Месть. Без права на прощение

Глава 3

Я с трудом дожидаюсь окончания выходных и с радостью спешу на работу. Приезжаю в офис за час до начала рабочего дня, готовлюсь к еженедельной планёрке и вхожу в общий зал, где стоит длинный стол, во главе которого уже восседает Елена Викторовна. Она скупо кивает, взглянув на меня, и не произносит ни слова. Я присаживаюсь, поправляя распечатанные ранее листы бумаги с вопросами, которые собиралась обсудить, и стараюсь выглядеть совершенно безразличной.

Я думала, Елена Викторовна захочет обсудить пятничную ситуацию, тот разговор, что мы подслушали на корпоративе, но она молчит, полностью игнорируя меня. И я решаю, что, наверное, сейчас не время и не место об этом разговаривать.

Вскоре зал заполняется другими руководителями проектов. Муж устраивается напротив меня, широко улыбается и подмигивает, как будто мы с ним какие-то заговорщики. С трудом выдавливаю улыбку, в то время как сама хочу брезгливо поморщиться.

И тут начинается какой-то персональный ад. Елена Викторовна, как будто с катушек слетает, начиная распекать меня в несуществующих грехах. Заявляет, что я пропустила сроки сдачи проекта, который вела самостоятельно, обвиняет в том, что я не расписалась за корреспонденцию, которую принёс курьер, плюс говорит, что какой-то клиент так и не дождался от меня ответа на своё письмо. Я то бледнею, то краснею, уставившись на начальницу, сижу не в силах пошевелиться, ощущая себя овцой на заклании. Что на неё нашло? Это ведь всё неправда. Но едва я открываю рот, чтобы возразить, как Елена Викторовна вскакивает со стула и кричит, чтобы я не смела произносить ни звука, что её не интересуют мои жалкие оправдания, и что она теперь берёт меня на карандаш и будет тщательно следить за моей работой.

Коллеги с сочувствием смотрят на меня, а вот муж… Муж как будто рад тому, что сейчас происходит. Он, конечно, пытается состроить грустное выражение лица, но в глазах его я вижу настоящий огонь. Он рад, он наслаждается этим зрелищем.

— Все свободны, — рявкает Елена Викторовна. — А вы, Людмила, задержитесь. У меня есть ещё ряд вопросов, которые я хотела бы выяснить.

— Ладно, — тихо отвечаю я и, сжав ладони в кулачки, остаюсь на своём месте, пока другие грохочут стульями и покидают конференц-зал.

Как только за последним руководителем закрывается дверь, начальница откидывается на спинку сиденья и проводит рукой по волосам.

— Прости, Людмила, — выдыхает она.

Я изумлённо вскидываю брови и смотрю на женщину.

— Что? — еле слышно выдыхаю я.

— Извини, говорю за этот спектакль, — усмехается она. — Но это было необходимо. Денис должен думать, что я от тебя не в восторге и что ты висишь на волоске от увольнения. Тогда, по идее, мне будет проще поверить, что ты действительно могла вывести из фирмы три миллиона.

— Так это был спектакль? — растерянно переспрашиваю я. — А почему вы сразу меня не предупредили?

— Так если бы я тебя предупредила, ты бы не смогла так хорошо отыграть свою реакцию на мои крики, — усмехается она.

— Это было жестоко, — замечаю я.

— Я понимаю, — говорит она. — Но согласись, Денис собирается поступить с тобой намного жёстче. Как там твоя дочь поживает?

— Плохо, — честно отвечаю я. — Оказывается, мой муж уже давно пугает её тем, что она отправится в интернат.

— Вот как, — скрестив руки на груди, произносит Елена Викторовна и криво улыбается. — Каков подлец. А это точно его дочь?

— Точно, — вспыхиваю я и снова сжимаю руки в кулаки. — Это его единственный ребёнок.

После того, как начальница меня отпускает, так ничего толком и не объяснив, я иду в свой кабинет, где меня уже поджидает супруг. К этому времени Денис успевает состряпать печальную рожу и, при виде меня, поднимается, протягивая руки в мою сторону.

— Милая, как всё прошло? Что она ещё от тебя хотела?

— Ничего хорошего, — цежу я сквозь сжатые зубы. — Крыша у неё поехала. Климакс, наверное. Дура ненормальная. Вообще понятия не имею, с чего она взяла, что я должна была этот проект раньше времени закончить.

