Мусорщик с Терры

Глава 16

Следующие двое суток мы с Гарти работали, словно проклятые. Используя «удалённое подключение», просматривали и просеивали сквозь цифровой фильтр десятки, сотни и тысячи претендентов, входящих и выходящих из корпоративной башни «Голдчейн техникверке». Точнее, просматривал и просеивал, в основном, Гарти, а я только изучал его выкладки по каждому отвечающему нашим требованиям индивиду.

Женщин, понятное дело, мы отметали сразу. Женскую внешность я на себя нацепить не мог. Ну, то есть, наверное, смог бы, если бы очень понадобилось, но только в таком прикиде меня бы раскрыли за считанные секунды. Как минимум, по походке. А уж по голосу и поведению так и пода́вно.

В итоге в начале третьего дня мы наконец отыскали того единственного, кто подходил нам по всем статьям. Иеремия Луис, техник-специалист по обслуживанию клининговых систем. Во-первых, он был похож на меня по фактуре. Во-вторых, если верить отметкам в его чип-карте, господин Луис имел доступ почти во все помещения башни. И в-третьих, он был глухонемой. В смысле, читать и писать умел, жестами изъяснялся, но, как собака, сказать ничего не мог, и значит, подделывать его голос нам было не нужно.

Последний параметр, мне кажется, являлся главной причиной, что его вообще взяли на эту работу. Техников, обслуживающих уборочных роботов, в мегаполисе пруд пруди, но вот таких молчаливых, я думаю, единицы. С точки зрения всякого «эффективного менеджера», глухонемому уборщику: «а» — платить можно меньше, «б» — права он качать не будет, и «в» — выбалтывать случайно услышанные коммерческие секреты друзьям и знакомым он точно не станет. Какой пункт ни возьми, везде одни плюсы. А раз везде только плюсы, то значит, пускай работает по всему зданию, чтобы с лишними допусками не заморачиваться. Единственное ограничение: куда пошлют, что в наряде написано, туда и пойдёт. И вся ответственность в этом случае ляжет на посылающего…

Как именно организована служба уборки в здании филиала, мы выясняли с помощью самого Иеремии Луиса.

Устроить это оказалось достаточно просто. На входе в башню техник подтверждал свою личность не только ид-чипом, но и касанием пальцем специального сканера. После чего ему выдавался рабочий планшет и следящая камера, которая вещалась бедолаге на шею и фиксировала все его действия и передвижения в течение дня, включая посещение отхожего места. Штука, понятное дело, не слишком приятная, но в этой корпорации она применялась ко всему обслуживающему персоналу (рядовых охранников — в том числе). А если кто-то пытался роптать… Ну, что же, дорога на выход открыта. Снаружи на освободившуюся вакансию целая очередь из желающих зарабатывать выше среднего.

Чтобы незаметно подключиться к камере и планшету, Гарти понадобилось пятнадцать секунд.

«Аж вспотел», — пошутил он, закончив.

За работой Иеремии Луиса мы наблюдали в течение всего дня.

Комнатёнка, где он сидел, находилась на двести двадцатом этаже. Вызовы поступали ему на рабочий планшет. Наряды на работу формировались в административно-хозяйственной части. Их подписывал непосредственный начальник техника — клининг-менеджер Тильке Лугарт.

Всего за десять рабочих часов нашему «подопечного» поступило пять вызовов с пяти этажей. На каждый Иеремия Луис отправлялся на лифте. Но только не на скоростном, каким пользовался основной персонал, а на тихоходном служебном. Таких в небоскрёбе у «голдов» было двадцать четыре штуки, их кабины двигались в шахтах со скоростью «полторы секунды — этаж». Время перемещения от нулевого до самого верхнего этажа составляло десять с половиной минут. И это без промежуточных остановок, какие случались, как правило, на каждом проходе вверх-вниз, и без учёта времени ожидания свободного лифта. Вероятно, поэтому — чтобы быстрее добираться до точек, где возникали проблемы — рабочие комнаты техперсонала «низкого звена» располагались посередине башни.

