Монархия предпринимателя. Как стать царем?

Глава 30. Люди хотят быть обманутыми

— Вы хотите сказать, Остап Бендер стал в итоге мэром Киева?

— Мог бы, но из его затеи скорее всего ничего не получилось, — Балашов пожал плечами. — Я бы закончил эту историю так:

«На какое-то время воцарилась тишина, но уже через минуту большая часть толпы заорала:

— Это невозможно! Деньги не главное! Если отменить налоги, как мы будем жить? Даешь бесплатную медицину, образование! Долой коррупцию! За Януковича! Выпустите Тимошенко!

Пока киевляне выкрикивали фамилию старого мэра, Остап с сожалением смотрел на сброд, ловя себя на мысли о белых штанах и Бразилии. «Безнадежно. Схожу-ка я сегодня в шахматный клуб», — подумал он. А вечером состоялась та самая знаменитая игра, в которой великий комбинатор знал только один ход — E2–E4. Он достал мобильный телефон и отправил СМС: «Киса, берите лодку и ждите меня у причала. Ровно в 22:00».

Самое интересное, Полина, почти так все и было, когда я избирался мэром в Днепропетровске в 1994 году. Я когда-нибудь рассказывал тебе о своей политической карьере?..

Как Геннадий Балашов захотел стать депутатом

Я понятия не имел, что такое вообще политика и как стать депутатом. Я толком не знал ни структуры государства, ни как оно управляется, меня интересовал в основном мой бизнес и то, как он работает. К 1992 году, к своему 32-летию, я был уже достаточно состоятельным и знаменитым человеком в своем родном городе. Практически во всех подземных переходах Днепропетровска работали мои магазины. Меня узнавали горожане, когда я шел по улице. И это за пять лет моего предпринимательства.

И вот по счастливому стечению обстоятельств я еду в Ялту отдыхать на даче депутата Верховной Рады Украины. Нужно объяснить, что в теплое время года дачи занимали слуги народа, а зимой путевку могли купить простые смертные кооператоры, такие же, как я. Верховная Рада уже тогда начала испытывать финансовые трудности и пыталась таким образом заработать. И хоть поездка стоила кучу денег, любопытство перевесило прагматизм.

Конечно же, роскошь, в которую я окунулся, произвела на меня неизгладимое впечатление. Дорогая мебель и предметы декора, великолепное и точное, как часы, обслуживание. Но когда я пошел в ванную, мое восхищение достигло апогея — на стене я увидел скромную маленькую кнопочку. Это была система вызова персонала… Может быть, в наши дни это и не способно вызвать сильные эмоции, но в голодные 90-е дистанционное управление обслуживанием восторг вызвало дичайший. В тот самый момент я подумал: «А почему бы и мне не стать депутатом».

Я начал всем своим знакомым рассказывать об этой идее, и, конечно, все смотрели на меня, как на сумасшедшего. Как и на заре моей карьеры, когда все вокруг говорили, что мне не удастся пробиться в торговлю, окружающие с завидным упорством повторяли: «Ну какой из тебя депутат? Ты носишь кожаную куртку, блестящие штаны и обувь на босу ногу!» Но я не прекращал своих попыток, стал интересоваться всем, что связано с выборами и политикой. Когда я вернулся в Днепропетровск, нанял несколько политологов, которые мне разъясняли, что к чему, куда идти и с кем общаться в дремучем политическом лесу Украины. Кстати, поменял свои золотые зубы, изменил прическу и стал ходить в костюме.

Вот такую кардинальную роль в моей судьбе сыграла кнопочка в ванной.

Как Геннадий Балашов баллотировался 
в мэры Днепропетровска

В 1994 году я провел три избирательные кампании и умудрился проиграть их все. Это были выборы в Верховную Раду и городскую администрацию. Я баллотировался в депутаты районного и верховного совета (это две кампании), а через три месяца стартовала третья, мэрская, кампания.

Депутатом не удалось стать по нескольким причинам — по моему округу выборы признали несостоявшимися, я не набрал необходимое количество голосов из-за вброса пустых бюллетеней. Но эти поражения меня не остановили.

