Монархия предпринимателя. Как стать царем?

Глава 5. Фантазия — источник перемен

Отец вернулся с работы уставший и понурый. Не успев проработать на предприятии и полугода, он узнал, что его департамент сокращен. В отделе кадров объяснили коротко — кризис.

«Ясно, конечно, что за «кризис». Директор хапнул бабла выше меры, — делились мужчины в курилке, — а собственнику втирает, что рынок просел и спроса нет. Хорошо устроился, сволочь. А нам теперь за что семьи кормить?»

Мать ушла на завешанную бельем крохотную кухню и запричитала о том, что придется экономить, что продукты с каждым месяцем дорожают, что детям нужна зимняя одежда, а она так нормальной жизни и не видела. Постепенно взвинчиваясь, женщина перешла на крик, а потом на горький плач. Из слезливых причитаний муж едва различил, что она видела соседку в новой норковой шубе, и та рассказала, что они едут всей семьей отдыхать в Италию, а потом во Францию…

Он прижал ее голову к груди и погладил по волосам:

— Ну что ж поделать, что мы с тобой такие горемычные… Страна дикая, налоги драконовские, менталитет, как у первобытных людей. Ничего, прорвемся.

Женщина, всхлипывая, со звериной злобой посмотрела на мужа:

— Ты всегда так говоришь. И когда в «Элита-центр» вложились, и когда кредит взяли. И посмотри, где мы!!! Посмотри!!! — она заревела еще сильнее. А он тяжело вздохнул, налил в стакан воды и заботливо подал плачущей супруге.

— Завтра пойду на консультацию к одному богатому человеку. Говорят, очень опытный и дает дельные советы.

— Это который 200 долларов за один час берет? Ты что, рехнулся?!

***

Когда я зашла в кабинет шефа, Балашов выглядел уставшим и отвечал вяло, что с ним случалось крайне редко.

— Кризиса нет и не будет. Хватит твердить о прошлом и откладывать свое будущее на потом. Зарабатывайте здесь и сейчас.

Смущенный посетитель в невзрачном костюме и мятой рубашке смотрел исподлобья.

— Я уже не знаю, как… Перепробовал несколько бизнесов, но затраты слишком высокие, а прибыль немногим больше обычной зарплаты. Мне 42 года, хочу жизни по-взрослому. Подскажите идею, как заработать.

— Поймите, универсального рецепта не существует! Ни я, ни самый продвинутый западный тренер или коучер не положат перед вами на блюдечке с голубой каемочкой готовый бизнес-план. Включите фантазию! Ищите, где есть деньги и стремитесь туда! Изучайте владельцев денег. Что им нужно? Чем вы можете быть им полезным?

Мужчина кивнул и снова обратился к Балашову:

— Есть у меня одна идея, но это чистой воды афера… 40% бонуса в месяц. Согласитесь, что такой доход нигде невозможно получить.

Консультирующий миллионер посмотрел на него с интересом. Тот продолжил:

— Геннадий Викторович, как вы относитесь к финансовой пирамиде?

Неожиданный поворот темы разговора еще больше раззадорил Балашова, и он повысил голос.

— Чертяра создал после отсидки еще одну финансовую пирамиду, и вы хотите понести ему деньги! Вы мыслите в правильном направлении, там действительно вращаются сумасшедшие суммы, но это не бизнес, это мошенничество! — шеф развел руками. — Я не возьму с вас 200 долларов за консультацию, потому что просто не знаю, чем вам помочь. Это первый на моей памяти случай фатальной невезучести. Сходите в церковь, поставьте свечку…

Но мужчина, по всей видимости, уже сделал для себя выбор.

— Сколько бы вы вложили, если бы оказались на моем месте?

