздёргивает шторы, впуская яркий солнечный свет, и возвращается ко мне. Работает она молча, сосредоточившись на моем лице и на раскрытом чемодане, из которого поочередно вынимает разнообразные кисти, флакончики и палетки. Виктор периодически появляется за ее спиной и одобрительно кивает.

Я же стараюсь просто расслабиться и получить удовольствие от процесса. Мне редко удается попасть в руки профессиональному визажисту. И пускай сейчас на мне рисуют не вечерний макияж, а ссадины и кровоподтеки, можно представить, как будто меня готовят к какой-нибудь важной вечеринке.

Спустя час меня подводят к зеркалу, где я в ужасе вижу свое изуродованное побоями лицо. Никаких синяков, только кровоподтеки. Но это и правильно, не могли синяки проявиться так быстро. Это завтра, по идее, мое лицо должно стать синим от подобного обращения.

— Нравится? — спрашивает Алиса.

— Ага, очень, — киваю я. — Хоть сейчас на бал.

Она улыбается и пожимает плечами.

— Ну, задача была не на бал вас сопроводить. А теперь нам нужно немножко поработать над общим образом. Вы позволите? — Она протягивает руку и, прежде чем я успеваю что-то сказать, дёргает меня за ворот блузки. Пуговицы отлетают, а тонкая ткань под ее пальцами расползается. — Теперь нужно немножко кровью попрыскать, — виновато произносит она. Вы простите… Виктор Викторович сказал, что он компенсирует все потери.

— Да ладно, — отмахиваюсь я. — Этой блузке уже сто лет в обед. Невелика потеря.

Еще спустя полчаса я со спутанными, слипшимися, как будто от пота, волосами восседаю на стуле в одной из комнат с завязанными за спиной руками. Надо мной возвышается один из охранников. Второй в это время снимает все происходящее на телефон.

— Слышишь, тварь? Говори, куда деньги вывела!

Я молчу, зажмуриваюсь, стараясь не смеяться. Но тем не менее, плечи мои подрагивают, как будто от рыданий. Хотя на самом деле мне так смешно, что я едва сдерживаюсь.

— Говори, или думаешь, мы не продолжим? Думаешь, нам тебя жалко? Дочка там у тебя, так мы и до дочки твоей доберемся! Кто еще в курсе того, что ты делала? Как тебе удалось обмануть систему?

Я мотаю головой, продолжая трястись.

— Лёх, хватит, — выключая запись, произносит второй охранник.

— Блин, только в образ вошел, — вздыхает амбал, развязывая мои руки, которые были закреплены за спиной обычной лентой для волос.

— Да я понимаю, что ты в образ вошел. А жертва наша вон с секунды на секунду рассмеется. А оно нам надо?

— Ну можно было бы выдать это за истерику, — пожимает плечами Лёха.

— Нет, на сегодня и правда хватит, — командует Виктор, забирает у охранника телефон, пересматривает запись и кивает своим мыслям. — Просто отлично. Просто замечательно. Ну что ж, теперь мне предстоит встретиться с Денисом.

Кабинет Елены Викторовны.

— Добрый день, — заискивающе произносит Денис, заглядывая в кабинет начальницы. — Вы меня звали?

— Да, Денис, входи, — кивает Елена Викторовна и отворачивается от окна, в которое она пялилась уже минут десять, стараясь успокоиться перед встречей с потенциальным грабителем.

— Что-то случилось? — спрашивает он, присаживаясь на край кресла.

— Да, случилось, — вздыхает она, поворачивается и идет к своему столу. Присаживается, закидывает ногу на ногу и внимательно смотрит на мужчину.

— Денис, твоя жена сейчас не в командировке. Нам пришлось соврать, чтобы выманить ее из дома.

— Не в командировке?… А где она сейчас? — опешив, интересуется он.

— У охраны моего брата.

— Что происходит? — Денис резко поднимается, лицо его бледнеет, зрачки расширяются.

— Происходит то, что мы обнаружили, что твоя жена довольно долго обворовывала мою компанию. Я не особо доверяю правоохранительным органам, поэтому решила сама разобраться с этой деликатной проблемой. Если она признается, куда дела деньги и вернет всё до копейки, мы ее отпустим. Если нет… — Елена Викторовна запинается и пожимает плечами. — Ну, тут уж ничего не поделать.

— Я не понимаю, — заикаясь, бормочет он, смахивая со лба выступивший пот. — Моя жена, она… она воровала у вас?

