Глава 2 В которой Асанте нагло врывается в повествование, Петер начинает расследование, а Шарль грабит КОРОВАН

После завтрака Густаф Шрейбе с жандармами спешно удалился в Брюгге. Ему предстояла куча бумажной работы по делопроизводству. Пара кадровых магов, приписанных ко мне в качестве охраны, со скучающим видом слонялись по двору.

Нестор, стойко перетерпел пять ударов кнутом. Впрочем, я и не очень усердствовал. Я видел его искреннее раскаянье, но попустительствовать подобному предательскому поведению холопов не собирался.

Тиерменшен я выпустил из амбара и отправил восвояси. Все что я хотел от них услышать, они уже рассказали вчера. Остались в поместье только Орели и ее отец, Мэрэн. С вождем я побеседовал еще раз с особым пристрастием, потратив во время этой беседы добрых две сотни маны, на заклинания гипноза, очарования, устрашения и внушения. Гауптман во время допросов казенным волшебством не раскидывался, ограничиваясь чарами эмпатии, накинутыми на себя. Это волшебство позволяло сносно почувствовать ложь, но недомолвки обнаружить не могло.

Мэрэн вышел из моей комнаты потным и дрожащим как осиновый лист. Горячий чай мне принесла Орели.

— Бистаа, ты останешься здесь, в качестве заложника. Можешь передать своему отцу, что он свободен. Кстати, что за тень была рядом с тобой, когда ты прогнала огненную волшебницу?

— Какая тень, господин Петер? Я просто зарычала на нее, и она убежала, — ответила Орели.

Я недоверчиво хмыкнул. Допустим, мне тогда много что могло примерещиться, да и маг-криминалист бы заметил следы демонической магии. — Спасибо вам.

— За что?

— Я вчера ночью выбралась из амбара, где нас заперли, и подслушала ваш разговор с жандармом, господин Петер… — она уселась у моих ног и вперилась в меня своими зелеными глазищами.

Уровень моей безопасности на нуле, как я посмотрю. Я в задумчивости провел рукой по ее шерсти. Или правильней сказать волосам? Орели прищурилась от удовольствия и подвинулась ближе. Нет, в таких условиях размышлять о чем-то серьезном было просто невозможно.

— Иди отсюда, бистаа. На кухне лучше помоги. Лейтенанта проверь. Мне надо подумать.

Вильнув хвостом, Орели выскользнула за дверь. Картина, как и говорил гауптман, вырисовывалась интересная. Четверка мощных магов, наверное, уровня дивизионного волшебника магической поддержки, взялась в принадлежащих мне дебрях просто ниоткуда.

Странная магия, которой они разбрасывались направо и налево — это было загадочно, но я мог допустить, что это диверсионная группа эльфийской Лесной стражи или союза гномийских кланов, заброшенная к нам заклинанием стратегического телепорта. Но как они могли тогда не знать элементарных вещей про имперские порядки? Да и их экипировка при первой же встрече выдавала чужаков. И те наивные и откровенно глупые вопросы, которые они задавали про кайзеррейх вождю при знакомстве…

Нет, можно не понимать, куда тебя закинула магия, но не знать, как зовут спасителя мира, императора Таира, его величество Гора? Это просто невероятно! И самое главное, как бы ни отмахивался криминалькоммиссар от моих слов, эти волшебники не пользовались амулетами-накопителями маны.

Общеизвестно, что волшебство в мире вырабатывается только в особых естественных местах силы — мистических озерах, волшебных рощах, вулканах. На этом факте и строится вся мировая политика и наши отношения с «союзниками». За время Великой войны с темными силами, Таир успел забрать себе множество месторождений сопредельных государств и возвращать их владельцам после поражения некромантов совсем не спешил. Зоны временного размещения войск — так это называлось на моей родине. Оккупированные территории, такого мнения придерживались соседи.

Говорят, некроманты умели создавать искусственные источники магии, но до сих пор ни одного не было найдено. Собственного же волшебства человека или эльфа хватит только на то, чтобы разжечь костер. Единственные, кто обладает своей маной в достаточном количестве для серьезного колдовства — это драконы. И, конечно, демоны. Но и те и другие гости в нашем мире…

И тут меня охватило озарение. «Гости в нашем мире». Вот оно. Конечно, мне никто не поверит, пока сам не увидит этих магов в действии, да и я сам не мог быть уверен в своей теории, но как рабочая гипотеза, она была вполне подходящей. В конце концов, если есть мир демонов, то почему бы не быть и другим, населённым людьми? Мои друзья из Академии любили пофантазировать на эту тему.

Это объясняло и странную экипировку, и особенности волшебства. Эти маги явно не разведчики, иначе они бы вели себя тихо и мирно. Но тогда какая их цель? Зачем они хотят свергнуть кайзера? Неужели они подготавливают новое вторжение в наш мир? Если так, то куда будет направлен их новый удар? Точно не на манахранилища Брюгге. В запасах волшебства они, судя по всему, не ограничены.

* * *

Потрепанная в бою четверка брела по обочине дороги. Куда направлялись, они и сами не знали. Больше всех досталось Хеби. Белое кимоно покрылось пятнами копоти, подол юбки-хакама был изодран в клочья. На висках хоббитки появились седые пряди. По плечу расплывался синяк от звукового удара.

— Змейка моя, может, расскажешь все-таки, что случилось с тобой в усадьбе, и почему мы тебя потом полночи искали по лесу? — гном фамильярно приобнял жрицу за талию и тут же в ответ получил весомый удар локтем по ребрам.

— Отстань, кобель! Это все магия их мерзкая.

— Линг, не лезь ты к ней, у нее ПМС. Ты же знаешь, она в эти дни социально опасна! Я и так знаю, что с ней случилось. Испугалась она. От нее до сих пор ванилилминдальной кислотой и метанефрином[2] пахнет, — сказал биомант Василий и привычно увернулся от огненной стрелы. — Меня больше интересует, что мы дальше делать будем, а Шарль?

— Я думаю, надо дойти до города, а там мы сориентируемся.

Из-за поворота дороги навстречу им выкатилась двуколка, в которой сидел пожилой мужчина в компании с миловидной девушкой, одетой почему-то в мужской костюм.

— Асанте, даже не смотри на этих циркачей! — процедил сквозь зубы пожилой господин, когда они проезжали мимо. — Только попробуй еще хоть раз уйти из дома! Я тебя тогда в ДД запишу!

— Папенька, они не циркачи, поверь мне. Я же четыре года с бродячей труппой провела, когда от вас сбежала, отец мой, — донесся до «Попаданцев» звонкий голос из удаляющейся коляски.

Хеби недовольно фыркнула. Василий, кивнул головой, подтверждая свои догадки:

— Ты понял, Шарль, мы выглядим, как клоуны. Нас первый же патруль опознает.

— Да понял уже… Только как нам одежду сменить? Денег у нас нет.

Вместо ответа Хеби молча показала на показавшийся у развилки дороги черный фургон с рисунком кучки монет внутри дубового венка и надписью Steuerpolizei на борту. Повозку сопровождала пара десятков вооруженных всадников в полудоспехах. У двоих за поясом были примитивные пистолеты. Еще один держал в руках вместо пики длинный окованный металлом на концах посох.

— Змейка, это же грабеж… — скривил недовольную мину шифу Линг.

— Воспринимай это, как экспроприацию, отнятых у трудящихся денег на благо революции. Что поделать, исторический опыт нас учит — все с этого начинали, — Шарль поправил разгрузку и бронежилет, затем начал колдовать.

* * *

Эрих Кох готовил эту засаду полгода. Он вычислял режим движения фургона с податями, придирчиво выбирал место и время нападения. Муштровал банду, заранее распределял цели для лучников и единственного своего профессионального мага. О, Эрих готовил эту операцию ничуть не менее тщательно, чем Отто фон Бисмарк готовился к франко-прусской войне в 1870 г.

Поэтому, думаю, вы можете понять его ярость, когда его блестящий план рухнул в одно мгновение. Четверка оборванцев врезалась в строй улан, сопровождавших заветный фургон, изрыгая потоки пламени, кислоты и ледяных стрел. Они играючи отбили и рассеяли все три шаровые молнии, вылетевшие из посоха эскадронного мага. Не прошло и минуты, как кавалеристы позорно бежали.

Эрих быстро сориентировался и взял себя в руки. Во-первых, всю черную работу сделали за них, пускай и не так идеально, нескольким солдатам удалось уйти. Во-вторых, между делом огненная волшебница случайно разнесла заднюю ось фургона. На своем горбу столько золота четверо нападавших унести бы не смогли, а, следовательно, его банде что-то перепадет. В-третьих, ни он, ни его люди не засветились, а это значило, что искать его не будут.

Эрих подождал почти десять минут. Но идиоты, так красиво разогнавшие охрану, и не думали бежать, прихватив доступную им добычу. Вместо этого они как истуканы торчали на дороге и обсуждали, как починить фургон. До ближайшей заставы было полчаса хода, это если рысью. Минут пять на сборы, еще положим. Все это означало, что скоро здесь будет слишком людно. Ждать дальше в кустах означало потерять большие деньги и пустить псу под хвост полгода работы. А самое главное, не выполнить задание великого герцога Виттельбаха. Эрих боязливо поежился, представляя какое наказание придумает для него Майнард.