— Правильно ты говоришь, климакс у неё, — поддакивает муж, присаживаясь напротив меня. — Слушай, ты главное не переживай. Всё хорошо будет. Вот увидишь, она одумается. Ей сейчас какая-то вожжа под хвост попала. Но я уверен, что она совсем скоро забудет о всём том, что ты натворила.

Я замираю и смотрю на мужа. Похоже, он даже мысли не допускает о том, что я могу быть права в этой ситуации. За кого же он меня принимает? И это при том, что я всегда справлялась с проектами лучше него. Именно поэтому он смог убедить Елену Викторовну, что над последним проектом он бы хотел трудиться вместе с женой, чтобы, так сказать, перенять у неё какой-то опыт. Вот же я балда. Так он ведь специально напросился ко мне в напарники, чтобы меня подставить. Выходит, он всё это задумал пару месяцев назад, а я всё это время ничего не замечала. Какая же я дура.

— Слушай, если ты не умеешь поддерживать, то тебе лучше сейчас уйти, — сухо замечаю я.

— Да ладно тебе, Люд. Ну на меня-то ты чего злишься? Это же грымза на тебя накричала. А я всегда на твоей стороне. Подумаешь, сроки сдачи проекта перепутала. Как будто нельзя войти в твоё положение. У тебя и без этого проблем полно. Взять одну только Сашку, которая сейчас в том возрасте, когда все подростки творят какую-то дичь.

Мне действительно до одури обидно, что Елена Викторовна заставила меня участвовать в своём странном спектакле. Я ведь на самом деле очень ответственный работник, и мне неприятно, что теперь мои коллеги считают меня кем-то вроде аутсайдера. А вот Денис явно радуется. Вижу его довольное лицо и хочется передёрнуть плечами.

— Всё с нашей дочерью в порядке, — цежу я, не разжимая зубов.

— Конечно, в порядке, — отмахивается он. — Мне кажется, все подростки сейчас проходят через подобный период. Ты прости, что я постоянно указываю на её странное поведение. Но Сашка реально бесит последнее время. Ведёт себя как дикий зверёк.

— У неё такой период. Будь добр, не цепляйся к ней. Ей и без этого сейчас проблем хватает.

— Да ладно тебе, Люд, какие у неё проблемы? — отмахивается муж и поднимается, начиная расхаживать по кабинету. — Мы никогда её ни в чём не обделяли. Она всегда получала то, чего хочет: любые подарки, телефоны, одежду, ноутбук этот дорогущий, который ты вынудила меня купить ей на Новый год. У неё есть всё. Нет у неё никаких проблем. А если и есть, то они просто надуманные.

— Денис, хватит, — стукнув кулаком по столу, прерываю я. — Перестань, пожалуйста. Я не хочу этого слышать.

— Ладно, — фыркает он, замирая на месте. — Я просто хотел тебя поддержать.

— У тебя не получается, — раздраженно отвечаю я. — Оставь меня, пожалуйста в покое… Мне нужно побыть наедине с собой.

— Да какие же вы все нежные, — практически выплёвывает он. — Я ведь действительно пытался помочь. А ты в следующий раз просто следи за сроками сдачи проектов и отвечай на все письма, которые присылают тебе клиенты, чтобы я не краснел на совещаниях из-за твоего поведения.

Он резко шагает к двери, выходит в коридор и исчезает. А я остаюсь сидеть перед компьютером с диким желанием бросить всё и уволиться прямо сейчас.

По щекам скатываются злые слёзы, которые я начинаю с остервенением вытирать тыльной стороной ладони. Весь мир как будто против меня. Не только мой муж, но и начальница, которая решила сделать меня ключевым персонажем в своей игре по выводу адской парочки на чистую воду. Но когда я согласилась в этом участвовать, я просто сказала, что попробую вести себя как обычно и не дать мужу понять, что мне известны его грязные секреты. А теперь она делает меня посмешищем перед всей компанией. Почему я должна быть уверена, что она не на стороне своей этой Полиночки? Она ведь её племянница, родная кровь. Вполне возможно, Елена Викторовна действительно хочет, чтобы та нашла уже какого-нибудь мужчину и свалила из её жизни.

Единственное, я не верю, что моя начальница собственноручно подарит этой девчонке целых три миллиона рублей. Ну, кто знает, какие черти водятся в тихом омуте Елены Викторовны.

Весь день у меня всё валится из рук. Я не могу сосредоточиться ни на одной задаче. И когда муж приносит мне новые документы по нашему проекту, я говорю ему, что не могу подписать всё сейчас, потому что мне сначала нужно перепроверить цифры.