— Всё верно, — кивает начальница, уставившись прямо в его глаза.

— И она не в полиции, а у вашего брата? Но почему у брата?

— Потому что мой брат лучше любого следователя умеет получать информацию. И если Люда будет с ним сотрудничать, она вернется домой живой и здоровой. Возможно, со шрамами, но это будет ей только в напоминание о том, что брать чужое нельзя.

Денис шумно сглатывает и падает назад на кресло. Он вцепляется пальцами в волосы. Его глаза лихорадочно блестят. Кажется, что еще секунда и он во всем признается…

— Елена Викторовна, это бесчеловечно. Нужно было обратиться в полицию. Если Людмила действительно в чем-то виновна, они должны с этим разбираться. Нельзя устраивать самосуд.

— Я сама разберусь, что можно, а что нельзя, — с усмешкой произносит начальница. — Какой мне толк от того, что она сядет за решетку? Я хочу вернуть назад свои деньги. Узнать, кто был с ней в сговоре всё это время. Каким образом она продумала эту схему. Но главное, я хочу вернуть свои деньги.

— А там большая сумма? — спрашивает Денис.

Он явно намекает, что его жену хотят наказать за копейки.

Да, он ведь знает, что украл не столько, сколько планировал. И в его понимании полтора миллиона — не те деньги, за которые стоит пытать человека.

— Какая разница, сколько она украла? — пожимает плечами Елена Викторовна. — Даже если бы она забрала себе пару тысяч рублей, ее бы ждал такой же финал. Все должны знать, что я никому не позволю воровать мои деньги.

На самом деле, Елене Викторовне самой смешно от ее слов. Денис месяцами проворачивал свои грязные делишки, а она понятия не имела о том, что происходит у нее под носом. И, конечно, она ни в коем случае не допустила бы пыток по отношению к женщине, даже если бы была уверена на сто процентов в том, что она виновата. Но Денису об этом знать необязательно. Сейчас главное — напугать его как можно сильнее.

Денис бледнеет еще сильнее. Его глаза начинают бегать, он теребит свои манжеты, пытаясь придумать что сказать.

— Это всё какая-то ошибка, — бормочет он. — Вы же знаете, Люда, она не такая…

— А какая? — перебивает его начальница. — Какая она? Я вот понятия не имею. Я считала ее хорошим сотрудником, собиралась предложить ей повышение. А она в это время пошла на преступление ради того, чтобы немножко обогатиться. Она крыса!

— Елена Викторовна, это какое-то недоразумение, — бормочет Денис. — Я уверен, что мы сможем во всем разобраться.

— Конечно, сможем, — смеется начальница. — Сейчас мой брат придет и расскажет, что ему удалось выяснить.

— Возможно, мне тогда стоит уйти, чтобы вы могли поговорить, — тут же предлагает мужчина.

— Нет-нет, сиди. Нам от тебя нечего скрывать. Мы люди честные…

Спустя три минуты в кабинет входит Виктор. Лицо совершенно хладнокровное. Он подходит к сестре и передает ей телефон. Та включает запись, хмурится и качает головой. Затем кладет телефон на край стола и поднимается.

— Выйдем на секундочку, — хмуро произносит она, обращаясь к Виктору. — Денис, посидите здесь. Мы буквально на пять минут.

Он кивает, вжимая голову в плечи при виде незнакомого мужчины, который, судя по всему, является братом Елены Викторовны. Если это так, то дела плохи. Любовница рассказывала, что у ее матери есть не только сестра, к которой ее пристроили на работу, но и старший брат. И что с этим мужчиной лучше не встречаться.

Как только начальница с братом покидают кабинет, Денис осторожно поднимается и, озираясь по сторонам, идет к столу. Телефон не заблокирован. Он видит какое-то видео и нажимает на воспроизведение, тут же прикладывая ладонь к губам.

На записи Люда в порванной блузке с окровавленным лицом, а над ней какой-то амбал, который требует от нее рассказать, куда она дела деньги.

Денис чувствует, как к горлу подступает тошнота. Не на такой финал он рассчитывал. И ему точно не доставляет удовольствия, что Людмилу сейчас пытают. Да, он хотел от нее избавиться, но совсем другим способом. И вообще, он бы просто развелся с ней, если бы не одно «но». Им нужны деньги, и нужен был козел отпущения, на которого они всё повесят. И на эту роль прекрасно подошла Людмила. Но что-то пошло не так. Они ведь ее убьют, потому что она понятия не имеет о том, что он проворачивал у всех за спиной…