Метод снежинки. Как написать свой первый роман?

Глава 4 Ваша творческая парадигма

Златовласка никогда не чувствовала себя такой разочарованной. Трудов на это краткое содержание из одного предложения ушло много. Она искренне полагала, что результат получился очень хорошим. Но на то, чтобы его достичь, ушел целый час. И она не думала, что сможет вытерпеть, если роман будет писаться так медленно.

– С тобой все в порядке, Златовласка? – спросил Медвежонок. – Выглядишь как-то не очень счастливо.

– Я просто… – Златовласка обхватила голову руками. – Я не знаю, к чему ты клонишь, но, похоже, этот способ и правда не работает. У нас всего одно предложение, а нужно написать еще тысячи. Такими темпами роман мы никогда не напишем.

Но Медвежонок только рассмеялся.

– Ты шутишь, да? К написанию романа ведут десять шагов, а ты уже сделала первый, и это заняло всего час. У тебя замечательно получается.

Златовласка взглянула на доску с одним предложением.

– Ничего не понимаю. Ты говоришь, что мы уже прошли десятую часть пути? Но этого же быть не может!

– Ты, очевидно, ничего не смыслишь в писательстве, – ткнул Поросенок копытом в Медвежонка. – Сколько книг у тебя опубликовано, юный медведь?

– Полдесятка, – пожал плечами тот.

– Хм. Что ж, никогда не слышал ни об одной из них.

Поросенок уставился на него сквозь очки в проволочной оправе.

– В мире живут сотни тысяч авторов и напечатаны миллионы романов, – сказал Медвежонок. – Сколько из них вы прочитали и скольких авторов можете назвать?

Поросенок хмыкнул.

– Я не трачу время на чтение художественной литературы и…

– И тем не менее жаждете написать собственный роман? – спросил Медвежонок.

– Чтение и письмо – разные вещи, – ответил Поросенок. – В любом случае у меня нет времени писать роман самому. Я придумал историю, и мне просто нужна какая-нибудь канцелярская мышь, которая сможет изложить ее на бумаге. Писателей сейчас пруд пруди.

Поросенок порядком утомил Златовласку, поэтому она выпрямилась во весь рост, уставилась на него и сказала:

– Если ты думаешь, что можешь просто нанять писателя, как садовника, то, скорее всего, у тебя не все в порядке с головой. Теперь, если ты не против, давай вспомним: все остальные присутствующие пришли сюда, чтобы научиться чему-то у Медвежонка. Так почему бы тебе тогда не сесть и не послушать?

Аудитория взорвалась аплодисментами.

Морда Поросенка покраснела. Он закашлялся и сел на место, невнятно бормоча.

Медвежонок поднял лапу, чтобы почесать нос, но скрыть от остальных широкую ухмылку у него не получилось.

– Что ж, нам пора поговорить о творческих парадигмах. Некоторые из вас пытались составить план-синопсис своего романа. Вышло ли у вас из этого что-то?

Молодой человек сзади поднял руку.

– Мне метод с составлением плана-синопсиса очень даже подходит.

Женщина хипстерского вида, сидящая с ним рядом, нахмурилась.

– Составление синопсиса – это ужасно! Оно подавляет человеческий дух. Тебе тогда нужно делать книжки-раскраски, потому что c таким подходом произведение искусства никогда не создать!

– Не ссорьтесь, народ. – Медвежонок поднял лапы. – Планирование с помощью синопсиса – это метод, который доказал свою эффективность у целого ряда авторов. Многим из вас, вероятно, понравилась «Идентификация Борна». Автор романа Роберт Ладлэм был известен тем, что постоянно использовал этот метод.

– Но… я попробовала планировать так, и не вышло, – дрожащим голосом сказала Златовласка.

– Ты попробовала, и у тебя не получилось, – взглянул на нее Медвежонок. – Краткое изложение – один из примеров того, что я называю творческой парадигмой. Это метод, помогающий сделать первый набросок, и он кому-то подходит. Не всем.

Златовласка глубоко вздохнула. Она отчаянно нуждалась в творческой парадигме, которая подошла бы ей.

– Еще одна известная творческая парадигма – это письмо по наитию, – сказал Медвежонок. – Ты просто садишься и пишешь роман, не имея ни малейшего представления, в каком направлении пойдет сюжет. Кто-нибудь из вас пробовал писать таким образом?

Хипстерша на задних рядах сказала:

– Если хочешь знать мое мнение – это единственный способ создавать реальное искусство. Только так ты способен позволить истории выплеснуться из глубины своего естества.

