Моя вопреки

Глава 8

Тьма наполняет помещение в мгновение ока, пронизанная вспышками молний. Меня окружает плотным покровом, оттесняя от Сэтору, поднимая в воздух, унося прямо в руки А-атону. Вскрикнув, я цепляюсь за плечи своего светлого сэ-аран, прижимаясь к нему в поисках защиты и опоры.

И прежде чем успеваю сделать ещё один вдох, ядовитые щупальца тьмы атакуют жреца, практически мгновенно сковывая его и вздёргивая в воздух.

Но он даже не пытается сопротивляться. Лишь поднимает руки в примирительном жесте.

И смотрит на моих разъярённых мужей прямо и открыто. Ещё и голову высокомерно задирает, сжимая упрямо губы.

− Объяснись, жрец! — рычит Са-оир. — Так ты оправдываешь оказанное тебе доверие?

− Моя вина только в том, что я позволил себе придержать вашу супругу за локоть, чтобы она не упала. Или стоило остаться в стороне и позволить беременной наследниками императрице навредить себе от испуга? Так вы награждаете того, кто сберёг ваше общее сокровище?

− И кто виноват в её испуге? — холодно интересуется А-атон, прижимая меня к себе. — Лина ведь на тебя кричала, Сэтору.

Прямо на моих глазах удавка, свитая из тёмной энергии, стягивается на шее жреца, повинуясь взбешённому Са-оиру. Но красноволосый по-прежнему даже не пытается противостоять. Хотя я уверена в том, что ему хватило бы сил дать достойный отпор моим мужьям.

Тогда почему он ничего не делает? Что задумал?

Ужас, сковавший моё нутро после увиденного, теперь полностью уступает место замешательству и растерянности. Да, видение меня испугало, да, я в полном шоке от увиденного, да, это немыслимо… Но, если быть честной с самой собой, я ведь сама выбрала, что увидеть, сама стремилась узнать, каков вариант будущего для Сэтору самый желаемый. Полезла, куда не просят.

И потом… он действительно не дал мне упасть.

Словно в ответ на мои мысли взгляд багровых глаз устремляется теперь на меня. Будто спрашивает, позволю ли я убить из-за своих страхов? Из-за несбывшегося и, возможно, даже самого маловероятного варианта будущего… Из-за его желания меня получить.

Не могу. Желание не значит действие.

− Ри-одо Сэтору не виноват. Я испугалась видения и не контролировала свои движения. Совсем. Он удержал меня на ногах, − поспешно уверяю мужей, хватаясь за руку А-атона.

− Видения? Это ты её заставил? — Са-оир продолжает буравить тяжёлым взглядом жреца.

− А как мне ещё было оценить её потенциал? — язвительно скалится Сэтору.

− Что ты увидела, Лина? — опускает взгляд на моё лицо А-атон.

Теперь внимание всех мужчин сосредотачивается на мне. Нервы звенят от выжидания моих сэ-аран и ироничного интереса жреца… Он понимает, что если Повелители узнают о моём видении сейчас, то ему не жить. Но в багрово-чёрных глазах нет ни капли страха.

Зато страшно мне.

Комок тошноты в горле давит всё отчётливей. Я не могу… не могу это произнести… признаться… описать… не так… не сейчас. Мне плохо от одной только мысли о подобной вероятности.

Это так стыдно и гадко, будто я уже изменила. Но я не изменяла. Без вины виновата.

А ещё… Я просто не могу обречь красноволосого на смерть только за то, что он жаждет будущего, в котором мог бы обладать мной. Если быть справедливой, я не видела ничего, что говорило бы о его злом умысле против меня или моих мужей. Ничего кроме той… ужасной сцены.

Слишком мало информации. Нужно всё взвесить и обдумать.