Атаман собрал свою волю в кулак, поднялся в полный рост и с демонстративно поднятыми руками направился к четверке, увлеченно о чем-то спорившей.

— Кхе-кхе…, уважаемые коллеги, позвольте дать вам ценный совет, — сказал Эрих.

— Вот как? — долговязый тип в пятнистом комбинезоне, напоминавшем своей расцветкой плащи эльфийской гвардии, резко обернулся к нему, — А ты сам-то кто?

— Я? Разбойник, как и вы. Давно уже на этот фургон налоговиков охочусь. Но я не в претензии, что вы промышляете на моей земле. Я готов довольствоваться остатками. Право сильного, все верно, но если вы тут и дальше будете ждать, то вас повяжут. А мы останемся без денег.

— Тогда зови своих и показывай пути отхода.

Эрих поначалу слегка очумел от наглости этого заявления. Хотя почему нет? Вдруг их потом получится тихо порешить, чтобы добычей не делиться? Или наоборот переманить на свою сторону. И если что, будет кому отход прикрыть. С такими бойцами ему море по колено будет, и главарь свистнул сигнал общего сбора.

* * *

— Господин Петер! К вам гости! — Нестор заглянул в разбитое окно. Он отвлек меня от осмотра руин южного крыла усадьбы. Я прикидывал смету для ремонта, с блокнотом в руке. Конюх уже пошел собирать плотников из принадлежащих мне деревень.

— Кого нелегкая принесла? Гауптман Шрейбе опять пожаловал? — раздраженно просил я, опять сбившись со счета.

— Никак нет, это соседи наши, Хименес Вильянуэва и дочка его, Асанте. — ответил мне Нестор.

Я вздохнул, только их любопытных глаз мне не хватало. Сейчас придется полчаса переодеваться в чистое, приводить себя в порядок, организовывать угощение и вести занудные светские беседы… Черт! У меня более важные дела есть! Я уже начал путаться в списке необходимого для восстановления дома.

Настроение после вчерашней ночной битвы и так было ни к черту, а теперь еще эти незваные гости. Поэтому я решил послать приличия куда подальше.

— Орели, ко мне! — прокричал я, идя по коридору первого этажа.

— Да, хозяин? — бистаа выскочила из кухни.

— Пойдем эпатировать гостей! — Я схватил ее под руку и потащил за собой. — Мне нравится, когда ты называешь меня хозяин.

— А мне, когда вы называете меня Орели, — тиерменш улыбнулась.

— Наглеешь, бистаа! — я погрозил ей пальцем, и мы отправились встречать прибывших.

Грустная история господина Вильянуэва была мне известна, по слухам, дошедшим даже до столицы. И я даже догадывался, зачем он заглянул ко мне на огонек. Попытка сосватать своего звереныша.

Трудно вырастить дочь по классическим канонам хорошего воспитания, если в семье три брата-сорванца, а мать скончалась при родах. Дон Вильянуэва прикладывал много усилий, чтобы привить дочери тягу к искусству и светской жизни. Уроки исправно, но невнимательно выслушивались, а потом ребенок срывался лазить по деревьям, охотиться на голубей и воровать у фермеров урожай. И не важно, что самые лучшие яства ежедневно доставлялись к столу, это же ее добыча! До поры родные относились к подобным утехам снисходительно, но, когда ей исполнилось четырнадцать, настало время планировать судьбу, искать достойную партию. Южные провинции и без того не кишели достойными кандидатами в зятья, да еще и слава о девушке ходила специфическая.

А девочка мечтала… Обо всем том, что читала в книгах, о том, что рассказывали заезжие купцы — о приключениях, опасностях, большом риске и больших выигрышах. Не раз, и не два, она пыталась бежать из дома, чтобы хоть как-то разнообразить жизнь, которая, как кажется всем обеспеченным детям, так легка и интересна везде, кроме отчего дома. Но дон Вильянуэва был непреклонен — братьям можно, они мужчины, а ты леди, вот и весь разговор. О, разумеется, она не сидела в поместье как в темнице — регулярно семья выезжала в город, за покупками или на балы, дважды в год отец, мучимый артритом, отправлялся с ней в неблизкое путешествие на лечебные воды в окрестности Брюгге.

Родные поняли, что именно случилось, когда в ближайшем городе закончился ежегодный фестиваль циркачей. Артисты снялись со стоянки и разъехались во все стороны света, а в поместье Вильянуэва не досчитались одного из домочадцев.

Так Асанте попала в мир странствий и приключений, где все ее упрямство и неугомонность очень пригодились. Нельзя сказать, что было легко. Можно даже сказать, совсем наоборот. Но как интересно! За время странствий с цирковой труппой она по слухам получила много самого, кхм, разнообразного опыта.

Артисты ее приняли. Поначалу она пыталась овладеть всем, но для акробатики возраст был уже не совсем тот — высот не достичь. И когда Асанте это поняла, напросилась в помощники к фокуснику-иллюзионисту, очень скоро обнаружив, что в своем ремесле он прибегает не только к ловкости рук. Так девочка, сама того не ожидая, стала ученицей мага, пусть не особо сильного, но научившего ее множеству вещей. Например, как спрятать в шляпе кролика, в кулаке букет цветов или кинжал. Как выходить на сцену в очередном городе с новым лицом, как угадывать карту, загаданную зрителем. А также как у этого самого зрителя незаметно умыкнуть портмоне, а у его дамы — драгоценные серьги. И весь этот прекрасный кураж продолжался четыре года, ровно до того момента, как после одного из выступлений ей накинули на голову мешок.

Семье пришлось потратить немало средств и сил, чтобы разыскать девочку среди просторов Таирского рейха. От соседей и друзей ее пропажу скрывали, как могли, распространяя слухи о болезни, потом о монастыре. Но разве можно остановить сплетни?

Взяв с дочери честное слово о прилежном поведении в будущем и пригрозив лишением наследства, отец успокоился. А Асанте нет. Размеренная жизнь среди пасторальных томатных полей и виноградных лоз наскучила ей за неделю. И вскоре семейство схватилось за головы, узнав, что любимая дочь хитростью и дамскими штучками заставила престарелого соседа, дона Норьего, отписать на нее четверть владений. К сожалению, пожилой сеньор очень быстро скончался в результате несчастного случая — подавился рыбной костью. Асанте была в этом однозначно не виновата. Но скандал с участием других наследников перерос в громкое судебное разбирательство по разделу наследства.

Сейчас Асанте шел, если мне память не изменяет двадцать первый год.

Лейтенант Карл Морсер встретил меня во дворе. Он наконец-то пришел в себя после удара мечом и гордо щеголял повязкой на лбу. Сейчас он удивлено осматривал последствия ночного побоища. Кстати, машинально отметил я, надо еще на фасаде штукатурку обновить, оббитую ледяной шрапнелью.

— День добрый Карл.

— Здравствуйте, господин оберст! — лейтенант покосился на Орели, которую я вел под руку. Но видимо предрассудков у него, кроме дворянской чести и веры в кайзера, было немного.

Мы направились к воротам. Кучер как раз помог выбраться из коляски герру Хименесу. Высокому смуглому стройному брюнету, с легкой проседью в волосах. Рядом с ним, отказавшись от помощи Нестора, на землю спрыгнула его дочь Асанте. У нее было симпатичное, но совершенно незапоминающееся лицо, волосы, собранные по-мальчишечьи в хвост. Одета она была в мужской замшевый костюм для верховой езды.

— Приветствую вас в моем гостеприимном поместье, господин Вильянуэва!

Ох, как же перекосило лицо у Вильянуэвы при виде Орели. Как он нарочито брезгливо поджал губы и отстранился! Эта картина бальзамом пролилась на мое сердце. Не знаю, как у них на юге, а у нас без предварительного письма в гости не ходят. Затем Хименес посмотрел на меня. Я представляю, что он увидел. Лицо, покрытое ожогами, не сильными, магия уже начала залечивать мои раны, но весьма непрезентабельными. Испачканную сажей и местами разорванную одежду, в которой я лазал по руинам южного крыла…

— Э-э-э… мы кажется не вовремя…

— Да, нет, что вы! Бандитов уже прогнали, пожар потушили. Я сейчас, конечно, несколько занят приведением поместья в порядок и организацией расследования. Криминалькоммиссар Шрейбе милостиво выделил мне необходимые полномочия.

— Э-э-э… — поток информации загнал Хименеса в ступор.

— Вы проходите, не стесняйтесь. Располагайтесь на веранде. Она сгорела не до конца. Жене я вас не представлю, она в столице осталась! — я обернулся и посмотрел на дом, да, кстати, еще веранду восстанавливать надо, — это Орели, познакомьтесь.

— Мы, наверное, заедем к вам в следующий раз.