Молодой человек рядом с ней усмехнулся:

– Просто куча дерьма. Вот что навскидку может выплеснуться из глубин твоего естества.

Лицо женщины стало ярко-красным, и она выглядела так, будто сейчас взорвется.

– Прошу вас, – сказал Медвежонок умиротворяющим тоном. – Письмо по наитию – это еще один пример творческой парадигмы и прекрасно подходит некоторым авторам. Стивен Кинг – из тех известных писателей, которые пишут именно так. Но, опять же, это подходит не всем.

Златовласка сгорала от нетерпения.

– Почему бы тебе не перестать ходить вокруг да около? Если у тебя есть собственная творческая парадигма, и она подходит всем, давай просто послушаем про нее, можно?

Медвежонок покачал головой.

– Ну в этом-то и проблема. У меня есть творческая парадигма, которая отлично подходит мне, как и десяткам тысяч других писателей, но и она годится не всем. Нет такой парадигмы, которая всем подойдет. И я пытаюсь объяснить, что каждому из вас придется найти наиболее подходящую ему творческую парадигму и отбросить все остальные.

– Так может… мы уже приступим? – спросила Златовласка. – Ты потратил столько времени, уча определять нашу целевую аудиторию и излагать историю одним предложением. Когда ты собираешься научить своей творческой парадигме?

– На самом деле мы уже начали, – ответил Медвежонок. – Моя творческая парадигма называется метод снежинки, и ты уже сделала первый шаг – написала краткое содержание в одно предложение. Шагов всего десять, и мы готовы работать над вторым. Но сначала вопрос – кто знает, почему метод имеет такое название?

Никто ничего не сказал.

– Думаю, придется показать.

Медвежонок нажал на кнопку проектора на столе.

Стена аудитории за его спиной засветилась, показывая дисплей ноутбука. Единственным, что оказалось на экране, было большое изображение снежинки.

Медвежонок потянул Златовласку к доске и дал ей маркер.

– Я хочу, чтобы ты нарисовала здесь снежинку одним продолжительным движением, не отрывая маркер от доски и не стирая.

Златовласка изучила изображение.

– Я не могу. Это слишком сложно. Я так никогда не смогу сделать. Это невозможно. Как ты ее нарисовал?

Медвежонок ухмыльнулся.

– На самом деле я этого не делал. Я написал компьютерную программу, чтобы она нарисовала.

– Это же невероятно сложно! Должно быть, понадобился очень длинный код.

– Нет, это очень короткий код, и программа действует точно так же, как человек или медведь, которому понадобилось нарисовать это изображение. Позвольте показать вам это наглядно.

Медвежонок взял маркер и нарисовал на доске три прямые линии, чтобы получился треугольник.

– Совсем не похоже на снежинку, – сказала Златовласка. – Ты и близко не подошел.

– Я не говорил, что это окончательный результат.

Медвежонок стер центральную треть каждой из прямых линий и добавил по две линии к каждому из трех получившихся меньших треугольников, так что теперь у него вышла шестиконечная звезда.

Златовласка уперла руки в бедра.

– Все равно не очень похоже на снежинку. И вообще ты сжульничал. Ты отрывал маркер от доски и стирал линии.

Медвежонок взглянул на нее.

– Кто сказал, что я не могу стирать линии или отрывать маркер от доски?

– Ты сам. – Златовласка повернулась к аудитории. – Разве он не говорил, что я не могу стирать линии?

В ответ все кивнули.

Медвежонок хихикнул.

– И ты мне поверила? Просто потому, что я сказал, что ты должна выполнить задание только таким образом? Даже если это усложняет задачу, ты просто приняла тот факт, что обязана сделать так и никак иначе?

Златовласка не знала, что сказать, поэтому просто уставилась на него.

Медвежонок запрыгнул на стол рядом со своим ноутбуком и указал на аудиторию.

– Слушайте меня, романисты! Это важно! Каждый из вас получит много советов о том, как писать роман. Но это всего лишь советы. Если они вам не нравятся, если не помогают, то выбрасывайте их из головы. Если же совет подходит вам, пользуйтесь.

– Но… – пролепетала Златовласка. – Все преподаватели на конференции ведь знают, о чем говорят, не так ли?

– Они знают, что подходит им самим, – сказал Медвежонок. – Но не знают, что вам. Если они советуют вам писать план-синопсис, как Роберт Ладлэм, а вам это не подходит, что вам делать?

– Эм… плакать? – спросила Златовласка.

– Нет! Не обращайте внимания на такой совет! – мохнатая мордашка Медвежонка ощетинилась. – А если они советуют вам писать по наитию, как это делает Стивен Кинг, а у вас не выходит, что вы делаете?