Обязанности техника по обслуживанию робоуборщиков заключались в проверке их работоспособности и устранению возникающих неисправностей. Проверки происходили по графику, неисправности и поломки, как это почти всегда и бывает, случались внезапно. Одному из уборщиков Луис сменил сгоревший предохранитель. Двум сделал перезагрузку программы, тупо нажав на кнопку «reset». Ещё одного просто пнул посильнее, и тот опять заработал. И только пятого пришлось отправить в ремонт в корпоративную мастерскую — у железяки что-то сгорело внутри, и починить уродца на месте не получалось. Как по мне, работа «не бей лежачего», надо лишь специальные курсы пройти и инструкции по эксплуатации изучить.

Увы, ни на курсы, ни на инструкции у нас времени не было. Поэтому, хочешь не хочешь, действовать решили нахрапом, по наглому.

Иеремия Луис жил в небольшой квартирке в квартале «для низшего среднего класса». До уровня, где проживали «высшие средние» и «старослужащие» корпораций, его доходы и статус пока не дотягивали, и это пошло нам только на пользу.

Народу в той зоне, где обитал наш техник, шастало много, система контроля и распознавания лиц работала не так рьяно, как на уровнях выше, и затеряться в толпе с накинутым на голову капюшоном было достаточно просто. Немного сложнее оказалось проникнуть в тот дом, где жил фигурант, и просидеть там в техническом закутке никем не замеченным четыре с лишним часа, но и с этой задачей я тоже справился.

Гарти, правда, ворчал по этому поводу, что можно было прийти сюда и попозже, картинки с камер он бы потом подменил, но лично мне на этом этапе рисковать не хотелось.

Подменил бы, не подменил — дело тёмное. Любая оплошность, любая хреновина вроде какого-нибудь безобидного датчика, упущенная искином, могла привести к неприятностям. Причём, не когда-то там после, а фактически сразу. Ведь стоит только кому-то из тех, кто следит за системой городской безопасности, решить, что среди отправляемых нейросетью предупреждений надо проверить именно это — где вроде бы всё нормально, но какой-то из датчиков хрен знает почему барахлит — и все наши «домашние заготовки» пойдут насмарку.

Опять, блин, придётся импровизировать, куда-то бежать, в кого-то стрелять, от чего-то спасаться…

Нет, в принципе, я-то не против, такая фигня у нас сплошь и рядом, но всё же хотелось бы, чтобы она случилась попозже. А ещё лучше, чтобы кипиш поднялся только тогда, когда меня тут уже не будет. И вот это действительно, как выразился в своё время персонаж одной популярной кинокомедии, то самое «професьон де фуа» по решению сложных вопросов…

Из закуточка я выбрался где-то в половине четвёртого.

Дверь в квартиру, где сейчас находтился Иеремия Луис, располагалась этажом ниже. Камеры-сканеры-датчики, как заявил искин, на этой лестничной клетке и прилегающих маршах отсутствовали.

Почему? Забота о личном пространстве и всё такое.

Дело, в общем и целом, полезное. Иногда это и впрямь помогает, но есть нюанс…

Электронный замок на двери открылся в два раза быстрее, чем в «отеле на час» около Делового центра 11–63. За эти несколько дней квалификация Гарти выросла капитально. Такие устройства он теперь щёлкал влёгкую. Боюсь, что если и дальше всё пойдёт в том же темпе, моего цифрового приятеля никто уже в этом мире не остановит, никакой файервол и никакой антивирус.

В квартиру я проник тихо. Пусть наш клиент и глухой, однако кто знает: вдруг у соседей бессонница?

Иеремия Луис обнаружился там, где и предполагалось: в кровати, спящим глубоким сном. Поставив станнер на полную мощность, я продлил этот сон на двадцать четыре часа. А больше нам и не требовалось. Нам требовалось просто скопировать его внешность в очередную маск-капсулу.