На кресло мэра Днепропетровска кроме меня претендовало еще 9 человек, в числе которых были влиятельные люди, приближенные к властным кругам. И тут какой-то авантюрист Балашов согласно опросам набирает около 30%… Тогда меня пригласил к себе губернатор и, мягко выражаясь, «попросил», чтобы я снял свою кандидатуру с выборов. За это мне предложили стать председателем райсовета, но я отказался, заявив, что я уже практически мэр и опережаю свох соперников процентов на 20.

И это была единственная, но роковая ошибка, которую я допустил — мне не стоило говорить ему, что я одержу победу, потому что 9 кандидатов не смогут набрать больше моего рейтинга в 30%, их слишком много. Он ответил: «Ты никогда не выиграешь выборы, я их сниму». И позже кандидаты по одному стали исчезать из предвыборной гонки. Голосование длилось целую неделю. Огласили результаты выборов — мои 30% остались на месте и более 50% набрал мой единственный соперник.

Это был серьезный жизненный урок, ведь я проиграл не только предвыборную кампанию, но и почти все свои средства. И тогда я понял, что играть с властью честно — значит, потерпеть поражение. Уровень сознания граждан настолько низкий, что приходится опускаться до его уровня и врать электорату о чем угодно, раздавать гречку, петь песни, проводить бездумные акции. Потому что красивые сказки всегда производят больше впечатления, чем реальные действия.

Я превратил практически все заброшенные переходы Днепропетровска, где было страшно ходить даже днем, в хорошо освещенные торговые улицы. Я открыл лучшую в городе детскую площадку задолго до предвыборной гонки. Но избиратели не посчитали, что это доказывает мою состоятельность как управленца и хозяйственника. Люди воспринимали все, что я делал, как само собой разумеющееся, как дары природы, и проголосовали соответствующим образом. Когда говорят, что политики обманывают людей, это значит, что люди хотят быть обманутыми и заслуживают этого.

Как Геннадий Балашов стал депутатом

Все 1995, 1996 и 1997 годы я восстанавливал свои финансы и ждал закона о выборах. И вот в 1998-м, когда грянула избирательная кампания, я был уже не новичком, а опытным стратегом.

Почему-то у жителей Днепропетровска старшего поколения, пенсионеров (а это основная масса избирателей) сложилось устойчивое впечатление, что я бандит. Среди остальных бытовало мнение, что я могу решить любые вопросы. То ли потому, что мой бизнес занимал все переходы города и я часто мелькал на телевидении, то ли по другой неизвестной мне причине веры мне не было, что бы я ни говорил. В обществе витал даже миф, что я — член семьи второго секретаря обкома партии по фамилии Задоя. Прозвище «зять Задои» настолько прицепилось, что сколько бы я ни говорил, что в глаза не видел этого человека, и сколько бы ни показывал паспорт моей жены с девичьей фамилией, ничего не помогало. Общество упорно продолжало твердить свое, видимо, считая самым главным то, что у Задои была дочь, мужем которой я гипотетически мог бы оказаться. Как бы там ни было, переходы приносили доход и славу, меня даже называли мэром поземного города, что в принципе могло принести мне победу на выборах.

Я начал избирательную кампанию с того, что создал отдел быстрого реагирования Балашова. Идея была потрясающая в плане простоты исполнения и эффективности. Было нанято пять девушек, которые отвечали на звонки населения. Мы сняли об этом проморолик и показали по телевидению, реклама начала приносить щедрые плоды. Дешево и масштабно.

Допустим, у вас отключили электричество или газ либо мусор не вывозят — звоните по линии Балашова. Как американцы набирают 911 в случае любого форс-мажора, так и днепропетровчане обращались в мой отдел. Задачей диспетчеров было ответить строгим серьезным голосом: «Алло, отдел быстрого реагирования слушает!», а затем записать адрес звонившего, пообещав в кратчайшие сроки разобраться с проблемой. Слово «выезжаем» в конце разговора действовало магически — люди верили и успокаивались. Я рассуждал следующим образом: любое затруднение коммунального характера рано или поздно исправляется соответствующими службами. Но когда человеку сказали, что вопрос уже решается, будьте уверены, что это будет связано именно с вашим именем.