— Могу сказать вам только одно — если решили рисковать с чертями, то начните с небольшой суммы, не продавайте последнее, что осталось у вас и вашей семьи, — холодно ответил Балашов. — Лучше займите пару тысяч, их будет проще вернуть в случае провала. И еще — не рассчитывайте на прибыль. Попрощайтесь со своим вкладом сразу же, как передадите его в руки незнакомому человеку. Это заставит ваш мозг продолжать искать варианты заработка, а не апатично ждать начисления своих процентов.

Когда посетитель наконец ушел, довольный бесплатной встречей с известным человеком и принятым решением, Геннадий Викторович встал из-за стола и прошелся по кабинету.

— Слышала, Полина? Черти пирамиду закрутили! И это уже не первый человек, который спрашивает меня об этом способе «заработка». Почему люди тащат туда деньги?..

Похоже, предприниматель-авантюрист, игнорирующий государственные запреты и налоги, обратил внимание на действия афериста. Тревожный знак.

— Вы считаете это изобретение чертей, как вы его называете, видом бизнеса? Всем ведь известно, чем закончиваются финансовые пирамиды — аресты, тюрьмы, обманутые вкладчики, шумиха в прессе, в худшем случае самоубийства. Все знают, что финансовая пирамида — это мошенничество в особо крупных масштабах.

— Полина, смотри шире. Подумай, почему люди, как завороженные, несут свои сбережения именно туда? Далеко не все теряют на пирамидах, многие на них хорошо зарабатывают. Но я говорю сейчас о другом. Не обладай этот черт особым даром фантазии, свободной от рамок, навязанных обществом, мир не узнал бы о нем. Он так бы и остался никому не известным жуликом из России, севшим в тюрьму.

— Вы хотели сказать особым даром, свободным от морали… — добавила я.

Шеф сделал глоток кофе и заявил:

— У чертей нет морали. И что вообще такое мораль, и кто говорит о ней в обществе? В первой книге мы с тобой писали, что нравственность — излюбленная тема олигархов, казнокрадов и их жен, которым ее самим же и не хватает. Состоятельные дамы и господа подсознательно боятся общественного разоблачения и стараются компенсировать отсутствие этики высокопарными, пафосными разговорами, которые, кстати говоря, не имеют ничего общего с их реальной жизнью. А черт, создавший эту пирамиду, не берется обсуждать нравственность, он говорит о деньгах. И уж если на то пошло, то его фантазия превосходит в разы всех тех, кто его осуждает. Не нравится изобретение чертей, придумайте что-то другое! Но ведь до сих пор никто не придумал никакой альтернативы, как из ничего сделать что-то. Все только и делают, что вспоминают прошлое и ругают настоящее. И это происходит везде, на всех уровнях социума, как во властных коридорах, за трибунами, в залах пресс-конференций, так и на скамейках у дома, за прилавками магазинов и на директорских коврах. Наши граждане не используют фантазию, запрещают себе и другим мечтать о великолепном будущем!

— Да уж, потрясающая перспектива — отдать кучу денег чертям и получить личную благодарность от темного гения за развитие его великого дела, — парировала я. — Геннадий Викторович, я работаю с вами уже два года, а вы не перестаете меня удивлять! Никто не умаляет интеллектуальных способностей типов, как вы говорите, из преисподней. Они наверняка очень умны. Только дело-то все в том, в какое русло они их направляют во главе со своим чертом. Восхищаться этим — все равно, что восхвалять злой гений Гитлера. Как-то не принято это в обществе…

— Они идиоты и мошенники, но почему им несут деньги? Я говорю не о том, хорошо или плохо создавать финансовую пирамиду. Забудь об финансовых пирамидах, речь идет о фантазии и ее великолепной способности менять реальность. Именно умение придумать, конструировать в воображении будущее отличает человека от животного, это главное эволюционное преимущество вида Homo sapiens. Сегодня для Украины есть единственный путь глобальных перемен — это мечты ее граждан. А они хотят денег.

«Слава богу, отвлекся от этой гнилой темы», — подумала я. И спросила:

— По-моему, ваша формула «фантазия приносит перемены» не работает, по крайней мере, в нашей стране.