— Папенька, давайте останемся, — глаза Асанте просто сверкали от возможной причастности к Приключению. — Вы ведь нам расскажете свою историю, господин Краузе?

— Асанте, нет! Мы уезжаем! Прошу прощенья, за несвоевременный визит, сеньор Краузе.

— Заходите еще!

Я весело махал рукой в след карете. Будет знать, как без спроса приезжать. Затем я вырвал свою руку из внезапно ставшей твердой как железо ладони Орели.

— Ты его лицо видела? Видела, как его перекосило?

— Да, хозяин. — Глаза Орели зло прищурились, а верхняя губа поднялась, обнажив клыки.

— Что такое? Ты злишься?

— Вы, хозяин, наверное, не знаете про бойню в Херес-де-ла-Фронтьера? Когда почти пять тысяч бистаа были убиты солдатами Таира?

— Ну да, когда они на форт напали лет пятнадцать назад? Точно, сеньор Хименес тогда орден получил. Такую атаку силами одной роты отбить, — кивнул я.

— Не было никакого нападения! Мы просто откочевали из гор, наводнение началось в долинах после дождей. Он нам разрешил к форту подойти, пожалел вроде как… Потом напал со своим отрядом ночью. Просто так, из забавы. Мы с отцом тогда чудом ушли. Мне пять было. — Орели трясло.

— Вот как? Иди, отдохни, Орели. — Что же, похоже, я не рассчитал силу выпада. И нажил себе врага. — Карл, вы завтра сможете отправиться с нами на прогулку? — спросил я у подошедшего лейтенанта — Можете, кстати, звать меня по имени.

— Да, Петер. — Он немного замялся, — Вы не одолжите мне немного маны? А то я даже малое исцеление Вебера не могу сколдовать.

— Конечно, пойдемте! — развернулся и пошел с ним в дом.

Никто не заметил, как в том месте, где стояла Орели, на пару мгновений появилась высокая крылатая тень с горящими глазами, смотревшая в след карете.

* * *

— А она миленькая, правда, папенька? — Асанте обернулась и бросила прощальный взгляд на бистаа. — И Петер, интересный, я бы пообщалась с ним…

— Запомни, Асанте, они все порождения демонов! Эти твари в союзе с нежитью сожгли половину юга и убили моего отца и братьев. Если бы не они, ты была бы сейчас герцогиней независимой Аррации, а не мелкой дворянкой на задворках этого проклятого Таира.

— Мы еще заедем к ним?

— Никогда! Жаль разбойники не убили этого бистолюба. — Хименес сплюнул сквозь зубы.

Асанте призадумалась. Приключение началось, а она в нем не участвует! Непорядок. Как же быть?… Опять бежать из дома? Но тогда она не сможет принять участие в расследовании, да и находится в бегах удовольствие ниже среднего. А если воплотить отцовскую угрозу в жизнь и самой записаться в ДД?

Асанте улыбнулась своим мыслям. Весь день она была послушна, вежлива. А ночью, ближе к рассвету она уже скакала в направлении Брюгге со своим любимым луком за спиной.

Гауптман Шрейбе пережил тяжелый день, полный общения с хитрой южанкой. Если утром ему удавалось удачно защищаться от просьб надоедливой девушки работой по расследованию ограбления фургона налоговой полиции, то после обеда, в результате длительной осады он сдал почти все свои позиции, а к ужину окончательно капитулировал.

Скрипя сердцем и позвякивая лишним десятком золотых в кармане, он подписал Асанте удостоверение внештатного сотрудника Тайной Государственной Полиции, приказ о ее направлении в поместье фон Краузе и патент фанен-юнкера «Дворянской Добродетели».

Вечер и большую часть ночи она провела в единственном в Брюгге игорном доме. На ее счастье магическая защита там была весьма хлипкой, и девушке удалось вернуть деньги, потраченные на взятку и покупку формы, с лихвой.

Чрезвычайно довольная собой Асанте вернулась в поместье отца ближе к обеду следующего дня. Ей предстоял серьезный разговор. В прочем, ее папенька легкомысленных разговоров не признавал в принципе. Хименес встретил ее в гостиной.

— Ты где была?! Опять шлялась по кабакам и обыгрывала в карты честных людей?

— Да какие же они честные? Карты краплёные, кости со смещенным центром…

— Опять за старое взялась?! — зарычал Хименес и остолбенел, когда Асанте скинула плащ. Он увидел черный камзол с серебристым кантом, дубовым венком на рукаве и рунами Дагаз.

— Нет, отец мой, за новое!

— Я тебе сказал, что ты должна сидеть дома, ждать пока я найду тебе жениха, иначе ты закончишь жизнь старой девой!

— Ну уж точно не девой, — хихикнула Асанте.

— Лишу наследства!

— Ничего, дохода с земель покойного дона Норьего мне хватит.

— Ах ты!.. — слова у Хименеса закончились, и он отвесил дочери пощечину. Его рука, не встретив сопротивления, прошла сквозь иллюзию.

— Папенька, не стоит поднимать руку на члена корпуса «Дворянской Добродетели» и действительного сотрудника тайной полиции. Закон против, — раздался голос за его спиной.

— Ты мне еще про законы будешь вспоминать! Аферистка! — Хименес резко развернулся к дочери.

— Буду, папенька, раз уж он, в кое-то веки, на моей стороне. — Асанте мило улыбнулась. — Я пойду, распоряжусь слугам собрать мои вещи. Я переезжаю в поместье господина Краузе, он еще этого не знает, но, несомненно, будет мне рад! — сказала девушка и выпорхнула за дверь.

Пышущий яростью отец остался в гостиной один. Трясущимися от гнева руками он налил себе полстакана кальвадоса и выпил залпом. Через окно было видно, как слуги выносят те немногочисленные вещи, которые Асанте посчитала необходимым забрать, и грузят их в коляску. Его злоба постепенно кристаллизовалась в идею. Петер специально разыграл перед ними эту комедию, чтобы соблазнить его дочь!

— Я убью этого Краузе. — прошипел он себе под нос. Дуэль? Нет, драться с человеком, который рвет демонов на части без боевых артефактов, смерти подобно. Надо поискать подходящих исполнителей.

* * *

На следующий день после визита дона Вильянуэвы сразу после завтрака я выехал по направлению к поселению тиерменшен. Я решил начать расследования с самого начала, и лично осмотреть место, откуда начали свой путь напавшие на меня маги. Орели заверила меня, что благодаря своему феноменальному нюху ее отец сможет взять след даже спустя несколько дней, тем более что дождей давно не было. Компанию мне составил лейтенант Карл Морсер, та парочка жандармских магов, которую гауптман оставил для моей охраны, и сама бистаа в качестве проводника.

Мы резвой рысью двинулись по направлению к предгорьям. Орели на удивление хорошо держалась в седле. Маги без особого энтузиазма плелись в хвосте нашей колонны. Мы проехали один из моих хуторов и свернули с дороги на узкую, но явно часто используемую тропинку, ведущую через берёзовый лес. Похоже, мои крепостные уже давно и активно торговали со зверолюдьми. И куда только инквизиция смотрела все эти годы, спрашивается?

Когда березняк закончился, я чуть притормозил коня и позволил Карлу поравняться со мной.

— Вам понравилась Асанте, Карл?

— Довольно милая девушка. И выглядит так… — лейтенант немного замялся, выбирая определение, — по-домашнему.

— Карл, вы не думали о женитьбе? — спросил я его, с трудом сдерживая улыбку. Одно удовольствие было посмотреть на его покрасневшие уши.

— Н-нет, господин оберст, — смущенно ответил Карл.

— Карл, я же просил вас оставить эти церемонии. А вы подумайте. И идите, сватайтесь! Дон с радостью пристроит ее хоть в какие-то руки.

— Но нельзя же так, без любви, — попытался возразить мне Карл. В ответ я только снисходительно посмотрел на него. — Да и я не смогу содержать ее достойно!

Вот тут уж я расхохотался.

— Вы плохо знаете фрекен Асанте! Это кто кого содержать будет! Если рядом будет хотя бы один игорный дом, то однозначно она вас.

Тропинка опять завела нас в лес, и я слегка пришпорил лошадь, обгоняя лейтенанта. За моей спиной он что-то пытался невнятно бормотать про мужскую гордость и место женщины в семье.

В полдень мы перекусили у родника и двинулись дальше.

Поселение тиерменш располагалось на краю оврага, по которому протекала узкая, метров пять-шесть, не больше, речушка. Назвать это деревней у меня язык не поворачивался. Когда мы, столичные жители, говорим слово «деревня», то перед внутренним взором встает вид аккуратных выбеленных домиков с покрашенными темно-коричневым балками. Крыши, покрытые черепицей. Золотые поля, разделенные невысокими каменными изгородями, тучные коровы на зеленых лугах и прочие пасторальные прелести, ставшие такими популярными в последние годы среди художников.

Так вот, забудьте этот милый образ! Тиерменш жили в землянках, вырытых прямо посреди леса. Если бы не Орели, мы бы вполне могли пройти насквозь через поселение и не заметить его. На невысокие крытые дерном холмики крыш я даже не обратил внимания. Лишь пара строений была сложена из необработанных бревен. Потрясающая беднота и убожество.

