Моя ненормальная

Глава 24

Дан

После того как мы с ней заключили эту сделку, меня перестала грызть совесть.

Теперь эта колючка под боком, и с ней ничего не случится.

Я настраивал себя, что переживаю за нее просто как за любого угнетенного человека в этой школе. Но что-то… было по-другому.

Она цепляла меня, а меня это заводило. Она хмурилась и разглядывала — я подлавливал себя на том, что у меня учащался сердечный ритм.

Она огонек, а я лишь путник, что хочет погреть об него руки.

И я хочу сберечь его, а не тушить.

Ева ведь на самом деле хрупкая, просто прячется за панцирем из сарказма. Нет, она храбрая, яркая и веселая, но что-то есть в ней еще… какая-то скрытая грусть.

Девушка-загадка.

Я начал играть свою роль прямо с утра. Ловил себя на мысли, что мне нравится быть главным для нее.

Не собирался ее заставлять на себя работать, но для вида пришлось чем-то нагрузить. А уроки — это повод побыть рядом и вечером.

Я отпустил ее, хотя боролся с желанием подержать рядом с собой еще немного.

— Эй, Дан, — окликнул меня один из золотых. Я сидел с узким кругом лиц на лавочке парка, выходящей к спортивным площадкам. Да, ребята приближенные, но ни одного из них я бы не назвал другом. У меня в принципе нет друзей.

Мы долгое время были с Витей почти братьями, но одна ситуация все испортила. А после него количество моих друзей с одного вышло в ноль. И так и осталось.

Здесь почти нет честных и открытых людей, способных встать за тебя горой, если понадобится. При скользкой ситуации любой из тех, кто сидит рядом, перейдет на сторону сильнейшего.

Но они нужны тут. Это та самая толпа, которую я хоть немного должен держать под контролем.

Держи друзей близко, а врагов еще ближе…

— Чего тебе? — равнодушно отозвался.

— Эта медяшка кто тебе? Просто шестерка или она еще и в постели хороша?

Все заржали.

— Не твоего любопытного ума дело. Она хороша в том, что умеет. И не напрягает, кстати, в отличие от тебя.

Он недовольно заткнулся под нестройное «у-у-у».

Что-то пробурчал типа «дела есть», встал и ушел.

Мимо проходили ребята из разных классов. Шептались, посматривали на меня. Я вижу это. Новость о том, что я неплохо врезал Зиме, разлетелась по школе еще утром. А чуть позже ее догнала новость о Еве и моей крыше над ней. Сплетни обросли слухами, и теперь большинство фанаток считает, что Ева — очередная воздыхательница и просто нашла способ быть со мной рядом на постоянке. Девушки подходят ко мне и предлагают свою кандидатуру вместо нее.

Я усмехнулся, представив, как она начала бы плеваться, услышав об этом.

Сегодня не было тренировок, поэтому махнул ребятам и отвалился в свою комнату.

Но на выходе из парка путь мне преградил старый знакомый.

— Чего тебе? — Я попытался обойти Витю, но тот снова молча вырастал у меня на пути.

Он был серьезен и зол. Руки засунуты в карманы и, как заметно по тому, что ткань оттопырена, сжаты в кулаки.

— Дай пройти. — Я пошел напролом и оттолкнул его со своей дороги плечом.

— Оставь ее в покое, — наконец произнес он.

— Кого? — Я наигранно удивился, улыбаясь.

Пришел про Еву поговорить.

Смешно то, что несколько лет назад он уже произносил эти слова…

Пару лет назад. До ссоры друзей

— Оставь ее в покое, Данил! — Витя смотрел на меня обиженно, он не мог поверить, что его друг может так поступить — подкатывать к его девушке.

— Ты не понимаешь. — Я был зол на него. Он не хотел меня слушать, потому что был ослеплен любовью к Виолетте. — Она не любит тебя! Ты ей не нужен, чувак! Да черт, ты тупой болван, Вить!

— Это ты бессовестный урод! Тебе мало девушек в школе? — От бессилия Витя меня толкнул.

— Да при чем тут девушки, она тебя использует!

— Не твое, вот ты и бесишься!

— Она уже была моей!

— И это тебя злит? Да? Что теперь она со мной?

Я молча повалил его на землю.

Завязалась потасовка, на которую сбежалось тогда полшколы. Никто не понял, почему лучшие друзья начали драку.

Но все догадывались…

— Мальчики! — Из толпы вылетела шокированная Виола, тряхнув своими волнистыми густыми волосами.

Мы любили одну девушку, и это ничем хорошим не кончилось.

— Ты прекрасно знаешь о чем я, Данил. — Витя обошел меня, снова встав на пути. — Ева не должна была стать твоей шестеркой. Она только пришла в нашу школу, а ты уже решил ее сцапать?

— Ее никто силком не тащил, — отрезал я, — она сама решила, что под моей крышей ей будет безопаснее. Вот ты всегда таким был, Вить. Видишь только то, что под ногами.

— А ты, смотрю, у нас провидец. — Он сплюнул. — Никто не может по собственной воле пойти кому-то практически в рабы. Ты манипулировал тем, что она новенькая!

— Да ей не ужиться среди А-шек без моей помощи, тупая ты башка!

— У нее есть я, — упрямо произнес парень.

Я, начиная закипать, резко стал равнодушен. Я не смогу ему ничего доказать. Он не видел всего, что видел я. Как они унижали и мучили тех, кто слабее. Я ограждал своего добросердечного друга от этого и, видимо, очень зря. Он до сих пор верит, что в мире существует честность и справедливость.

Ха-ха.

Особенно здесь.

