Метка Дальнего: Глухой Город

Глава IV

Не знаю как, но он меня учуял. Как будто глаз на затылке имелся. Стоило выйти на прямую линию для атаки, оказавшись у него за спиной — как противник дёрнулся. Чуть повёл головой. И, толкнув в разные стороны девушек, круто развернулся назад.

Грохает выстрел. Боль обжигает левое плечо. Я рычу, бросаясь вперёд. Пальцы трансформируются в когти…

Ствол револьвера, который подбросило вверх выстрелом, снова опускается. Я слишком далеко. Точно успеет выстрелить.

Оттолкнуться ногами, бросая тело боком на брусчатку. Сдавленно зарычать от боли в левом плече. Рука почти не слушается. Грудь заливает тёплым. Но это ничего. Заживёт

Перекатиться. На ходу примериться к положению тела. В нужный момент — оттолкнуться коленом. Подбросить собственное тело вверх. Ударить ножом.

Лезвие до упора входит в бедро. Прокручиваю, обхватив пальцами рукоять. Перемалывая плоть, кровеносные сосуды и жилы.

Противник дико орёт. В череп врезается что-то тяжелое. Рукоять револьвера. Высекшая из моих глаз самые натуральные искры.

Перехватываю его запястье левой рукой, пальцы которой уже стали полноценными когтями. Длинными и суставчатыми. Тот же пытается сбросить меня. Бьёт второй рукой. Пытается впаять коленом. Яростно дёргает оружие.

Использую то единственное, что осталось в моём распоряжении. Ноги. Их пальцы превращаются в когти с точно такой же скоростью, что и на руках. После чего, не очень ловко, но зато сильно, начинаю бить ими туда, куда достаю. Быстро превращаю в кровавые лохмотья всю область, что находится над коленными чашечками.

Он снова орёт. Качнувшись назад, врезается спиной в стену. Что позволяет мне вырвать лезвие из его бедра и, используя для опоры ноги, подняться чуть выше.

Удар. Ещё один. Хлещет кровь. Искажённое болью лицо. Перекошенный от крика рот.

Глаза застилает алым. Бью снова и снова. Чувствую, как от его крови тянет запахом той самой белой дряни.

Снова боль. Теперь — под правой лопаткой. Не глядя, отмахиваюсь ножом — чей-то крик. Попал.

Впиваюсь взглядом в глаза противника. Он ещё жив. Даже пытается что-то сказать. Но перед глазами всё заволокло красным — я не в силах разобрать слова. Лишь странные, рваные звуки.

Ещё через секунду окончательно обрываю его мучения. Вонзаю лезвие трофейного ножа прямо в висок. Вот и всё. После таких ударов не выживают.

Отцепившись от мёртвого тела, отступаю на пару метров в сторону. Останавливаюсь. Секунд двадцать жду, тяжело дыша. И постепенно возвращаюсь в норму.

Без лишних жертв наша схватка не обошлась. Та женщина, что вонзила под мою правую лопатку стилет, сейчас лежала на брусчатке мостовой. Смотря в никуда безжизненными глазами.

Трофейное оружие оказалось даже слишком хорошим. Мой, вслепую нанесённый удар, рассёк её горло, вспоров и сонную артерию.

Вторая валяется около стены напротив. С проломленным черепом. Тварь, в крови которой плещется белая дрянь, перестарался с силой толчка.

Обувь я на эту ночную охоту, предусмотрительно не надевал. Но вот рубашку придётся выбрасывать. А штаны однозначно стирать.

Ещё одна неприятная новость — улов оказался не таким большим, как я планировал. В бумажнике — всего двести пятьдесят рублей. К которым можно добавить те самые часы, что привлекли моё внимание, и цепь, висящую на шее. Выглядящую сделанной из золота.

К тому моменту, когда заканчиваю обшаривать карманы мертвеца, в дальнем конце улицы слышатся чьи-то голоса. Ещё одна пьяная компания. Что значит — пора убираться.

Перед тем как уйти, на всякий случай, быстро проверяю женские сумочки. Раз шлюхи всё равно сдохли, нет никакого смысла миндальничать. Всё равно спустя несколько минут здесь окажутся прохожие, которые их полностью обшарят. А когда сюда доберутся бродяги, они сдерут всё мало-мальски ценное, включая обувь, одежду и скальпы на парики. Повезёт, если к утру останется целым хотя бы тело.

Здесь меня ждёт неожиданный сюрприз. В одной сумке находится целых тридцать рублей. Солидная сумма, если вспомнить, что речь идёт о ночной жрице любви. Внутри второй лежит крохотный пистолет. В магазине всего четыре патрона, а калибр микроскопический. Такой, наверное, даже череп не пробьёт. Дамский вариант. Тем не менее, его может выйти продать. Причём не за копейки, как обычное оружие, которого вокруг как грязи. А чуть дороже. Потому как более редкая модель.

Закончив, мчусь дальше по улице. Сворачиваю. Запутываю следы. Какую-то часть пути вообще прохожу по заполненному водой жёлобу, выложенному у боковой части улицы в незапамятные времена.

В процессе сверху начинает моросить мелкий, противный дождь. А я озираюсь по сторонам, постепенно приближаясь к лапшевне. Делаю ещё несколько широких кругов вокруг заведения. Окончательно убеждаясь, что за мной нет погони, а рядом отсутствуют враги.

Какая-то часть меня считает этот кусок улицы своей землёй. Домашней территорией. Угодьями, на которые запрещено посягать.

Из-за этого обхожу весь квартал, убеждаюсь, что поблизости нет даже намёка на запах белой дряни. Впрочем, много времени это не занимает. Совсем скоро оказываюсь около лапшевни. Всё ещё работающей, со светящимися окнами.

Открыв дверь чёрного хода, переступаю порог. Приглушённые голоса, что доносятся со второго этажа. Слабый запах крови. И отчётливое ощущение напряжения.