Мы остановились в центре, и бистаа, увидевшие Орели, начали постепенно вылезать из своих нор. Мэрэн узнал меня сразу и поклонился.

— Привет, вождь.

— Здравствуйте, господин Петер.

— Твоя дочь сказала, что ты можешь проводить меня к месту появления тех бандитов.

— Да, господин. Мы на это проклятое место вчера наткнулись по указке шамана. Я провожу, до вечера обернемся, только лошадей оставить придется, не пройдут они по чащобе.

Я спрыгнул с коня и остальные последовали моему примеру. Тиерменшен неумело расседлали лошадей и повели их на водопой. Мы же последовали вслед за Мэрэном. За два часа пути по буреломам и чащобам я успел проклясть свою инициативу. Хорошо еще, что была весна, и не успели появиться комары.

На место появления «гостей» мы вышли внезапно. Деревья и кустарник закончились, словно их отрезало гигантское лезвие. Я присвистнул от удивления. Казалось, что кто-то взял гигантскую фрезу и вырезал идеально ровный цилиндр в лесе.

На земле лежала идеально круглая монолитная каменная плита. Ветви деревьев были отсечены четко по ее границе. Я присел на колени и посмотрел на корень сосны. Хотя на срезе выступили капли смолы, но было видно, что он идеально ровный.

— Мда… — высказал за всех нас один из жандармских магов, почесывая затылок.

В общем-то, я бы не мог сказать большего. От концентрации волшебства в этом месте пощипывало кожу. И это явно не было ни обычное заклинание стратегического телепорта, ни изощренная эльфийская «тропа древа». Но и некромантской или демонической магией тут не пахло тоже. Я навскидку прикинул, сколько бы маны потребовалось, чтобы переместить такую каменную махину, хотя бы на сотню лиг и понял, что на это ушло бы половина стратегических запасов рейхсвера. Но даже в этом случае не было бы такого остаточного магического фона! Похоже, моя идея насчет «Гостей в нашем мире» получила очередное косвенное подтверждение. Я достал из кармана свою записную книжку с заклинаниями и открыл ее странице с «Великим прозрением Фендела». Уникальным заклинанием школы прорицания, направленным не на будущее, а на прошлое. Оно позволяло примерно показать, какое волшебство использовалось вокруг заклинателя в течение последних пяти дней, а также некоторые эмоционально насыщенные события.

Я присел на колени и, поминутно сверяясь со своими записями, начал чертить на камне руны. Орели и Карл с интересом следили за моими действиями.

— Господин оберст, — раздался за моей спиной голос лейтенанта, — нам в академии показывали это заклинание немного по-другому…

— Дерзайте, Карл, раз вы такой умный, — раздраженно сказал я. Но мое раздражение было направлено на меня самого. Какой же я идиот! Зачем меня понесло в дебри высшей магии, если у меня есть под рукой это молодой выскочка! Хорошо еще, что я не успел опозориться со своими ошибками.

Легко и непринужденно Карл произнес формулу на секунду замер с широко открытыми словами, а затем положил руку мне на плечо, чтобы поделиться впечатлениями. И я почувствовал это! Не жажду власти, завоеваний или богатство. Дикое, детское любопытство гостей. То самое чувство, с которым ребенок мучает насекомое или лягушку.

Буря магии, бушевала здесь четыре дня назад. Это было волшебство чуждое по своей структуре и логике нашему миру. Сила его далеко выходила за пределы подвластных смертным и демонам пяти разрядов заклинаний. Только Иштар и Мардук, если бы они не были пустой легендой для черни, способны на такое.

— Ох!.. — только и мог сказать я. — Потрясающе!

Карл вышел из транса и пошатнулся.

— Петер, — от волнения он наконец-то забыл церемонии, — я не понимаю, что здесь произошло!

— Зато я, возможно, понимаю. Мне надо обдумать увиденное, — улыбнулся я. — Кстати, должен вас похвалить. Вот так просто с руки выдать заклинание четвертого уровня, Карл, это дорогого стоит! Вы, наверное, окончили курс с отличием?

— Вовсе нет, господин оберст, — Лейтенант явно засмущался похвале, — я учился на тройки и четверки.

— Как же так? С вашими-то способностями?

— Господин оберст, этому заклинанию меня выучил мой сосед по комнате перед госэкзаменами. Мы весь семестр его отрабатывали, потому что его всегда спрашивал старый профессор Генле, когда студент начинал валиться, чтобы добить.

— И кем же был ваш сосед, гений магической педагогики?

— Оберлейтенант Лоренц Паульсон, но вы вряд ли слышали про него.

— Вот тут вы ошибаетесь, Карл, мы с ним имели честь познакомиться… — мои пальцы непроизвольно сжались на рукояти кинжала. — Ловушки ставить умеете?

— Да, господин об…

— Петер, — поправил я его.

— Да, Петер.

Полчаса спустя я махнул рукой, показывая тиерменш, что мы можем уходить. Карл поставил несколько ловушек-поглотителей магического фона. Они должны были зафиксировать остаточные эманации для дальнейших более подробных исследований чужой магии в лаборатории тайной полиции.

Возвращаться в поместье было уже поздно, и я, скрипя сердцем, решил заночевать у бистаа. Уж не знаю, что там про меня успела рассказать Орели, но тиерменшен совсем перестали меня бояться. И начали улыбаться в моем присутствии.

Вождь вернулся с охоты незадолго до нас и пригласил нас на ужин в свою землянку. Я никогда не любил дичь, но то, что при помощи трав и ягод сотворили тиерменш с олениной, даже на мой придирчивый вкус было выше всяких похвал.

Я улегся спать в доме Мэрэна. Остальных разместили в землянках. Ноги гудели после долгой прогулки. Я уже почти отключился от усталости на подстилке из сена покрытой шкурами, когда ко мне в постель заползла Орели.

— Это еще что такое?

— Господин Петер, я уже поняла, что вам неинтересна, но если это место не займу я, то придут мои сестры, и вам придется отбиваться от их настойчивого внимания, — торопливо сказала Орели, устраиваясь в моих ногах.

— Хмм…

— К тому же, вас не так будут кусать блохи, когда я рядом. Они больше любят нашу кровь — А вот это было очень ценным моментом. Я уже начал чесаться.

— Ты готова пролить свою кровь за меня, бистаа? — усмехнулся я в темноте.

— Да. Вы спасли меня, вы защитили мое племя.

Я замолчал. Такая преданность заслуживала вознаграждения. Надо будет обязательно взять Орели с собой в столицу. Конечно, встреча с Юкки подвергнет ее смертельной опасности, но посмотреть на реакцию моей жены будет интересно. Может ее апоплексический удар от злости хватит? Хотелось бы… Черт, сна как не бывало.

— Кстати, давно хотел спросить, неужели, крестьяне так просто смирились с вашим присутствием? Я предполагал, что они к вам должны были прийти с вилами и топорами…

— Так и было, господин Петер. Когда мы пришли в эти места, наступила поздняя осень. У нас не было ни еды, ни крыши над головой. Мы же после боя на юге с тем, что было в руках, с тем и бежали, куда глаза глядят. Даже в деревни свои вернуться не могли. Смыло там все, да и Вильянуэва патрули разослал по долинам… Крестьяне, когда мы только оказались на ваших землях, поступили, как вы сказали. Во главе с Нестором пришли, с кольями, вилами, косами. Собирались нас убивать. Посмотрели они на нас, плюнули, пару топоров нам оставили. А через неделю вернулись. Муки притащили. У нас все равно трое от голода той зимой умерли… Если бы не оспа, все бы сдохли.

— Это как так? — я удивился.

— Так эпидемия началась в Брюгге, а потом и на деревни мор перекинулся. Лекари по селам ездить зимой не хотели. Да и откуда у крестьян золото, платить им… Инквизитор пытался как-то помочь, но он один на весь уезд. А у нас шаман есть, умелый. Он скольких травами выходил! За это подкармливали нас, даже когда сами голодали. Потом весной селяне скинулись, ему амулет купили на ману.

— Теперь понятно, почему вас никто инквизиции не выдал, — задумчиво произнес я.

— Да как же не выдать, доносили… Оберквизитор явился, когда наш шаман со мной и отцом в деревне Нестора были. Вломился в сени. Доспехи его светом так и сияли. Крылья Мардука за спиной притолоку задевали, и топоры рунные в руках молниями потрескивали. Как сейчас помню. Посмотрел на больного, воздух понюхал, отвар попробовал. Головой кивнул. Пробурчал, что люди, хуже демонских отродий стали, счастья своего не понимают. Пальцем погрозил нам, что бы на глаза больше не попадались и улетел. А мельник потом два месяца в каземате сидел, за лжесвидетельство.

Да, похоже, провинциальные реалии сильно отличались от того, что было предписано имперскими законами. Если мздоимство гауптмана Шрейбе мной воспринималось как нечто само собой разумеющееся (ну, в самом деле, как можно жить на одно жалование?), то доброта старшего инквизитора к демонским полукровкам меня поразила.