— Фантазия осуществляет малейшие желания, если быть точным. К сожалению, ты права. Главная проблема — слишком много «совка» в головах. Поколение за 50 вообще никогда не мечтает и не думает о будущем, живет либо прошлым, либо настоящим. Одна часть наших людей смеется, когда слышит про великолепное будущее, причем смех этот нервный и болезненный. А вторая под раскатистый хохот первых исступленно ругает любого, кто фантазирует о великолепном будущем. И политиков граждане Украины выбирают с популистской риторикой, нахваливающих былое и критикующих сегодняшнее. В результате народные массы впереди ждут та же старая шахта, тот же ржавый завод, та же нищая пенсия и маленькая зарплата за тяжелый труд…

В своих блогах я стараюсь писать о великолепном будущем и только о будущем, потому что для меня оно бесспорно. Мне удобнее жить в великолепной картинке моих потрясающих возможностей, чем в унылом нищем прошлом или сером застойном настоящем. Только общие мечты, общие фантазии, общее великолепное будущее способны поднять людей и спасти от бесперспективности.

1988 год. Прилавок

Зарплата 115 рублей, инженер-экономист с вечным вопросом: «Где взять деньги на пропитание?» Хотя в НИИ я и выполнял кое-какие научные «халтуры» за 15–20 рублей, глобально мой финансовый вопрос не решался. Моя мечта быть начальником не осуществлялась.

В этом году я открыл свой кооператив, как это описано в 33-й главе первой книги. Теперь я получал своих вожделенных 500 рублей в месяц, с удовольствием начисляя самому себе зарплату. С этого года я уже не ездил на автобусе, и это было главное — ощущать себя свободным и обеспеченным. Я выходил на остановку и ловил такси или попутку, чувствуя себя невероятно крутым. И опять мне казалось, что мне принадлежит весь мир. Я представлял себя крупным руководителем и мог позволить себе не только приличную одежду, но и комфорт. В семье наконец появилась сырокопченая колбаса и дефицитные товары.

В тот год представилась еще более удачная возможность для заработка. Одежду, которую мы продавали со своих прилавков, принимали от так называемых цеховиков, подпольных предпринимателей СССР, которые шили, а затем продавали свои изделия в опт и розницу. Мы принимали на реализацию и продавали их с 10%-ной наценкой, и на эти 10% жили, обеспечивая себе приличную официальную зарплату и хороший торговый план развития. Мы стали закупать товар оптом, и здесь прокручивался простой фокус: по накладным мы принимали товар по розничной цене, делали на нее 10%-ную наценку, а поставщику платили как за опт. Это был настоящий Клондайк.

Деньги мы вытаскивали из своей кассы теперь при каждой закупке, не дожидаясь продаж. Если первое время мы ждали зарплату целый месяц, то когда начались оптовые закупки, мы стали получать каждый день по 300, 400, а то и 500 рублей. Это было уже совсем другое ощущение. Наличные от простой махинации с расходным ордером давали еще большую свободу.

В этот период деньги у меня торчали отовсюду. Они могли лежать в боковом и заднем кармане, выпадать из брюк вечером, когда я ложился спать. Обедал я теперь в ресторане. В общем-то первая ступень пирамиды потребностей Абрахама Маслоу была удовлетворена под завязку. Единственное, чего у меня пока не было, так это собственного автомобиля. Но быстро наполняющаяся коробка из-под обуви дома вселяла уверенность, что скоро я куплю первое в своей жизни авто. И действительно через некоторое время всего за каких-то 17 тысяч рублей вожделенные новенькие «Жигули» шестой модели я получил как награду за свой доблестный труд кооператора. Государственная цена автомобиля составляла 6 тысяч, но в то время стать владельцем авто было непросто — очередь лет на двадцать вперед, право миновать очередь предоставлялось только за особые заслуги. А на черном рынке по двойной или тройной цене было доступно многое.