– Но… это должно происходить органично, – сказала Златовласка. – Как органичный процесс может быть неправильным?

Медвежонок запрыгал от ярости.

– Органично?! – заорал он. – Какая дикая чушь! Нет ничего органичного в том, чтобы писать по наитию! Это всего лишь метод письма. Он подходит некоторым великим писателям! И не подходит другим великим писателям! Так что же делать, если он не подходит вам?

– Найти такой, что подходит? – спросила Златовласка.

– В точку!

Медвежонок схватил маркер и вернулся к доске.

– Если вы великий художник, вы можете нарисовать эту снежинку по наитию одним непрерывным движением, не стирая. Но очень немногие являются великими художниками. Остальные способны нарисовать что-то одним непрерывным движением, но выйдет кособоко, поэтому им придется стирать огромные куски нарисованного и продолжать пытаться снова и снова до тех пор, пока у них не получится правильно.

– Разве великие писатели не пишут десятки и десятки черновиков романа, пока не достигнут результата? – спросила Златовласка.

Медвежонок засмеялся.

– Да, если они писатели по наитию. Им приходится. Но снежинки не такие. Дай мне закончить, и ты поймешь, в чем суть.

Он стер части поменьше с каждой из прямых линий на шестиконечной звезде. Затем добавил в промежутки остроконечные выступчики.

Златовласка подумала, что это начинает походить на снежинку. Да, это еще не она, но стало видно, что к ней идет.

Медвежонок провел еще один цикл изменений, и теперь это действительно было похоже на то, что она видела в начале.

Еще один цикл, и он отступил от доски.

– Как тебе?

Златовласка ахнула.

– Выглядит… идеально.

– Она идеальна на каждом этапе, но этого этапа всегда недостаточно, – сказал Медвежонок. – Так можно продолжать вечно. Это математический объект, называемый фракталом снежинки[4], и ты можешь доказать, что длина его периметра бесконечна.

– Но после нескольких твоих заходов получилось ровно столько, сколько возможно с маркером с таким толстым стержнем, который ты используешь, – сказала Златовласка. – Как только длина каждого cегмента станет меньше диаметра стержня, внесение дополнительных изменений уже не будет иметь смысла.

– Точно! – сказал Медвежонок. – Следует отметить вот еще что. Первый этап правок был очень простым. Я стер части трех сегментов и дорисовал несколько линий. Второй этап был уже немного сложнее, а третий – сложнее обоих предыдущих.

– Но на каждом этапе все выглядело красиво и симметрично, – сказала Златовласка. – Идеально, но не законченно.

Медвежонок улыбнулся.

– Если бы я рисовал ее «органично», она не была бы идеальна ни на каком из этапов. Мне бы все время приходилось вносить серьезные исправления в каждую из частей.

– Это действительно глупо, – сказала Златовласка. – Кто бы стал рисовать снежинку таким образом?

– Ты хотела сказать, что для тебя это глупо, – сказал Медвежонок. – Потому что тебе кажется верным рисовать ее тем способом, который я только что показал. Но художник, работающий по наитию, возненавидел бы мой способ.

– Тогда… кто же прав? – спросила Златовласка. – Каков тогда лучший способ нарисовать снежинку?

– Тот, который лучше всего подходит тебе, – сказал Медвежонок. – А что я говорил тебе о разных методах написания романа?

– Всегда использовать тот метод письма, который подходит тебе, – ответила Златовласка.

– Вот именно. – Медвежонок отложил маркер и потер лапы. – Теперь ты готова ко второму этапу метода cнежинки?

Златовласка покачала головой.

– Выглядит как-то слишком просто. Ты говоришь так, будто любой может написать роман, а ведь это совсем не так. Процесс создания произведения искусства должен быть мучительным. Об этом все знают.

Телефон Медвежонка завибрировал. Он достал его, прочитал сообщение, затем несколько секунд тыкал в него пальцами и убрал.

– Ну смотри, Златовласка, ты пробовала составлять план-синопсис, и тебе это не удалось. Ты пробовала по наитию, и это тоже оказался нерабочий вариант. Что ты потеряешь, попробовав метод снежинки?

Логический подход Медвежонка ко всему стал заметно раздражать Златовласку.

Неожиданно дверь с оглушительным грохотом распахнулась.

В аудиторию ворвался большой злобного вида волк в маске. Он направил на Медвежонка огромный пистолет и выстрелил в него.

Медвежонок схватился за грудь.

Брызнула кровь.

Златовласка закричала.

Медвежонок упал на пол и не шевелился.