Мусорщик с Терры

Глава 2

Сколько времени я находился в отключке, хрен знает. Но как только очухался, понял: шутки закончились.

Помещение, где я очутился, напоминало рубку космического корабля из каких-нибудь «Звёздных войн» или чего-то подобного. Куча каких-то панелей, лампочек, индикаторов, ползунков, кнопок, ручек, компьютерных мониторов, по которым тянулись колонки символов… Над пультом напротив располагался огромный экран, заменяющий, по всей видимости, иллюминатор. На этом экране-иллюминаторе на фоне розово-синих туманностей горели россыпи звёзд, делая его похожим на иллюстрацию из учебника по астрономии.

Конечно, я мог бы подумать, что всё это лишь декорации (при современном развитии рекламного дела устроить такое раз плюнуть), но смущали две вещи. Первая: прямо над пультом, слева и справа от «иллюминатора» крутились две сложные голограммы, довольно реалистичные, какие только в кино и бывают. Вторая смущающая разум причина: сила тяжести здесь была явно меньше земной. Раза примерно в два. Ну, если конечно тело меня не обманывало…

И всё бы, наверное, было б не так уж плохо, если бы не одна заковыка.

Кресло, в котором я находился, было намертво прикручено к полу, ноги прикованы кандалами и цепью к крюку под пультом, а руки прижаты наручами к подлокотникам.

Контракт, говорите? Ну-ну…

Эх, попадись мне сейчас под ру́ку этот ублюдок Раул…

— Привет! Надеюсь, не заскучал в одиночестве?

Ну, вот. Лёгок на помине, морда уродская…

Мой наниматель появился, словно из воздуха. Вот только отвернулся на миг, а он уже тут как тут. Задницей к пультовому столу прислонился. Весь в белом, как штурмовик из ЗВ, но только без шлема. Грабалки свои сложил на груди и ещё лыбится, гад паршивый.

— Вот это вот что? — указал я кивком на притянутые к подлокотникам руки.

— Гарантия, — хмыкнул Раул.

— От чего?

— От того, чтобы ты тут всё не разнёс бы, когда очнулся. Культурологический шок. Слыха́л о таком?

Эх, выкрутился, собака. Но ничего. За мною не заржавеет. Послушаем, что он дальше лепить начнёт.

— Про шок я слыхал. Но вот про это мы не договаривались, — снова кивнул я на свои скованные конечности.

— Уверен, что в норме? — усомнился Раул.

— Уверен. Давай убирай это всё.

— Как скажешь, — пожал плечами чужинец.

Замки на запястьях раскрылись, кандалы и цепи отщёлкнулись.

— И тяжесть нормальную надо бы тоже вернуть, — пробурчал я, поднявшись из кресла и встряхивая кулаками. А то, понимаешь, затёк весь, пока в отключке сидел.

Привычная сила тяжести возвращалась неспешно. Как будто бы где-то лебёдку ручную на тали крутили, меняя силу на расстояние. Закон рычага в чистом виде: чем тяжелее груз, тем дольше его поднимать.

Когда процесс завершился, я ещё раз оглядел помещение.

Кровь к голове больше не приливала, логически думать пониженная гравитация не препятствовала.

Довольно просторная комната — пять на пять метров при всего одном кресле и единственном иллюминаторе — для управления звездолётом это казалось чрезмерным. Впрочем, до этого мига «настоящие» звездолёты я видел только в кино и в компьютерных играх. Поэтому, кто его знает, может быть, это даже не рубка. А звездолёт — это вовсе не звездолёт, а какая-нибудь неизвестная земной науке байда, которая не летает, а, скажем, ползает. И не по космосу от звёзды до звезды, а по сверхтекучим многообразиям допплеровской материи между гравилептонными пиками и бездонными ямами кварк-глюонного конденсата… Во, блин, загнул! Аж сам восхитился. Эйнштейн и Планк нервно курят в сторонке…

Раул наблюдал за мной, усмехаясь… нет, не в усы, а в то, что их заменяло — то ли в пух, то ли в перья, то ли в какую-то непонятную шёрстку над верхней губой. Ох, до чего же этот громила уродлив! Здоровый, как Квазимодо, и такой же, мать его, страшный… А впрочем, нет. Любой Квазимодо в сравнении с ним — эталон красоты и «Мистер Вселенная».