Процесс переноса занял часа полтора. Лишь после этого я позволил себе передохнуть. Уселся в кресло, закрыл глаза и попросил Гарти разбудить меня в половину восьмого. Для нормального отдыха конечно немного, но откемарить хотя бы пару часов перед делом — это всё-таки лучше, чем вообще не поспать…

На улицу из квартиры погружённого в искусственный стазис техника я выбрался в восемь пятнадцать утра. Рабочий день в башне «Голдчейн техникверке» начинался в девять, от жилого квартала идти до неё пешком было около получаса.

Общественным транспортом Иеремия Луис не пользовался, ну вот и я не стал. Вообще, по обличью он был немного плотнее меня, поэтому, чтобы выглядеть толще, я накрыл себя бронегелем поверх одежды и конфигурировал его под принятый в корпорации стандартный комбинезон техработника с логотипом «Галактики» на шевроне. Пояс с оружием, наличные деньги, всякая мелочёвка — всё уместилось под гелем, невидимое окружающим, но по необходимости легко вынимаемое наружу в любую секунду.

С хостелом, где поселился после приезда, я рассчитался ещё вчера, поэтому ничего в этом городе меня больше не держало. Ну, за исключением того непонятного, что ожидало меня в местном Сити, в башне у «голдов».

Проверку в служебном тамбуре я прошёл без проблем — чип-карта идентифицировалась, отпечаток пальца совпал с контрольным — и, получив рабочий планшет, направился к лифту. Индивидуальная следящая камера висела на шее, в планшете стояла отметка о входе в здание: «08:47:18». Теперь оставалась проставить точно такую же о времени появления на личном рабочем месте, и можно считать, что внедрение «в святая святых» состоялось.

Вместе со мной в одном лифте на двести двадцатый этаж поднимались ещё трое техников в аналогичных комбезах. Настоящий Иеремия Луис, по всей вероятности, был с ними знако́м. Они поприветствовали меня взмахами рук и кивками, я ответил им тем же. Пока лифтовая кабина ползла наверх, соседи болтали между собой о всякой фигне, я, ясное дело, молчал и мысленно радовался, что как же всё-таки здо́рово быть глухонемым.

Подъём на километровую высоту оказался не слишком приятным. Всю дорогу мне жгло под правой подмышкой. Косясь на сменяющиеся на панели номера этажей, я ждал, когда в этом жжении хоть что-то изменится. Никаких изменений, увы, зафиксировать не удалось. Факт, конечно, прискорбный, но ничего не поделаешь — лотерея. Не повезло от нуля до двухсот двадцати — повезёт от двухсот двадцати до четырёхсот пятидесяти. Надо просто добиться того, чтобы мне выписали сегодня наряд не вниз, а наверх, и чем выше, тем лучше.

На выходе из лифтовой нас встретил охранник.

Последовала очередная проверка. Отпечатки, чип-карты, планшет, данные с личных камер… Чего-то предосудительного вертухай ни у кого из нас не нашёл, и спустя полминуты я наконец очутился на месте. После нажатия специального сенсора в планшете зажглась отметка «08:56:42».

Ну, вот и отлично. Пора начинать безобразничать…

«Ломать систему не удалённо, а изнутри — это вещь!» — заявил Гарти минут через десять.

«У тебя получилось?»

«А то! — похвастался подселенец. — Надо только дождаться, когда первый вызов придёт, и мы тогда точно узнаем, какой у них там алгоритм и чью подпись подделывать…»

Пока мы дожидались первого вызова, Гарти сбрасывал мне один за другим поэтажные планы и объяснял, что на них расположено, куда нас пропустят без лишних вопросов, а где придётся выдумывать что-нибудь эдакое…

Свободный допуск у Иеремии Луиса имелся почти на все этажи, за исключением тех, где сидело начальство (с трёхсотого по триста десятый), и тех, которые относились к местной «безпеке». Туда и туда надо было подниматься на отдельных лифтах, шмонали там не в пример круче, а могли и вообще не пустить, невзирая на все пометки и разрешения.