Орели, наверное, рассказывала что-то еще, но я уже провалился в дрему.

Проснулся я, обнимая ее. Холодные весенние ночи сводят на нет многие расовые предрассудки. Я с трудом заставил себя выползти из-под теплых мехов и умыться ледяной водой из горшка.

Жандармы встали раньше меня. Они были подозрительно довольны и улыбчивы этим утром. А вот Карл был больше всего похож на помидор — такой же мятый и красный, то ли от гнева, то ли от смущения.

— Они… Честь имперского офицера… — начал возмущенно объяснять он, пытаясь одновременно чесать себя в трех местах. Похоже ночь блохи не дали ему пощады, — Это просто неприемлемо!

— Ох, Карл, идите, прогуляйтесь с магами, снимите ловушки. А заодно господа унтер-офицеры объяснят вам в подробностях, как правильно должны поступать юноши в таких ситуациях. — Я демонстративно почесал Орели за ухом.

Лейтенант покраснел еще больше, хотя казалось уже некуда, но послушался. В компании с Мэрэном они удалились. Мне же выпал редкий шанс понаблюдать дикарей в их естественной среде обитания. Вполне себе человекообразные существа и по виду, и по повадкам. Единственный кто производил впечатление порождения союза демона и человеческой женщины, так это шаман. Рога, растущие изо лба, и гипертрофированные клыки делали его морду отталкивающей. Да и переломанные рудиментарные крылья за спиной очарования не добавляли. Остальные тиерменшен на вид совсем не походили на чудовищ, описанных в энциклопедиях. Пара поколений смешанных браков сделали свое дело.

К полудню Карл вернулся, и мы направились обратно в мое поместье. Нестор встречал меня у ворот. Он явно был смущен.

— Хозяин, тут жена ваша приехала. Я уж постарался ее устроить, но она шибко недовольна была… Вы уж извините.

Я удивленно приподнял бровь. Приехать сюда, ко мне в ссылку, это было совсем не похоже на Юкки. Как выяснилось через пару минут, прибыли мы как раз к ужину, который по приказу «жены» накрыли на обновленной веранде. Мой правый глаз начал подергиваться от этой наглости.

— Фрекен Асанте! Вы что тут делаете! — Я спустился с коня и быстрым шагом направился к столу. Только проблем с доном мне сейчас не хватало. Да и вообще, я начал осознавать, что слухи не преувеличивали наглость и пронырливость этой девицы. Прийти в чужой дом, обмануть слуг… Я сморщил нос, почувствовав следы магии иллюзий и разума.

— Здравствуйте, Петер! Я так скучала без вас, — произнесла она. Затем подошла ко мне и сняла воображаемую пушинку с лацкана моего форменного камзола. Я почувствовал легкое дуновение волшебства.

— Она колдует, хозяин. — Орели встала за моим правым плечом.

— Вижу. Если вы сейчас используете на мне заклинание «Неземной красоты Ирит», то отправитесь в тюрьму, — прошипел я. — За мошенничество. А незаконное ношение формы ДД — это еще два года заключения.

— Простите, Петер, — она пару раз хлопнула своими пушистыми ресницами. Мда, даже без магии эта особа была опасна. — Но кто говорит про незаконное ношение?

Асанте достала из внутреннего кармана бумаги. Я с недоверием взял их в руки. Так, приказ о назначении внештатным сотрудником, патент фанен-юнкера, приказ о направлении в мое распоряжение в качестве ординарца. И все, как назло, подлинные, на гербовой бумаге, со всеми печатями и удостоверяющими чарами. И самое главное, все от вчерашнего числа.

— Во сколько вам это обошлось?

— Что вы, Петер, как вы можете?! Разве мог Густаф Шрейбе отказать истинной патриотке Таира? — Возмущение Асанте было очень натуральным. Боже, как она мила, змеюка. Надо обязательно натравить ее на Карла и посмотреть, что получится.

— Для вас я теперь — господин оберст и никак иначе! Ясно, госпожа юнкер? — От того как прозвучал этот вопрос я поморщился, а Асанте улыбнулась. — Спать он с вами не стал бы, так что сколько?

Поняв, что соблазнить меня не удастся, Асанте видимо решила изменить стратегию — притвориться послушной девочкой.

— Так точно, господин оберст. Десять золотых. Садитесь ужинать, господин оберст. Вы расскажете мне про ваше расследование?

Ох, продешевил гауптман! А Асанте сама загнала себя в ловушку. Теперь она связана субординацией и уставом. Я несколько расслабился и сел за стол. После поездки мы все были голодны.

— Орели, принеси мне вина, и скажи кухаркам, что бы они покормили тебя и жандармов. Потом можешь отдыхать.

После ужина я усадил Карла писать отчет, а сам в компании с бутылкой наливки и тарелкой вяленого мяса занялся стратегическим планированием расследования. Асанте пыталась под благовидным предлогом просочится с мою комнату, но я отослал ее зубрить устав. Следом за ней пришла Орели. К этому моменту я уже порядком набрался, поэтому ей пришлось выслушать историю моей неудачной семейной жизни. Не помню, что происходило потом, но судя по тому, что утром я нашел ее на коврике рядом с кроватью, свою честь бистолюбством, я не запятнал.

* * *

Эрих Кох путал следы, как мог. Его банда вместе с «Попаданцами», как сами себя называли в команде Шарля, дважды проходила через порталы. Маг обещал, что благодаря добытым по большому блату артефактам, установить точку выхода будет практически невозможно. Но, несмотря на это, разбойники долго петляли, заметая следы. Сейчас, после утомительного пути, занявшего целый день, они расположились в полуразрушенной усадьбе.

Этот дом был заброшен почти двадцать лет назад после одного из давних прорывов Инферно. Окрестные деревни большей частью опустели, наследники же не спешили платить пошлину за вступления в права собственности. Недавно согласно новым законам земля перешла государству, то есть стала окончательно никому не нужна. Этим и пользовался атаман, устроив здесь свое гнездо.

В камине уютно потрескивал огонь. Шарль, Хеби, Линг и Василий устроились в дальнем углу комнаты. Остальные бандиты оставались от них на дистанции, стараясь держать оружие под рукой. Наступал самый тонкий и опасный момент в отношениях с чужаками — дележ добычи. Перед Эрихом стояла большая проблема.

— Значит так, Шарль, я вам отдаю десятую часть. — Он кивнул на два мешка с монетами.

— Это почему же нам так мало? — спросил долговязый рыжий веснушчатый тип, не отрываясь от своего странного бруска с картинками.

— Молчи, шестерка, я с боссом твоим говорю, — окрысился Эрих. В ответ Василий сплюнул на пол. Дерево от его слюны сначала задымилось, а потом загорелось противным зеленоватым пламенем. По рядам разбойников прошел шорох. Кинжалы и мечи покинули ножны. В разговор вступил Шарль.

— Эрих, у нас в команде «Попаданцы» демократия, каждый имеет право голоса. Если вы обращаетесь ко мне, то вы обращаетесь ко всем нам.

— Дерьмо… что?

— Демократия, власть народа.

— А… Типа, как у западных варваров, не знающих про имперскую четкую вертикаль власти, — кивнул с пониманием один из бандитов.

— Тихо все, — цыкнул атаман. — Я вам по справедливости предлагаю. Вы бы больше не смогли утащить, это раз. Во-вторых, без нас, вам пришлось бы уходить с боем. Еще неизвестно, чем все для вас могло кончиться.

— Но мы же за вас всю работу сделали, — влезала в разговор Хеби.

— Вы мне чуть всю операцию не испортили! У нас план был, как по-тихому всех вырубить. Фургона только к вечеру хватились бы, мы тогда не оставили бы половину денег на месте! Да и ты представляешь, сколько Адлер маны нажег, когда порталы с руки открывал, вместо того, чтобы ритуал проводить? А нам еще за наводку делиться надо будет.

— Да какая разница, сколько маны ушло… — отмахнулся Шарль, — Смог, не надорвался и ладно.

— Не ладь горбатого к стенке! Это монет в сто нам обошлось. Мана она сама по себе из ниоткуда не берется!

— Как это не берется? — удивился Шарль. Вид Эриха был настолько убедителен, что волшебник засомневался в себе. Он подошел к окну, за которым начал накрапывать дождь. Несколько ледяных дисков собрались из воздуха над его ладонью, а затем срубили под корень березку, росшую во дворе. Шарль глубоко вдохнул и выдохнул, восстанавливая силы.

— Адлер, ты видел? — с выпученными от удивления глазами спросил у своего мага атаман.

— Я уже давно заметил, что у них амулетов-накопителей нет. — Маг, не оборачиваясь, стоял перед камином, грел руки перед пламенем и громко шмыгал сопливым носом.

— Ладно, не будем отвлекаться, не спорю, мы ошиблись. Но меньше чем на пятую часть мы не согласимся. По-моему, это справедливо, пятая часть вам, пятая часть нам. А остальное раздать бедным. — Сказал Шарль.