А ещё он, скотина такая, пальцем будто нарочно потряхивал. Тем самым, которым в лоб меня тыкал, когда я к нему в помощники нанимался. Спускать это на тормозах не хотелось. Пусть он мне работодатель, однако всему есть предел. Ведь нервные клетки не восстанавливаются. А нервы — это, наверное, самое главное, что мне понадобится на этой работе и с таким нанимателем.

— Это тебе, чтоб не тыкал, куда не просят, — выдохнул я одним разом и влепил ему свой коронный хук слева. С разворотом плеча, добавляя удару энергию корпуса.

Ну, то есть, это мне так казалось, что я влепил, но на деле… М-да. На деле, мой грозный кулак пролетел сквозь Раула, как сквозь голограмму, а следом за кулаком пролетел и я сам, вмазавшись в стену и только чудом ничего себе не сломав.

Ошеломление длилось доли секунды. Сгруппировавшись, я откатился в сторону и резко вскочил, готовый встретить ответку.

Увы, ни готовность, ни собранность, ни скорость реакции не помогли. Единственное, что успел я узреть перед тем, как опять погрузиться во тьму — это ухмыляющуюся рожу Раула и палец, которым он снова ткнул меня в лоб…

Падла Амидала паршивая! Чтоб тебя черти забрали!..

Следующее пробуждение оказалось таким же, как предыдущее. Я снова сидел в «космическом» кресле, спелёнатый по рукам и ногам. Сила тяжести, правда, осталась нормальной — земной. И наниматель не появился из воздуха, а уже ждал меня в той же позе, на том же месте у пультового стола. Единственное, одет он теперь был не как штурмовик из ЗВ, а как офицер Империи из той же франшизы — в двубортный серо-оливковый китель с воротником-стойкой, такого же цвета штаны-галифе, кепи-фуражку, чёрные лайковые перчатки, широкий ремень с серебряной пряжкой и высокие идеально начищенные сапоги. Рожей только не вышел, но, в целом, гроза повстанцев и образцовый служака.

— В норму пришёл? Буянить не будешь? — поинтересовался он уставным тоном.

Да, такой он мне нравился больше, чем предыдущий. Точнее, в таком прикиде он меньше не нравился.

— Не буду, — пообещал я и вновь указал на оковы. Мол, открывай давай, чё стоишь?

Замки на оковах раскрылись.

Я удовлетворённо кивнул, протёр запястья и выжидающе посмотрел на Раула.

— Хочешь узнать, почему ты меня не достал? — догадался он.

— Да.

— Всё очень просто. Я живу сразу в двух измерениях.

— В каком смысле? — уставился я на него.

— В прямом. Часть меня находится в этом мире, часть в параллельном. Процент, по необходимости, варьируется от нуля до ста, инстинктивно. Когда мне грозит опасность, я становлюсь… эээ… практически призраком. Когда опасности нет, количество меня здесь увеличивается до оптимума. Надеюсь, я объясняю понятно?

— Ну-у… в общем и целом, да, — почесал я в затылке. — Ты, получается… как бы проекция 3d-объекта на две разных плоскости.

— Скорее, объекта четырёхмерного, — усмехнулся Раул. — Который способен проецировать самого себя на два разных пространства.

— И много вас здесь таких? — повторил я тот же вопрос, что и на мосту.

— В этом пространстве?

— Да.

— Из представителей моей расы я здесь единственный, — повторил он прежний ответ.

— А что, здесь есть и другие такие расы? — сказать, что я удивился, значит ничего не сказать.

— Есть одна, — поморщился наниматель. — Но, в целом, это пространство принадлежит людям. Такие, как ты, здесь главные, и большинство из вас полагает, что другие разумные виды в обозримой Вселенной отсутствуют.

— В обозримой Вселенной? — взял я мгновенно стойку. — С этого момента попрошу поподробнее.