Честно сказать, моя чуйка как раз и указывала: то, что мы ищем, находится именно там, а значит, импровизировать и придумывать что-то такое нам так или иначе придётся.

Первый вызов пришёл на планшет в десять двадцать. И сразу на верхние этажи.

«Четыреста сорок шестой. Отдел логистических рисков. Неисправность 16−02, одна единица», — значилось в разнарядке.

«Везёт», — сказал Гарти.

«Везёт», — согласился я, доставая из шкафчика кейс с инструментами и ремонтными принадлежностями.

Именно этот тип неполадки (неисправность 16−02) устранял вчера на одном из вызовов настоящий Иеремия Луис. И именно этот этаж, буквально под самой крышей, позволял мне спокойно проехать на лифте и проверить «на жжение» практически весь небоскрёб…

Лифт, как и раньше, шёл медленно. Я стоял посреди кабины и, задрав голову, напряжённо следил за сменяющимися циферками на панели, боясь пропустить момент, когда «что-то случится», стараясь не думать о том, что мы с Гарти, возможно, ошиблись. Что способ, который мы выбрали, чтобы найти в этой башне источник моего жжения в правой подмышке, нифига не работает. И что причина этого жжения — отнюдь не присутствие в здании ещё одного элемента «Цветка Шантары», а что-то иное, не имеющее никакого отношения к нашим расчётам.

Хвала небесам, «метод проб и ошибок» сработал уже через двадцать пять этажей.

На отметке «244» жжение начало резко слабеть, на «245» перешло в лёгкий зуд, на «246» усилилось снова и до конца подъёма уже не ослабевало, оставаясь таким же ровным, как раньше.

На указанном в вызове четыреста сорок шестом этаже мне показали остановившийся и не откликающийся ни на какие манипуляции агрегат — полуметровый цилиндр на колёсиках, являющийся одновременно и пылесосом, и поломойкой, и очистителем-ионизатором воздуха, и сборщиком мусора, и ещё хрен знает чем (все пункты перечислялись в инструкции, но я не запомнил).

Натянув на физиономию выражение уставшего от жизни сенсея, я извлёк из ремонтного кейса спецключ, вскрыл корпус робоуборщика, не спеша заменил в нём предохранитель, поставил крышку на место и нажал кнопку «Пуск». После этого агрегат заурчал, завибрировал, отсемафорил мне вспыхнувшими индикаторами и бодро покатился по коридору исполнять заложенную программу.

На обратном пути в районе двести сорок пятого этажа случилась та же фигня, что и на подъёме. Неприятное жжение на пару секунд превратилось в зуд, а затем вернулось обратно. Повторный эксперимент подтвердил сделанный ранее вывод: аномалия расположена именно здесь.

«Что у нас там по плану?» — спросил я искина, когда мы вернулись на базу.

«По плану там помещения службы безопасности корпорации, — ответил тот. — Какие конкретно, информации нет, но судя по конфигурации и количеству следящих устройств, похоже на внутреннюю тюрьму».

«Тюрьму? — удивился я. — И сколько же там народу сидит?»

«Если верить посуточной ведомости материальных расходов на содержание персонала, — отозвался искин, — на постоянной основе на этаже 245 находятся три человека. Двое охранников и один заключённый. Расположен ли там вдобавок какой-нибудь склад, достоверные сведения отсутствуют».

«Интересненько, — почесал я в затылке. — Хранилища нет, зато имеются заключённый и два охранника… Ладно, попробуем разобраться на месте. Готовь наряд на ремонт…»

Наряд Гарти подготовил не на ремонт, а на «плановое регламентное обслуживание трёх робоуборочных агрегатов, переданных в службу безопасности корпорации, объект 245».

Искин выяснил, что по графику эти робоуборщики должны были проверяться ещё неделю назад, но по каким-то неясным причинам проверка была отложена. Такое удачное совпадение сразу нескольких факторов — времени, места и чьей-то нерасторопности — мой подселенец просто не мог не использовать. Техслужба «в его лице» отправила электронный запрос в хозчасть, та в административный отдел, административный отдел — финансистам, те — безопасникам, безопасники — обратно в техслужбу. Через три таких круга корпоративная бюрократическая машина наконец провернулась и выдала на гора наряд на регламентные работы, подписанный всеми, кому положено.