Конечно, одной телефонной линии недостаточно, чтобы навести шум в своем округе. И я занялся вывозом мусора, дела с которым в городе обстояли достаточно остро. Во дворах скапливались кучи отходов, ветер разносил запах гнили, жители жаловались. У меня не было транспорта, чтобы вывозить мусор постоянно, и я решил воспользоваться чужими услугами. Поехал в коммунальную службу и встретился с начальником. «Я вам даю тысячу долларов в месяц. Пожалуйста, высылайте машины в первую очередь по объектам из моего округа, которые к вам поступят от моего отдела быстрого реагирования». Мы ударили по рукам, и так быстро и экономично мой округ избавился от глобальной неприятности.

В городе также существовала проблема с лифтами. В Днепропетровске много 16-этажных домов, поэтому многим избирателям от кандидатов в депутаты нужно было только одно — чтобы в их доме заработал лифт. Я заявил, что покупаю лифты в каждый дом, пообещал, что снабжу деталями поломанные машины. Когда мне задавали вопрос, почему в нашем доме вчера лифт работал, а сегодня — нет, я отвечал, что нужные для починки детали находятся в дороге. Население жаловалось в мой же отдел быстрого реагирования. И хоть ни одного подъемного механизма мы так и не установили и никаких лифтов я в глаза не видел, впечатление обо мне складывалось положительное. Благодарное население ринулось записываться в списки моих избирателей.

Еще одним удачным ходом был запуск слуха о том, что я — лауреат Нобелевской премии. Как известно, чем чудовищнее ложь, тем быстрее в нее поверят. Мы напечатали 50 тысяч воззваний к гражданам Днепропетровска приблизительно следующего содержания. Я, Геннадий Балашов, если буду избран депутатом Верховной Рады, торжественно обещаю раздать свою Нобелевскую премию избирателям. К листку прилагается отрывной талон, который нужно заполнить и отправить мне по почте. Ложь была настолько чудовищная, что я боялся, что никто в это не поверит. Но письма с запросами о получении части моей премии пошли мешками. Кто-то из особо дотошных даже посчитал, что моей премии не хватит на всех, о чем и заявил на одном из собраний: «Получается по 50 центов на человека!» Я ответил, что это тоже деньги, причем мои собственные, которые я добровольно готов пожертвовать всем желающим со своей Нобелевской премии.

Моим главным конкурентом оказался заместитель секретаря райкома — молодой уверенный в своих силах человек. Начальником его был амбициозный глава района, державшийся за свой авторитет, без контроля которого ничего не могло пройти. Удивительно, как он позволил своему заму баллотироваться в депутаты. Так или иначе кандидат из райкома так же, как и я, проводил встречи с электоратом в школах, высших учебных заведениях и других местах, чем очень мне досаждал. Часть моих потенциальных избирателей (в основном молодежь) симпатизировала ему.

Нужно было срочно что-то придумать, чтобы нейтрализовать противника. И тогда я выпустил 50 листовок, гласивших, что в районе был проведен социологический опрос. Согласно его результатам заместитель секретаря (мой главный конкурент) занимает первое место по популярности и намного опережает своего начальника. Мы сочинили, что народ свято верит заместителю, потому что он якобы влиятельнее секретаря райкома. Почему всего 50 штук? А больше и не надо. Половина листовок была оставлена в женском туалете райкома, а вторую половину распространили по местам, где проходил этот начальник. Я не знаю, что говорил секретарь райкома своему заму, но после этого кандидат в депутаты позвонил мне, договорился о встрече и вежливо попросил больше не распространять листовки взамен на его толерантное отношение. Так я стал депутатом Верховной Рады Украины III созыва (1998–2002 годы).

Кстати, нет пророка в отечестве своем. В школе, где я учился и где работала моя первая супруга, грудью защищавшая меня, я проиграл, потому что все были уверены, что человек, изгнанный из их школы после 8-го класса за плохое поведение, не может стать народным депутатом.