− Я побоялась смотреть… что-то о вас, или о себе… без разрешения, − выдавливаю из себя. Голос дрожит и срывается на первых словах. Но я собираюсь с силами и дальше говорю уже спокойней. − И решила посмотреть будущее ри-одо Сэтору. У меня получилось. Он ссорился с ри-одо Норихнаром. Оба были в ярости. Ри-одо Сэтору говорил о том, что вычистит гниль из Дома Просвещённых, что они все забыли своё предназначение, что должны служить Абсолюту. А ри-одо Норихнар заявил, что настоящие мотивы Гласа Абсолюта в другом. Что он всегда хотел… И на этом видение оборвалось. Так резко и неожиданно. Просто осыпалось серым пеплом. Я не знала, что кто-то может влиять на то, что я вижу. И видеть то же, что и я.

На этом выразительно умолкаю, позволяя мужчинам разбираться дальше самим. Я существо эмоциональное и во многом им непонятное.

Сэтору прищуривается, буравя меня тяжёлым взглядом. И мне чудится в пламени его глаз мрачное торжество. Наверняка чёрт красноволосый решил, что я за свою шкуру испугалась, потому и промолчала. Возможно, даже строит планы, как теперь это можно против меня использовать. Каждый ведь думает о других в меру своей испорченности.

Не буду лукавить, за себя я действительно боюсь. Навлечь гнев Повелителей мне очень страшно − я не думаю, что они всё простят мне только из-за моего статуса сэ-авин. Но это самое меньшее, что меня волнует. Своих сэ-аран я не предам, даже если правда заставит их меня возненавидеть. Иначе предам что-то в самой себе.

И сейчас… я чувствую, что второе видение нельзя озвучивать. Что-то внутри, какое-то мощное и вполне осязаемое чутьё, не позволяет открыть рот и договорить. Лучше потом. Позже. Наедине. Когда все успокоятся… и кое-кто, нужный империи, в результате моих откровений не погибнет от горячей руки Са-оира. Он нужен… его жизнь важна. Я просто это знаю.

− Что же такое тайное ты всегда хотел, Сэтору, раз даже не позволил Лине это услышать? — вкрадчиво тянет А-атон.

− У всех есть свои секреты, Повелители, − усмехается жрец. — Этот никак не влияет на наши договорённости и мою преданность нашему союзу.

Мне так и хочется спросить, а какие влияют. Но я сегодня уже наломала дров, поддавшись своему любопытству.

− И насколько сильно ты можешь влиять на видения Лины? — задаёт Са-оир вопрос, крайне волнующий и меня саму.

И всё-таки отзывает свою тьму, отпуская горло красноволосого. Тот, приземлившись на ноги, как дикий кот, выпрямляется и небрежно отряхивается, поправляя одежду.

− Моё влияние ограничивается лишь тем, что я могу направлять её видения и обрывать их, если они, например… слишком травматичны для провидицы. Либо если раскрывают ей мои личные секреты, как сегодня. Вносить какие-либо изменения в видения Ока мне не по силам, − это жрец явно говорит для меня. Недвусмысленно давая понять, что видела я не просто проекцию его желаний. — И я теперь абсолютно точно уверен, что ваша сэ-авин действительно имеет достаточный потенциал, чтобы стать Оком Абсолюта. Когда мы можем приступить к обучению?

Он реально думает, что останется моим наставником? Ах да, он теперь уверен, что я ничего не скажу мужьям. Придётся жрецу разочароваться.

− Не спеши, Сэтору. Сначала мы обсудим всё между собой. Потом определимся с твоими ограничениями во время этих занятий. Не сообщать нам о том, что ты сможешь видеть то же, что и Лина, было с твоей стороны весьма некрасивым жестом.

− Вы своим приглашением застали меня врасплох, Повелители, − пожимает тот плечами. — Приношу свои извинения. Рассказывать вам абсолютно все секреты Просвещённых я тоже не имею права. Но, думаю, со столь преданной и предусмотрительной сэ-авин все Ваши секреты останутся в сохранности.

Только для меня эти слова звучат издевкой?

− Тогда на этом мы с тобой на сегодня прощаемся. Когда примем решение − сообщим, − подводит итог А-атон и, развернувшись, вместе со мной на руках покидает кабинет.

Через его плечо я вижу, как Са-оир, смерив жреца напоследок недобрым взглядом, выходит за нами. А Сэтору ещё долго задумчиво смотрит нам вслед.