Раул смерил меня насмешливым взглядом:

— А ты про контракт не забыл? Нет?.. Тогда предлагаю объединить, как у вас говорят, полезное и приятное. Тебе так и так проходить обучение универсальному языку и основам профессии, так что начальные сведения о здешнем обществе и устройстве Вселенной можно просто включить в общий курс, а само обучение… — он неожиданно огляделся. — Само обучение мы пройдём стандартным порядком — прямой записью на подкорку.

Сказал и опять нацелил свой палец мне в лоб.

— Э-э! — отклонился я в сторону. — А можно как-то иначе, чтобы не тыкать?

— Не тыкать? Можно, — ухмыльнулся Раул и прописал мне щелбан.

Не больно, но, сука, обидно. До тошноты…

Переговорный офис располагался на двести двадцать втором этаже Башни Совета Содружества.

Широченный (впору танцы устраивать) зал. Уходящий вверх метров на шесть потолок. Льющийся из него мягкий свет, не дающий теней. Затемнённые бронестёкла, прозрачные лишь с одной стороны — изнутри. Круглый стол из натурального дерева, с оригинальным орнаментом из ценных пород, которые даже в необработанном виде стоили целое состояние. И шесть «директорских» кресел, выставленных вдоль столешницы на одинаковом расстоянии друг от друга…

Условный хозяин офиса (или, скорее, координатор предстоящих переговоров) занимал лишь одно из них. Остальные были пока пусты.

«Живых» гостей хозяин не ждал. Времена, когда высокие переговаривающиеся стороны общались лицом к лицу, давно уже канули в Лету. В нынешнее неспокойное время приоритетом была безопасность, в отдельных случаях доходившая буквально до паранойи.

— Здравствуйте, мистер Ки́нски, — поприветствовала хозяина первая появившаяся за столом голограмма.

— Гутен морген, херр Цоссен, — наклонил голову координатор. — Рад видеть вас в добром здравии.

И тут же, почти без паузы:

— Хеллоу, Джон. Коничива́, Ка́но-сан.

Пятое кресло «заполнилось» с трёхсекундной задержкой.

— Бонджорно, синьор Ди Анцо…

Последнее место за круглым столом осталось незанятым.

— Марти́нес в своём привычном репертуаре, — прокомментировал ситуацию тот, кого звали «херр Цоссен». — Плюнул на приглашение уже, по-моему, в пятый раз.

— Ты, Вилли, слишком предвзят, — усмехнулся сидящий левее Джон. — А, кстати, сколько ты потерял на замене программных продуктов «Та́хо» на собственные, а после вернув всё обратно?

— Личная неприязнь — не повод для неуважения, — дёрнул щекой собеседник. — А то, что Мартинес решил наплевать на правила — я полагаю, это именно неуважение, а не эксцентричность, как многие думают.

— Господа, господа! Мы, кажется, несколько отвлеклись, обсуждая того, кто здесь не присутствует, — призвал к порядку собравшихся «мистер Кински». — Тема нашего совещания — не Альваро Мартинес, а увязка корпоративных тарифов с правилами и тарифами, устанавливаемыми департаментами Совета. Надеюсь, вы это помните? — обвёл он взглядом расположившихся в креслах хозяев крупнейших промышленных корпораций Содружества. Тех, кто не на словах, а на деле определял финансовую и экономическую политику почти полутора тысяч миров Содружества Терры.

Вильгельм Цоссен — генеральный директор «Голдчейн техникверке» (базовые специализации: транспорт и энергетика).

Джон Родман — президент «Родман бразерс» (преимущественные интересы: кредитно-финансовые операции, вооружения и военная техника).

Кичиро Ка́но — глава биотехнологической корпорации «Васаби Ка́но» (бионика, агропром, медицина).

Дрэго Ди Анцо — единоличный владелец «Ди Анцо миньере» (горнодобыча, химия, переработка, обогащение).