Естественно, Денису это не нравится. Он рассчитывал на то, что я бездумно подмахну всё, что он мне принесёт, лишь бы побыстрее от него отделаться.

— Люд, я думал, ты уже успокоилась. Ну возьми ты себя в руки. Это ведь работа. Нам вообще-то за это деньги платят. Что ты вся расклеилась? Ну подумаешь, начальница накричала. Ты не первая и не последняя, на кого руководители орут на планёрках. Хватит из себя жертву разыгрывать.

— Денис, я не понимаю, чего ты добиваешься, — вскинув взгляд, произношу я. — Я же объяснила, что сейчас занята. Мне нужно срочно закончить отчёт для Елены Викторовны. Как только я его отправлю, сразу возьмусь за эти документы, изучу их и подпишу. Не надо стоять надо мной как грех над душой.

Муж недовольно поджимает губы, но все же уходит. И, к счастью, в этот день больше не появляется в моем кабинете.

В конце рабочего дня, когда я уже начинаю надевать пальто, ко мне в кабинет заглядывает Елена Викторовна.

— Денис что-нибудь приносил? — интересуется она.

— Да, документы. Я ещё их не смотрела. Готовила для вас отчёты.

— Ага, ну бери, значит, эти бумаги и пойдём в мой кабинет, — произносит она.

— Елена Викторовна, уже пять часов вечера, — выразительно взглянув на часы, произношу я.

— Люда, — тянет она, уставившись мне в глаза. — Могу я вам напомнить, что это не мне грозит реальный срок, и это не мою дочь муж попытается отправить в приют?

— Да что ж мне теперь, в рабство к вам отправиться? — всплёскиваю я руками. — Как вы успели заметить, у меня есть дочь. И я бы сейчас хотела отправиться домой и побыть с ней, потому что у неё очень сложный период в жизни.

— Все мы были подростками, — отмахивается она. — Я уверена, что мы сейчас быстренько всё проверим, и вы сможете идти…

— Да, мы все были подростками, — говорю я. — Но не все мы видели своего отца вместе с любовницей. — рычу я, завязывая пояс пальто. — Поэтому, простите, но мне сейчас нужно быть с дочерью.

— Она видела Дениса с Полиной? — растерянно переспрашивает Елена Викторовна.

— Да, — киваю я.

— Люда, ты её предупредила, что она не должна ничего говорить? — тут же спрашивает начальница.

— Я объяснила ей, насколько это важно, — отвечаю я. — В общих чертах. Но она подросток. У неё сейчас гормоны бушуют, и я не могу отвечать за её поступки. Саша в любой момент может сорваться.

— Так сделай так, чтобы она не сорвалась! Давай мне документы, я сама их проверю. А ты иди домой и поговори с дочерью.

Меня раздражает поведение Елены Викторовны. Раздражает, что муж на полном серьёзе считает меня виноватой в каких-то несуществующих грехах, которые мне сейчас приписала начальница. Похоже, он уже давно верит в то, что я — слабое звено нашей семьи, и мне нельзя доверить ничего ответственного, хотя ему и приходится со мной мириться, потому что без меня Денис не сможет закончить проект.

И я злюсь, потому что не верю в то, что муж действительно может мне навредить. Ведь у него нет никаких оснований для того, чтобы упечь меня в тюрьму. Видимо, из-за того, что я на самом деле не понимаю, во что вляпалась, я не чувствую страха. Я чувствую только глухое раздражение и злость.

Я прекрасно осознаю, что каждый из нас действует в этой ситуации, исходя лишь из своих интересов. И я понимаю, что это нормально. Елена Викторовна хочет защитить свою компанию. Муж хочет долго и счастливо жить со своей новой девушкой, заодно избавившись от меня и подзаработав немного деньжат. А я хочу, чтобы меня просто оставили в покое и не заставляли садиться в тюрьму за преступление, которое я не собиралась совершать.

Вернувшись домой, я заглядываю в комнату Саши, чтобы убедиться, что она уже вернулась.

— Привет, — кивает она, едва оторвавшись от учебника.

— Привет, — отвечаю я.

— Как день прошёл?

— Да так себе, — отмахиваюсь я. — Потом всё расскажу.

— Опять какие-то проблемы? — интересуется Саша.

— Можно и так сказать, — вздыхаю. — У меня сейчас всё через одно место.

— Не драматизируй, — фыркает дочь, закрывает учебник и внимательно смотрит на меня. — Я тут посмотрела всякие исследования, и знаешь, ты не первая, кто сталкивается с подобной ситуацией в семье. И многие даже советуют попытаться сохранить семью, особенно, если в ней есть дети.