«Неплохо сработано, — похвалил я искина. — Ты, кстати, знаешь, в чём заключаются эти регламентные работы?»

«Инструкции я изучил. Если дело дойдёт до реальной работы, я буду подсказывать».

Я мысленно усмехнулся:

«Ладно. Будем надеяться, что до этого не дойдёт…»

На двести сорок пятый этаж я поднимался на специальном лифте. Он располагался отдельно от прочих служебных, но двигался с той же скоростью.

На выходе меня никто не встречал. Лифтовой холл был пуст.

Встреча с местными обитателями состоялась уже в коридоре, довольно широком, метров пять от стены до стены, перегороженном решёткой из стали. В решётке имелась дверь, закрытая на два электронных замка.

«С общей сетью не связаны. Открываются из двух точек», — пояснил Гарти.

За решёткой стоял охранник в серо-зелёной форме СБ корпорации. Его рука лежала на кобуре.

Коридор тянулся метров на двадцать и заканчивался стеклянным окном, за которым маячил второй вертухай, явно контролирующий первого.

Вопросов мне не задавали. Видимо, были в курсе, что это бессмысленно.

Я подошёл к решётке, поднял планшет и развернул его экраном к охраннику.

Тот что-то тихо пробормотал в горошину переговорника, мазнул по экрану взглядом, затем тоже достал планшет (поменьше, чем мой, раза в три) и, по всей видимости, набрал на нём код одного из замков… Верхнего. Щёлкнувшего через секунду.

Охранник убрал планшет, отшагнул в сторону и вынул из кобуры лучевик.

« Лучевик — это плохо», — посетовал подселенец.

«Согласен. Станнер или игольник было бы лучше».

Секунд через пять щёлкнул второй замок. Дверь отворилась.

Охранник мотнул головой, приказывая мне проходить.

Когда мы подошли к окну (типичная дежурка, как в полицейских участах), где находился второй надзиратель, я уже знал: система слежения под контролем у Гарти. Над системой контроля доступа во все помещения этажа искин пока что работал. Над отключением внешней коммуникации — тоже.

«Сорок секунд, — сказал подселенец. — Потом можешь делать, что хочешь».

Чувак за окном (по словам Гарти, пуленепробиваемым) указал жестом направо.

Мы с первым охранником повернули направо. Я шагал впереди, надзиратель — чуть сзади и сбоку, держа меня под прицелом. Коридор разветвился, и мы повернули налево. Следящие камеры висели здесь через каждые пять-шесть метров.

«Техбокс — вторая дверь слева, без номера», — предупредил Гарти.

«Понял. Спасибо».

Я остановился возле указанной двери и оглянулся на надзирателя.

Тот молча кивнул. Я потянул за ручку. Открыл.

Внутри находились три робоуборщика.

«Пятнадцать секунд, — сообщил искин. — Внешние коммуникации отключены».

Я поставил на пол ремкейс, достал спецотвертку и принялся неторопливо откручивать крышку ближайшего из агрегатов.

Стоящий сзади охранник неожиданно дёрнулся.

«Чёрт! Они обнаружили, что внешняя связь не работает… Восемь секунд».

Я снял крышку блока регулировки робоуборщика, присел на корточки и начал один за другим устанавливать контрольные переключатели на нулевые отметки.

«Четыре секунды».

Охранник тихо шагнул ко мне (я видел его «глазами» искина, в инфракрасном режиме) и ткнул мне в рёбра стволом: мол, типа, кончай работу и поднимайся, будем сейчас разбираться, что ты за фрукт.

«Готово! Контроль доступа у меня…»

Я медленно встал. Раскинул в стороны руки… А затем резко, сдвигаясь с линии выстрела, крутнулся на месте и с силой воткнул отвёртку в глаз надзирателю…