— Что?… Какого?… — Эрих просто очумел от сказанного.

— Мы видели, как тут живут крестьяне, угнетенные диктаторским режимом вашего кайзера, неужели у вас поднимется рука забрать себе все эти деньги, нажитые их потом и кровью? Не знаю, как вы, а мы направим свою долю на организацию революции.

— А, что, атаман, он дело говорит, холопов правда прикормить можно! Глядишь, не настучат на нас, — сказал один из бандитов.

— Так, так, так. Вы, что же мятеж задумали устроить? Это разговор хороший. Ежели так, то нам по пути! Но это все обговорить надо сначала с людьми.

— То есть вы с нами? — Радостно спросил Шарль Красси.

— Скорее это вы с нами, будете, если главный наш согласится. Такие бойцы как вы нам нужны. — Эрих был очень доволен. За таких воинов герцог простит ему накладки, произошедшие во время ограбления.

— Вот видишь, Хеби, а ты спорила со мной, стоит ли нам начинать с агитации среди деклассированных элементов и люмпен-пролетариата! — Сказал Шарль.

Хоббитка недовольно фыркнула. Эрих смысла фразы не уловил, но он не особо и вслушивался.

На следующее утро Эрих встал до рассвета. «Попаданцы» еще спали. Весь предыдущий день атаман старательно отгонял от себя мрачные мысли о визите к его светлости. Но сейчас его понемногу начинало трясти от страха и ожидания боли. Герцог не любил, когда его приказы выполнялись нечетко. А как ни крути, с ограблением фургона налоговой полиции Эрих напортачил, пусть и не по своей воле.

В сопровождении Адлера он поскакал на восток в направлении загородной резиденции герцога Виттельбаха. За ними плелся небольшой неприметный возок с большей частью их добычи.

Герцогство Виттельбах вошло в состав кайзеррейха последним, среди бывших членов Таирского Союза. Собственно, именно благодаря усилиям герцогов этой династии, слишком слабой для того, чтобы объединить самой территории людей, но достаточно изворотливой, чтобы не дать это сделать Таиру, химерическй Союз просуществовал почти двести лет. Если бы не внешняя угроза некромантов и демонов, то, вероятно, шаткое дипломатическое равновесие сохранялось бы и дальше.

До сих пор герцогство пользовалось широкой автономией и даже имело право содержать небольшой военный отряд, не подчинявшийся напрямую кайзеру. Это не говоря про налоговые льготы, сохраняющееся крепостное право, которое было отменено на территории старого Таира, а в других провинциях ослаблено последними законами.

Император Гор понимал, что давняя дворянская вольница разорвет его державу на части, как это уже один раз произошло со Святой империей. Он бы с радостью начал небольшую победоносную войну, чтобы утилизировать в ней слишком рьяных сторонников старых порядков, но было не с кем. В результате имперская политика борьбы с дворянскими привилегиями буксовала. Буксовала, но медленно двигалась вперед.

Многие мелкие аристократы от безысходности и бедности шли в чиновники. Торговцы, обогатившиеся в колониях, скупали за бесценок их родовые земли. «До тех пор, пока я — кайзер, в Таире не будет никакой колониальной политики» сказал его величество Гор вскоре после окончания войны. Однако, независимо от его воли, в период 3984–3985 были созданы имперские колонии в Юго-Западе и Востоке. Колониализм еще больше сблизил кайзеррейх с его вечным партнером — Союзом Гномийских Кланов, который, как и Таир, испытывал нехватку сырья, но создал напряжение в отношениях с Эльфийским Королевством, почувствовавшим конкуренцию на мировой арене.

Но о какой эффективной колониальной политике можно было говорить всерьез, когда половина страны спустя тридцать лет после окончания войны лежала в запустении?…

Одной из самых удачных придумок кайзера стал корпус «дворянской добродетели» или ДД. Его величество в мудрости своей понял, что старых дворян не переделаешь, и основную ставку сделал на воспитании нового поколения. Расчет оправдался. Стаи молодых щенков, воспитанных в духе обожания кайзера, с азартом рвали на части матерых волков-аристократов, не проявлявших должной лояльности имперским властям, на дуэлях и в залах суда. Высмеивали на балах и ассамблеях. Постепенно верность кайзеру, хотя бы на словах, входила в моду.

Во всяком случае, так обстояло дело в самом Таире и разорённых войной южных провинциях, где администрация формировалась с нуля, а старых дворян не осталось…

А вот в северных губерниях обстановка была разной. В герцогстве Виттельбах, несмотря на формальный вход в состав империи, за пятьдесят лет не изменилось почти ничего. По сути дела, это было государство в государстве. Если во время войны, Гор не хотел получить нож в спину в результате восстания в тылу и поэтому позволил автономии существовать, то после войны хитрый герцог Майнард не давал Гору даже малейшего повода завернуть потуже гайки. Единственным реальным политически приемлемым рычагом давления оставались поставки маны.

Эрих без приключений добрался до своей цели к концу дня. У ворот поместья его встретили двое здоровяков со стрелковыми посохами в черных плащах и двуголках, ставших модными в последние годы в столице. Эрих уже не первый раз видел эти изуродованные шрамами лица. Личные охранники Майнарда. У него засосало под ложечкой. С этим эскортом он проследовал по аллее, ведущей к роскошной усадьбе, достойной самого императора. Он достал из возка небольшой мешочек. В сопровождении телохранителей он вошел через черный ход и направился к широкой парадной лестнице, ведущей к личным покоям Майнарда. Адлеру как обычно повезло. Он остался сидеть на кухне, хлебая горячий травяной настой от простуды, а Эрих поднимался наверх, непроизвольно напрягая musculus cremaster.[3]

Герцог редко снисходил до общения со своим верным вассалом, исполнявшим для него разные грязные поручения. Только когда надо было обновить гипноблокаду, недававшую Эриху проговориться на допросе, буде он попадет в лапы Тайной Государственной Полиции или молодчиков из Дворянской добродетели. Еще раз в полгода Майнард позволял по кристаллу связи пообщаться Эриху с сыном, отбывавшим наказание на каторге. Но чаще всего атаман видел герцога, когда совершал какую-нибудь провинность. Герцог Виттельбах просто не мог отказать себе в удовольствии лично привести наказание в исполнение.

— Так, так, так. — Краснощекий низкорослый толстячок с короткими светло-русыми волосами и рыжей бородкой пристально посмотрел на Эриха. Одет герцог был просто и по-домашнему. В бежевый камзол, расшитый золотом, короткие бриджи, белые чулки и туфли с золотыми пряжками на которых искрились брильянты.

Голову Эриха внезапно сдавил невидимый раскаленный обруч. От боли на глазах выступили слезы. Он не удержался и опустился на колени. Герцог медленно обошёл вокруг атамана. Телохранители безучастно стояли по сторонам от двери.

— Мне кажется, я кому-то говорил, что операция должна быть чистой и тихой!

— Это не моя вина, ваша светлость! Там другая банда была! Четыре боевых мага, заезжие гастролеры. «Попаданцы», так они себя называют.

— И где они сейчас? Я надеюсь на том свете? И только не говори, что ты добычу упустил!

— Ни как нет, с моими вместе в логове сидят, а добычу привез, как и обещал.

— Ты никак совсем свихнулся? — побагровел герцог, — посторонних привел к себе… Жаль, ты еще мог мне пригодиться! — он достал кинжал из ножен и запрокинул голову Эриха. Заклинание парализации не оставляло разбойнику ни малейшей возможности для сопротивления.

— Майнгерр, прошу, выслушайте, иначе мы бы не смогли получить добычу. И они заявили мне, что хотят свергнуть кайзера, поэтому я рискнул.

— Да? Ну, расскажи мне свою сказку, — Майнард отпустил голову Эриха и уселся в кресло. Оковы магии ослабли. Через десять минут один из телохранителей ввел в кабинет герцога Адлера. Майнарда заинтересовали магические тонкости столкновения, которые Эрих знать не мог. В отличие от своего мага, который когда-то учился в семинарии, готовясь стать инквизитором, атаман владел волшебством только на бытовом уровне, как и большинство из простолюдинов.

Мешочек с доброй сотней амулетов-накопителей высшего класса, которые и были основной целью рейда, лег на стол перед герцогом. Они предназначались для личной гвардии герцога. Срыв этой поставки сильно ударил по боеспособности имперского гарнизона на южной границе герцогства. К тому же, казна Виттельбаха пополнилась квартальным доходом с целой провинции. Напоследок Майнард сказал:

— Что же, этих твоих гостей мы пристроим к делу. Используй их пока в темную, присмотрись. Если они действительно так сильны, как ты говоришь, то я найду, чем их занять. И чуть не забыл. Мой столичный «друг» просил оказать ему услугу. Волею случая в ваших краях оказался барон Петер фон Краузе. Он слишком много знает про наши дела в столице и сейчас под следствием. Если он начнет рассказывать, то будет опасен для меня и моего друга. Петера надо убрать. И убрать тихо, чтобы его смерть не привлекла внимания к расследованию! Стрела там случайная на охоте или еще что-нибудь не очень подозрительное.