Да я мечтаю доучиться и свалить из этого змеюшника. Отец запихнул меня только потому что элитно и далеко от Москвы.

— Прости, но мне пора, — быстро обогнул его и ускорился.

— Вот так, да? — крикнул в спину Витя. — Опять сбегаешь, трус!

Не поворачиваясь, показал ему средний палец через плечо.

Добрался до своей кровати и облегченно развалился на ней.

Кайф. Какая же она большая…

Своя комната — единственный плюс здесь. Ладно, есть еще несколько плюсов…

Звонок помешал мне полностью расслабиться и стать с кроватью единым целым.

— Да? — так же лежа, взял трубку со стола.

— Какого черта, Данил? — В телефоне послышался недовольный голос отца.

Ну вот, опять нотации…

— Что, па? — вяло ответил.

— Я сейчас узнал об инциденте на футбольном поле. Ты опять меня позоришь?!

— Нет. Это вышло… неожиданно.

— Как можно было подраться на виду у толпы ребят из соседней школы?! Посреди матча!

— Легко и просто…

— Данил!

— Восемнадцать лет Данил.

— На этих выходных ты домой не возвращаешься, — прочеканил отец, — мне надо переварить этот позор.

— А так хотелось, — бросил и выключил трубку. Я все равно на выходных должен что-то там драить по приказу Аннушки. За портфель Евы. Но я все равно ни о чем не жалею, она молодец, что не побоялась и не смолчала.

Отсчитал на пальцах.

Раз. Два. Три.

Трубка снова ожила.

Я знал, что он не даст мне закончить диалог первым. Всегда оставляет последнее слово за собой. А мне нравится его бесить.

— О, привет, пап. Давно не слышал тебя. Как дела?

— Не язви. Тебе шофер передаст примеры новой футбольной формы. Отдашь тренеру.

— Пап, ну серьезно, нашел, в кого вкладываться. Лучше бы ты донатил в крупные футбольные команды, был бы прок хотя бы.

— Это мое дело, куда вкладывать свои деньги, щенок! Заработаешь свои, тогда поговорим. Жди звонка от нашего водителя.

Он отключился.

Да, пап. Только ты забыл добавить — ворованные.

И я не ты. Я никогда не начну зарабатывать таким путем.

Откинулся на подушку и подремал часик, пока телефон снова не начал звонить.

Иногда жалею, что телефоны здесь глушат только по ночам. Днем я бы тоже хотел побыть в тишине.

— Да?

— Ваш пакет, Данил Юрьевич.

— Сейчас подойду. — Я вздохнул.

Я дошел до ворот школы и взял форму через пост охранника. Потом потратил еще полчаса, чтобы найти тренера и передать ее. Он был, как обычно, несказанно рад отчему подгону и передал, что свяжется с ним.

Я говорил, что кроме моей комнаты мне здесь нравится еще пара вещей?

Так вот.

Здесь есть музыкальный класс.

Большой, звуконепроницаемый. И, главное, нелюдимый.

Да, на удивление, желающих тянуться к музыке здесь немного. Как бы школа ни старалась сохранять равновесие, она все же идет на спортивный уклон. Возможно, наши «Барсы» на это и повлияли.

Короче говоря, здесь во внеклассные часы вообще ни души.

Я сходил к музычке, которая меня обожает и поэтому молчит о моей тайне, и взял как обычно ключи.

Поднялся на последний этаж и сразу в самый дальний коридор.

Здесь, в полумрачном закутке, находился мой любимый класс. Я отпер его. С порога пахнуло запахом дерева.

Помещение представляло собой зал. Маленькая сцена. Кресла, пока что расставленные к стенкам. И посередине немного парт. Между ними и сценой и находились инструменты. Скрипка, фортепьяно у стены, барабаны, в чехле на парте лежала флейта.

Я подошел и расчехлил гитару.

Уселся на парту и подкрутил пару валиков, проверяя звучание струн.

Я провел по струнам.

Брум-м-м.

Медленно начал наигрывать себе легкую мелодию, разминая пальцы.

После нее уже взялся за начатую песню о неразделенной любви.

Не помню, зачем я ее начал. Просто однажды проснулся резко ночью в каком-то фанатичном бреду и стал записывать на листок возникшие в голове строчки.

А потом… все застопорилось. И как бы я ни пытался, я несколько месяцев не мог дописать ее.

Совсем недавно вдохновение резко вернулось.

Прошу, сегодня только не уходи,

Со мной останься рядом до утра.

За окнами осенние дожди,

И завтра будет лучше, чем вчера.

Колючий ветер в раны солью,

Мне без тебя совсем никак.

Любовь останется лишь болью,

Я для тебя — заклятый враг.

Острые иглы под тонкую кожу,

Ранишь сильнее, чем острый нож.

Можешь не верить, но можно.

Буду любить тебя, как бы ни было сложно…

Дверь резко приоткрылась, издав привычный скрип. Постоянно забываю ее смазать.

Напрягся, переставая играть.

С тем же звуком она начала закрываться.

Я бы расслабился и продолжил, но… Здесь нет сквозняка. Вообще.

Встал, быстро приближаясь к двери. Кто бы там ни был, он получит так, что потеряет память и не вспомнит то, что слышал. Мне не нужно огласки об этом в школе. Новость быстро дойдет до отца, и тогда моим занятиям конец.

Всему конец. Ведь я живу и дышу этим.

Я резко открыл дверь и наткнулся на… прижавшуюся к стене Еву.

Она виновато и изумленно смотрела, будто готова была увидеть здесь кого угодно, только не меня.

— Ты?! — произнесли мы одновременно.