МЫ

Душистой таволгой машучи,

Впивая впотьмах это благо,

Бежала на чашечку с чашечки

Грозой одуренная влага.

На чашечку с чашечки скатываясь,

Скользнула по двум, и в обеих

Огромною каплей агатовою

Повисла дрожит и робеет.

Пусть ветер, по таволге веющий,

Ту капельку мучит и плющит.

Цела, не дробится, их две еще

Целующихся и пьющих.

Смеются и вырваться силятся

И выпрямиться, как прежде,

Да капле из рылец не вылиться,

И не распрямиться, хоть режьте!

В трюмо испаряется чашка какао,

Качается тюль и прямой

Дорожкою в сад, в бурелом и в хаос

К качелям бежит трюмо.

Там сосны враскачку воздух саднят

Смолою, – там помаете

Очки по траве растерял палисадник,

Там книгу читает Тень

И к заднему плану, во мрак, за калитку

В степь, в запах сонных лекарств

Струится дорожкой, в сучках и в улитках

Мерцающий жаркий кварц.

Огромный сад тормошится в зале

В трюмо – и не бьет стекла!

Казалось бы все коллодиум залил,

С комода до шума в стволах.

Зеркальная все б, казалось нахлынь

Непотным льдом облила,

Чтоб сук не горчил и сирень не пахл

Смятенья залить не могла.

Несметный мир семенит в месмеризме,

И только ветру связать,

Что ломится в жизнь и ломается в призме,

И радо играть в слезах.