— Будет исполнено!

Разбойники спускались вниз, их ждал ужин и отдых. Герцог остался удовлетворен, а они живы и целы. Следующим вечером Эрих уже вернулся в свое логово.

— Где эти? — Спросил он у своего десятника, не увидев Шарля.

— Дык по деревням поехали, деньги раздавать, проповедовать. То есть, это, агитировать, как они сами говорят.

— Ой, дурачье… — схватится за голову Эрих. — Что же не остановили? Да и какие деньги холопам, они же, когда сытые сразу работать перестают и пить начинают! Старостам ладно еще…

— Дык, разве ж их остановишь? Ты атаман не переживай, Ерс и Йохан с ними поехали, по самым медвежьим углам проведут. Заодно работенку сделают. Тут верный человек сказал, герр Вильянуэва хорошие деньги за какого-то Петера Краузе предложил. У них как раз граната на радужную молнию зачаренная осталась… Хлоп ее в окошко и нет дворянчика!

— Шайзе! — выругался Эрих, — По коням! Надо остановить этих идиотов!

* * *

О, Создатель, какое же похмелье ждало меня на следующий день!

Как назло, рано утром к нам в ворота въехал курьер от гауптмана. Согласно его письму, ему срочно требовалась помощь Карла, для расследования недавнего ограбления фургона налоговой полиции. Его штатный маг-криминалист уже успел расписаться в своем бессилии, и лейтенант оставался единственной надежной Густафа. К тому же в этом деле были замешаны и мои давние знакомцы. Совпадала и манера колдовства и показания свидетелей. Да и не мешало вручить гауптману наши результаты. Не зря же Карл полночи корпел над отчетом?

Поэтому после несколько запоздалого завтрака я со своей свитой, пополнившейся Асанте, выехал на место преступления. И только не спрашивайте, зачем я потащил с собой Орели! Привычка… Я воспользовался коляской, так вовремя угнанной Асанте у своего отца. Бистаа заняла место на козлах, рядом с кучером.

Нестерпимо яркое солнце резало глаза. Отвратительно громко пели птицы. Моя голова отзывалась дикой болью от каждой кочки. А магия окончательно отказалась мне повиноваться.

Густаф встретил нас на перекрестке недалеко от моего поместья. Он с первого взгляда распознал знакомые симптомы моей болезни и молча протянул мне флягу с вином, разбавленным водой и пару травяных пилюль. Пока Карл колдовал, а Густаф читал отчет, я умудрился немного подремать. Разбудил меня его разговор с Асанте.

— То есть, юнкер, вы утверждаете, что видели бандитов незадолго до преступления? — спросил Густаф.

— Да, господин гауптман! — бодро ответила девушка.

— Это отлично, а то у нас нет ни одного толкового описания. Во время боя в поместье Краузе было темно, да и гусарам позавчера было немного не до того…

— Позвольте.

Я приоткрыл глаза, почувствовав дуновение магии, и уставился на четыре иллюзии, висящие над дорогой. Да, похожи!

— У меня, господин Шрейбе хорошая память на людей, — улыбнулась Асанте.

— Что ж, похоже, то, что я принял вас в ряды Тайной полиции не такая уж большая ошибка, юнкер Асанте. — Шрейбе довольно потирал руки.

Да-да, это не ошибка, это просто катастрофа, лениво подумал я, но гауптман был чрезвычайно доволен.

Один из унтеров схватился за карандаш и начал спешно делать наброски. Вскоре мы двинулись вглубь леса, по следам разбойников. Орели убежавшая куда-то полчаса назад, вернулась с кринкой молока. Только благодаря ей, у меня появились силы для дальнего пути.

Если честно, то происходившее на перекрестке показалось мне странным. Густаф хвалил мою прозорливость, не давшую ему написать тот поддельный отчет. Он считал, что та четверка с магами действовала со своими пособниками, прикрывшими их отход. Но перекинувшись парой слов с Карлом, я понял, что здесь что-то не так.

Бегство прикрывалось сложной, запутанной системой заклинаний, и Карл быстро выбился из сил, пытаясь удержать след. Я уж молчу про подготовленный заранее ритуал массового телепорта! Да и позиции, где нападавшие ждали свою добычу, были выбраны почти идеально. И в тоже время нападение той четверки выглядело абсолютно спонтанным.

Им бы стоило перебить всю охрану и потихоньку увести фургон, но вместо этого они бросают половину добычи на месте, позволяют уцелевшим гусарам добраться до заставы… Хмм… странно все это. А Густаф между тем продолжал рассказывать.

— …Вы представляете Петер, сотня, целая сотня заряженных новеньких армейских амулетов для кадровых магов! Это я вам скажу не шутки! Скоро тут будет темным-темно от столичных шишек. Так, что Петер, боюсь, ваше развлечение скоро закончится, дела таких преступников волонтеры не ведут!

— Да, жаль, конечно, это обещало быть интересным развлечением, — ответил я. — А, кстати, Густаф, кто знал про амулеты? Такой важный груз, с такой маленькой охраной…

— Вы в корень смотрите, Петер. Я, например, не знал. Это какие-то тайные армейские дела. Думаю, может оберст Вернер в столице провинции, на местах кто-то, кто грузил, получатель в армии. Да и все. Ну и в самом Таирбурге, конечно.

— То есть была наводка, — задумчиво произнес я.

— Именно!

Все постепенно вставало на свои места. Операцию, похоже, действительно готовили заранее, и на деньги особо не прицеливались, поэтому и бросили их, когда они мешали бежать. Основной целью были амулеты. А это попахивало государственной изменой. Не думаю, что получатель или отправитель знали маршрут. Нет, крыса должна быть где-то на самом верху. Да и зачем вообще такая секретность? Войска готовят какую-то тайную операцию? Но против кого можно воевать в сердце империи? И как быть тогда с моей загадочной четверкой, вот в чем вопрос. Если только допустить, что диверсанты воспользовались их случайной помощью… Договориться заранее с местными у них времени просто не было, я знал их путь с самого появления в этом мире.

Демон меня подери, это совершено не то дело, в которое мне стоит лезть. Это не интересная загадка. Это, судя по всему, какая-то жуткая государственная тайна. И у меня есть все шансы быстро и скоропостижно скончаться, если я буду дальше совать в нее свой любопытный нос.

Эти мысли медленно ползли в моем разуме, пока я лежал в теньке под деревом. Карл опустошал уже третий аккумулятор в попытках сузить предполагаемую зону выхода из портала. По его лицу тек пот, но пока результаты оставляли желать лучшего. Точность целеуказания в пять лиг не позволяла продолжить поиски.

Орели присела рядом и начала массировать мне виски, мурча что-то себе под нос.

— Хозяин, вы вчера много говорили про свою жену…

Черт, она была почти идеальна, пока не начала этот разговор.

— Да… Было дело, — мне было немного стыдно, но с другой стороны почему люди разговаривают на многие запретные темы со своими собаками и кошками, а я не могу поговорить со своей бистаа?

— Почему вы не прогнали ее? Она не любит вас, она не принесла вам детей.

— Деньги, Орели, положение в обществе, связи с торговой гильдией. Это гораздо важнее, чем какие-то чувства.

— Я не понимаю, хозяин…

— Вот поэтому-то вы, тиерменшен, и не смогли построить такую же великую империю! — нравоучительно сказал я, хотя ее слова засели занозой в моем сердце. Снова воцарилось молчание.

После еще получаса попыток Карл, наконец, сдался. Ему удалось сузить круг поисков до одной лиги, но я сомневался, что это даст какие-то результаты. Судя по всему, разбойники вышли из портала где-то в лесной чащобе на границе герцогства Виттельбах и моих владений. Сегодня было уже поздно продолжать поиски, и криминалькоммиссар принял решение вернуться в Брюгге для организации экспедиции, мы же отправились обратно в поместье.

Карл дико устал за этот день, и я был не удивлен этому, учитывая, сколько маны он сжег в своих заклинаниях. Он сначала пытался отвечать на многочисленные вопросы Асанте, по поводу того, что ему удалось узнать, но, в конце концов, я заткнул неугомонную девчонку. Лейтенант быстро перекусил ка кухне и завалился спать задолго до заката.

Я мирно провел вечер в чтении и размышлении, под каким бы благовидным предлогом мне избавиться от тех полномочий и обязанностей, что я выторговал у гауптмана Шрейбе. Ремонт шел своим чередом. Плотники стучали топорами и молотками. Асанте между тем металась по дому. Бедняжке было скучно. Видимо, в ее фантазиях мы должны были все время куда-то скакать, подвергаясь опасностям, и участвуя в кровопролитных схватках. Нет бы спасибо сказать, что нам не предстоит такого объема бумажной работы, как у Густафа. Он, наверное, только к полуночи выйдет из-за стола, после написания отчета и рапорта.

Наконец я захлопнул книгу и отправился к себе в спальню. Я уже начал раздеваться, когда в дверь постучали.

— Войдите.

— Доброй ночи, Петер.