И пятый. Тот, кто сегодня отсутствовал. Альваро Мартинес — председатель совета директоров компании «Та́хо сие́нса», выпускающей лучшие в этой части Вселенной цифровые продукты и занимающейся прорывными исследованиями на стыке фундаментальной науки и прикладных разработок.

Пять столпов экономики Содружества Терры.

Истинные акулы крупного бизнеса, контролирующие около девяноста процентов рынка легальной продукции, семьдесят нелегальной, примерно половину межзвёздной логистики и не позволяющие средней и мелкой рыбёшке даже подумать втиснуться в их пятёрку, в их «тесный и дружный междусобойчик».

Конкурировать с ними на равных могло только государство. Но не какое-то мелкое, из одной-двух планет, а то, что могло потягаться со всеми сразу. В освоенной части Вселенной таких было два: Содружество Терры и Свободный Альянс. Причём, последний — с очень большой натяжкой, поскольку формально он тоже являлся частью Содружества, пусть и достаточно автономной, с собственными атрибутами власти — полицией, армией, законодательными, исполнительными и судебными органами, космическим флотом, валютой…

Имелись, впрочем, ещё две структуры, которые можно было условно зачислить в соперники государству и корпорациям — Торговая Лига и Синдикат.

Первая, достаточно рыхлая, организованная на манер профсоюза, объединяла мелких и средних торговцев и перевозчиков. Корпорации их терпели лишь по одной причине: подгребать под себя все поставки и весь сетевой ритейл требовало приличных затрат, но соответствующих доходов такая политика не гарантировала. Поэтому, собственно, «торгашам» и отдали на откуп эту часть бизнеса, и даже поставили под управление Лиги три десятка не самых ресурсоёмких планет, позволив организовать на них крупные торговые хабы.

И именно в этих хабах, вот ведь ирония, начали разворачивать свои «бизнес-структуры» прямые соперники «торгашей» теневые дельцы, объединившиеся с течением времени в Синдикат — реальную силу, которую приходилось теперь учитывать всем, начиная от высших лордов Содружества и заканчивая последними нищими из наиболее захудалых миров.

Игорные заведения, драгдилерство, контрабанда, «легальная и нелегальная» проституция, рейдерские захваты, заказные убийства, подпольная трансплантология, киднеппинг, пиратство, мошенничество, разбой, воровство… Практически всю эту деятельность контролировал Синдикат, а его заправилы…

Их было не то чтобы много. Не то чтобы их имена были никому не известны. Просто любой из них мог быть заменён в любую секунду точно таким же, и на деятельности возглавляемых ими криминальных сетей это почти бы никак не сказалось. Миллионоголовая гидра — так называли в Содружестве их «управленческую» систему. Неубиваемую, привыкшую к риску, мгновенно реагирующую на перемены, саморегулирующуюся и легко приспосабливающуюся к обстоятельствам, её можно было использовать в своих целях, но не было ни единого шанса взять её под контроль…

Как раз из-за этого — невозможности контролировать — представителей Синдиката не приглашали на неформальные встречи глав Корпораций и лордов Совета. Любые договорённости с ними не стоили той бумаги, на которой были написаны.

Что же касается Лиги, единственной силой, которой она обладала, являлась возможность накладывать санкции на неуступчивых. Но подкреплять эти санкции… чаще всего они выражались в торговой блокаде, Лига могла только там, где по факту у неё не было конкурентов. Ну, или там, где её интересы не противоречили интересам тех, кто мог заблокировать самих «торгашей» или, скажем, ввести их в такие расходы, какие бы даже победа в подобной «войне» не могла компенсировать.

Имело ли смысл зазывать таких на важные встречи и всерьёз обсуждать с ними судьбы Вселенной? Вопрос, как сказали бы в древности, риторический…

— И всё же проблема Мартинеса меня беспокоит, — заметил херр Цоссен в самом конце совещания. — Да, он постфактум всегда соглашается с тем, что мы здесь решаем, но, господа! Вы только представьте, что будет, если в какой-то прекрасный момент Мартинес внезапно объявит, что все наши прежние договорённости аннулируются, потому что их приняли без участия «Тахо».

