Метка Дальнего: Глухой Город

Глава V

Рубашку я скомкал еще в коридоре. Свернул грязным внутрь, пряча бурые пятна от посторонних глаз. Ноги я сполоснул в лужах по дороге — на них чисто. Брызги на штанах почти слились с темной тканью. Если не приглядываться — сойдёт.

Голоса сверху стали громче. Кто-то орёт. Не Дарья — мужской голос, визгливый и злой.

Я взлетел по лестнице. В левой руке — скомканная рубашка. Правая сжимает складной нож. Пока ещё — в сложенном состоянии.

Вот и второй этаж. Пузатый китаец в засаленной майке, которого я пару раз встречал в коридорах. Чжан или как-то так. Жирный, потный, с редкими волосами, прилипшими к блестящему от пота лбу. За три метра несёт чесноком, кислятиной и густым запахом немытого тела.

Китаец ярился и кричал. Одной рукой прижимал к животу окровавленное полотенце, второй размахивал перед носом деда Олега. Рядом с которым стоял растерянный Василий с молотком в руках.

А у моей двери переминался Тэкки-тап. Уши прижаты, вид виноватый, но одновременно с этим — агрессивный. В опущенной лапе — нож. На лезвии кровь.

— Вызову «Красных драконов»! — верещит китаец, брызгая слюной. — Или городовых! Этот мелкий ублюдок меня порезал! Я деньги плачу! А он с ножом!

— Тише, тише, — дед Олег выставляет ладони. — Решим. Сами всё решим, Чжан. Не надо тут никого. Без шума.

— Что решим⁈ Он мне руку распорол! — снова орёт китаец. И пузо!

Зверь внутри шевелится. Принюхивается к крови. К страху, который сочится из каждой поры этого жирного ублюдка.

Зверь внутри яростно рыкнул. Запах свежей крови щекотал ноздри, требуя добавки. «Красные драконы»? Слышал про них. Мелкая банда, шестерки под «Кроликами». Крышуют лавки, возят контрабанду. Если этот боров побежит к ним — приведет ко мне тех же людей, которых я режу.

Недопустимый риск.

— Что случилось? — выступив из полутени, я подхожу ближе, привлекая к себе внимание.

Китаец обернулся. Взгляд скользнул по моему голому торсу. Сместился к глазам.

— А ты ещё кто такой? — пренебрежительно фыркает он.

— Тот, кто снимает эту комнату, — подбрасываю я правой рукой складной нож.

Я сделал шаг вперед. Китаец неосознанно отступил, вжавшись в стену.

— Твой… этот… — он ткнул дрожащим пальцем в Тэкки. — Пырнул! Я только спросить хотел! Дверь открыта была!

— Дверь была закрыта, — тихо говорю я. — Ты её толкнул.

— Она была приоткрыта! Я думал…

— Увидел голую девку? Решил зайти и пристроить свой стручок? — рычу я, а картинка перед глазами идёт красными пятнами.

Пальцы зудят от желание вцепиться ему в горло. Раздавить кадык. Лишить глаз. Схватить молоток и превратить его пах в кровавое месиво.

Рациональная часть меня едва держит поводок. Нельзя, Кирилл. Не после того, как их разборки слышали все вокруг.

— Я ничего такого не хотел! — китаец повышает голос, но в нём уже нет прежней уверенности. — Просто посмотреть! Дверь открыта была! А он сразу с ножом!

— Тэкки-тап, — тихо рычу я.

— Да, Рил-тап? — гоблин чуть склоняет голову набок и скалит зубы. Поигрывает ножом. В его глазах — ожидание. Готовность. И желание лить кровь.

— Ты всё правильно сделал, — говорю я, не отрывая взгляда от глаз Чжана. — Если повторится, зарежь эту жирную свинью.

— Проваливай к себе, — прохрипел я, обращаясь к китайцу. — Заклей царапины и забудь.

— Это не царапины! Он меня…

— Царапины, — рычу я. — Или мы можем позвать «Драконов». Растолковать, как ты пытался изнасиловать чужую девку. А потом мы с тобой выйдем в круг.

Есть тут такая традиция. Решать всё боем на ножах. Занятный подход к доказательной базе. Но сейчас мне на руку.

Чжан сглатывает. Отлепляется от стены. Бочком, не поворачиваясь ко мне спиной, начинает двигаться прочь.

— Псих, — бормочет он. — Япнутые уроды. Все вы тут…

— Замок, — бросил я, покосившись на деда Олега. — Ты обещал поставить сразу, как я ушёл.

— Будет, — буркнул старик. Смотрел он на меня сейчас чуть иначе. С изрядной опаской. Правильная динамика.

Они с Василием отходят в сторону. Начинают переговариваться. А ко мне медленно подступает Тэкки-тап, уже спрятавший нож.

— Рил-тап… Я это… — зачастил он, глотая окончания. — Ссать ходил! На минуту! А этот… полез сразу, тварь! Я его на перо посадил! Но не до конца, тарг. Не до смерти.

— Молодец, — кивнул я. — В следующий раз, закрывай дверь. И вали наглухо.

Тэкки-тап расплылся в щербатой улыбке. Как недавно выяснилось — похвала от старшего по иерархии для варразов слаще сахара.

— Вниз иди. В зал, — протягиваю я ему пару монет. — Поешь нормально.

Гоблин тут же радостно уносится прочь. А я шагаю к деду Олега, который уже закончил разговор с сыном.

— Василий уже доделывал замок, — смотрит тот на меня. — Твой гоблин потому и ушёл. Но он Мэй внизу понадобился. Отошёл на секунду.

Точно не на секунду. Но да ладно. С проблемой уже разобрались. Хотя руки всё ещё подрагивают от желания порвать азиата на лоскуты.