— Юнкер, сколько вам говорить, ко мне надо обращаться господин оберст. Я так понимаю, вы пришли отчитаться мне, что выучили устав? Давайте-ка, процитируйте мне приложение пятнадцать «служба офицеров генерального штаба», какие сведения должен иметь начальник штаба согласно пункту три?

— Петер, ну не будьте такой букой, — она приблизилась ко мне и обиженно надула губки, — я же вижу, что это всего лишь маска. Но сейчас мы не на людях. Лучше расскажите, что удалось выяснить Карлу, мне так интересно. Из его объяснений я ничего не поняла.

— Юнкер Вильянуэва Асанте, позвольте расставить точки над «и». Ваши ужимки работают на неудовлетворенных юношей вроде Карла и стариков в маразме, как покойный дон Норьего. Но для меня вы всего лишь капризная девчонка. Изобретательная капризная девчонка, вырвавшаяся из-под контроля отца. Вероятно, в детстве вас мало пороли!

Асанте скривила обиженную гримасу и отпрянула от меня. Она подошла к открытому окну.

— О, нет, Петер…

— Много пороли? — Я удивленно приподнял бровь.

— Мой папенька и старший брат прекрасно знали, как можно сделать больно, прибегая только к словам… — хм, мне показалось или в уголках ее глаз застыли слезы? Что же, в этом было своя логика, если бы в семье было все хорошо, разве бежала бы она из роскоши и уюта отчего дома? Но когда заканчивается четвертый десяток твоей жизни, женские слезы уже не оказывают на тебя того же волшебного влияния, что раньше.

— Но это не меняет того, что вы моя подчиненная. И другие отношения с вами, госпожа бывшая аферистка и мошенница, мне не интересны. Таких, как вы, я достаточно повидал на своем веку.

В оставшуюся приоткрытой дверь зашла Орели с подносом, на котором стояла кружка полная травяного отвара. Она, молча, поставила поднос на столик рядом с окном и вопросительно посмотрела на меня.

— Я что же для вас, хуже, чем это животное? — Асанте показала на Орели пальцем. — Я уже наслушалась про вас от Карла и жандармов!

Ответить я не успел. В открытое окно влетел небольшой предмет и упал на столик рядом с кружкой. Асанте схватила его. Это оказался брусок светлого воска с красными разводами размерами примерно с кусок мыла.

— Eihandgranate… — Начала читать Асанте надпись на староимперском. Но это было абсолютно лишним. Я прекрасно знал, что это за кусок воска, смешанного с кровью выверны. Наступательная граната образца 3939 года от возрождения. Роты пращников-панцергренадеров на поле боле боя вполне могли посоперничать с магиерваффе[4]. В свое время я списал, а потом продал несколько тысяч штук этого добра…

— Брось!!! — заорал я со всей дури, одновременно ища куда спрятаться.

— Что? — Асанте подняла на меня непонимающий взгляд.

Нас всех спасла Орели. Услышав мой вопль, она не думала и не рефлексировала. Бистаа со всей силы ударила по руке Асанте подносом и выбила проклятый предмет. Граната улетела обратно в окно.

— Ах ты тварь! — Не понявшая что произошло, девушка залепила в ответ Орели пощёчину и оцарапала ей щеку своими ногтями.

— Суу'кали! — прошипела разозленная бистаа. В ее глазах начало играть зеленое пламя.

Но прежде чем началась драка, за окном раздался гром и треск разрядов молнии. Любопытная Асанте попыталась выглянуть в окно, но я уже был рядом и сбил ее с ног назад. И вовремя. Арбалетный болт, предназначавшийся девушке, впился в противоположную окну стену.

— Verdammte Scheisse! — прошептал я старый экзорцизм изгоняющий зло, лежа в обнимку с Асанте на полу. Похоже, от меня начали избавляться гораздо раньше, чем я на это рассчитывал!

Стараясь не показываться в окне, я поднялся на ноги и подошел к Орели, зажимавшей глубокий порез на своей щеке. В кое-то веки «большое исцеление Коха» получилось у меня с первого раза, и рана сразу закрылась.

— А, сейчас медленно по стеночке выходим из комнаты. Орели, поднимаешь жандармов, Асанте, буди Карла.

Через пару минут мы во всеоружии выскочили из дома, но нападавших уже и след простыл. На то, чтобы оседлать лошадей у нас ушло минут пять.

Орели держала след не хуже гончей. В ночной погоне есть что-то дико романтичное. Мы неслись по дороге вдогонку моим обидчикам, в темноте и неизвестности. Если бы у меня было время подумать, я бы однозначно засел бы в подвале усадьбы, позвав крепостных из окрестных деревень для охраны. Но сейчас мной двигал сумасшедший и иррациональный кураж. Своим охотничьим посохом я торопил коня, ожидая встречи с незадачливыми убийцами.

Для того что бы догнать их нам понадобилось немного времени. Всего лишь через четверть часа мы встретились на опушке леса. Они, видимо, не ожидали, что мы будем преследовать их так настойчиво.

Та самая четвёрка и еще два каких-то оборванца. Мы замерли друг перед другом на расстоянии в полсотни метров.

Карл начал покрывать себя защитными чарами. Саблю окружил тусклый синий ореол заклинания «истинного удара». Лейтенант был, не смотря на свою скромность, докой в магии прорицания. Асанте положила стрелу на тетиву своего лука. На кончике плясало серое «астральное пламя», позволявшее стреле проникать через любые материальные препятствия. Похоже, циркачи научили ее не только безобидным фокусам. Навешия штурмовых посохов жандармов искрили от концентрированной силы. Мой маломощный звуковой посох и убогие магические навыки были бесполезны в этой битве. И я пропустил друзей вперед и остался рядом с Орели. Трус? Да. Но пара брошенных вовремя моих защитных заклятий могли сыграть большую роль, чем убогие магические стрелы.

Я чувствовал, как сила стекается в руки чужаков. Изморозь покрыла траву вокруг главаря. В руках карлицы появился зародыш огненного бича. Челюсти оборотня постепенно вытягивались, а из кистей вытянулись полуметровые когти. В воздухе перед гномом зависли таинственные светящиеся знаки. Силы, вложенные в эту магию, были несопоставимы с нашими, я понял это сразу.

На поляне на минуту застыло хрупкое равновесие. Каждый ждал первого хода и ошибки противника.

А потом в глазах Орели появилось зеленое пламя и в ноздри мне пахнуло серой. Перепончатые призрачные крылья появились за ее спиной, ужас заскребся в моей груди. И ни грана волшебства не было в этом. Ни магии смертных, ни эльфов, ни немертвых. Просто моя бистаа на несколько секунд стала собой, моим демоном-хранителем.

Ни Асанте, ни Карл, ни жандармы не почувствовали, что происходит за их спинами. В отличие от Гостей. О, тем достался полный заряд трансцендентного страха и безумия, которое виделось во взгляде Орели. И волшебники, способные стереть нас в порошок развернули коней и побежали. Асанте и жандармы дернулись было вслед за ними. Только Карл остался на месте. Он уже знал, на что способны эти ублюдки.

— Стоять! — Гаркнул я, и Орели сразу стала той хрупкой миниатюрной ушастой девочкой, к которой я привык. — Возвращаемся!

— А? Почему? — В глазах Асанте играл охотничий азарт.

— Потому, юнкер! Это приказ.

Назад я возвращался полный раздумий. Орели, это раз. Что за силы подчиняются ей? Это явно не магия в привычном для меня виде. Что-то более примитивное и природное, как и у Гостей или демонов… Надо будет поговорить с оберквизитором Отто Кацем, но постараться не выдать свои мотивы. Демоны — демонами, но талант Орели был полезен. Во-вторых, если после всех перипетий, пришельцы пришли за мной, значит они где-то рядом. И соответственно похитители армейских амулетов тоже!

Когда мы вернулись, я определил жандармов в дозор, а сам вместе с Карлом, Орели и Асанте устроился в своей комнате. Я положил руку на голову бистаа, сидевшей у моих ног.

— Отвечая на ваш вопрос, Асанте, да, вы для меня хуже, чем Орели. Такой преданности в людях не бывает. Только в животных осталось столько чистоты. И в тиерменшен, видимо. Кстати, юнкер, вы ничего не хотите сказать Орели? — спросил я Асанте, прихлебывая давным-давно остывший отвар из кружки. Ее передернуло как от удара кнутом.

— О чем вы, Петер?

— Извинения, Асанте.

— Извини, — сказала она, смотря в потолок.

— Не от души, юнкер, постарайтесь, чтобы я поверил.

— Прости меня, бистаа, — глубоко вздохнув, сказала Асанте.

— Ее зовут Орели, юнкер. Рекомендую запомнить. И она сегодня спасла вам жизнь. — Возможно дважды, добавил я про себя.

— Готтердаммерунг, Орели, мне действительно жаль, что я ударила тебя!

— Спасибо, Асанте, — произнесла бистаа.

— А, теперь всем спать. Завтра мы едем в Брюгге. Густафу будет интересно услышать новости.

Загрузка...