На обратном пути в наши покои мой тёмный сэ-аран отдаёт приказ − возникшему словно из ниоткуда Тэ-атсуру − проследить, чтобы ри-одо Сэтору отбыл из дворца как можно быстрее. А потом, бросив на брата выразительный взгляд, и сам сворачивает к дворцовому крылу, отведённому под взлётные площадки и прочие военные цели. Так что в императорские апартаменты А-атон провожает, а точнее, относит меня единолично.

− Переодевайся и готовься к нашему отлёту, − ставит он меня на ноги, как только мы оказываемся в нашей общей гостевой. — Чотжар уже получил все необходимые указания, так что вызови его, он даст тебе все рекомендации.

− А вы… уходите, мой Повелитель? — в порыве я хватаюсь за его руку.

− Мне нужно помочь брату подготовить всё к нашему отбытию и решить ещё кое-какие дела, − сообщает А-атон, удивлённо посмотрев на наши сцепленные руки. — В чём дело? Почему ты так взволнованна? Всё ещё из-за Сэтору?

Судорожно вздохнув, смотрю на него огромными глазами, не зная, что сказать. Не зная, как теперь поступить.

Там, в панорамном кабинете, мною двигало какое-то странное чутьё, желание поступить правильно… а сейчас… я внезапно понимаю, как это может выглядеть в глазах моих сэ-аран. В глазах А-атона, которому я клялась в верности, в глазах Са-оира, готового рвать на куски любого, кто ко мне прикоснётся…

Они могут мне не поверить. Могут подумать, что я предала. И тогда… что тогда?

Ужас ситуации, открывшейся с новой стороны, настолько вышибает почву из-под моих ног, что я буквально начинаю оседать на пол. Опускаюсь на колени, чувствуя, как давит в груди, и жжёт глаза вскипевшими слезами.

− Простите меня, мой господин, − молю, прижимаясь лбом к руке А-атона. — Пожалуйста, простите.

− За что ты просишь прощения, Лина? — заметно похолодевшим тоном уточняет муж.

− Я видела два видения, − шепчу, чувствуя, как всё обмирает внутри. — Я… я видела… и не смогла рассказать… не там… не при жреце.

− Расскажи сейчас, − голос А-атона теперь и вовсе лишён каких бы то ни было чувств. Но хотя бы руку он у меня не отнимает.

− Меня задело, что ри-одо Сэтору не позволил мне дослушать разговор с ри-одо Норихнаром. Он вообще меня задевает сильно. Безумно раздражает и пугает своим вниманием ко мне. А тут ещё и видениями моими начал управлять. И каюсь, я захотела щёлкнуть его по носу, посмотреть самый желаемый для него вариант будущего. И неожиданно увидела нашу с вами спальню. А на кровати… на кровати… − меня буквально передёргивает от ужаса и неприятия. А сдерживаемые до этого момента слёзы пускаются бежать по щекам беспрерывным потоком. — Там была я… и он… Голые… Он брал меня сзади, держал за шею… а у меня живот месяцев на пять… Я так испугалась увиденного, что меня буквально выбросило из этого видения. Я чуть не упала. Тогда ри-одо Сэтору и схватил меня за локоть, чтобы удержать на ногах. У меня перед глазами всё плыло. Я закричала, чтобы он отпустил, что этого никогда не будет. Тогда вы и ворвались в кабинет.

− В этом видении он брал тебя силой? Ты сопротивлялась? — режет по живому тот, кого я люблю.

Мне так бы хотелось сказать, что да. Но это будет заведомая ложь. То что видела, не было похожим на насилие. По крайней мере, на физическое.

− Не знаю. Не буду обманывать, − судорожно втягиваю воздух.

− Почему сразу не сказала? — ледяным тоном интересуется муж, а меня буквально озноб берёт, так ощутима сейчас его жуткая сила, изморозью щиплющая кожу. — Правду говори!

− Я не могу объяснить толком, − всхлипываю, закрывая глаза. Что есть силы восстанавливаю в памяти всё, что ощущала там в кабинете. − Что-то во мне твердило, что нельзя этого делать. Что вы убьёте его без разбирательств, а это недопустимо.