Авантюра с оптовыми закупками принесла настоящие деньги и дала возможность подумать о следующем шаге. В «Доме торговли» под эскалатором располагался мой невероятно выросший кооператив. Товар висел в три ряда; вместо трех первоначальных прилавков мы занимали двадцать, за которыми работали уже специально нанятые продавцы, а не я сам. Теперь на меня весь «Дом торговли» смотрел с восторгом, учитывая мой молодой возраст (27 лет). Ну а когда они увидели, что этот молодой человек, вчера еще ходивший в поношенных штанах и стоптанных сандалиях спустя полгода работы бок-о-бок с задыхающейся государственной торговлей, стал приезжать на собственном автомобиле, появилось и раздражение.

В тот год я активно вживался в спекулятивный мир торговой жизни. Я понял, что в государственной торговле можно было купить что угодно по завышенной цене. А при наличии денег в таких количествах весь подпольный дефицит (икра, стиральные машины и другие товары) был в моем распоряжении. И вот тогда захотелось еще больше.

Закупки настолько мне нравились своей простотой и доходностью, что я решил поехать за дефицитом в другие города. И мы отправились на машине моего работника в славный город Сухуми.

Когда мы приехали, то увидели массовые забастовки. Уж не помню, кто кого бил, грузины абхазцев или наоборот, но там я впервые увидел толпы людей, ненавидящих друг друга. Поселившись, мы начали разыскивать кооператоров. Пошли на базар. Там увидели хорошо сшитые мокасины и блестящие штаны. Торговаться было легко. Местные цеховики помогли и закупить дешево, и погрузиться. «Жигули» Вовы седьмой модели были забиты до отказа — багажник и салон до потолка. Место оставалось только для нас двоих.

Вова был из так называемых «золотых мальчиков» нашего района и стал работать у меня и шофером, и экспедитором, это было приятно и вселяло в меня гордость. А все потому, что до этого я уже мотнулся в Тбилиси, поскольку понял, что самые ходовые товары нам поставляют из Грузии и Армении. На мой призыв объединить усилия никто не откликнулся, и я поехал в одиночестве.

До сих пор помню ту дорогу. На поезде отправился до Новороссийска, там пересел на паром, было сыро и немного штормило. Там добрался до какого-то города, а оттуда поездом прибыл в Тбилиси. На вокзале сдавали квартиры. Мне попался мужик, грузин на пенсии, который предложил койку. Он же утром отвез меня на рынок. За прилавком стояли армяне. Я поинтересовался ценой и предложил продать мне обувь оптом. При слове «опт» у армян вспыхнули глаза. Они сажают меня в машину и везут на окраину города, заводят в подвал пятиэтажки, и вот я уже беседую с матерыми цеховиками мафиозного вида в начищенных штиблетах и золотых кольцах. Я объяснил, что являюсь председателем крупного кооператива Днепропетровска и хочу взять на пробу несколько ящиков обуви. «Чем платить будешь?» Как ни в чем не бывало я достал из кармана штанов, где всегда прятал деньги, увесистую пачку. Они онемели: «И ты один? Без охраны?..» Они долго объясняли, в какой опасности я находился, что меня могли ограбить, и в конце концов пообещали помочь — дать автомобиль и отправить домой. Продали мне два ящика по хорошей цене, пообещали со мной работать в будущем и отвезли в аэропорт.

Что мне больше всего запомнилось в Тбилиси — там в то время никогда не давали сдачу, все округлялось в сторону увеличения. И когда я с двумя ящиками поперся на взлетную полосу, барышня на пропуске сказала «Нэт!», отказавшись принимать мой багаж в самолет. Я с ужасом спросил, что же мне делать. «Дай мнэ на конфэты пят рублей», — парировала она. После этого ящики были погружены, и я полетел… в Донецк. Да, именно в Донецк, потому что в мой город билетов не оказалось. Оттуда я рассчитывал добраться на автобусе, но пилот объявил, что в Донецке посадки не будет, и самолет приземлится в Днепропетровске. «Бог есть», — подумал я, но в моем родном городе мы тоже не сели, без всякого предупреждения самолет плюхнулся в Запорожье. С этими двумя огромными ящиками в туманный и дождливый день я всунулся в заднюю дверь «чудесного» советского автобуса, и, прижавшись к своему товару, отправился домой. На следующий день в кооперативе я был волшебником и самым богатым человеком во вселенной. Закупки приносили тройную прибыль из-за разницы в оптовой и розничной цене.