— Сохранить семью? — переспрашиваю я, присаживаясь на кровать дочери. — Ты действительно хочешь, чтобы я попыталась удержать этого предателя?

Я понимаю, что я не должна обсуждать подобные вещи с пятнадцатилетней дочерью, но прекрасно осознаю, что должна хотя бы услышать её мнение на этот счёт. И попытаться понять, почему она хочет, чтобы я простила мужа.

— Ну понимаешь, — вздыхает Саша. — Если вы разведётесь, ты ведь не пойдёшь в монастырь… Ты попытаешься устроить свою судьбу, и мне в конечном итоге придётся делить крышу с каким-то посторонним мужчиной.

— Мне кажется, ты слишком рано стала переживать о подобных вещах, — замечаю я.

— Но я ведь права? — с кривой усмешкой интересуется дочь. — Ты ведь действительно попытаешься найти себе нового мужа. А смысл? Я вот тут почитала, нет никаких гарантий, что твой новый мужчина не будет изменять так же, как и отец. Так зачем менять шило на мыло? Для чего снова наступать на те же грабли? Возможно, тебе просто стоит поговорить с моим папашей, рассказать, что ты всё знаешь, и пригрозить ему, что если он не прекратит, ты от него уйдёшь.

— А ты действительно думаешь, что я хочу продолжить жить с человеком, который уже один раз меня предал? — с самым серьёзным видом спрашиваю я у дочери.

— Но вы ведь уже столько лет вместе. Уже, так сказать, притёрлись друг к другу. И, возможно, тебе всё-таки удастся простить ему эту глупость. Я ведь за тебя переживаю.

— Нет, Саш, — качаю я головой. — Давай по-честному. Сейчас ты переживаешь за себя. Ты переживаешь, что твоя жизнь очень изменится, как только мы с твоим отцом разведёмся. И переживать это нормально. Но я тоже имею право делать выбор. И в данной ситуации я не уверена, что хочу и дальше жить с человеком, который способен в любой момент меня предать.

— Да может он один раз оступился, — качает головой Саша.

— А если не один? — прямо спрашиваю я.

— Ну можно ведь немножко потерпеть, — бурчит Саша, опустив взгляд.

— Милая моя, — тяжело вздыхаю я, взглянув на дочь, которая старательно прячет от меня взгляд. — Я очень советую тебе, когда ты станешь взрослой и начнёшь строить свои отношения, не терпеть никакого предательства, не терпеть побоев, не терпеть пренебрежения. И желаю тебе никогда не стать удобной, чтобы тобой пользовались.

— Мам, ну что ты за глупости говоришь? — закатывает глаза дочь. — Ну ты серьёзно думаешь, что если ты разведёшься, то сделаешь кому-то лучше? Ты ведь понимаешь, что можешь на всю жизнь остаться одна?

— Понимаю, — спокойно киваю я. — И лучше быть одной, чем с кем попало.

Смотрю в глаза дочери и вижу в них несогласие. Она действительно считает, что если поговорит со мной, я попытаюсь сохранить семью, чтобы для нее все осталось как прежде… Но как прежде уже не будет.

— О чём это вы тут шепчетесь? — врываясь в спальню, с улыбкой спрашивает Денис.

— О своём, о женском, — мгновенно среагировав, отвечаю я, стараясь выглядеть дружелюбной.

— Какие вы серьёзные, — фыркает муж и входит в комнату дочери, прикрывая за собой дверь.

— А я пришёл, смотрю, ужина нет, и девочек моих нигде не видно. Сразу понял, что вы тут заперлись, чтобы решать вселенские вопросы. Люд, я поговорить с тобой хотел, — переводит он взгляд на меня.

— О чём? — вздохнув, спрашиваю я.

— По поводу проекта нашего. Слушай, раз ты теперь не на самом хорошем счету у начальницы, я думаю, что я возьму полное шефство над нашей работой. Тебе нужно будет только ставить свою подпись на всяких документах…

— Я не хочу сейчас разговаривать о работе, — тут же произношу я и поднимаюсь.

Выхожу из спальни Саши и иду в сторону кухни. Муж плетётся за мной.

— Люд, ну послушай, так лучше будет, — говорит он. — Я, если честно, тебе теперь не особо доверяю. И думаю, ты понимаешь почему. Я не хочу перепроверять за тобой все документы, опасаясь, что ты в итоге нас подставишь. Люда, можешь ты меня остановиться?