— Ну, скажет и скажет, разве это проблема? — пренебрежительно отмахнулся Ди Анцо. — Вести войну против всех Мартинес не сможет — кишка тонка. Мы просто задавим его, а если начнёт упираться…

— Уничтожим физически, — негромко продолжил Родман. — Его самого, семью, ближайших помощников, лояльную часть персонала. Как по мне, неплохое решение. Не правда ли, Кано-сан? — он стряхнул виртуальный пепел с виртуальной сигары и повернулся к сидящему слева ниппонцу.

Тот, просидев почти всё совещание в одной позе и будто уснув, приоткрыл один глаз и медленно проговорил:

— Да. Неплохое. Но и не лучшее.

— А какое, по-вашему, лучшее? — заинтересовался херр Цоссен.

Кано-сан приоткрыл второй глаз и посмотрел на германца:

— Пусть с ним разберутся другие.

Ди Анцо и Родман переглянулись.

— Другие? Какие другие? — осторожно поинтересовался не вмешивающийся доселе в дискуссию «мистер Кински». — Уж не хотите ли вы сказать, что проблемой сеньора Мартинеса должно заняться Содружество?

— Ни в коем случае, уважаемый лорд-секретарь, — окончательно «отмер» ниппонец. — Я говорю о мусорщиках.

— Мусорщики! Опять эти мусорщики, — презрительно оттопырил губу владелец «Ди Анцо миньере». — Едва какой-нибудь из старателей открывает что-нибудь новое, они всегда тут как тут.

— Не любите конкуренцию, Дрэго? — засмеялся Джон Родман. — Они уводят у вас из-под носа самое вкусное?

— Перестаньте паясничать, Джон, — не принял шутку Ди Анцо. — Вам прекрасно известно, о чём идёт речь. После этих поганых мусорщиков на месторождениях появляются крэнги и начинают разбрасывать там свои идиотские маяки.

— И пока эти маяки не исчезнут, месторождения разрабатывать невозможно. Я знаю об этом, вы правы, — не стал спорить Родман. — Но, с другой стороны, наш друг Кичиро высказал пусть неожиданную, но достаточно интересную мысль. Альваро Мартинес действительно стал напрягать в этом мире очень и очень многих. И смею заметить, уже упомянутые, не к ночи будь сказано, мусорщики напрягают нас всех здесь не меньше, чем он. А из этого следует…

— Из этого следует, — перехватил его фразу координатор, — что следующее заседание мы посвятим как раз этой теме. Возражения есть? Нет? Отлично. Тогда, с вашего позволения, господа, я прощаюсь с вами на… ну, скажем, на месяц. Ах, да! — он демонстративно хлопнул себя по лбу. — Сеньора Мартинеса на эту встречу мы приглашать конечно не будем.

Гости сдержанно посмеялись над простенькой шуткой и один за другим исчезли из-за стола. Межзвёздная связь прервалась. Лорд-секретарь откинулся в кресле. Задумался…

Не особенно нужное совещание по тарифам прошло по тому сценарию, какой и планировался. Долгие обсуждения скучных вопросов хозяева бизнеса не любили — это дело бухгалтеров и экспертов. А вот несколько обронённых случайно фраз и туманных полунамёков насчёт главы корпорации «Тахо сиенса» вызвали именно ту реакцию, на которую лорд-секретарь как раз и рассчитывал. Плюс узкоглазый Кичиро внезапно проснулся и вовремя вспомнил один непростой разговор между ним и «мистером Кински» на тему «как правильно разрешать неприличные ситуации в кругу джентльменов».

Мусорщики и корпорация «Тахо». Комбинация может и впрямь оказаться весьма и весьма перспективной.

Конечно, лорд-секретарь нисколько не обольщался насчёт того, что итоги и этой, и будущей встречи останутся для господина Мартинеса тайной. За месяц кто-нибудь из участников совещания обязательно проговорится. Возможно даже, нарочно. Подставить втихую партнёра — любимейшая игра всех политиков и бизнесменов. А лорд-секретарь Совета Содружества, занимающий этот пост почти полстолетия, в этой древней игре был точно одним из лучших…