− Так хочешь этого совместного с ним будущего? Забыла уже, что умрёшь, если умрём мы? — цедит А-атон.

И своими жестокими словами словно по лицу меня бьёт. Так больно, что дышать невмоготу. Глаза сами собой закрываются, а плечи поникают, словно на них бетонные плиты возложили.

Ну вот… а чего ты ждала, Лина? Знала же, что далеко не всё тебе простят. Знала, что они никому не доверяют. Лишь друг другу.

− Мне казалось, что моя преданность уже не вызывает у вас сомнений. Глупо, с моей стороны, забыть, что вы никому не верите, кроме Повелителя Са-оира, − опустив руки, сипло произношу я. Отворачиваюсь, садясь на пол. — Мною много чего двигало. Каюсь, там был и страх вызвать ваш гнев. И жгучий стыд, паника от того, что увидела, отторжение самой мысли о такой вероятности. Но больше всего меня тревожило идущее изнутри отчётливое осознание, что жизнь жреца очень важна и необходима, чтобы были живы вы. Будто что-то нашёптывало мне, подсказывало, какими последствиями обернутся мои неосторожные слова. Сейчас это звучит бредом, наверное. А там… я просто знала, что он нужен, чтобы выжили вы с братом. Не сейчас, потом, в будущем. И для меня это самое главное. Не потому, что не выживу без вас, а потому что я не перенесу, если с вами что-то случится. Не хочу вас терять.

В комнате повисает гнетущая тишина. В груди больно. Не такого я ждала от этого дня. А всё проклятый Сэтору. Как же я его ненавижу!

− Почему, Лина? — разрушает воцарившееся молчание А-атон.

− Что почему, мой господин?

− Почему ты так сильно не хочешь нас терять?

Ну вот. Я знала, что когда-то мне зададут подобный вопрос. Но отвечать на него сейчас… не хочу. Не хочу говорить о своих чувствах тогда, когда это может быть воспринято всего лишь, как аргумент моей невиновности. Я и без этих признаний невиновна.

− Это… очевидно. Вы очень дороги мне, − пожимаю плечами.

− Ты недоговариваешь. Посмотри на меня, Лина, − приказывает, но в голосе больше нет звенящей льдом стали.

− Простите, но я слишком плохо выгляжу. Глаза отекли. Позвольте сначала хотя бы умыться, − возражаю, пытаясь подняться на ноги.

Но меня за плечи поднимает сам А-атон. И, ухватив за подбородок, заставляет посмотреть на себя. Вот только смотреть у меня нет моральных сил. После его слов… понимаю, что сама виновата, сама допустила такую ситуацию, не признавшись сразу, но всё равно больно. Сжав дрожащие губы, я опускаю ресницы, смотря куда угодно, но только не в чёрные глаза, внимательно изучающие меня.

− Я верю не только брату, Лина, − мужские губы внезапно касаются моего лба. — Тебе с некоторых пор тоже. Поэтому… не предавай.

Последние слова звучат с явной угрозой, но всё это нивелируется его признанием. В устах циничного и расчётливого аналитика А-атона оно звучит не хуже чем признание в любви. И моё ноющее сердце оживает в груди, воспряв и забыв про чувство обиды.

− Что мне делать, если я снова почувствую что-то подобное? Такое внутреннее убеждение? Игнорировать? Может, это мне кто-то со стороны навеял? — спрашиваю тихо, наслаждаясь его объятиями и затопившим мою душу облегчением.

Первый раз я была настолько близка к тому, чтобы навлечь на себя реальную ярость своих мужчин. И оттого, что один меня всё-таки понял и простил, даже дышать легче становится. Вот только… остаётся ещё Са-оир.

− Нет. Не игнорируй. Говори мне. Это, скорее всего, часть твоего провидческого дара. Я ещё разузнаю подробней.

Киваю понимающе. Но через миг снова забываю, как дышать, услышав:

− Са-оиру пока ничего не рассказывай о втором видении, − и, глядя в мои потрясённые округлившиеся глаза, А-атон добавляет. — Мне нужно обдумать это всё и проанализировать все возможные варианты развития событий, с учётом твоих новых видений. Я сам ему скажу, когда посчитаю нужным.