Следующая поездка была в Вильнюс, и опять я провел ее в гордом одиночестве. По слухам, в столице Литвы располагалась большая толкучка (так в СССР назывался стихийный вещевой рынок), и туда я отправился уже опытным закупщиком. Схема та же. Таксист помог снять комнату, а утром я отправился за товаром. Больше всего мне понравились кожаные юбки разных цветов, и я купил их оптом. Потом была такая же поездка на окраину, пятиэтажка и трехкомнатная квартира, заваленная до потолка вещами. Также деловито из кармана штанов я достал деньги, чем опять удивил продавцов. Они спросили, как я не боюсь быть ограбленным. Я ответил, что отправлялся не к грабителям, да и кто знает, что у меня с собой деньги. В итоге доход от вильнюсских юбок получился даже круче, чем от армянской обуви из Тбилиси. После этого-то Вова и захотел со мной работать.

Когда мы выехали с ним на трассу, груженые товаром, который, по моим расчетам, мы должны были продать втрое дороже, я ощутил себя крупным магнатом. Ничего за период нашего коммерческого путешествия с нами не случилось. ГАИ, как и тогда с картошкой, меня не остановило.

В 1988 году наш товар перестал вмещаться на прилавках. Товарооборот зашкаливал на 100 тысяч рублей, а 10%-ная наценка накапливалась на счету. Зарплаты продавцов поднялись до 500 рублей, что по тем временам было очень прилично, ко мне в кооператив зачастили матерые подпольные предприниматели, с уважением присматриваясь к моей деятельности. Тогда один из них меня спросил: «А ты не боишься показывать государству такой товарооборот?» — «А чего мне боятся? Налог всего 3%, только через три года будет 10%». А цеховик почему-то сказал: «Это временно».

Тогда я еще не знал, насколько он окажется прав. Пройдет еще немного времени, и мне придется сжечь документы моего кооператива, все ордера, накладные, печать, потому что государство решит обобрать предпринимателей страны, применив 60%-ный налог на доходы кооперативов задним числом. Сумма долга государству начислялась с первого дня работы кооператива, и об этом вы можете прочитать в главе 49 «Прокурор Огнев» из первой книги.

А пока, находясь в стадии капитализма и первоначального накопления капитала, я был абсолютно счастлив и могущественен. Жизнь засверкала великолепными красками шмоток, ресторанов и езды на собственном авто. На то время для советских кооператоров это был невиданный сказочный мир.

Тогда я понял, что любой бизнес строится довольно просто — начинаете с одного прилавка, и если он выгоден, добавляете второй, третий, четвертый, десятый. Но начинается бизнес именно с фантазии.

***

Возращаемся в кабинет политического и общественного деятеля Геннадия Балашова, в 2012 год, и послушаем, о чем он говорит:

— И кстати про Гитлера, которого ты упомянула, он как политический лидер подарил своему народу, пускай и призрачную, но мечту о великом будущем нации и поднял немцев с колен. Конечно, его имя навсегда запятнано кровью, но ему удалось пробудить население своей страны от спячки. Украине, как и Германии, тоже нужна своя идея, свой «Майн кампф»!

Сделав вид, что не заметил, как я поморщилась на последних словах, Геннадий Викторович мечтательно закинул руки за голову и уставился в потолок, приготовившись выдать очередную порцию мудростей.

— Молиться на свое великолепное будущее — новая религия, — произнес он.