— Что по докам? — говорю тихо, чтобы Василий не услышал. — Твой знакомец всё подтвердил?

— Документы будут завтра, — кивает он, мельком глянув на сына. — Край — послезавтра,

— Остаток денег — сразу, как получу и проверю, — на всякий случай напоминаю я.

Тот с лёгким раздражением морщится. Но кивает. Потом оглядывается себе за спину. И слегка наклоняется ко мне.

— Ещё кое-что, — он понижает голос. — Этот китаец. Чжан Вэй его зовут. Живёт тут третий месяц, платит исправно. Но языком треплет много. Если он и вправду к «Драконам» побежит…

— Не побежит, — смотрю я ему в глаза. — Если даже добежит, то решим.

Дед Олег несколько секунду перваривает моё заявление. Потом медленно кивает.

— Верю. Но если что — нас в это не впутывай, — выпрямляется он.

Снова приходится сдерживать внутреннего зверя, который отчаянно рвётся наружу. Желая выплеснуть на старика всё, что думает о таком поведении.

Василий заканчивает монтировать замок. Он похоже и правда был почти установлен. Оба уходят вниз. А я толкаю дверь в студию.

Дарья лежала на кровати, натянув одеяло до подбородка. Мелко подрагивала, сверкая глазами в полутьме.

— Он ушел? — тихо сипит девушка.

— Ушел, — подтверждая я. — И больше не придёт.

Скомканную рубашку засовываю под свою кровать. Потом надо сжечь.

— Он успел что-то сделать? — подхожу я к девушке. — Или Тэкки-тап успел вовремя?

Она трясётся. Несколько секунд молчит, смотря на меня.

— Не успел, — наконец произносит дрожащим голосом. — И… Спасибо тебе. За то, что вытащил тогда. Не бросил… Сейчас тоже… Спасибо!

— Пожалуйста, — внутри довольно рычит внутренний зверь, которому эта похвала неожиданно приятна.

Взявшись за край одеяла, оттягиваю его в сторону. Девушка постепенно разжимает пальцы, позволив мне обнажить её. Наклоняюсь ниже. Подсвечиваю телефоном.

Беспокоит меня эта серая плоть. Та, что была в самом верхнем слое, уже давно отвалилась. Но остальная на месте. Как будто срослась. Дарья её не чувствует, но оторвать просто так не получается. И внутри её тоже полно.

Спустившись вниз, приношу миску с лапшой и чай. Кормлю её, наблюдая, как девушка жадно поглощает пищу. Истощённый организм требует калорий. Знакомое чувство.

Потом она засыпает. Почти сразу, как отодвинула пустую миску. Я накрываю её одеялом, проверяю замок на двери и спускаюсь в зал.

Лапшевня наполовину пуста. В нос бьют ароматы порта и пота. Сегодня тут в основном докеры. Машинально обращаю внимание, что научился игнорировать запахи, когда это не нужно. Удобно. И произошло как-то само по себе. На уровне рефлексов.

Бабуля Мэй за стойкой — протирает чашки, делает вид, что ничего не слышала. Тэкки-тап за столиком в углу, справа от входа. Прихлёбывает травяной чай и зыркает на посетителей. Старается, выполнить мою команду — «собирать слухи всегда и везде».

Беру чай и кусок медового пирога — того, что бабушка Мэй печёт по рецепту своей бабки из Харбина. Устраиваюсь за столом, в углу напротив Тэкки-тапа. Втягиваю одуряющий запах сладости. Впиваюсь зубами, рассыпая по столу ореховую крошку. Стремительно поглощаю всю порцию. И откинувшись на спинку стула, думаю.

Ресурсы. Вот в чём проблема. У меня — я сам, полудохлая девчонка и гоблин, который не блещет интеллектом. Плюс крохотная сумма денег и связи, которые сложно назвать надёжными.

У «Кроликов» — деньги, люди, связи, оружие. Склады. Их точки. Подконтрольные банды вроде тех же «Драконов». Плюс продажные мундиры. Железная крыша в полиции, судя по тому, как бережно те заботятся о бандитах. Несопоставимо.

Я могу резать их по одному. Выслеживать, убивать и исчезать в ночи. Оставлять свою метку, чтобы боялись. Но это война на истощение, которую я проиграю. Рано или поздно они меня найдут. Наймут кого-то серьёзного. Или просто возьмут числом. Например прочешут все районы повторно. В этот раз не только силами пьяных полицейских, которые по привычке сделали всё «на отвали», а нормально. Как надо.

Зверь предлагает простое решение — убивать больше. Быстрее. Страшнее. Залить улицы кровью, чтобы одно упоминание метки заставляло их гадить себе в штаны от страха.

Как вариант. Но тоже слишком много неопределённости. Нужно что-то иное. Ассиметричный ответ.

Делаю глоток чая. Горячий, крепкий. То, что нужно. А моя аналитическая часть разума озаряется вспышкой идеи.

Если система прогнила, ее нужно шатать. Полиция куплена, но в городе есть и другие силы. Те, кому выгодны скандалы. Те, кто живет за счет грязи, но с другой стороны баррикад.

Лезу в карман. Достаю кусок картона с написанным на нём от руки именем. «Визитка», которую мне сунул тот парень. Блогер, которого мы вытащили из-под ножей уличной шпаны.

«Алексей Гром. Независимый репортер.»

Я покрутил картонку в пальцах. Сдать ему схему с «белой дрянью»? Слить адреса складов? Шум будет знатный. А в мутной воде многое становится проще. Что рыбу ловить, что резать глотки оборзевшим тварям, которые лишатся прикрытия сверху.

Зверь внутри заворчал, не понимая сложности маневра. Ему хотелось рвать и убивать. Желательно немедленно. Но моя рациональная часть уже выстраивала новую партию.